Глава одиннадцатая.
Не люблю доказывать что-то. Тебе либо верят — либо нет.
Но моя жизнь пошла наперекосяк ещё тогда, когда я вошла в этот особняк; когда окунулась в омут голубых глаз и таяла в тёплых руках незнакомого человека. Начала изменять своим принципам и делаю это до сих пор, упорно протирая до блеска стёкла, доказывая, стоящему позади парню, что я отлично справляюсь со своей работой; что ему не в чём усомниться.
Он не заговорил со мной больше. Я задыхалась от немого напряжения в комнате: хотела кричать, спрашивать, зачем ввязалась во всё это; обвинять его во всех грехах смертных, тыкать пальцем в твёрдую грудь и ёжиться под уничтожающим холодным взглядом. Что-угодно, только бы не молчать, не слышать тишину и тихое биение его сердца. Знать, что оно у него есть — самое ужасное, что приходится принимать. Это всего лишь игра, за которую мне заплатили. А он живой, понимаете? У него бьётся сердце, он дышит, чувствует. И не знает, какие у меня планы на его счёт. Как я собираюсь разбить стены, что он возвёл вокруг себя, ворваться в его душу, поселиться в сердце и завладеть мыслями. Как гадко, мерзко я собираюсь поступить с его чувствами. Он не знает, даже не догадывается. Кому вообще такое может прийти в голову? Это безумие, сумасшествие. Это неправильно. До такого никто не опустится.
Заканчиваю работу к позднему вечеру: солнце тянет за собой красно-жёлтый шлейф по всему бескрайнему небу. Я дожидаюсь такси на улице, лишь бы поскорее убраться подальше от этого места; от своих страхов, ошибок; от него. Не оборачиваюсь, не поднимаю взгляд на чистые окна второго этажа: боюсь, что он смотрит, прожигает дыру в моей спине; боюсь утонуть, не имея возможности выбраться, спастись.
* * *
Поворачиваю два раза ключ в замочной скважине, лениво толкаю дверь плечом и захожу в тёмный коридор своей квартиры. Новой, дорогой. Скидываю с ног туфли, не имея сил даже наклониться. Чувствую усталость в каждой части своего тела. Вздыхаю, разминаю шею. Глаза слипаются: как же сильно хочется упасть на кровать, чтобы сны унесли меня далеко-далеко. Плетусь в ванную принять горячий душ. Смыть с себя его взгляд, весь этот тяжёлый день.
Мои планы с треском рушатся, когда телефон в кармане куртки, которую я ещё не успела снять, начинает звонить. Помещение захватывает чарующий голос Ланы Дель Рей. Отвечаю не сразу, подпевая её словам. Всегда так делаю.
Не ставьте на звонок песню своего любимого исполнителя: его пение не хочется прерывать.
На экране высвечивается имя человека, которого я уже успела вычеркнуть из своей жизни. Странно, что он звонит мне в такой час. Странно, что он вообще не стёр мой номер к чертям, как только я покинула его квартиру.
— "Генри?" — Спрашиваю я, нахмурившись.
— "Мэдисон, — он вздыхает в трубку, и я слышу играющую музыку на заднем плане и много разных голосов, — ты должна приехать, потому что Лиен с трудом стоит на ногах, а я не знаю, куда её деть. Я не могу её забрать к себе, понимаешь? Вечеринка накрылась и все расходятся."
Я не понимаю, о чём он говорит. Что там происходит и что, мать её, случилось с Лиен. Я в ступоре стараюсь разобрать его слова, пока он продолжает:
— "Я вышлю тебе адрес, только приезжай скорее, ладно? Я тоже пьян, не могу сесть за руль."
Не успеваю я даже подумать, он отключается и на мой номер приходит смс с адресом. Я не знаю, где это, поэтому второпях вызываю такси, надеваю на ноги удобные кроссовки и выбегаю из квартиры. Что значит: "тоже пьян"? Что ещё за вечеринка? И почему моя подруга, которая совсем недавно ненавидела Райдера, сейчас находится рядом с ним?
Чей-то загородный дом: большой, с различными неоновыми огнями, громкой музыкой и смехом, доносящимся изнутри. Много смеха, криков, веселья. Я проверяю адрес. Точно ли это то самое место, в котором потеряла голову моя любимая подруга? Снег под моими ногами хрустит и сверкает под светом жёлтых фонарей. Впервые, за сегодняшний день, я чувствую холод, пронизывающий до самых костей. Я взволнована, беспокоюсь о Лиен и её состоянии. Ненавижу такие мероприятия, шумные компании и пьяные тела, не контролирующие свои действия. В нос врезается запах алкоголя, смешанный с табаком, дорогим парфюмом избалованных детей и чего-то ещё, когда переступаю порог; протискиваюсь через, прижатые друг к другу, парочки. Некоторые одеваются, собираясь уходить отсюда; кто-то лежит прямо на полу, мыча и брыкаясь в пьяном бреду. Становится душно. Я такая уставшая. Ноги болят, в висках стучит, а сердце обливается кровью за лучшую подругу. Почему она приехала сюда? Что-то я не припомню, чтобы Картер любила дикие вечеринки и терялась в алкоголе. Она не такая.
