Глава 9. Шаг к пропасти
Я проснулась пару часов назад, но ещё не нашла в себе сил вылезти из-под мягкого одеяла, похожего на облако. Кажется, будто оно защищает меня от всех проблем, ждущих там, в реальном мире. Когда смотрю на стоящие у окна кресла - вспоминаю рассвет и наш с Райаном разговор по душам, который привёл к неожиданной дружбе. Должно быть, он ушёл сразу же, как только я легла в кровать, но перед этим решил накрыть меня одеялом, за что я ему очень благодарна, потому как, благодаря открытому окну, по комнате бродит холодный весенний воздух, а я, так уж сложилось, плохо переношу холод.
На часах десять утра, тошнота прошла, голова не болит – аспирин и кофе сделали своё дело. Я иду в душ, выпрямляю волосы, надеваю чёрные лосины, футболку с надписью «Нирвана» и спускаюсь на кухню, где вижу чудну́ю картину: мама, папа, крёстная и мой новоиспечённый друг сидят за столом и смеются, будто знают друг друга сто лет. Когда Райан поднимает на меня глаза, все оборачиваются, а мама поднимается со стула и быстрым шагом направляется ко мне.
– Доброе утро, милая. – Мы обнимаемся, и я чувствую, как её округлившийся живот врезается в мой.
– До сих пор не понимаю, как я раньше не заметила? – Я улыбаюсь и прикладываю руку к маленькому бугорку, который в скором времени будут звать Элизабет.
– Мы умеем скрывать. – Подмигивает папа.
– Итак, – начинает мама, – не будем задерживать наших гостей. Прошу, познакомься. – Она взмахом показывает на Райана, даже не подозревая, как мы успели сблизиться за прошлую ночь.
– Райан Натаниэль Паркер. – Он демонстративно протягивает мне руку.
– Ребекка Кэтрин Лафлин, – я протягиваю руку ему в ответ, – приятно познакомиться.
– Взаимно. – Говорит он и принимается дальше наслаждаться фисташковыми круассанами и ванильным капучино.
– Вы приготовили мой любимый завтрак? – Заметив любимые лакомства, спрашиваю я.
– Кэролайн с Райаном принесли. – Говорит мама, кивая в сторону тёти Кэр. – Но мы купили несколько шоколадных пирожных, чтобы скрасить твою грусть после нашего отъезда.
– Отъезд... – День начался так хорошо, что я совсем забыла о предстоящем расставании.
– Это всего лишь на две недели, дорогая. – Говорит папа. – После этой поездки мы больше не будем расставаться на такое долгое время, обещаю. – Он встаёт со стула, подходит ко мне и обнимает.
В последнее время, родители стали слишком часто проявлять свою любовь. То ли это от предстоящего расставания, то ли из-за маминой беременности. Они стали более мягкими, добрыми и открытыми. Не буду врать, это приятное чувство, я будто снова перенеслась в детство, где нет ни зла, ни ссор, ни тьмы.
Очень часто дети хотят скорее повзрослеть, окончить школу и уехать покорять Нью-Йорк, но никто из них даже не подозревает, что им уготовила так страстно желаемая взрослая жизнь. Мне только пятнадцать, а проблемы с психикой уже бьют по голове. Боюсь представить, к чему я приду в двадцать.
Ещё около двух часов мы сидим и непринуждённо болтаем за столом, как большая, дружная семья. Когда мама говорит о том, что в дни их отъезда Райан будет присматривать за мной, мне приходится изображать недовольную гримасу и возмущаться по поводу того, что они мне не доверяют. Но спектакль длится недолго, потому что приходит время собираться и выезжать в Ричмонд, откуда самолёт повезёт родителей на Родину наших предков – в Москву.
Стекающие по окнам капли и сияющий город за окном. Папа за рулём, мама сбоку от него, а мы с Кэролайн и Райаном сзади. Он до последнего не хотел ехать, но всё-таки поддался на мои уговоры, потому что, в момент разлуки, когда предательские слёзы хлынут из глаз, мне нужно будет уткнуться в крепкое дружеское плечо. До сегодняшнего дня я была уверена в том, что с нами поедет Стефани, но после вчерашней выходки она даже не позвонила мне. Я не считаю себя виноватой только потому, что знаю, – Стеф плевать и на скульптуру, и на мраморный островок, её задело не это. Она разозлилась потому, что в центре внимания была я, а не она. На секунду она восприняла меня как соперницу, а после ухода, гордость не позволила ей вернуться и признать ошибку. Она не из тех, кто извиняется первой или привязывается к людям. Не уверена, что она вообще заговорит со мной, потому что последняя наша ссора была лет семь назад, когда мы были ещё совсем детьми.
Стоя в аэропорту, за полчаса до вылета родителей, мы начинаем прощаться. Я вижу, как на глазах мамы выступают слёз, она заправляет волосы мне за уши и говорит:
– Девочка моя, – слеза медленно скатывается по её щеке, – я знаю, что никогда не была идеальной мамой, и, возможно, не давала тебе столько любви, сколько должна была, но я хочу, чтобы ты знала: родить тебя было лучшим решением в моей жизни. Я люблю тебя, доченька. Береги себя.
После этой короткой, но душещипательной речи, мы с мамой, стоя посреди аэропорта, рыдаем, крепко обнявшись. Спустя минуту я замечаю, что папа тоже подошёл к нам.
– Я буду скучать по тебе, моя принцесса. – Он робко улыбается и целует меня в лоб. – Ну что ж, пора. – Говорит папа, и мы с мамой, смахнув слёзы, начинаем расходиться. Кэролайн сжимает мою руку в знак утешения, а Райан мягко улыбается и хлопает по плечу. Мы отдалились от родителей метров на десять, прежде чем я поняла, что не попрощалась с самым главным членом нашей семьи.
– Стойте! – Кричу я, и родители, развернувшись, резко останавливаются.
Я бегу со всех ног, расталкивая остальных пассажиров, а когда достигаю цели, наклоняюсь к маминому животу, и, поглаживая его, говорю:
– Они совсем забыли дать нам попрощаться, малышка Лиззи, но я-то помню, что ты здесь. – Улыбаясь, говорю я. – Сильно не капризничай, дай им как следует отдохнуть, и помни, что сестрёнка Бекс любит и ждёт тебя. – С этими словами я целую свою ладошку и прикладываю к мамину животу, а после, ещё раз обнявшись, ухожу прочь, не оборачиваясь. Не хочу видеть, как они пропадают с поля зрения, иначе мой мозг начнёт думать, будто мы расстались навсегда.