Глава 8. Друг по расчёту
Когда слышу громкий звук мотора проезжающего мимо мотоцикла, поднимаю тяжёлые, опухшие вечки. Всё, что я сейчас чувствую – это непрекращающаяся пульсация в висках, сухость во рту и ужасная тошнота, подступающая к горлу. Попытки не дать содержимому желудка выйти наружу не заканчиваются успехом, и я, быстро скинув с себя одеяло, бегу в туалет.
После десяти минут беспрерывной рвоты, я, сидя на маленьком белом коврике, начинаю приходить в себя и пытаюсь вспомнить хронологию событий: вечеринка, алкоголь, секс, танцы, лицо Джозефа... Чёрт...
Осознав, что домой меня принёс Райан, подхожу к зеркалу: мокрые волосы, на лице ни капли макияжа, а на теле ничего, кроме синяков, оставленных тем уродом и чьей-то белой футболки, которую я уже где-то видела. Снова вспоминаю сегодняшнюю ночь. Ну конечно! Это его футболка... Чёрт! Почувствовах, будто в жилах снова зактпает кровь, выхожу из ванной комнаты и фурией бегу к себе. Первое, что я вижу – это Райан, который сидит в кресле у окна и смотрит на меня холодным, мёртвым взглядом, не выражающим ни одной эмоции.
– Отвернись! – Кричу я, и он отворачивается обратно к окну, пока я судорожно надеваю трусы, штаны и сменяю его футболку первой попавшейся майкой.
– Я ведь уже видел тебя без одежды. Дважды. – Не разворачиваясь говорит он.
– Что? – Подойдя к нему, и сложив руки на груди, говорю я.
– Сегодня ночью, когда мы пришли домой, кто, по-твоему, раздевал тебя и вымывал рвоту из волос? – Я вижу его ухмылку уже в сотый раз за то время, что мы знакомы.
От этого вопроса у меня замирает дыхание, а в голове потихоньку всплывают воспоминания сегодняшней ночи: мы в туалете, он держит мои волосы, пока рвота безостановочно покидает желудок; мы в душе, он, ругаясь себе под нос, моет мои волосы, а я стою, облокотившись о его крепкую грудь, не в силах пошевелиться; мы в моей комнате, он надевает на меня свою футболку и укладывает в постель.
От осознания сводит желудок, и первое, о чём я думаю - это Джо. Если он узнает обо всём, что произошло этой ночью, то больше никогда на меня даже не посмотрит. Я только-только начала чувствовать себя хоть капельку счастливее, только обрела возможность прикасаться к тому, кто мне дорого. Я не хочу терять всё это из-за идиотского стечения обстоятельств, так что ,сделаю всё, чтобы сохранить эти события в тайне.
– Что я тебе должна?
– Не понял... – Он хмурится.
– Что я тебе должна за молчание о том, что было? – Он изумлённо поднимает брови, но молчит. – Я о том, что произошло у Стеф, и о наших...приёмах ванны... – Последние два слова я горю слишком тихо и робко опускаю глаза.
Он подходит ко мне вплотную, так, что я могу разглядеть его голый мускулистый торс, поднимает указательным пальцем мой подбородок, смотрит в глаза, и говорит:
– Больше никогда не спрашивай меня о таком.
На секунду я хотела было рассмеяться, но вовремя остановилась, увидев его серьёзный, полный уверенности взгляд. Не то что бы я дорожу отношениями с ним, но, всё же, этот человек сделал для меня слишком много за эту короткую ночь. Поворачиваю голову на часы: четыре утра. Когда разворачиваюсь обратно, начинает казаться, что он наклонился ко мне ещё ближе, так, что я чувствую на губах его обжигающее дыхание.
Как только я открываю рот для того, чтобы наконец-то прервать наше молчание, чувствую, как к горлу снова подходит рвота. Рывком срываюсь с места и бегу в туалет, а он, конечно же, бежит за мной.
После очередного пятиминутного позора перед Райаном, который держал мои длинные спутавшиеся волосы, в спальню мы идём молча, будто эта ситуация с похмельем стандартная, и повторяется каждые выходные.
– Когда ты в последний раз так напивалась? – Спрашивает он, протянув мне воду с аспирином.
– Это первый раз. – Говорю я, усаживаясь в кресло напротив него.