— Макклоу! — До меня доносится голос Райдера. Я поворачиваю голову и встречаюсь с его нетрезвой физиономией. Он придерживает мою подругу, которая, опустив голову, буквально, висит в его руках, как тряпичная кукла. Её белое платье чем-то перепачкано, светлые волосы находятся в полнейшем беспорядке. Я подхожу ближе, беру её лицо в свои руки, но веки девушки прикрыты, а на лице застыла глупая улыбка.
— Что с ней?! — Я кричу на Генри, а он лишь указывает на выход из дома. Здесь слишком шумно, чтобы что-то выяснять.
Я помогаю надеть на Лиен куртку, вынести её размякшее тело на свежий воздух и посадить на заднее сидение такси. Генри садится с нами: молча, всё ещё держа свою руку на талии моей лучшей подруги. Моя голова готова взорваться от нахлынувших вопросов. Руки, почему-то, дрожат.
Я не могу отвезти Лиен в её дом, когда она находится в таком отвратительном состоянии. Решаю предупредить Кристофера о том, что его младшая сестрёнка остаётся на ночь у меня: не хочу, чтобы они переживали за неё и беру эту ответственность на себя. Он не сразу отвечает на моё сообщение, но я стесняюсь позвонить. Терпеливо жду, пока таксист ведёт свою машину, а Генри смотрит в окно, за которым ничего не видно.
Генри аккуратно кладёт её на мою кровать. Я смотрю на его безмятежное, расслабленное лицо, пытаясь найти хоть каплю раздражения из-за поведения блондинки, но он так трепетно касается её волос, убирая за уши, накрывает одеялом и проверяет тыльной стороной ладони температуру, что я невольно ахаю. Она не успела наговорить ему ничего плохого? Она не очень хорошо с ним обращается.
— Райдер, — я, наконец, подаю голос, чтобы он отвлёкся и не растаял тут, как первый снег в тёплую погоду, — ты мне объяснишь всё это?
Я удивлена. Даже более, чем.
— Да, — он проводит рукой по своим коротким волосам, прочищает горло и качает головой из стороны в сторону, — она приехала так неожиданно, что я немного растерялся, Макклоу. Меня пригласили на вечеринку вместе с друзьями, мы отлично проводили время, потягивая крепкие коктейли и общаясь с милыми, подвыпившими, девушками. Ну, как это и бывает обычно на любых вечеринках, — я закатываю глаза, но он продолжает, — я знал, что соберутся все вишенки общества. Богатые куколки, типичная элита. Вечеринка ведь у Томма, разве могло быть иначе? — я не понимаю, о ком он говорит, но не подаю виду, — и тут, как гром среди ясного неба, в дом заваливается твоя подружка на высоченных каблуках, в обнимку с каким-то зазнавшимся типом, — он напрягает скулы, — он распускал руки, мне это не понравилось. Она уже была очень пьяная. Как я понял, этот чувак споил её, прежде чем привезти на тусовку. Я злился. Ты же знаешь, — он исподлобья смотрит в мои глаза. Райдер пьян, готов прямо сейчас признать свои чувства. Он, вроде, и не скрывал этого никогда, но и в открытую не говорил.
Я киваю. Я ведь знаю. Все знают.
— Я ударил его, началась драка. Она что-то кричала, лезла, просила успокоиться, но я был уже не в себе, — парень опускает голову, — он трогал её, никогда не поверю, что ей нравилось это.
Я не знаю, что ответить. Генри будто поднялся в моих глазах: я чувствую, что должна отблагодарить его, но упрямо молчу, потому что мы всегда грызлись как кошка с собакой. Он всё ещё смотрит в пол, тоже молчит. Я никогда не видела его таким уязвимым.
— А что потом? Почему она настолько пьяна?
— Этого парня с трудом вырвали из моих рук, я готов был его... — Он делает паузу, долгую, мучительную, от которой мне становится плохо. Я понимаю, что он хочет сказать. Я боюсь это услышать. — Из-за нашей драки Томм решил выставить всех; мы разбили много ценностей в его доме, испортили дорогую мебель. Вечеринка накрылась, но я был даже рад этому. Вот только... Лиен не собиралась уходить. Она пила с какими-то девушками, смеялась, шутила, словно не было ничего несколько минут назад. Она забыла о том парне, обо мне. Пила, пила. А я не мог остановить её, даже подойти не мог, — тяжёлый вздох, — решил позвонить тебе. Ты её лучшая подруга, тебя то она точно послушается.
Картина вырисовывается перед моими глазами: Генри помог ей, Генри сидел с ней, защищал её, не оставил там одну, в пьяном угаре, не бросил и не отвёз к себе. Он ведь мог, правда? Она не в состоянии что-либо предпринять. Она бы и не поняла ничего.
— Я и пальцем к ней не прикоснулся, клянусь, — будто читая мои мысли, тихо произносит Райдер, — боялся, что если оставлю её там, то это сделает кто-нибудь из парней. Там много, кто был. Не все были в адеквате.
Он ведь тоже пьян, но так ясно излагает свои мысли.
Я удивлена. Что ещё сказать? Я очень сильно удивлена.