Дорога к божественному контененту

Я перевел дух, пытаясь собраться с мыслями, но ничего не выходило. Мои руки немного тряслись. Меня резко бросило в жар. А спина покрылась мурашками.
Я схватил свой рюкзак и выбежал из комнаты.
На автовокзал и в Ростов. Спасать Лионеля.
Пока я ждал лифт, не заметил, как ко мне подошел Джокэм.
- Что произошло? Ты плохо выглядишь.
- Проблемы. Я должен вернуться домой.
Джокэм промолчал.
Тревога почему-то медленно начала отступать. Я глубоко вдохнул и не выдыхал, дождался пока приедет лифт и громко выпустил воздух из легких.
- Прости. Я немного погорячился. Пойдем в комнату.
Я вернулся к дверям номера. До меня тут же дошло, что дверь захлопнулась, а карту я оставил внутри.
Я усмехнулся и сел на пол, поглаживая рукой белую плитку.
Когда нас будут собирать, я скажу, что случайно захлопнул дверь и заберу вещи. Наверное, у старика есть мастер-ключ.
А пока у меня было время подумать. Я достал телефон и позвонил Лионелю. Звонок идет, но трубку никто не берет. Может просто до сих пор дуется на меня? Я сильно провинился перед ним.
И опять я думаю, как я вообще угодил в этот ком вранья.

Пару недель назад мне поступил заказ на ограбление. Он был легким и оплачивался хорошо. К тому же дом был в коттеджном поселке, который отстроили относительно недавно - я смог раздобыть планировку зданий. Заказчик обладал информацией, когда владелец надолго покинет коттедж. Казалось, все проходит как нельзя лучше. Заказ дался мне раз плюнуть. Чуйка меня не подвела - легкие деньги. Однако я понятия не имел, что делать с документами, которые я прихватил за делом. Сначала я надумывал их продать, однако они были на французском - какая-то старая летопись. Я был уверен, что это антиквариат. Перед продажей должен был узнать, что это. Французского не знал. И в моем кругу не было людей, кто бы смог заняться переводом без лишних вопросов.
Однако вместе с тетрадью я нашел и огромнейшие досье на пятерых человек. Среди них был и Лионель Моро - француз, прибывший в Ростов-на-Дону. Я связался с ним, попросил о встрече, прислав фотографию многотомника с информацией о нем, чтобы не смог отказаться.
Мой план был прост, как задачка по математике для первоклассников: рассказать, что мне нужен перевод взамен на досье и молчание. Однако все пошло не по плану с самого начала.

Я прошел вглубь в кофейни. В самый темный закуток, где он фотографировал напиток в маленькой белой чашечке.
Несмотря на плохое освещение, я видел слабый румянец на его щеках. Из-за бежевой гаммы его одежды уж сильно выделяющийся. Однако я не стал всматриваться в его лицо.
Он обратил на меня внимание, когда я уже поставил свой стакан за его столик, и невозмутимо сел рядом, будто пришел на разговор со старым другом. Он то и дело отводил взгляд, разговор не начинал, однако явно ждал, что заговорю я.
В какой-то момент он скрестил руки на груди. И, наконец, поднял на меня голову. Может быть, ему надоели переглядки, а может, собрался с мыслями.
- Я жду объяснений, - сказал он на английском.
Голос его был мягким, без мужественного бритона, при этом резким и звонким, напоминающим свист ветра на пляже. Интересное сочетание.
- Какое совпадение...
- Я трачу на тебя свое время, будь добр, чтобы это было не зря.
Я усмехнулся, покачав головой.
- Ты каждый день сюда ходишь и сидишь по часу, распивая американо. От того, что поговоришь со мной, ничего не поменяется.
Его щеки порозовели. Он прокашлялся, сделав глоток.
- Неважно. Наверное, это было ожидаемо.
Я протянул ему конверт.
Лионель без малейшего промедления открыл его, цепанув зубами. Я усмехнулся, под его недовольный взгляд.
Однако содержимое письма явно его удивило. Он свел брови на переносице, а потом глянул на меня, словно видит впервые. Покрутил, сжал пальцами, а потом, подняв к тусклому настенному светильнику спросил:
- А что это? Где послание?
Я пожал плечами.
Он недовольно фыркнул, схватил свою сумку и стремительно направился на выход.
Я не хотел оставлять начатое. Мне нужна была помощь француза. Поэтому, недолго думая, я взял с его тарелки оставшиеся макаруны, запихав один из них в рот, схватил свой кофе и двинулся за ним.
Он стоял на краю тротуара рядом с припаркованной машиной, недовольно искал что-то в сумке - полагаю ключи.
Я подошел к нему. Был успешно проигнорирован, но одарен его злостным взглядом.
- Не это ищешь, француз? - я протянул ключи с забавным меховым брелочком от его восьмого порша, который стоил как шесть моих квартир в хрущевке.
- Машина у тебя... Аккуратнее с ключами. Не забывай в кофейне больше.
Он выдохнул. Кажется, он был не в духе, но извинился и спросил:
- Это не ты слал мне письма?
- Не знаю, о каких письмах ты говоришь.
- Ты не из секты?
- Не понимаю о чем ты.
- Садись в машину.
Я мгновенно просиял. На такой тачке я мог покататься только во сне, поэтому без колебаний совести плюхнулся на переднее пассажирское сиденье.
- Не знаю, что у тебя там, но я не об этом поговорить хотел, - я закинул в рот еще макарун и запил кофе. Лионель посмотрел на меня странно. В его взгляде читалось «Зачем ты их забрал? У тебя денег нет?» - но промолчал, - Слушай. Я нашел документы о тебе, решил помочь по доброте душевной. Ты знаешь, почему тебя хотят похитить?
- Знаю. Прости, но это личное. Спасибо, что сказал, но дальше я сам.
- Вообще-то это компромат, если ты не в курсе. Его на тебя кто-то собрал.
- В моей биографии нет никаких данных, которыми можно надавить на мою семью. Я публичная личность, это все ищется в интернете.
- А подозрение на шизофрению?
- А какое это имеет значение?
- Почему оно выделено тогда?
Некоторое время в салоне было тихо. Он завел машину и выехал на дорогу.
Еще тогда я думал, что не понимаю, как вляпался во все это. Казалось, что я уже тогда находился в каком-то несуществующем мире. Меня обвинили в послании непонятных писем, потом спросили, не сектант ли я, а потом убедили, что о запланированном похищении он знает. А теперь он куда-то вез меня на своем девятьсот одиннадцатом порше - в машине, в которой я дышать боялся. А я и пикнуть ему под руку не мог. Выглядел он внушительно за рулем спорткара.
Мы заехали в район какого-то жилого комплекса. Явно не для таких работяг, вроде меня. Он припарковал порш, и мы вошли в одну из новеньких многоэтажек. Пахло деревом и новой мебелью. В подъезде было очень тихо: то ли отсутствие соседей из-за новизны здания, то ли хорошая шумоизоляция.
Лионель жил на седьмом этаже. А номер квартиры я не запомнил.
Он попросил меня расположиться в гостиной, пока я разглядывал невысокий комод, на котором стоял букет роз в прихожей. Полагаю, он сам его купил, чтобы благовонял.
Я неловко разулся, не смотря на то, что он этого не сделал, и прошел на диван, уложенный подушками. Прогладив руками оранжевый махровый ковер под ногами, я заметил на журнальном столике открытое вино и стопку конвертов, полагаю те самые, в слании которых меня и обвинили. Не смотря на то, что от Лионеля копошившегося в холодильнике, нас разделял один пустой стеллаж, он не начинал со мной разговор. И мне оставалось в смирении рассматривать его квартиру.
Большой широкий подоконник, на котором лежал плед, и стояла пустая кружка. Предполагаю, что у богатенького Лионеля просто нет привычки убирать за собой посуду. Я недолго смотрел на непонятную абстрактную мазню за моей спиной и наклонился вперед, чтобы разглядеть кухню. Деревянный заказной гарнитур меня не удивил, а вот наличие кофемашины - очень. Кто в здравом уме будет каждый день тратить деньги на кофе, имея кофемашину? Меня бы жаба задушила.
Лионель сел напротив меня в кресле, держа в руке бутылку вина. Вид у него был не очень: потерянный и бледный, однако спустя несколько минут, что мы сидели в тишине, от алкоголя его щеки заметно подрумянились. Пил он что-то российское. Но спрашивать я не стал, а отбирать, чтобы рассмотреть - тем более.
- Это такой сюр, - наконец-то сказал он, - Что за бред? Зачем я приехал?
Я то и дело изредка поглядывал на открытую бутылку на столе. Такой расточительный. Одну не допил, уже принялся за другую.
- Оно теплое. Можно вылить, - будто прочитав мои мысли, ответил он.
- Ты про эти письма говорил? Я могу их прочесть?
Он махнул рукой, мол, делай, что хочешь. И я принялся перебирать бумагу.
«Тебя обманули»
Стоило ли так заморачиваться из-за двух слов?
Следующее уже было пообъемнее.
«Тебе пора перестать принимать желаемое за действительное. Ты не болен. Ты одарен. Возвращайся к своим истокам. Тебе не место на Земле».
Звучит как брехня. Неудивительно, что Лионель не хотел быть дружелюбным с предполагаемым отправителем.
Я уже хотел открыть следующее, когда услышал его французский говор, из которого ни слова не понимал. Он бубнил, что-то, обнимая бутылку. Мне не очень хотелось ждать его отрезвления, чтобы получить ответы. Поэтому, стащив его с кресла, я поволок его в ванную, под яростные крики.
- Reculez! Laisse-moi tranquille! Où m'emmenez-vous?
Превозмогая желание врезать ему, я все-таки донес до ванны, куда и бросил его, включив воду.
Он не возмущался, однако смотрел явно недовольно. Он отпустил бутылку, вино вылилось на его рубашку, уже прилипшую к его груди, еще и окрасилась в красный.
- Qu'est-ce que c'est pour moi? - снова пролепетал он на французском.
Я сделал воду холоднее, и он, отчаянно вцепившись в мой рукав затараторил:
- Да трезв я!
Я вытащил его. Действительно стоял. Даже не качался. Повернувшись, он нахмурился и, не отрывая от меня взгляда прошипел:
- Si tu voulais me toucher, tu pourrais trouver un moyen plus doux. Pas très gentil de ta part, - и уже отвернувшись, добавил, - Personne n'a pensé à verser de l'eau sur moi pour regarder mes seins.
Полагаю, материт, а его благородное воспитание не хочет, чтобы я это знал. А может, он просто не понимал, что я не знаю французского.
Он взял полотенце с тумбы и попросил принести ему чистую одежду. Не видел причин отказать его высочеству, но предупредил, что в трусах я рыться не собираюсь. Пусть сам идет, если намочил. Он фыркнул, но ничего не ответил. Думаю, был согласен.
Я сходил в спальню, нашел чистые брюки и рубашку и отнес ему.
- Выйди, - приказал он, получив шмотки.
Я фыркнул.
- Не очень то и хотелось.
На самом деле, смутить его донельзя раздутое эго, мне хотелось, но пусть принцесса переоденется в одиночестве.
Вышел он уже в чистом, хоть и в мятом.
- Прости. Мне это надоело. Хочется пить и курить. Мне не нравится, что ты меня отрываешь.
Видимо, вспылить, а потом извиниться - было очень-то в его духе. Не то, чтобы я был сильно удивлен. Мне казалось, что он будет менее сговорчив.
- Можешь выговориться. Помогает, знаешь ли.
- Я бы с радостью. Вот только ты не поверишь.
- Я очень хороший слушатель. Вот увидишь. К тому же способен поверить во что угодно, если заплатят.
Он устало улыбнулся и залез на подоконник, похлопав рядом, но я покачал головой, оставшись на диване.
- Я прилетел в Россию, потому что мне пришло письмо, что меня могут вылечить здесь. Я слышу голоса. Кроме меня их никто не замечает. Это началось очень давно. Врачи списали все на детскую фантазию. Я и сам предпочитал думать, что у меня было богатое воображение. Но это не проходило. Я лежал в диспансерах, был на приемах у психологов и психиатров. Даже подозревали, что у меня шизофрения. Но никакого объяснения и диагноза. А тут письмо, что есть возможность помочь мне. Я сорвался и прилетел. Сказали ждать указаний, меня заберут члены организации и отвезут, куда надо. А вместо указаний кто-то стал подкидывать вот эту брехню, - он скомкал один из конвертов на столе, и швырнул смятый лист в картину позади меня, - Я на взводе и постоянно нервничаю. С каждым днем, я все больше и больше сомневаюсь в адекватности этой идеи. Я даже не могу объяснить родителям, зачем я решил улететь. Пока что вру, что нужно время для отдыха.
- Голоса?
- Не веришь?
- В голоса в голове просто поверить. Купи на них стикеры в ВК.
Лионель не обиделся, даже искренне усмехнулся, хотя, полагаю, не понял.
- Знаешь, помимо информации на тебя, там есть такие же сборники на еще пятерых людей. У них у всех было подозрение на шизофрению. Я еще подумал, что это странно.
Он бросился ко мне, чуть не снес меня с дивана.
- А ты можешь дать мне почитать? Я заплачу. Десять тысяч!
- Подожди, богатенький буратино, - я ткнул его пальцем в нос, и он раскраснелся, - Тебе не кажется, что это все очень странно, что какая-то организация собирает со всего мира людей, у которых было подозрение на шизофрению? В голове не кликает? Как бы то ни было, в любом случае, у тебя не самые хорошие перспективы. Не находишь?
- Есть такое.
- Слушай, француз, а хочешь идею? - я продолжил, под его внимательным взглядом, - Мы схожего телосложения. У нас почти одинаковый рост - пару сантиметров разницы. Что если мы, скажем, обведем организацию вокруг пальца? Я притворюсь тобой. А ты, имея деньги, поможешь, если что-то пойдет не по плану.
- И что мне это даст?
- Ну, как минимум, ты не попадешь в секту. Хочешь рисковать, не зная, зачем они вас собирают?
- А тебе какой от этого прок?
- Думаешь, я за бесплатно это сделаю? Скажем, тридцать тысяч, и я весь в твоем распоряжении, принцесса. Я продажный, не волнуйся, как разливное пиво.
- Принцесса?
- Ты такой неженка, что я не удержался. Я просто не знаю, как с богатеями общаться. Как там в досье сказано было? Что твой отец владеет компанией с доходом девять миллиардов евро в год, да? И сколько стоит аренда новенького восьмого порша, не подскажешь?
- Всего тысяча евро в день...
- Тысяча евро в день... Я живу на эти деньги месяц... Может два, - я поднялся, - Ну ладно, бедный русский мальчик будет ждать звонка его величества, если тот все-таки не захочет рисковать своей золотой задницей.
- Не надо, я согласен.
Я встал, как вкопанный.
- Согласен?
- Да. Сущие центы. Ты дешевле моего телохранителя обойдешься.
- У тебя есть телохранитель?
- Я рекламное лицо компании своего отца и работаю на модельный дом Парижа. Не могу же я разгуливать в одиночестве. Тут меня просто никто не знает. К тому же раньше я никому не рассказывал про это. Может твоя помощь приблизит меня к пониманию, что происходило со мной все эти годы.
Я протянул ему ладонь, он крепко пожал ее.
- Отныне мое тело принадлежит тебе, - усмехнулся я, - И все документы, что я украл.
Я развалился на диване, переложив ногу на ногу, когда его смартфон, лежащий на столе, зазвонил. Он бросился к нему и, помедлив, скинул вызов.
- Сделай кофе.
Он бросил взгляд на кухню и выдал:
- Я не умею ей пользоваться.
- А что там уметь? Хочешь научу?
Он просиял и кивнул.
Сущее дитя. Выпендривался павлин, а теперь, как послушная собачка смотрит на меня слезными глазами, мол, покажи, как игрушкой пользоваться. Лионель был всего на два года младше меня, а казалось, что я вожусь с капризным подростком. Думаю, дети богачей не взрослеют. Однако это меня веселило. Я улыбнулся и направился на кухню. Он хвостиком потянулся следом.
- Смотри, сюда, - я вытащил рожок, - Кладется измельченный кофе. Его прессуешь темпером, вставляешь обратно.
Он достал из шкафа кофе и молча сделал, как я сказал. Ложкой выложил, сделал таблетку, понаблюдав за его попытками, я взял его поверх ладони и помог вставить холдер на место.
- А дальше ерунда. Включаешь, ждешь и на кнопочки тыкаешь. А, воды не забудь налить.
Он налил воды, включил.
- А чего ждать-то?
- Пока вода нагреется. Мигает, видишь?
Он кивнул.
На переферии зрения я заметил, что он иногда косился на мою фигуру, торжественно сидящую на столешнице.
- А как тебя зовут? - наконец спросил он.
- Евгений.
Он попытался повторить, но получилось у него не очень. Я засмеялся, он раскраснелся и отвернулся.
- У русских сложные имена, - пробубнил он, - Как пишется на русском?
Я набрал на телефоне и показал ему.
- Евгений? - повторил он.
На удивление получилось без акцента. Почти. Я ухмыльнулся и кивнул.
- Папа научил читать на русском, но я не могу на нем разговаривать, - он взял маленькую прозрачную кружку и, чуть помедлив, поинтересовался, - А ты будешь?
- Не хочу пасть жертвой твоей первой попытки.
Он нахмурился, буркнув что-то на французском. А потом нажал на кнопку, чашка быстро наполнилась парным напитком. Он хлопнул в ладоши и показал мне.
Как дитя малое, ей богу.
Я вернулся в гостиную, взял документы из рюкзака.
- Это те досье? - спросил он, заглядывая в них через плечо, - Если честно, я не понял, что там. Они же на русском. Читать-то я умею, а понимать не очень.
- Зачем тогда решил со мной встретиться? - поинтересовался я, - Это же полная бессмыслица, если ты не понял, что это компромат.
- Просто уже все на нервы действует. Должен был что-то предпринять.
- Папкин предприниматель... - усмехнулся я.
Он выхватил у меня бумаги и выплеснул кружку с теплым напитком, самодовольно наблюдая за тем, как кофе стекает по моему лицу.

