Глава 24. Ты готова, Ребекка?

Рублёвское шоссе привело нас прямиком к дому Лаврентьевых. Точнее, к моему дому. Это безумно странно – иметь такое дорогое наследство и узнать об этом только на пятнадцатом году жизни. Мама с папой, которые всё время жаловались на нехватку денег, оказывается, потрясающие актёры. Жить две жизни почти сорок лет и скрывать это от родной дочери – та ещё задачка. Интересно, когда уже мне расскажут обо всём подробнее? Когда, наконец, я узнаю всю правду?

Преодолев длинную дорожку, по краям которой насажены декоративные туи, мы пошли к ступеням с коваными поручнями. На балясинах, среди волнистых сфер, красовалась буква «Л», символизирующая, как я позже догадалась, первую букву нашей фамилии. Когда двери распахнулись, я увидела несколько человек, одетых в дорогую одежду. Они все были в чёрном, а их взгляд, полный любопытства, был устремлён на меня.

– Госпожа Лаврентьева, – дворецкий протянул руки к моей кожаной куртке, чтобы помочь её снять.

– Прошу прощения, но моя фамилия – Лафлин, я не та...

– Ты говоришь по-русски? – Вдруг прерывает меня стройная женщина низкого роста, с длинными рыжими волосами, собранными в хвост.

– Да, а что в этом такого? – Спросила я, смело выступив вперёд. Я очень боялась этих людей, но всем своим видом хотела доказать обратное.

– Ничего, – её взгляд вдруг стал по-матерински нежным, – она прекрасно научила тебя родному языку. – Её карие глаза вдруг наполнились слезами, ноги ступили ближе, а руки потянулись к моей шее.

– Прости, не смогла сдержаться. – Спустя минуту объятий снова заговорила женщина, должно быть, любившая мою маму.

– Света, я думаю, тебе не стоит смущать девочку. Она и без того очень напугана. – Темноволосый мужчина взял за плечи Свету, а затем протянул мне руку. – Дмитрий Захарович Колмак, друг твоей семьи.

– Приятно познакомиться, Дмитрий..., – я запнулась, – прошу прощения, мне всегда трудно давалось произношение ваших вторых имён.

– Вообще-то, это называется «отчество». Имя отца. – Подал голос Тим, стоящий за моей спиной.

– Не встревай! – Строгим, но тихим голосом сказал Александр.

– Прости, отец. – Тим опустил глаза и не проронил больше почти ни слова за всё утро. Похоже, он очень уважал своего отца, если не мог сказать что-то против.

Остальные незнакомцы, а именно: Светлана Андреевна Карасева – стройная рыжая женщина, что набросилась на меня с объятиями и Татьяна Муратовна Панфилова – невероятно статная женщина, мать Тимофея и жена Александра Михайловича, – представились мне, как близкий круг друзей моих родителей. От этого, честно признаться, они не перестали быть незнакомцами, но разрешение называть их коротко и без отчеств, определённо дало им отдельное место в моём списке «безопасных» людей.

После завтрака, за которым я не съела ни грамма, дядя Саша громко объявил о том, что пришло время серьёзного разговора, и предложил Райану удалиться для прогулки в саду, на что я ответила за него – категорическим отказом. Каким бы серьёзным не был этот разговор, я хочу, чтобы он был рядом. Из всех присутствующих, только ему я могу доверять, только с ним чувствую себя спокойнее.

– Что ж, надеюсь, твой парень сможет принять всё, что сегодня узнает. – Сказал дядя Дима.

– Он мне не парень.

– Он ей не парень.

Сказали мы с Тимофеем в один голос, что заставило всех присутствующих, включая нас самих, очень сильно удивиться.

– Ладно. Надеюсь, твой не парень сможет всё принять.

Дядя Дима молча вышел из комнаты, и, вернувшись через минуту, дал мне в руки толстую папку.

– Здесь собрана вся информация, кроме подробностей смерти твоих родителей. О них мы расскажем сами. – Сказала тётя Таня, чей голос содрогнулся на последних словах.

– Мы сможем ответить на все твои вопросы, но нужно успеть до часу дня. – Внесла свою лепту в беседу тётя Света.

– А что будет в час дня? – Спросила я.

– Нужно будет разъехаться по домам и до трёх часов собраться.

– Что будет в три часа?
– Похороны.

Услышав это слово и осознав, что через несколько часов я в последний раз увижу родителей, дышать вдруг стало трудно. В ушах зашумело, из глаз пошли слёзы, и с каждым вздохом я пыталась глотнуть как можно больше воздуха, но организм не слушался. Райан, который молчал почти всё время, вдруг соскочил со своего стула, взял меня за плечи и сказал:

– Дыши, маленькая Лафлин. Давай, вместе со мной. – Он начал дышать, с каждым разом вдыхая всё больше, а я, глядя в океан его синих глаз, повторяла за ним. Каким-то неведомым образом, он заставил мой организм слушаться его, заставил его успокоиться.

– Нельзя так резко сообщать ей подобные новости, – у неё слабая психика, слишком много потрясений за такое короткое время. – Он взял стакан воды, протянутый Тимом, и дал его мне. Все присутствующие просто стояли вокруг меня и наблюдали за происходящим так, будто подобный феномен неприемлем в их мире.

– Могу я остаться одна? – Глядя на папку, которую хотелось одновременно открыть и сжечь, сказала я.

– А если снова случится паническая атака? – Спросил дядя Саша. – Я психотерапевт и часто встречаю подобное в своей практике. – Он ответил на ещё не заданный мной вопрос.

– Я останусь с ней. – Сказал Рэй. – Позову, если что-то пойдёт не так.

Дядя Саша кивнул и уже развернулся, чтобы выйти, но вмешался Тим.

– Я тоже останусь. – Его мать вопросительно подняла брови. – Чтобы... если вдруг Ребекке снова стане плохо, пока Райан будет с ней, я смогу позвать вас. Так будет удобнее, разве нет?

Лучше сжечь...

– Ребекка, что ты скажешь? – Спросила тётя Таня. – Мы не можем и не будем тебя заставлять, но так в самом деле было бы безопаснее.

– Пусть останется. – Слегка помедлив, ответила я и вдруг подумала о том, что, будь это другой дом, другой день, другая жизнь – мы вполне могли бы познакомиться поближе.

Другой день, другой дом, другая жизнь.