Глава восьмая.
Я согласилась.
Набрала в лёгкие побольше воздуха, взвесила свои 《за》 и 《против》, откинула 《против》 и согласилась. Мне нужны деньги, а остальное уже не имеет значения. Считаю ли я себя продажной? Да, возможно. Это никак не оправдать, потому что я не рвусь спасти человека, вытащив его из депрессии, не хочу помогать и копаться в его проблемах. Меня не волнует его жизнь, его состояние и то, через что ему приходится проходить и, с чем, возможно, бороться. Меня не волнует Алрой. Я испытала жалость к Агрест, сочувствие. Но если вы думаете, что эта мимолётная жалость и является причиной моего согласия, то сильно ошибаетесь.
Что же произошло после того, как я дала согласие? Ничего особенного. Я вернулась в университет, обдумывая своё решение. Не сумела укрыться от любопытства лучшей подруги и всё ей выложила. Я думаю, Агрест прекрасно понимала, что держать это в себе — я не смогу. Это нечто, которое грызёт внутренности и стучит маленькими кулачками по костям, отравляет кровь или же заставляет её закипать. Это нечто, с которым я бороться в одиночку не могу. Именно так я характеризую свою совесть. И, конечно же, я ожидала осуждения. То есть, на подсознательном уровне, мне хотелось, чтобы меня встряхнули и назвали не самыми хорошими словами, чтобы я передумала, отвергла столь сумасшедшее предложение. Уверена ли я в себе? Нет. Никогда не была. Старалась, но не была.
— Мэди, тебе нечего бояться. Не думаю, что Кимберли глупая женщина, которая не обдумав всё, предложила первой встречной стать другом её племянника. Она, видимо, уже давно ищет кого-то... — Сказала Лиен, бесконечно поправляя свои мягкие волосы. Она делает так, когда переживает, когда не уверена в своих словах. И это не укрылось от меня. Я знаю, что Картер сомневается, хоть и пытается показать обратное.
— Может, ты и права.
Я не боялась. Страха во мне не было ни капли. Чего не скажешь о сомнениях, волнении, проснувшейся совести и тревоге. Я очень долго ждала подвоха. Когда взяла ключи от новой квартиры, обставленной дорогой и, что очень важно, удобной мебелью; когда читала всю личную информацию об Алрое, которую мне на почту отправила Агрест; когда узнала, что за учёбу платить больше не придётся, когда отдавала долг Райдеру и читала на его лице удивление; когда не понимала, как ввязалась во всё это и что делать дальше.
По безупречному плану этой женщины, которая всем своим видом показывала лишь уверенность и ничего более, я стала домработницей в её громадном особняке. Естественно, моя работа не заключалась в уборке и прочих хлопотах, что огорчало меня. Никогда бы не подумала, что быть прислугой захочется куда больше, но сейчас не об этом. Три раза в неделю: понедельник, среда и пятница — мои рабочие дни. Я заканчиваю учёбу, сажусь в такси и приезжаю в свой личный, как по мне, кошмар. Ничего лишнего, всё чётко и понятно, вот только проблема в том, что никто из домашнего персонала не знает о том, кто я и что за работу должна выполнять, поэтому для видимости мне придётся играть роль прилежной служанки. Миссис Андерсон — правая рука Кимберли, если так всё ещё говорят, является невысокой женщиной с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, на её лице тысяча морщин, глаза уставшие и злые, словно она ненавидит всех и себя в том числе, большой нос с горбинкой и тонкие губы, обведённые красным карандашом. Она раздаёт поручения, следит за порядком и неумело скрывает своё раздражение от неуклюжести новых работников этого дома. Познакомились мы с ней весьма нелепо, прямо на пороге особняка, когда я не решалась войти и мялась на месте. Её глаза сузились и она выдала что-то вроде:
— Новенькая? Меня осведомили о том, что должна прибыть некая Макклоу? Это ты?
Я быстро кивнула, осознавая, что мне здесь придётся нелегко.
А затем, мне выдали униформу, которая состояла из бархатного синего платья до колен с белым кружевным воротником и небольшим кружевным передником такого же цвета, повязанным на талии. Мне платье понравилось и сидело оно на мне идеально, словно я была рождена для того, чтобы стать в будущем служанкой. И смешно и обидно.
— Так, мне также передали, что ты у нас автоматически переводишься на второй этаж. На самом деле, — она говорит предостерегающим тоном, словно запугивает меня, — там намного сложнее. Обычно, туда переводят лишь самых трудоспособных, потому что хозяин второго этажа помешан на чистоте и порядке.
Я не поняла, по какой системе они тут работают. Единственное, что точно было ясно — это сложность задержаться здесь надолго. Персонал сменяется очень и очень быстро, потому что каждому угодить хозяевам не удаётся.
— Есть запрет, о котором ты должна знать в первую очередь. Нарушив этот запрет, ты вылетаешь отсюда, ясно?
Я снова киваю. Меня злит такое отношение к себе, но отступать я не собираюсь. Раз уж начала это дело, то довести его нужно до конца.
— В комнату с синей дверью не заходить. Вопросов по этому поводу не задавай и не забивай себе голову глупостями. На этом всё.
Этот цвет здесь явно доминирует над другими цветами, не считая белого, конечно.
Не заходить, потому что там Алрой? Потому что там тот, ради кого я здесь? Я отвечаю, что не нарушу этот запрет, но думаю о том, как буду нарушать его.