Вот так мы и стали работать вместе. Я и его тридцать тысяч, потому что с Лионелем мы были как одноименные полюса магнитов. Он красный, а я синий. А они рядом существовать не могли - только отталкивались.
Его богатейское эго не терпело отказов, он привык, что его малейший каприз и просьбу выполняют, пляшут вокруг, потому что родился с золотой ложкой во рту. А я быстро дал ему понять, что за услуги дворецкого нужно доплачивать. Думаю, жаба его не душила, но бесился он знатно, что я не делаю все по его указке.

Я думал, что наши деловые отношения не зайдут дальше черты, которую с трудом можно было назвать дружеской.

Лионель учил меня французскому. В конце концов, я должен буду какое-то время притворятся им. Учитель из него был не очень хороший. В порыве моей тупости он просто бросал в меня словари с криками: «Читай», - и больше со мной не разговаривал.

В какой-то момент мы поняли, что это бесполезно. Какой-то базовый уровень он мне дал. Я подумал, что выкручусь.
Лионель часто брался за ту старую французскую тетрадь и пытался переводить, но когда мы ссорились, он показательно их откладывал и, как кот, пялил часами в окно.
На третий день мы просто договорились молчать, пока он не закончит с переводом. Это работало. Он читал долго, вдумчиво, а я курил в отрытое окно, потому что Лионеля бесил запах сигарет в доме.
Я выкурил одну. Выпил кофе. Достал вторую, когда он наконец-то заговорил со мной:
- Мне тяжело объяснить о чем тут.
- Попытайся, - буркнул я, не ожидая, что он попытается.
- Это дневник. Автор называет себя Ватто. Он жил во Франции и страдал похожим недугом. Только в отличие от меня он считал это благословением. Он понимал этот язык, разговаривал с ним, а голос ему отвечал. Однажды ему рассказали, что он такой не один. Во всем мире есть такие «особые» люди. Этот дар они получили от дидей.
- Кто такие дидеи?
- Я не до конца понял...
- Может шаманы? Гадалки?
- Не совсем...
Он показал мне страницу. На ней был угольный рисунок. Казалось, обычный человек, вот только с ушами было что-то не так. Они словно обросли перьями.
- Может это так испорчено?
- Таких рисунков тут много. Это не случайно так нарисовано. Дидеи выглядят вот так.
- Это шутка такая?
- Не знаю. Автор дневника рассказывает, что он подстроил свою смерть и отправился к дидеям. Помимо него было еще трое. Они пересекли океан на корабле, который был полностью оплачен самим Ватто. Дальше дневник превращается в ежедневные рассказы о том, что происходило на острове - Терр Дью. Описание жителей, рисунки, а со временем язык меняется. Его я не знаю.
- Из ежедневных записей есть что-то интересное?
- Жители Терр Дью владеют магией. А все одаренные называются наноко, у них тоже есть задатки этой магии. Автор дневника писал, что из четверки одаренных только он понимал этот язык. Уже на острове он узнал, что голос говорит на дидейском. Сами дидеи являются долгожителями, очень мудрой и развитой цивилизацией. Вот этому мужчине, - он показал на рисунок статного, но молодого парня, - На момент написания дневника больше двухста лет.
- Ты уверен?
- Я умею читать на французском! Его зовут... Элиас. Имя затерто немного. Возможно это что-то наподобие фамилии.
- Двести лет... - я шумно вздохнул.
- У нас нет оснований полагать, что это не выдумка.
- Тебе это не нравится?
- А кому понравиться? Я приехал получить ответ. А не слушать сказки об эльфах. Я хочу быть здоровым, а не поехавшим. Мой папа так обрадуется, когда узнает, что я владею дидейской магией. Я бы на его месте отправил себя в психушку, - он окинул меня угрюмым взглядом, - На самом деле, эта вещь сама по себе удивительна, если не подделка. Я не знаю, может ли бумага так хорошо сохраняться, но тут упомянуто разорение центрального французского банка, которое подтолкнуло автора на поездку. А это произошло около трехсот лет назад. Материал, используемый в работах, был очень популярен в то время у французских живописцев.
- То есть?
- Самой этой тетради может быть триста лет. Если я не ошибаюсь, то возможно это очень дорогие записи. И совсем не важно, что в них.
- Напомни мне это продать, как вернусь.
- А ты не хочешь сдать это в музей, например?
- Обязательно. И будешь вместе со мной гречку есть. Как инициатор.
Он нахмурился. Положил тетрадь на столик и уставился на меня.
- Почему ты такой?
- Тебя что-то не устраивает, принцесса?
Я продолжил курить у окна. Лионель со мной не разговаривал, полагаю, дулся, но не психовал. Однако внезапно зашипел:
- Quoi? Quel est ce son?
Я посмотрел на Лионеля, полагая, что он материт меня. Однако он оглядывался по сторонам и, казалось, разговаривал не со мной.
- Je ne comprends pas... Ta gueule... Ta gueule! Ta gueule! Ta gueule! - он закрыл уши ладонями, качая головой.
- Что с тобой? - поинтересовался я.
- Оно говорит, - его голос саднил.
Я заметил, что тело дрожало, а лицо было бледным. Он карябал щеки, словно хотел оторвать уши. Это выглядело настолько жалобно, что я растерялся, и только после глубокого вдоха, смог спросить:
- Оно? Голос?
- Oui. Je souffre!
Он по-прежнему держался за голову, молчал, глядел в пол. Кажется, не хотел со мной говорить первым. Он сгорблено сидел, трясясь похлеще наркомана в период ломки.
До этого момента, я думал, что он преувеличивает. Не может что-то подобное настолько нервировать, что ты будешь считать себя больным, хотя все убеждают тебя в обратном.
- Это было немного пугающе. Ты утверждаешь, что это тебе жить не мешает? - поинтересовался я.
Лионель посмотрел на меня, недоумевающим взглядом.
- А ты кто?
- Не смешно, француз.
Он захлопал глазами.
- Где я? Я, - Лионель хлипнул носом и посмотрел на меня глазами, полными страха, - Я хочу домой.
Я сделал к нему шаг. Он пугливо отодвинулся назад, закрывшись руками. Он тяжело дышал.
- Не подходи, - сказал он, чуть ли не захлебываясь слезами, - Кто ты? Мне страшно... Что происходит? Я сплю? Это сон. Это просто сон. Святая Марана... Сотарина...
Я хотел подойти, однако Лионель всхлипнул и обездвижено скатился с дивана на ковер, словно потерял сознание
Что это было?
Может быть подозрение на шизофрению не такая уж и лажа? У него раздвоение личности? Несет какую-то пургу, а самого, наверное, папаша отмазал от клейма шизофреника. Почему я сразу об этом не подумал?
Я смотрел на Лионеля, который был без сознания. И с каждой минутой меня сильнее захлебывало давящее чувство, вызванное тем, что я поверил в его бред. Однако когда он открыл глаза, я усмехнулся. За твои бабки я поверю даже в то, что ты русалка, поэтому играй дальше этот спектакль.
- И что это было?
Я подошел и сел перед ним. Полагаю, он чувствовал себя не очень. Я заметил, что его глаза были красными - проронил несколько слезинок.
- Ты в порядке?
Он забрал у меня сигарету. Затянулся, а потом закашлялся, высунув язык. Я заметил, как его глаза снова заслезились, но, думаю, уже от табака.
- Как ты это куришь? Гадость!
Я ухмыльнулся и закурил с его руки, обхватив его запястье. Там осталось на три тяжки, мне было лень ее отнимать.
- Ну, мне нормально, а что ты обычно куришь? - спросил я, не отнимая от лица его запястья.
- Обычно я таскаю у отца, а сам не покупаю. Не разбираюсь.
Я ухмылялся, он явно чувствовал себя некомфортно. Ерзал на диване. Его руки были очень напряжены, и он каждый раз содрагивался, когда мои губы касались его пальцев. Однако не препятствовал. Смиренно ждал, пока я докурю. А я и докурил, поднялся, потянулся. Посмотрел на экран пиликнувших смарт часов.
- Поеду-ка по делам.
- Возьми меня с собой! Мне скучно!
- Я не буду тебя развлекать. Я похож на клоуна?
Он надулся и отвернулся, свернувшись комочком на диване. Да и плевать я хотел на его обидки.