– Неужели? – Он улыбается такой искренней, заразительной улыбкой, и я даже не сопротивляюсь тому, чтобы улыбнуться в ответ.
– Послушай, вся эта ситуация... – Начинаю я.
– Ребекка, кажется, ты не поняла меня. – Перебивает он.
– Райан...
– Нет, дай мне сказать. – Я киваю. – Я понимаю твои чувства. Какой-то незнакомец врывается в твою жизнь, начинает опекать, заботиться и ничего не просит взамен. Такая ситуация не насторожила бы только полного кретина, но у меня есть объяснение всему происходящему. Видишь ли, я очень люблю и уважаю своего отца, поэтому, когда он попросил выполнить просьбу Кэролайн и присмотреть за тобой, я без раздумий согласился. Знаю, скорее всего, ты подумала, что симпатична мне, но это не так. Не совсем так. Безусловно, ты очень красивая и интересная девушка, но я не рассматриваю тебя на роль своей возлюбленной. Я вообще не смотрю на тебя, как на девушку. В смысле... В общем, мы можем быть врагами, постоянно ссориться и прожить эти две недели в аду, а можем хотя бы попытаться стать друзьями, и, быть может, остаться ими навсегда.
С минуту я обдумываю всё услышанное, прокручиваю в голове буквально каждую букву. Не знаю, почему мне стало так обидно из-за его «я вообще не смотрю на тебя, как на девушку», это будто подорвало мою уверенность в себе, которая, к слову, и без того была в шатком состоянии. Чёрт, а ведь на секунду я даже было подумала, что симпатична ему. Что касается предложения о дружбе: может, идея действительно хорошая? Это лишь на две недели, а после, если общение с ним не придётся мне по душе, расставание пройдёт гораздо проще.
– Хорошо, – говорю я, – друзья, так, друзья.
Около тридцати минут мы сидим в полной тишине, полностью погружённые в свои мысли и пьём сваренный имкофе. За окном уже рассветает, небо приобретает лазурно-синий оттенок, оттеняя белые облака фиолетовым цветом. Из-за горизонта, медленно, будто боясь показаться, выступают солнечные лучи, окрашивая половину неба в жёлто-розовый цвет. Прежде, я встречала рассветы одна, с книгой в руках, и никогда бы не подумала, что когда-либо буду делать это в компании парня, которого знаю меньше суток.
Эта атмосфера, конечно, впечатляет. Кофе, потрясающий вид из окна и друг, который не осуждает, не задаёт лишних вопросов, а просто поддерживает твоё молчание. Я, наверное, безумно странная. Называю другом человека, которого едва знаю, которого ещё несколько часов назад хотела сравнять с асфальтом. Удивительно, как быстро может меняться наша жизнь. Ещё утром я была без ума от своего долгожданного, идеального парня, а сейчас даже не знаю, парень ли он мне.
Шлюха.
– Он не должен был так тебя называть. – Будто читая мои мысли, прерывает молчание Райан.
– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Может, я этого заслуживаю?
– Даже думать не смей. – Он снова смотрит на меня своим серьёзным взглядом. – Никто не имеет права тебя судить, что бы ты не сделала. Они не жили твоей жизнью, не испытывали тех же чувств, что испытывала ты, не получали тех же ран, что получала ты, не думали о том же, о чём думала ты. Так, какого тогда чёрта, ты позволяешь людям вешать на тебя ярлык? Тем более что ты, дорогуша, не сделала ничего ужасного, и не позволяй какому-то парню заставлять тебя думать по-другому.
– Вау... А ты, случаем, не на психотерапевта учишься? – Ухмыляюсь я.
– Не совсем. – Он смеётся.
– Как это? – Прищурив глаза, говорю я. – Расскажи мне о себе побольше. Мы, вроде как, друзья, а я о тебе почти ничего не знаю. Какая у тебя мечта?
– Ребекка, пять утра. Кажется, сегодня твои родители улетают в Россию, и, думаю, тебе захочется их проводить, а это значит, что нужно хотя бы попытаться выспаться.
– Скажи хотя бы фамилию. – Я демонстративно выпячиваю нижнюю губу, как будто сейчас заплачу. – Пожалуйста.
– Паркер. Райан Паркер.
– Спасибо. – Говорю я, и, отдав ему кружку, перебираюсь с кресла на кровать, а после, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в висках, снова проваливаюсь в сон.