Через час я был в аскайском районе, где я должен был встретиться с Кристиной.
Бар, где она назначила мне встречу, был пуст. Когда я приехал, она уже ждала меня за барной стойкой. Красила губы, виляя ногой.
- Лизочка, налей нам чего-то, - обратилась она к девушке, заметив меня, - Мне без алкоголя.
- Мне тоже, - отозвался я.
Кристина была девушкой роковой. С приятным голосом, напоминающим мне стрекотание цикад. Когда она приглашала меня сидеть в бар, к ней постоянно клеились парни, а она была из тех, кто обожал доказывать свою силу и превосходство даже в таких случаях. В общем, я был частым наблюдателем унизительных фейлов тех, кому Кристина нравилась. И мне не хотелось оказаться на их месте.
- Быстро ты, Кристина.
- Тебе нужны документы?
- Да, на совесть.
Я отдал ей папку.
- Ладно, проститутка моя, сделаю тебе одолжение, - усмехнулась Кристина, пересчитав деньги в конверте.
- Об одолжении я ещё не просил. В общем, когда буду забирать документы, привезу одного человека. Так, за молчаливую компанию. Можешь назначить место прям стремное? Очень надо.
- Даму что ли подцепил и хочешь впечатлить?
- Что-то типо того... Увидишь.
- Ладно. Но лучше бы ты ее в ресторан свозил за эти деньги.
- Ой, нет, ту особу ресторанами не удивишь. Богатая напыщенная принцесса на горошине, хочу немного ее самолюбивый пыл сбавить.
- А я-то думала, почему у тебя до сих пор девушки нет. Ты просто дурацкие способы выбираешь. Тебя после этого любая бросит, пятками сверкая, - Кристина переставила ноги, мацнув каблуками по ножке барного стула, выгнув спину, - Я позвоню, когда сделаю.
В этот момент Лиза поставила два бокала на стойку. Я быстро выпил напиток и ушел.
Наверное, все-таки стоило сказать Кристине, что речь шла о Лионеле. А то она была уж слишком уверена, что о какой-то девушке. Наверное, она удивится.
Я зашел в пекарню, в которую всегда заглядывал, если был в Аскае. Обычно Кристина всегда назначала мне встречи в этом баре, поэтому почти все ее звонки сопровождались местной выпечкой. Не сказать бы, что булочки тут были какими-то невероятными, но в Ростове я обычно в пекарни не ходил. К тому же девушка, что там работала, запомнила меня и угощала конфетами.
Я взял себе булочки с маком домой, слойку с сыром, чтобы съесть сейчас, и стаканчик чая. Я хотел расплатиться и уйти, но круассаны на прилавке напомнили мне о принцессе. Видимо долго все французское будет напоминать об этом избалованном недоразумении. Что он вообще ест? Когда мы встретились в первый раз, он заказывал макаруны. В холодильнике у него постоянно есть шоколад. Он не пьет чистое молоко из-за непереносимости лактозы. Какого хрена эта информация держится в моей голове? Иногда я забываю поесть, зато помню, что французская бестия не пьет молоко.
Со своего барского плеча, я купил ему пирожных. Может быть его сучность станет ко мне мягче из-за неслыханной щедрости.
После в Аскае делать мне было нечего. Я сел на автобус и вернулся в Ростов.

На удивление дверь в квартиру оказалась открыта. Я вошёл и услышал трель. Смычковый инструмент. Первой моей мыслью было, что я не туда попал, хотя вроде выучил местоположение его хаты. Потом подумал, что не знаю о пристрастии Лионеля к классической музыке - валяется на диване и слушает. Однако пока я разувался, струны неизвестного инструмента стали нещадно насиловать проигрывая одну и ту же ноту, то ли мотив. Лионель играет? Для меня это было неожиданностью. Не видел в его квартире инструментов.
Я аккуратно прошёл по коридору и заглянул в гостиную.
Лионель играл на виолончели. На его фоне она была огромной, но он без заминок справлялся с неизвестной мне мелодией, переставляя кисти, скользя пальцами по струнам. В один момент замялся. Он с силой провел смычком по струнам, словно хотел их порвать, а потом с криком отбросил, а виолончель схватил за гриф и разбил о подоконник.
Надувшись на сломанный инструмент, он посмаковал вино, стоящее рядом на полу, и лег, задрав голову. И только тогда увидел меня.
- Что ты здесь делаешь?!
- А чего дверь не закрываешь? Я просто вошёл.
Полагаю, что настроение у него было не очень, поэтому я поставил на стеллаж, что отделял кухню и гостиную, бумажный пакетик с выпечкой и сказал:
- Я купил тебе покушать. Пойду от греха подальше.
Он возражать не стал. Я отправился домой.
Пошел пешком, никуда не заходя, разглядывая листья, что кружились на дороге, проезжающие мимо автобусы. Казалось, когда я проходил тут в последний раз, все было так же. Те же магазины, все те же потрепанные скамейки. И я опять споткнулся все о ту же трещину в тротуаре.
Дома, как обычно было тихо. Я услышал, как от хлопанья дверью, скрипнула балконная, видимо я забыл закрыть, но было как-то все равно. Я положил ключи на полку, разделся и пошел готовить какао, пока разогревался вчерашний рис. Сидел на кухне, смотрел телевизор. Пролистав все двадцать каналов, я ничего не нашел. Пришлось есть под гадалку. На третьей серии мне стало интересно. Я испугался и выключил.
Уже вечерело. Я хотел лечь спать, но в этот момент мне позвонила Кристина, попросила помочь. Я наспех оделся, спустился во двор и отыскал машину Кристины.
Поехали мы за Ростов, почти всю дорогу молчали. Кристина лишь изредка говорила о своих делах. Полагаю, выговаривалась, а не держала в курсе дела.
Спустя некоторое время мы приехали в какой-то полузаброшенный хутор, и припарковались рядом с каким-то гнилым зданием, не смотря на темноту, я смог разглядеть на его территории какие-то бюсты.
- Я тебе за компанию или по делу? - спросил я, пока Кристина отстегивалась.
- За компанию. Пистолет в бардачке.
Я открыл бардачок, достал оружие и спрятал в карман старого пальто. Мы отправились внутрь.
- Дом культуры? - спросил я пересекая порог.
- Заброшен. Состояние аварийное. Давно снести надо.
- А что мы тут делаем?
- Кладмен - мудак.
Кристина быстро прошла внутрь, подгоняя меня, и принялась стучать каблуками по полугнилым доскам. Я рассматривал страшные стены, дряхлые дранные шторы, а еще остатки советского прошлого: плакаты, стенды, книги.
- Его в СССР забросили что-ли? - спросил я, ковыряя ногтем ошметки бумаги с информационного стенда.
- Не, в году десятом, по-моему. Просто с совка ничего не меняли. Хутор - дыра с населением меньше тысячи. Зачем?
- А разве машину не запомнят?
- Да кому мы нужны, Коваль? Ты мне лучше вот что расскажи... Ты не вляпался в неприятности? Есть заказ на рынке и мне он не нравится. За ту тетрадь хотят очень много денег.
- За ту французскую летопись?
- Ты нашел переводчика?
- Да... Я на него работаю. Он заинтересован в тетради тоже. Ты же не сделаешь на меня наводку?
- Нет, конечно. Я же должна защищать своих проституток. Мне просто интересно, куда тебя это приведет. Мне ж потом тебя вытаскивать из этой задницы. А я не любительница по таким местам шататься. Душа не лежит.
- У тебя ко многому душа не лежит. Не переживай. Пока все в норме.
- А переводчик не та дама, что ты притащишь за паспортом?
- Именно она.
- Что ж... Я рада, что ты меня хотя бы в курсе дела держишь. Да где же?
Кристина поднялась на сцену и скрылась за потрепанной кулисой. Когда она вышла оттуда, торжественно объявила, что нашла, что надо. Мы могли ехать.
Вернувшись в машину, она спрятала пакет под сиденье и сказала:
- Документы заберу утром и пришлю время и место. В обед, думаю, где-то. Я напишу.
Назад мы ехали уже повеселее. Кристина включила радио. И мы ехали, напевая древние песни на английском языке.
Кристина завезла меня домой. Я принял душ и лег спать.

Проснувшись от слепящего солнца, пробивающегося через кружевной тюль, я пошел умылся, позавтракал яичницей с сосисками, собрался и поехал к французу, как и делал последние четыре дня.
Снова все та же дорога по полупустым улицам до его района. Лифт, где я выучил каждую строительную царапину. И его сто восьмая квартира, дверь которой опять была открыта. Я вошел и, столкнувшись с Лионелем в коридоре, спросил:
- Ты когда-нибудь будешь двери закрывать?
Лионель явно удивился, что я пришел, но ничего не сказал, лишь хлебнул из кружки, что была у него в руке и кивнул.
- Спать хочу, - кинул я и прошел в гостиную, где разместился на диване, слушая, как за мной мнется Лионель.
- Спасибо за сладости. Я все съел, - сказал он.
- Тебя по головке за это погладить?
Я услышал, как он поставил рядом кружку с кофе. Я на него не смотрел, утыкался в подушку, что пахла какими-то духами.
- Нет, просто поблагодарил, - промямлил он.
Я подорвался с подушки и уставился на него, захлопав глазами. Его королевское высочество меня поблагодарило? И даже не злится на мою дерзость? Хотя по его тону, было заметно, что он обиделся. Мне стало стыдно.
- Прости, меня ночью дернули. Я не выспался.
- Куда?
- Траву забирать, - я глянул на кружку, что он поставил и понял, что она полная - не та из которой он пил, - Спасибо за кофе. В качестве извинений предлагаю тебе поехать со мной по делам. Ты же ныл, что тебе скучно.
- Правда? Возьмешь меня?
- Угу. Кристина напишет, и можешь собираться, - я посмотрел на часы, - О, настрочила. Поехали.

Помню, последний раз я ждал девчонок, когда еще учился в начальной школе: пока они со всеми распрощаются, соберутся, и мы вместе пойдем на остановку. Время в ожидании текло очень долго, и мне казалось, что девичьи сборы - это самая длительная вещь. Ты неизвестное количество времени, пялишь в одну точку на стене и думаешь, когда они уже соберутся. Ждать Лионеля оказалось еще тягомотнее. Не знаю, специально он меня злил или без прислуги он не может найти второй носок и надеть его, не перепутав левый с правым, но время ожидания не скрашивало ничего. Чем бы я ни занимался, казалось, оно течет только медленнее. Сначала я в коридоре залипал в телефоне, потом пошел в гостиную смотреть телевизор, и выпивал уже не горячий кофе, что он мне сделал. На пятой рекламе мне надоело. Нашел у Лионеля какую-то книгу. Оказалось, что она на французском. Стал переводить, что знаю. Раз в пару строк мне попадалось знакомое слово. Меня радовало, что мог перевести хоть его, но и цельного текста не получалось. И о чудо, Лионель вышел из комнаты, взял что-то в зале и вернулся обратно в спальню - продолжать сборы. Я сделал чай. Подумал над словами Лионеля, что пакетированный, который я ему принес - это преступление. Заварил его крупнолистовой. Получилось нормально. Решил сделать тосты. Сделал. Лионель застал меня с третьим бутербродом во рту и сообщил, что он готов.

Я похлопал в ладоши. Он обиделся, однако спросил, нормально ли он выглядит. Я решил не скрывать: как любовница на похоронах. Такого ответа он, кажется, и ждал и удовлетворенно кивнул.
Мы спустились, сели в его машину и поехали за Ростов.
Серые пустые поля, разбавляемые лесополосами.
Лионель ехал настолько правильно, что я задумался, зачем он арендовал себе спорткар, если не планировал ехать за городом на пустых дорогах больше девяноста километров в час. Мы недолго пробыли в пути до небольшой станицы, близь Ростова.
Я попросил заехать во двор старых хрущевок, хотя скорее, расположенные в какой-то непонятной, ведомой только господину Хрущеву, позиции хаты, сложно было назвать двором.
- Что это за место? - смотрел он на серые обветшавшие здания, поморщившись. Мозаичные панельки, рассыпающиеся балконы явно не вызывали у него восторга.
- Притон. Будем шлюх снимать.
Лионель упал лицом в руль, захныкал то ли от моего тупого юмора, то ли он окончательно разочаровался во мне и не придумал другого способа это выразить.
- Ты идешь? - спросил я, уже слезая с кресла.
Лионель, отстегивая ремень, неуверенно кивнул. Он поднялся, закрыл машину и, поморщившись, пролепетал что-то на французском.
Мы прошли к зданиям справа. В дальний подъезд. Я ударил кулаком по домофону, дверь обреченно пискнула и открылась. Я впустил его вперед, а то, не дай бог, прихлопнет тяжелой русской дверью.
Я поднялся наверх и остановился, дожидаясь Лионеля на лестничной площадке. Он поморщился, рассматривая вскрытые почтовые ящики, а потому подбежал ко мне, схватившись за локоть. Я ухмыльнулся.
- Принцесса брезгает?
- Ни за что не поверю, что тут люди живут.
Мы вошли в квартиру. Я запер дверь. В нос ударил противный запах обмякшей старой шпаклевки.
Уж не знаю, где Кристина откопала эту заброшенную однушку, но Лионель от нее прям подрагивал. Крис курила в комнате, сидя на обшарпанном подоконнике. Услышав нас, она бросила сигарету на пол и молча ждала, пока мы пройдем к ней из маленькой прихожей, постукивая своими длинными ногтями по папке, что держала в руке.
- Привет, Кристина, - поздоровался я, войдя в разгромленную комнату.
Она окинула Лионеля взглядом, тот легонько улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.
- Bonjour, je ne sais pas ce que je fais ici, - добродушно произнес он.
Без понятия, что он сказал, но поздоровался.
Кристина явно была в недоумении. Она покосилась на меня, в удивлении приподняв брови, наверное, думая, а где же моя девушка.
- По-русски ни слова не понимает. Давай документы, и мы поедем.
- Умеешь ты удивлять, Коваль, - сказала она, протянув документы, - Я могу попросить его номер? У меня есть знакомая, которая очень меня порадует, если я предоставлю ей такую модель на позирование.
Я застонал, махнув рукой, и спрятал документы в рюкзак.
- Да, ладно, Коваль. Тебе сложно? - она убрала с моего плеча невидимую пылинку, но ее настрой быстро спал. Видимо она не планировала долго меня уговаривать, но протянула мне пистолет и махнула рукой в сторону окон, - Пойдем, покажу кое-что.
Кристина, загнав волосы за ухо, подвела меня к лоджии, попросила выглянуть во двор, указав на черный припаркованный в тени здания внедорожник.
- Она за вами во двор заехала. Ты по-прежнему уверяешь, что все в норме? Меня бесит, что ты в тряпочку молчишь, но раз так, то когда поймешь, что в жопе, не вздумай просить у меня помощи, - Кристина обернулась, бросив короткий взгляд на француза, - Ему отдашь.
- Брось. Оно бесполезное для него.
- Спроси.
Я выдохнул.
- Француз, пистолет возьмешь?
Лионель отрицательно покачал головой.
- Ну, как хочет, - сказала Кристина, заметив его жест, - Что делать будешь?
- Придумаю что-нибудь. Я не буду просить у тебя помощи, но можешь ему помочь, если что. Он точно пропадет, - заметив недовольный взгляд Кристины, я шустро добавил, - Я спрошу у него, хочет ли он побыть моделью для твоей подруги. Но не обещаю. Он слишком балованный для твоих подруг.
Кристина похлопала меня по плечу.
- Договорились.
- Идем, француз.
Лионель скованно отдал поклон головой в жест прощания и бросился за мной.
Когда мы вышли из квартиры, он сразу же прилип к моей руке так, что нам спускаться по лестнице в одну ногу пришлось.
Мы вышли из подъезда и сели в машину. Лионель угрюмо молчал, но машину не заводил. Его лицо было бледным. Он поджимал губы, сжимая руль. И иногда бился головой о подголовник, словно в истеричном перепадке. Лишь, когда я напомнил ему о своем существовании, он заговорил.
- У нее был пистолет... Ты совсем дурной возить меня по таким местам?!
- Ты же ныл, что тебе скучно, как тебе надоел надзор отца. Что не так?
- Я испугался, - он упал лицом в руль, - Я так испугался....
Я погладил его по спине, приобнимая. Но скорее боялся, что у него начнется истерика, а она нам не на руку.
- Ну не надо плакать. Да, виноват. Т-ш.
Он прильнул ко мне. Я снял его съехавшую шляпу и положил на заднее сиденье, позволив быть подушкой для слез. Лионель пах какими-то цветочными духами, и совсем немного паучули.
- По тебе не было видно, что ты испугался, - я похлопал его по спине.
- Правда? - спросил он, отстранившись, и стал вытирать слезы.
- Я могу повести машину, а ты поплакать.
- Не надо, - чуть помедлив произнес он, - Я в порядке.
- Все равно придется отдать мне руль. У меня очень плохая новость - за нами хвост. Мы оторвемся, и вернешься за водительское. Только не паникуй.
- У тебя есть права?
- Нет. Зато не заберут.
- Это плохая идея! Очень плохая! Ты хоть знаешь, как водить?
- Я попросил тебя не паниковать. Я спасу твою шкуру, если ты сейчас один единственный раз сделаешь мне одолжение.
Он закрыл рот ладонями и сумбурно кивнул.
Я схватил его за талию и усадил к себе на колени, а потом скинул на пассажирское, и прыгнул к рулю. Я вырулил со двора, и мы вылетели на дорогу. Лионель молился на французском. А я был счастлив вести оказаться за рулем спортивной тачки, не смотря на обстоятельства, из-за которых мне доверили руль.
Когда мы оторвались, остановились на заправке близь Ростова, просто потому что Лионель выглядел уж слишком бледным, и я подумал, что его вырвет.
Как я припарковался, Лионель вылетел из машины, но не блевать, он уселся, неподвижно, как статуя на капот и глядел вперед. Я вышел из машины и подошел к нему.
- У меня заберут права... Папа будет недоволен.
- Э, соберись! - я слабо ударил его по плечу.
- Мы столько правил нарушили... Неужели тебе все равно?
- Надо просто нужным людям заплатить и все нормально будет. Не переживай ты так. Я все решу. Можешь поплакать, схожу поесть куплю.
- Дай сигареты. Я знаю, у тебя есть.
- Они же дерьмовые. Сам сказал.
- Пожалуйста.
Я достал из кармана пачку, открыл, посчитал и впихнул ему в руку.
- Выкуришь больше двух - жрать заставлю, как пятиклассника.
Он кивнул. Хотя, скорее всего, не понял. А я пошел купить нам поесть. Взял нам по хот-догу, потому что не знал, сильно ли он голоден, и капучино и эспрессо.
Он сидел на капоте, понурившись. Увидев меня, выбросил сигарету. Я отдал ему сосиску в тесте и стаканчик.
- Дешево и сердито, - равнодушно произнес он.
- Простите, не могу смотаться в ресторан и привезти его высочеству улиток.
- Меня устраивает.
- Серьезно?
- А почему нет? Пробовать дешевую еду - интересно. Сколько это стоит?
- Евро четыре.
- На четыре евро можно поесть, - сказал он чуть удивленно.
Я фыркнул, но с ухмылкой наблюдал, как он подносит к губам кофе. Смакует и кривится.
- Ты специально взял мне с молоком?
- Да.
Он поджал губы и понурился.
- Я пошутил, - отдал ему эспрессо, - Это без молока. Не дуйся. Ты слишком переживаешь. У нас в России никто ездить не умеет. Камер на этой дороге нет, менты нам не встретились. Все нормально. Не будет никто у иностранца права забирать. Штрафом отделаешься, если вообще кто-то будет заморачиваться.
- Мы могли разбиться.
- Не разбились же, - я растрепал его волосы, - Ты предпочел, чтобы за нами следили?
- Зачем кому-то за нами следить?
- Это не из тех методов, которые применяют к таким как я. Не знаю, что ты там надумал, француз, но я не бандит, не гангстер и не мафиози. Использовать такие методы против ворюги малость расточительно, не находишь? Я слишком мелкая вошка, чтобы так заморачиваться. Дело в тетради. Кому-то она нужна. Вот и слежка.
- У нас все не очень хорошо, да?
- Бинго, принцесса.
- Это не для меня... Как ты живешь в таком бардаке?
- Привык. Может и не такая ерунда там написана, если ее хотят вернуть.
- А может это случайность...
- Ты уверен, что рассказы о магических существах, которые якобы существуют вдали от нас, даря свою магию в виде шизофренических голосов людям, что потом получают письма с дидейской ересью, хотят купить совершенно случайно?
- Да!
- Как скажешь. Это просто милое стечение обстоятельств, - я выдохнул, - Если этот бардак больше, чем нам кажется, ты пропадешь без посторонней помощи. Кристина тебе поможет. Я попросил.
Я сел в машину, он плюхнулся на соседнее следом.
- Зачем?
- Мало ли... Хрен знает, что произойдет, когда я отправлюсь в эту волшебную страну. Возьмешь ее номер, как будет минутка.
- Пристегнись.
Я цокнул, но послушался.

На обратном пути у меня уже не было интереса разглядывать дорогу или обращать внимание на его вождение. В городе я попросил его заехать в магазин. Я купил пиво, Лионель взял себе мартини.
Мы вернулись в его квартиру.
Лионель, только переступив порог, сделал себе коктейль. Я лег на ковер в гостиной и открыл пиво. Стал перебирать остальные досье.
Мне всегда казалось, что крутые организации и подобные разборки бывают только в кино, не смотря на то, что я был связан с преступным миром, мне никогда не думалось, что хоть что-то из моей жизни будет хоть изредка похоже на такой сериал. Это обычное воровство без крутых связей, эпичных перестрелок и погонь, рвущих мотор. Но сегодняшний день был тяжелым не только для Лионеля.
- Не понимаю, что ты хочешь там найти, - прервал он мои мысли, рассаживаясь рядом на полу, поставил бокал на журнальный столик.
- Я не знаю. Хоть какой-то намек на то, что происходит.
- Не знал, что ты волнуешься, - сказал он, осматривая мой бутыль.
- Оно не крепкое. Для ясности мыслей взял. Мне кажется, с тобой невозможно работать без алкоголя.
Он взял мою бутылку, попробовал, скривился.
- Невкусно. Не люблю пиво.
- Зачем пробовать?
- Подумал, вдруг понравится.
Он спрятал лицо в колени. В этот момент у него зазвенел телефон. Он глянул в экран и положил его на журнальный столик, наблюдая. Думаю ждал, пока звонивший сам сбросит.
- Не возьмешь?
- Нет.
- Так, - протянул я, уставившись на его кислое лицо, - В чем дело?
- Виолончель, - Лионель вздохнул, бросив взгляд на новый целый инструмент в углу комнаты, - Ненавижу.
- Но ты же играешь на ней.
- Да. Двенадцать лет.
- Это же круто.
- Я тоже так думал. Купил новую, хотя обещал больше никогда не прикасаться.
- Почему?
- Узнал, что папа купил мне место в оркестре, - Лионель потянулся за бокалом, - Но я должен был ее бросить и управлять компанией отца.
- Это он тебе так сказал?
- Это я так считаю, - Лионель покачал головой, - Мне просто стыдно. Потратил столько лет на ерунду, думая, что я талантливый музыкант, вместо того, чтобы вникать в отцовскую империю. Он не виноват, хотел как лучше. Уверял, что я умею играть, просто конкуренция была очень сильная, и он боялся, что мне не дадут место. Я решил, что брошу. Но это оказалось не так просто, как я ожидал. У меня начали сдавать нервы, и приступы стали происходить чаще. Это стало невыносимо. Поэтому и прилетел сюда.
- Драма из пальца конечно.
- Мне двадцать лет, а я никто.
- Перед тобой сидит человек, который тоже ничего не добился в жизни. Только я еще и бедный. Такую жизнь ты хочешь без денег отца? Выключи свой юношеский максимализм и радуйся жизни.
- Но...
- Да-да... Ты сейчас скажешь: «Это было важно для меня, и я хотел добиться всего сам», но представь, что у твоих родителей просто нет денег, чтобы покупать тебе виолончель, ноты, оплачивать учителя, зал, костюмы на концерт. И вот что бы ты делал? Даже если бы ты, долгими бессонными ночами работал официантом, накопил денег на инструмент, долго и мучительно учился играть самостоятельно, то жюри на отборе тебе бы сказали: «Ты самоучка и недотягиваешь. Нам нужны профи», - так тебе хочется? За самостоятельность медальки не дают. Радуйся, что твоему отцу не все равно на твои хотелки, и он тратится, чтобы ты играл. Даже не принуждает наследовать свой бизнес. Живи в роскоши, как принцесса, и в ус не дуй.
- Но ведь самоучку могли не взять из-за того, что кто-то купил место.
- Нет, мистер-справедливость, этот мир не так работает. Представь, что твой отец рассматривает в компанию резюме. Два кандидата с одинаковыми навыками и опытом, но первый был осужден за терроризм, а второй чист, как родниковая вода. Кого возьмет твой отец?
- Второго...
- Ты сам ответил на свой вопрос, француз. От того, что кто-то купит место, мало что изменится. Репутация имеет большое значение, а деньги самое огромное. Да и я сомневаюсь, что другие кандидаты были выходцами из трущоб... Просто меньше заплатили, чем твой отец.
- Дело не только в этом. Мне пришло письмо о приглашении в французский музыкальный коллектив.
- Звучит круто.
- Так и есть. Об этом любой музыкант мечтает. Грандиозные выступления, финансирование с комитета культуры и французского муниципалитета. Я хотел согласиться, а потом узнал, что в нынешнем оркестре, место мне купили. Достоин ли я выступать для парижан в Лувре, если даже если столь незначительную дорогу для меня проложил мой отец?
- Я не знаю, не слышал толком как ты играешь. Да и бедному богатого не понять, но извинись перед отцом. Он, скорее всего, думает, что провинился перед тобой. Это же он звонил?
Мои вопросы он успешно проигнорировал и поинтересовался:
- А как же дидеи? Предлагаешь забыть?
- Я же не говорю, чтобы ты собирал шмотки и летел во Францию. Просто позвони и скажи что у тебя все нормально, что не злишься и просто взял разгрузочную паузу. Я уверен, он переживает, что ты смотался, никого не предупредив.
Лионель выхлебал мартини и спросил:
- Останешься?
- Сброд может поспать на диване его высочества? - спросил я приподнявшись на локтях.
- Мне просто страшно. Телефон дай. Запишу номер твоей подруги.
- Она мне не подруга. Кристина мой куратор. Она странная баба. Не думай ей по ерунде звонить.
Внезапно вспомнил о просьбе Кристины. Неужели Лионель настолько красивый, что ей кто-то готов оказать услугу за фотосет такого лица?
Я не имел привычки разглядывать людские физиономии. Привык говорить, и смотреть куда угодно, только не на лицо. У Лионеля были серые глаза. Большие и ясные, почти серебряные. Я запомнил это, когда мы лбами столкнулись в ванной. Ни до, ни после я даже не пытался запомнить какие-то другие его черты. Я оглядел его профиль. Нос у него был вздернутый с легкой горбинкой. Губы...обычные. Разве что яркие, будто он их красил.
- Чего? У меня что-то на лице?
- Нет. Просто Кристина меня попросила уговорить тебя поработать моделью для какой-то ее подруги, а та ей услугу окажет. Думаю, что такого нереально классного в нем.
- И как тебе?
- Лицо твое что ли? Да обычное. Не знаю. А не плевать ли тебе?
Я глянул на него. Он улыбался, пряча под ладонями розовые щеки, что они у него походили на персики. Думаю, был немного пьян.
- Да ну? Неужели я страшный?
- Я как-то не понимаю критериев оценивания твоего лица. Кстати, можно не соглашаться. Кристина не очень расстроится.
Он захлопал глазками, но потом протянул мне свой пустой бокал.
- Сделаешь мне коктейль?
- Ладно, француз, что мне за это будет?
- Хватит меня так называть. У меня имя есть, - он ткнул меня в плечо, - Ну не знаю, чего ты хочешь?
- Его высочество готов унизиться за бокал мартини?
- Ну знаешь... Стыдные странные желания в увеселительном состоянии. Мне кажется, это здорово, не находишь?
- Такие штуки интересны только в больших компаниях, где есть девушка, которая тебе нравится. А так... - я взял его бокал, - Сделаю я тебе коктейль. Не страдай фигней.
Я заметил, что Лионель раскраснелся. Он отвернулся от меня, сложив голову на колени.
Коктейлем назвать это было сложно. Я просто намешал апельсинового сока с мартини и кинул льда, но Лионель был доволен.
- Сфоткайся со мной.
- Нет, - отрезал я.
Он выдохнул, подвинулся и положил голову мне на плечо.
- Что бы ты делал на моем месте?
- Честно? Без понятия. Наверное, первой моей мыслью бы было, что это бред, но почему бы и нет. Меня особо ничего не останавливает. А у тебя есть множество причин этого не делать. Ты устал?
- Переволновался.
- Иди спи тогда, - я похлопал его по голове.
- Можно я с тобой молча посижу?
- Сиди, - цокнул я.
Не знаю почему, а руку с его волос я не убрал. Массировал пальцами кожу головы, как будто делал так постоянно, а Лионель ничего не говорил, не возражал, сидел тихо, как мышка.
Я просматривал документы который раз. Кажется, я уже выучил наизусть эти досье, однако продолжаю перетирать их время от времени, словно найду там что-то новое.
Кроме Лионеля все «избранные» были людьми среднего достатка. Вполне обычные. Разве что мексиканка Бонита Лопес была из семьи каких-то шаманов. Не знаю почему, но в бумагах уделялось этому большое значение.
Я задумался.
В досье Лионеля подробно описывался заработок компании Моро старшего и деятельность Лионеля, вплоть до его незначительных хобби. У чилийца Луиса было много про его брата, находящимся под арестом. У немца Джокэма Штума про дом молитвы, куда ходили его родители. Каждый объем этой информации находился на отдельных листах с нового заголовка на пятой странице.
Но я все равно не понимаю почему. Озарения у меня не наступило. Хотя я был рад, что мое очередное протирание этих папок дало мне хоть что-то.
Когда я убрал ладонь, чтобы разложить бумаги, голова Лионеля соскользнула мне на грудь.
Уснул. Я отложил бумаги и отнес его в комнату.
В гостиной я выложил из досье пятые листы. Утром спрошу Лионеля, может он что-то придумает.

Я проснулся, потому что услышал, как хлопнула квартирная дверь. Лионель неспешно вошел в гостиную и подобрал с журнального столика пульт, чтобы раздвинуть шторы.
Он заметил мое недовольное заспанное лицо и улыбнулся.
- Я сходил за завтраком! Как можно спать до девяти? Что может быть лучше утреннего воздуха и раннего кофе?
- Не просыпаться... Знал бы я, что ты меня в девять разбудишь, ни за что не остался.
Он стянул с меня плед и возмущенно спросил:
- Почему ты в трусах?
- Предлагаешь мне спать без них?
До него дошло, что он сказал глупость, и он отправился на кухню, буркнув мне что-то типо «одевайся».
Я послушался. Когда оделся, смотрел, как Лионель сервировал стол. Заметив меня, он плюхнулся на стул. Я сел напротив, разглядывая пакеты с едой и букет цветов. Нахрена он их покупает?
- Это тебе. Раф, - Лионель протянул стаканчик, - Ты такое вроде любишь.
- С чего вдруг такие подачки?
- Поехали со мной по магазинам, пожалуйста. Я так хочу, но мне скучно одному.
- Ладно.
- Поехали! - обрадованно крикнул он, покачнувшись на стуле.
- Я не доел.
Он подпер голову ладонью и просто ждал. Полагаю, боялся, что я передумаю. Было некомфортно есть под его взглядом, поэтому я спросил:
- Чего в рот заглядываешь?
- Жду.
- Займись чем-нибудь, - я вспомнил про документы, - Лионель, посмотри, что я на столе разложил.
Он пошел в зону гостиной и спустя несколько секунд крикнул:
- И что?
- Мыслей нет?
- А должны быть?
- А я-то думаю, почему ты ведешь себя, как дурачок, - прошептал я и добавил громче, - Без понятия. Но если нет, возможно, ранний подъем мешает работе твоего мозга. Тебе стоит стать мужиком и вставать в час дня.
Пока он копошился, мой взгляд снова упал на букет.
- Слушай, а зачем ты постоянно покупаешь цветы?
- Не знаю. Мне нравится. Они милые, - он вернулся на кухню, - Ты поел? Поехали уже.
- Кто вообще называет цветы милыми? - цокнул я и поднялся из-за стола, - Купишь мне поесть по дороге.
Мы поехали в какой-то шоурум для таких вроде Лионеля. Я никогда в таких местах не бывал.
Понятия не имел, зачем Лионель меня с собой потащил. Тетеньки с бейджами хлопотали вокруг него, подносили водички, кофе. Если бы он попросил, наверняка бы и шампанское ему отыскали. А я ему зачем-то был нужен в роли мужа: он выходит из примерочной, красуется и спрашивает, как мне. А мне, если честно, было плевать, поэтому толку от моего нахождения там не было.
- Тебе нравится?
- Нормально?
- Скажи что-то другое.
Я забил в интернете синонимы слову «нормально».
- Перпендикулярно.
Он ударил себя по лицу и захныкал.
- В ажуре, - добавил я и закончил, - разумно. Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Во-первых, не мне это носить, а во-вторых, ты десять таких можешь купить, если разонравится.
- Мне хочется узнать, что ты об этом думаешь. Мне все равно больше не для кого наряжаться.
- Мне вообще плевать, хоть в кружевных трусах ходи, - я выдохнул, еще раз глянул на него, - Ну...смотрится симпатично... вроде. Ну... мне нравится бежевый не тебе. Он... как бы это сказать... Подчеркивает тебя... Идет тебе, короче, - я поднялся с кресла, - Схожу за водой.
- Попроси, тебе принесут.
- Я сам куплю себе воды!
Я пошел, потому что после моего смелого монолога мне надо было охладить мысли. И зачем я вообще пляшу под его дудку?
Когда я вернулся в бутик, Лионель уже стоял снаружи с пятью пакетами, мне казалось, он столько не мерил, однако был он не один. Рядом с ним стояла какая-то девушка, возможно, клеилась к нему. Я подумал, что не очень красиво их прерывать, однако, завидев меня, он сам свалил от нее.
- Как будет по-русски: «Простите, я не знаю русского»? - спросил он, поравнявшись со мной, - Мне кажется, она меня не поняла.
Я ему сказал. Он повторил. Коряво. Поэтому мы действовали по старой технике. Я забил текст в телефоне - он прочитал. Почти без акцента.
- А почему нет? Не в твоём вкусе? Она должна быть супер-моделью? Или что?
Лионель поджал губы, через время ответил:
- Какое тебе дело?
Я совру, если скажу, что был не удивлен его резким ответом. Я искренне недоумевал, в чем была проблема мне рассказать, и почему он ерничает. Я сделал вид, что обиделся. Ему было все равно. Справедливо.
К четырем часам мы закончили и поехали домой.
Он бросил пакеты в коридоре и победно уместился на диване, открывая газировку.
- Там кстати половина тебе, - сказал он, указывая на пакеты, - Если поедешь вместо меня, не в этом же ходить.
Я сел рядом с ним.
- У меня есть приличные вещи, просто без надобности не надеваю.
- У меня каждый день - надобность.
- Мог бы сказать...
- Ты бы ерничал, - Лионель достал из сумки что-то запакованное и протянул, - Подарок.
- За что?
- Захотелось. Бери, пока предлагаю.
- Что, прям, даришь мне? Зачем?
- Просто так, - Лионелю явно не понравилось мое недоумевающее выражение лица, поэтому, потеряв позитивный настрой, он добавил, - Если не понравится, можешь выкинуть.
- Я... немного растерян. Спасибо? Или что там говорят, когда подарки получают? А мне надо тебе в ответ что-то дарить? Или в ноги поклониться?
Лионель нахмурился, явно думал, что я несу какую-то ерунду.
- Я не знаю, как у вас принято, - буркнул он.
- Я тоже. Я с начальной школы подарков не получал.
- Серьезно? А как же день рождения?
- А ты думаешь, у нас есть какое-то воровское сообщество, где мы друг друга поздравляем? Кристина в мой день рождения разыграла меня, написав, что ее арестовали и меня скоро повяжут. Было нихуя не весело.
- Родители?
- Забей. Это уже явно не твои заботы.
- Ты сирота или ты просто с ними не общаешься?
- Какой вариант тебе больше нравится?
- Я серьезно!
- Слушай, я благодарен и все такое, ты можешь сколько угодно плакаться в мою жилетку, мне будет не лень по-дружески тебя успокаивать, но не лезь в мою жизнь, ладно? Это опасно.
- Ты меня защищаешь?
- Думай как хочешь.
Лионель подлез ко мне и повис на шее.
- Ты такой милашка, когда разжевываешь, как опасна твоя бандитская жизнь.
- А ты такой классный, когда молчишь. Когда спишь, тоже огонь. И хватит ко мне липнуть, - я глянул на него и заметил легкий румянец.
Ему зазвонил телефон. Он достал его из кармана и в недоумении уставился на меня.
- Отец...
- Сбросишь?
Он взял трубку.
- Oui papa?
Пока он разговаривал, я решил распаковать подарок. Коробочка небольшая. Я снял обертку и открыл.
- Серьезно?
Он кивнул мне, улыбнувшись, и продолжил разговор.
- Как же я тебя люблю, господин Моро.
В этот момент он залился краской и стал что-то говорить, треща как стрекоза. Думал, что он как-то более сдержано со своим отцом общается.
- Papa! Je n'ai pas trouvé de copain à l'étranger! Ce n'est pas drôle, papa! Es-tu en train de dire que je ne pense plus à rien? - он остановился, чтобы выслушать отца, - Je suis pas gêné.
Он опустил телефон и посмотрел на меня с таким выражением лица, словно хочет громко крикнуть, однако приложил телефон к уху и тихо пролепетал:
- Je ne suis pas sûr. N'en parlons pas tout de suite, papa. Au revoir.
Он положил трубку и сел рядом, ударившись лбом о телефон.
- Что такого смущающего он сказал?
- Он услышал твой голос и подумал, что у меня парень появился. Я слинял из дома, не потому что бросил виолончель, а чтобы тусить.
Я рассмеялся.
- М-да... Ну и батя у тебя. Я думал, ты как-то с ним более серьезно общаешься. Типо он большой начальник, и ты перед ним: «Да, отец, как скажите отец».
- У меня хорошие отношения с папой, - нахмурился Лионель, - Просто он иногда перебарщивает со своими отцовскими обязанностями. Меня это подбешивает. Вот я взрослый человек, и чего он мне звонит из-за внезапного отъезда. Неужели не имею права уехать, никому ничего не сказав?
- Он волнуется за тебя, дуралей. У тебя еще ветер в голове, чтобы он спокойно тебя отпускал.
- Ты хочешь сказать, что я недостаточно серьезен?
- Скорее ведешь себя, будто не вышел из пубертата. Но ты все равно классный, француз. Это же последние Suunto!
Он поджал губы и ответил:
- Прости, у меня голова болит. Пойду спать.
Траектория до спальни у него протекала через холодильник. Он захватил мое пиво и скрылся у себя в комнате. А говорил, что ему не понравилось.
Он расстроился? Наверное, не стоило говорить что-то подобное человеку, который просто так подарил тебе часы за шестьдесят штук, да?
Я просидел у него до поздней ночи, не потому что мне было, чем заняться у него, а потому что я не понимал, что стоит сделать в такой ситуации, но сваливать - вариантом было не лучшим. Я решил, что он не сильно разозлится, если я посплю у него, поэтому лег на диване.

Проснулся я, потому что почувствовал на себе лишнюю тяжесть. Тепло. Меня походу укрыли. Услышав шорох, я напрягся, а потом почувствовал, как поправляют край одеяла. Я схватил чужую руку. Лионель испугался и спросил:
- Я тебя разбудил?
Я потер глаза, перевернулся на бок. Забыл, что уснул у него.
- Я просто чутко сплю.
Он сел на пол возле дивана.
В коридоре слабо горел свет, поэтому я видел, что он был уж больно подавлен. Думаю, что он не спал с тех пор, как ушел, хотя утверждал обратное. Но на нем была его бардовая пижама. С высоким воротником. Никогда не пойму его бзика на одежду, закрывающую шею.
- Что случилось? С отцом поссорились заново?
- Нет. Просто нужно было подумать. Жень, а...
- Как ты меня назвал? - перебил его я.
- Я читал в интернете, что это одна из дружеских форм твоего имени. Мы же друзья, да?
- Она мне не нравится. Вот я буду тебя Нелькой называть, красиво?
- Звучит мило, - сказал он, подразумевая свое имя, и поинтересовался, - Почему она тебе не нравится?
- Слух режет.
- Можно я тебя буду Евой называть?
- Ева? Вообще это другое имя, к тому же женское. Но я не против, - я приподнялся на локтях, - Ты странно себя ведешь.
- Тебе не нравится, когда я к тебе липну?
- Ты из-за этого расстроился? Брось. Я же не со зла. Не привык просто. Знаешь, столько лет в таком говне жить, отвыкнешь от близости.
- Я могу тебя обнять?
- Тебе пять лет? - с сарказмом выдавил я, но ответил, - Можешь...
Он залез на меня и упал лицом в шею. Для того чтобы я сдался, было достаточно часов. Поздравляю, Евгений, вы продались на его закидоны, а ваша стоимость: часы в пару тысяч его валюты.
- Ев, пойдем куда-нибудь. В ресторан, может. Не хочу дома сидеть.
- А спать не пробовал? Сколько времени?
- Не спится. Я угощаю. Что угодно.
Я взял телефон.
- Двенадцать... Закрыто все уже. Ладно, одевайся, что-нибудь придумаю.
Он уже хотел пойти переодеваться в свою комнату, но, достал из сумки, стоящей на камоде, конверт и протянул мне.
- Что это?
- Деньги твои. Снял сегодня, пока ты за водой уходил.
Я открыл конверт и обомлел.
- Евро? - сухо выдавил я.
- А ты в долларах хотел? - удивлённо поинтересовался он.
- Подожди! Тут тридцать тысяч евро?! - возмутился я.
Лионель захлопал глазками, пожав плечами, явно не понимая, что я от него хочу, и пошёл одеваться.
А я даже не знаю, стоило ли ему говорить, что речь вообще шла о рублях или просто довольствоваться его щедростью.
Лионель собрался на удивление быстро, что подтвердило мою мысль, что в прошлый раз он просто бесил меня. Хотя я тоже хотел подпортить ему настроение местом встречи с Крис. Один: один.
Мы поехали на набережную Дона в круглосуточный мак, ели мы на террасе. Я не помню, чтобы когда-нибудь заказывал столько фастфуда.
Лионель заказал уйму еды. Ел, как не в себя, хотя говорил, что следит за фигурой. Полагаю, заедает стресс.
- Нель, что случилось?
Он устало посмотрел на меня.
- Я со своими загонами. Я коробочка с расстройствами. Ты не знал? Да...все как-то не так идет. Последнее время я слишком много пью. Никогда так не делал. Старался держаться от алкоголя подальше.
- Серьезно? А как же вечеринки, клубы? Как там богатые детишки развлекаются? Неужели не устраивал что-то?
- Нет, мне не с кем.
- У тебя нет друзей во Франции? Я не верю.
Лионель выдохнул и протянул мне телефон с фотографией незнакомки.
- Это Элизабет, она дружила со мной, чтобы мой отец продвинул ее в оркестре, а когда не получилось, она подрезала мне струны на виолончели.
Я приподнял бровь, глядя на него.
- Я правильно понял, что она просто их взяла и отрезала?
Он покачал головой и приспустил ворот водолазки. На шее, красовался шрам до уха.
- Подрезала, - уточнил он.
- Оу... Я представил, как на сцене тебе разрезало шею, - не знаю, зачем я это сказал.
Лионель не смутился и ответил:
- Это произошло не на сцене. Если бы это произошло во время концерта - это был бы конец моей музыкальной карьеры.
- Почему? - недоумевающе спросил я.
- Перед тем как выйти на сцену, множество людей должны убедиться в исправности всех инструментов. В том числе и музыканты. Я не могу выйти, не проверив и не настроив виолончель за кулисами. Ответственность за такой инцидент в первую очередь легла бы на меня - клеймо музыканта, не следящего за состоянием самого драгоценного в нашей карьере, даже если бы в этом не было моей вины.
- Это произошло за кулисами, когда ты ее настраивал?
- Да. Она тогда добилась своего. Меня увезли в больницу, а она была моей заменой, - он показал мне другую фотографию, - Это Оливьер, он общался со мной, потому что я оплачивал все наши совместные прогулки, и иногда покупал ему шмотки. Когда мы поссорились, он продал в желтую прессу мои секреты, которые я ему рассказал по-дружбе, - и следующую, - Это Клод. Он подружился со мной, чтобы напоить, снять на камеру и шантажировать.
Я слушал Лионеля очень долго, уже запутался в именах. Кажется, он собрал у себя коллекцию всех «дружеских» подлостей, которые могли прийти на ум. Когда у меня закончилось пиво в стакане, я остановил его, выхватив телефон. Рыться я в нем не стал, просто выключил.
- Неужели вообще никого?
- У меня есть Адели! - обрадованно сказал он, - Моя кузина.
- Она не может тебя ввести в свои круги общения?
- Она познакомила меня с Клодом, Жаклин и Готье. И потом сказала, что больше ни с кем в жизни не попытается меня подружить.
Я бы тоже не пытался знакомить с кем-то человека, с которым на регулярной основе происходило подобное.
- А зачем ты вообще хранишь фотографии этих людей? Удали и забудь. Они отвратительно поступили с тобой.
- Напоминание, что мало того, что я плохой друг, так и все друзья возились со мной только из-за денег отца.
- Ты не плохой друг... Просто, наверное, ты проклят на хуевое окружение.
- Ты меня прям обрадовал, - расстроено сказал он, сложив подбородок на стол, - Ты ведь тоже со мной водишься из-за денег.
- Эй! Не путай! Я изначально вел себя, как мудак и сразу сказал, что мне нужны деньги. А эти люди делали вид, что они твои друзья, а потом творили мерзости. Это разное.
Он бездумно посмотрел на меня, а потом попросил вернуть ему телефон.
- К тому же я делаю намного больше наших договоренностей. От души. Сижу здесь и слушаю тебя. Хотя признаю, что поехал с тобой в час ночи, потому что ты обещал угостить, - я поднялся со стула и подошел к перилам террасы, - Хотя если бы не пообещал тоже поехал.
Лионель промолчал. Я переваливался с пяток на цыпочки, глядел на теплоход, медленно, но уверенно плывущий по Дону.
Погода была приятной. Ни ветра, ни мерзлоты, самое то для прогулок.
- Ев, а тебе нравится Кристина?
Я сощурился, повернувшись к нему.
- Кристина? Не пугай меня. Если я скажу, что она бестия, она услышит, придет и надерет мне зад, а если скажу, что я ее люблю, она не поверит и сожжет на костре за ложь. Кристина классная баба, может со многими потягаться в нашей сфере, но, боже упаси, в нее влюбиться. Фе, - я показательно содрогнулся всем телом, - У меня от одного твоего вопроса мурашки по телу. Такие, как Кристина, нравятся только Сатане. А ты это спрашиваешь, потому что она тебе симпатична? Не, если, конечно, есть желание, можешь с ней замутить, но она... Не для отношений она, короче. Но как друг даю тебе зелёный флаг.
- Я не из-за этого спросил.
- Тогда не понимаю.
- Ты сегодня интересовался, каким должен быть человек, чтобы мне понравиться. Я не знаю. Я не влюблялся. Отношения - глупости.
- А зачем было грубить?
- Мне говорили, что это странно. В моем возрасте надо и переспать, и поцеловаться, и провстречаться. А у меня даже первой любви не было. Мне обычно не верят. Я думал, ты тоже. А если и поверишь, у меня будет новая кличка.
- Дурачок ты. Верю, кличек не дам. Да, это странно. Договорились? Я же не чудовище.
Лионель усмехнулся и подбежал ко мне.
- Всегда мечтал покататься на личном теплоходе.
- Личном?
- На теплоходах круто, но слишком много людей портят все наслаждение, - сказал я, припрыгивая на месте, - Давай потанцуем.
Я, усмехнувшись, взял его за талию и руку и начал импровизированно танцевать танго, глупо припевая: «Пам-пам-пам-пам па-парарам-пам», - Лионель смеялся мне в плечо и даже не старался подыгрывать.
Когда я его отпустил, он схватился за перила, ухихиваясь.
- Ну вот, совсем другое дело. А то ты захандрил.
- Это был самый ужасный танец в моей жизни.
- Я рад, что тебе понравилось, - а потом добавил: - А ты умеешь танцевать?
- Да. Показать pas de poisson?
- Балет? Тебе подходит.
Он усмехнулся.
- Я совсем немного учился. Для красивой осанки. Давай научу!
Я нахмурился, когда он взял мою руку, приобняв за талию.
- Ну же!
Я отвёл от него взгляд, рассматривая потемневшую гладь реки, и не думая сказал:
- Знаешь, на левом берегу Дона раньше был ресторан, где проходили перестрелки.
- Ты участвовал в них?
- Я бандит, по-твоему?
Лионель склонил голову на бок.
- А где левый берег?
- Смотрим на него. Левбердон.
- Не хочешь? - поинтересовался он, сжав мою руку.
- Я не танцор. А ты виолончелист.
Лионель наконец отстранился, отошёл и, рассматривая побережье, перекачивался с пяток на носки.
- Может опять начать заниматься всерьёз... - задумчиво сказал он, - Ев, а ты когда-нибудь устраивал вечеринки?
- Нет.
- А хочешь?
- Предлагаешь забить на все и пойти спускать деньги твоего отца? Какой плохой мальчик. А ты умеешь заинтриговать.
- Ты флиртуешь со мной?
Я сделал серьезное выражение лица и сердито отрезал:
- Нет.

Уже через десять минут мы ехали в заказанном им лимузине в центр. Я в очередной раз подивился его способности быстро переключаться.
Лионель не нашел лучше способа развлечься, как снять квестовую комнату. На удивление, искать ключи и пароли в комнате с ящиком холодного алкоголя, показалось мне забавным. Я с энтузиазмом принял его идею, стараясь не думать, сколько Лионель доплатил им, чтобы нам разрешили пронести спирт.
Мы пили вино, смеялись, делали задания, чтобы выбраться из тюрьмы. В основном, загадки решал Лионель, я помогал ему забираться, куда мы не могли достать, носил ему бутылки, открывая их исключительно о твердый косяк, чтобы оно все разлеталось. К сожалению, из комнаты мы не выбрались, но, выпив уже три бутылки, не очень сильно расстроились.
Потом мы поехали в бильярдный клуб. Не знаю зачем, ведь выяснилось, что из нас никто играть не умел. Однако мы неплохо разогрелись коктейлями в баре, пока учились насиловать кии.
Потом поехали на Дон, сняли яхту с полным экипажем и помчали в добрый путь. Срочная ночная аренда выдалась нам дорого, но не для Лионеля. Ему после пятой кровавой мери в бильярде было уже все равно.
Я вылил на палубу мыло, но гребанный паркет не скользил. Лионель смотрел на меня, как на идиота, из-за этого мы поругались, и я чуть не скинул его за борт. Он отговорил меня только своими слезными просьбами, что не хочет заболеть. И я подумал, а что такого, если я покупаюсь в речке. Я прыгнул в одежде, Лионель меня потом отогревал и назвал дураком, я опять чуть не выкинул его за борт, но в итоге просто облил его шампанским. Он не обиделся, даже предложил сделать на каюте ванну с шампанским и искупаться в нем. Мне его идея понравилась. Однако мы санузлы на яхте были только с душами. Мы наполнили раковину и окунулись туда лицами. Это было весело.
Мы поехали в отель - просто выбрали тот, что понравился нам с реки.
Лионель лег, окунувшись с головой. Я залез сверху. И как-то нам удалось улечься вместе. Было бы странно, если бы не удалось, ванна была огромная.
Лионель просил меня не пить это дешевое пойло, а я просил его заткнуться.
Мы поехали на джакузи и бассейны, чтобы отмыться. Лионель заказал туда шмоток. Выпив пару коктейлей и чуть друг друга не утопив, через пару часов нам стало там скучно вдвоем, а вызывать стриптизерш Лионель отказался, поэтому мы переоделись и вернулись на яхту. Просто допивать алкоголь на борту. Я молился за здоровье Лионеля, когда он отважился выпить водки, а потом сторожил его в туалете, вдруг утонет, хотя, кажется, это он меня убедил, что может захлебнуться.
Я не помнил, как мы завалились спать. Да и в какой-то момент помнить перестал.

Я проснулся в незнакомой постели. Лионеля рядом не было. Вообще нигде. Ни в кровати, ни на полу, ни в комнате. Я нашел его в туалете, в душевой кабине, одетого с телефоном в руках. Наверное, очень удобно.
- Нель!
Он проснулся с громким всхлипом, будто восстал из мертвых и посмотрел на меня, не понимая, кто я и что я. А потом достал из бумажника тысячу евро и молча протянул их мне. Однако потом достал еще сто со словами:
- И завтрак, пожалуйста.
Я аккуратно вытащил из его рук кошелек, деньги и смартфон, а потом включил душ. Лионель захлопал глазами, а потом поднял голову к потоку воды.
- Голова болит.
Я повернул ручку в исходное положение и присел перед ним. Он прокашлялся, опустив голову, и вытер лицо воротником рубашки. Кажется, когда мы вчера переодевались после бассейна, я спросил, зачем он прячет шрам. Он ответил, что просто стесняется, однако передумал брать одежду закрывающую шею. Хотя видно было, что он не привык. Постоянно отдергивал ее вверх.
- Горе ты мое луковое, неужели совсем мозги пропил? Какой тебе завтрак?
Однако почему-то Лионель молчал, отводя от меня взгляд. Его лицо было бледным, а ноги тряслись. Я подумал, что спать в такой позе ему было не очень удобно, и у него все затекло. Я подхватил его на руки, отнес в каюту и бросил на кровать. Он промычал, словно ударился, а я торжественно сел рядом и заглянул в его бумажник.
- У тебя оказывается наличка есть.
Лионель промолчал, тогда я подлез к нему и перевернул на спину. Лицо у него было пунцовое. Неужели он до сих пор пьян? Я думал, его просто от похмелья мутит.
- Отдай телефон, прошу.
Я цокнул, но вернул. Лионель что-то там понажимал и вздохнул.
- Чего? Член сфоткал и поставил на обои? Да, брось, ты же знаешь, что я продаюсь так же просто, как ты хлестаешь алкоголь. Десять евро и я бы навсегда забыл про это. Хотя у тебя, наверное, нет мелочи, да?
- Не было там ничего такого! Почему мне так плохо? Тебя не тошнит?
- Нет. Я же разбавлял. Не знал, что ты такой смелый - водку с горла, без закуски.
- Я думал, у вас так все ее пьют.
- Когда я тебе такое говорил? Я вот так не делаю. С ананасовым соком - бомба.
Лионель перевернулся на бок, полагаю, чтобы не смотреть на радующегося меня.
- Ев, а ты не помнишь, почему я ушел спать в душ?
- Без понятия. Как мы вообще до кают дошли?
Лионель поднялся и быстро уверено ушел из комнаты, хотя пару минут назад я был уверен, что он не в состоянии переместить свою тушу на пару шагов непошатнувшись.
Я его обидел? В моей голове лампочкой загорелся вопрос: «И что опять ему не понравилось?»
Однако если раньше я успешно игнорировал его высокомерные выпады, то теперь считал обязанным извиниться и спросить, что я сделал не так. В конце концов, я очень ценил, что он покатал меня на яхте. Да и понял, что делает он так не со зла. Колется, потому что не хочет напарываться на одни и те же грабли.
Мне ничего не оставалось делать, кроме как идти его искать.
Он сидел на верхней палубе на диване, обняв колени. Даже не заметил, как я поднялся, хотя сидел прямо напротив лестницы. Кажется, он был в глубоких раздумьях, а может, ему было все равно.
- Нель, что я не так сказал? Чего ты дуешься?
Лионель содрогнулся от моего голоса и поднял голову.
- Я на похмелье должен радоваться жизни? - и отвернувшись, добавил, - Je vous aime... Je suis tellement lâche.
- Чего?
- Да так, - ухмыльнулся он, - Voulez-vous coucher avec moi?
- Так, хватит, выключи свой французский. Вот что ты сказал? Обматерил меня, да?
- Нет.
- Тогда переводи.
- Не могу, - буркнул он.
- Тогда я сам переведу.
- Когда переведешь, ответишь.
- Ты у меня что-то спросил? Какого... Что за ребусы?
- А вот надо было лучше учить. Ты читать научился только. Ни грамматики, ни лексики, ни практики - ничего не знаешь. Как ты собрался ехать?
- Бог поможет. А твой французский сложный. Не понимаю я.
Лионель снова опустил голову на колени.
- Я заказал нам еды. Оставь меня одного, пожалуйста.
Я удивился и неуверенно ответил:
- Как скажешь...
Удаляясь с верхней палубы, я заметил, что Лионель поглядывал в свой телефон. Выражение лица у него было странное: ни то расстроенное, ни то злое. Однако настаивать я не стал. Может быть, он просто устал.
После завтрака Лионель отправил мне сообщение, что ушел, но яхта оплачена до вечера и я могу остаться. Я сначала подумал, что это шутка, однако персонал подтвердил и его уход, и оплату. Хоть и идея была заманчивой, но я не остался. Какого лешего вообще? Ограничился СМС и свалил. Казалось, мы нашли общий язык, но вот опять его высокомерные закидоны. Кто вообще его научил этой кошачьей обиде? Кто сказал, что игнорировать людей и дуться на них - отличное решение проблем и конфликтов?
Не смотря на это, я все равно приходил к нему на квартиру вплоть до дня отъезда, хотя из комнаты он не выходил. Только в туалет и на кухню за шоколадом. К вечеру первого дня его молчания, я заметил, что в холодильнике у него пусто. На следующий день, купив продуктов, понял, что не прогадал, пусто. Он даже перестал ходить в магазины. Может он заболел, поэтому не выходит? Подумал, что он слишком горд, чтобы попросить купить лекарства. Съездил в аптеку. Оставил на видном месте в ванной, но говорить ничего не стал. Сам заметит. В тот же день решил переночевать у него.

Утром двадцать четвертого съездил домой за вещами. Лионель помог мне собрать то, что купил для меня, все в том же угрюмом молчании.
Днем все-таки заговорил со мной, сказал, что организация прислала сообщение о месте и времени. Переслал мне скрин и ушел в спальню. Я начал закипать. Если он хочет, чтобы мы разъехались на такой ноте - пожалуйста.
До вечера я сидел в гордом одиночестве. Мне было...обидно. Да, Лионель был моим заказчиком, и он был не обязан поддерживать хорошие отношения между нами, но я думал, что мы подружились, и хотелось бы услышать причину резкого отторжения моей персоны. Время до отъезда пролетело быстро, хотя я умирал от скуки. В десять часов мне надо было выдвигаться. Вещи были собраны. Я из вредности отказался от половины шмотья, что мне подарил Лионель.
Взяв, дорожную сумку, я уж хотел было уйти, однако, услышал, как он вышел в коридор. Я оглянулся. Его любимая пижама с длинным воротником. Лицо правда бледное, будто все то время, что мы не виделись, он не спал.
- Ев, может, ты не поедешь? - хрипло выдавил он, глядя в пол.
- Ты вышел, чтобы сказать это?
Я фыркнул и направился на выход. Он схватил меня за рукав.
- Ты злишься на меня?
- Ты три дня со мной не разговаривал. А сейчас просишь, чтобы я не уезжал? И я должен думать, что это не очередной твой выкрутас? Ты бы хоть сказал, в чем я провинился.
- Прости... Я...
Он стал что-то бубнить, переходя то на французский, то на английский. Я цокнул, но сел на комод в прихожей.
- Это все сомнительно. Я не хочу никого подвергать опасности. Давай просто забудем это и... Я вернусь во Францию... Да, поехали со мной! Я покажу тебе Париж! Это будет здорово!
- Чего?
Он шумно выдохнул.
- Закрой глаза.
Я послушался. Лионель вел себя уж больно странно. Возможно, ему надо было собраться с мыслями, и если мои закрытые глаза ему хоть как-то помогут, почему бы и нет. Понятия не имел, почему он три дня со мной не разговаривал. Связано ли это с нашей тусовкой или с нынешним разговором, я не знал. Я предпочитал думать, что сделал или сказал какую-то ерунду, и он обиделся. Однако сейчас я был в полном недоумении.
Внезапно я почувствовал его руку на плече и открыл глаза, и в этот момент Лионель прильнул ко мне. В нос ударил запах его цветочных духов.
Я сидел, как ошпаренный, не мог двинуться. Ни к нему, ни от него. Мое тело оцепенело. Дышать было тяжело, словно легкие заполнились водой, а живот скрутило в узел.
Лионель протолкнул свой язык внутрь моего рта. Я схватил его запястье. Казалось, что я тону и цепляюсь за что угодно, чтобы не захлебнуться. Я не мог дышать, не мог двигаться. Лионель переплел наши языки. Инородное тело во рту вызвало рвотный рефлекс, и я мотнул головой, из-за чего мы ударились зубами.
Он отстранился. Я растеряно смотрел на его красное лицо. В уголках его глаз были слезы. Губы влажные, чуть приоткрыты. Впервые мы смотрели друг на друга так близко, что я мог посчитать каждую его ресницу. Я тяжело дышал. Мое сердце колотилось как бешенное. Я был смущен, зол, напуган и взволнован одновременно.
Я окончательно потерял нить реальности, когда понял, что не слышу, что он говорит - только шум крови в голове. Он открывал рот, а я словно был глух.
Мой мозг закипел, явно отказывался принимать происходящее. Этого не было. Тебе показалось.
Я в растерянности облизнул губы. Мне на язык попало что-то сладкое. Только когда я понял, что это была его помада, меня озарило. Словно все это время я находился в прострации, где время не текло, а теперь снова восстановилось.
Я оттолкнул его и выбежал из квартиры. Лестница с седьмого этажа никогда не казалась мне такой короткой. Мне кажется, я проскочил ее меньше, чем за минуту. Однако на улице меня замутило. Волнение и бег по лестнице в четырнадцать пролетов - не очень хорошо на мне сказались. Я сел на поребрик, согнувшись пополам.
Казалось, что внутри органам не хватало места, и я сейчас выблюю свое легкое. Перед глазами все плыло. В ушах звенело. Неужели после поцелуя люди испытывают именно это? Я будто валяюсь с температурой больше сорока и не понимаю, где я и что я. Мозги плавятся от горячих щек. При этом мне холодно, меня трясет, но водолазка прилипла к спине от пота. А по функционалу я схож с лужей.
Дрожащими руками я достал сигарету. Быстро выкурил. Еще. И так три штуки, на четвертой мне стало плохо от никотина. Меня вырвало. Зато лучше.
Я жмурился, уткнувшись лицом в ладони.
- Ев...
Я недоумевающе посмотрел вперед. Перед глазами все плыло, но я видел его пижаму, ту же самую, в которой он был дома, а на плече у него была моя сумка, которую я не взял.
- Ты легко одет. Простудишься. Иди домой, - это все, что я смог сказать.
Он смотрел на меня, поджав губы. Мне казалось, он сейчас расплачется.
- Ев, ты вспомнил?
Мне было нехорошо. Я не хотел, чтобы Лионель видел, как меня вырвет снова. К тому же я не понимал о чем он.
Он подошел ко мне ближе, сел на корточки и обнял меня за шею. Снова в нос ударили его духи. Сейчас они казались мне особо успокаивающими. Словно этот аромат был воздухом и без него я задыхался. Но я не мог его обнять и прижать к себе. Оставалось только зарываться в его пижаму лицом.
- Ев, пожалуйста...
Его губы коснулись моей щеки. Не знаю, как он этим отключает мой мозг, но я снова почувствовал себя бесформенным нечто. Если он сделает это еще раз, я окончательно потеряю нить реальности.
- Надо ехать, - я оторвал от его плеча голову и легонько оттолкнул, как хватило сил.
- Давай я вызову тебе такси.
- Я дойду. Купишь себе на эти деньги шоколадку.
Я поднялся. Мои ноги были ватными, но меня хотя-бы не мутило. Я взял сумку, которую Лионель оставил неподалеку, закинул ее на плечо.
Скрывшись в темноте двора, наконец-то повернулся. Лионеля на улице не было, но мелькнули фары автомобиля, что заставило меня на минуту взять себя в руки. А это случайно не та машина, что следила за нами?
Я достал телефон, набрал Кристину, развернувшись, чтобы выйти со двора. Мне могло показаться.
- Кристина, я уехал. Присмотри за Лионелем. Прям сейчас.
- Я спала, Коваль, блять.
- Быстро рисуй стрелочки и езжай к нему. Крис, если понадобится, ты можешь взять мои деньги. Все, пока.

Я отправился на место встречи. Думал обо всем, что случилось со мной за неделю. Как я украл документы, нашел француза, мы договорились, я стал работать на него. Сначала мы не ладили, потом подружились. Лионель оказался славным парнем, немного избалованным, но веселым и честным. Я бы без укора мог сказать, что с габаритами дохода его семьи, он не зажрался. Был даже через чур правильным для богатого человека. Мы проводили вдвоем много времени, даже устроили вечеринку, как в каком-нибудь американском фильме про мальчишник. А потом... Лионель меня поцеловал... В губы. Мой первый осознанный поцелуй украл парень. Если не считать юношеские одноразовые терки с еле знакомыми девахами в колледже, я никогда не с кем не целовался. Я думал, что время для того самого взрослого поцелуя, который я смогу назвать поцелуем от первой любви, еще не наступило. Я просто не встретил девушку, в которую влюблюсь так, что она вскружит мне голову, потом бросит, а я буду плакать и вспоминать, как мы впервые встретились губами на энном свидании. Оказывается, для того чтобы поцелуй запомнился, не обязательно соблюдать все эти условия. Даже девушка не нужна - все остальное подавно. Как бы я не пытался, а вот это не покинет мою голову до глубокой старости. Поздравляю, Евгений, ты подарил свой взрослый поцелуй юноше. Молодец. Очень натурально. Очень не по-гейски.
Хуже всего, что это было даже не по пьяни. Даже большинство моих университетских похождений происходили, когда я был в говно. Абсолютно трезвый поцелуй с парнем в коридоре. Я даже его не оттолкнул. Подождал, пока само рассосется. Джентльмен.
- Пиздец... Какого хуя?
Я еле сдержался, чтобы не позвонить ему и не начать спрашивать, что это было, и есть ли у него мозг. Но не стал.
А что если я ему нравлюсь? Я никогда не допускал мысли, что могу как-то его привлекать. Мне казалось, что мы находимся на разных ступенях. Принцесса и вор. Ну не анекдот ли?
К тому же, если подумать, сколько подарков он сделал, то нихуя, ты содержанкой стал, Евгений. А потом что? Эксорт и вебкам? Уж лучше воровать. И надо бы потом вернуть подарки, а то кинул француза на несколько тысяч евро, а потом такой: «Прости, но я не пидор». Некрасиво получается.

Фары автомобиля ослепили меня, оторвав от мыслей. Вот и все. Пути назад больше нет. Я еду на Терр Дью.