Плата

Кайл был хорошим работником настолько, что даже растерялся от внезапного предложения. Несмотря на то, что Питер большую часть рабочих часов проводил в офисе, и в это время Кайл находился в комнате отдыха, но мог задержаться на работе и до двенадцати ночи, и даже трудился в выходные, поэтому никогда не расслаблялся настолько, чтобы быть не в состоянии сесть за руль.

Его телефон всегда был заряжен на сто процентов, автомобиль в исправном состоянии с заправленным полным баком, а в багажнике лежало два комплекта сменной одежды для непредвиденных обстоятельств.

В целом вся жизнь была подстроена под плотный график шефа. В таком разорванном и ненормированном режиме времени на личную жизнь не было, поэтому Кайл не заводил романов, довольствовался офисным флиртом с прекрасными дамами из административного отдела и сидел на чатах виртуальных знакомств, чтобы не терять навык общения.

Также он не забывал про свое тело, конечно полноценного спорта в его жизни было мало, он занимался от случая к случаю, предпочитая бег, когда позволяло время, то ходил плавать в бассейне, а иногда выбирался в пешие походы в горы, считая это лучшим фитнесом для души.

Сидячая работа имела свои минусы, спина часто болела, что сковывало движения и приводило к походке пингвина. Врач прописал таблетки и рекомендовал в свободное время делать упражнения для поясницы.

Кайл послушно выполнял зарядку при каждой удобной возможности, часто это было, не отходя, далеко от машины.

Со стороны это выглядело необычно, несколько раз кто-то думал, что он меняет колесо и предлагал помощь. Кайл в этом отношении был простым человеком, спокойным и вежливым, поэтому благодарил и честно отвечал, что у него болит спина и он растягивает мышцы.

Вот так судьбоносно ему в один из вечеров повстречался неравнодушный полицейский, который предложил прохрустеть косточки и успешно снял болевой синдром, мучащий Кайла весь день.

Мейсону приглянулся симпатичный парень, поэтому он предложил встретиться в спортивном клубе, чтобы показать тому комплекс эффективных тренировок. Так как график работы у обоих был очень плотный, то они долго переписывались прежде, чем смогли состыковать время и назначали встречу.

В итоге их спонтанные тренировки перетекли в совместные утренние пробежки, которые проще всего делать, если засыпать в одной постели.

Получив целых два дня выходных, Кайл первым делом спросил у Мейсона о ближайших планах и сообщил, что было бы здорово сходить в горы, пока не наступили холода. Мейсон тут же ответил согласием, и Кайл отправился в магазин за провиантом, воодушевленный предстоящим приключением.

Джи Ана дома ждал Джерри, который приветливо тыкался в руки хозяина и дружелюбно лизал ладонь. Это был знак, что он соскучился и хочет, чтобы его приласкали. Джи Ан не мог отказать другу в такой просьбе и провел полчаса, почесывая густую шерстку в любимых местах собаки.

Джи Ан чувствовал себя уставшим, поэтому отправился в душ, чтобы смыть сонливость. Хоть был уже вечер и можно было лечь спать, но у него еще были незакончены несколько дел, и он не хотел тратить завтрашнее утро на них, ведь последний месяц оно начиналось у Джи Ана с растяжки и прыжков.

Выступление было уже скоро, номер был хорошо отрепетирован и требовал только методичной ежедневной тренировки, чтобы выверенные шаги довелись до автоматизма.

Колено не беспокоило, но на всякий случай трудные поддержки Джи Ан попросил исключить, чтобы не нагружать слабую зону при приземлении, но добавил пластичные подъемы на носках и махи, что придавало образу грации, так словно он отталкивался от воздуха и парил.

В своей голове все движения по сцене Джи Ан представлял как ходы в шахматах, он соотносил роли других участников с фигурами на доске и разыгрывал партию.

Сочетание живого звука, ритма, пластики давало небывалый драйв, сродни опьянению от эндорфинов. В такие моменты Джи Ан чувствовал себя влюбленным в жизнь и возвышался высоко над всеми проблемами.

В день концерта Джи Ан не стал отменять плановые приемы и отработал полный день, как добросовестный работник. После легкого обеда, он зашел ненадолго домой, чтобы переодеться и вместе с Мэри отправился в танцевальную студию.

Джи Ан изначально планировал пригласить Питера на концерт, ему было приятно слышать от Агнес, что тот был под впечатлением от репетиции и хотелось похвастаться своими достижениями.

Но накануне они не очень хорошо поговорили и с тех пор уже неделю общались исключительно через секретаря. Питер сообщил, что возвращается на две недели в свой коттедж и попросил не беспокоить.

На каникулы приезжал его сын, и он хотел провести это время с ним. Джи Ан знал только краткую информацию о Калебе и задал, как ему казалась, закономерный вопрос, хочет ли Питер познакомить их.

Но совсем не ожидал, что супруг сильно разозлиться и в жесткой форме запретит Джи Ану думать о том, чтобы наладить общение с его сыном.

Хотя словесно Питер сдерживал себя, но его аура пылала гневом и раздражительностью так, словно Джи Ан напрашивался на роль второго отца. Он вначале опешил от такого напора, но тут же включил профессиональный тон и сообщил, что грубость не уместна, если Питер не хочет их знакомить, то это его право.

Питер понимал, что вспылил, но не считал нужным извиняться, ведь они ранее договорились не влезать в личную жизнь друг друга, ему было неприятно, что Джи Ан так легкомысленно относился к его сыну, словно в этом нет ничего странного, что в семье вместо матери появился еще один отец.

Хоть Питер и относился к браку как бизнес-партнерству, все же не хотел показывать Калебу такую модель отношений, тем более на своем личном примере, да и в столь юном возрасте.

Конечно, он не хотел скрывать брак от сына, но хотел выиграть время, чтобы найти правильные слова для объяснения такого союза, но чего он не желал очень яростно, так это того, чтобы инициатива знакомства и объяснений исходила от постороннего человека. Он сам должен был разобраться с этим вопросом.

Питер видел сына еще ребенком, нежным и чувствительный, далеким от всей этой пошлости. Он отправил его учиться в престижную школу, пряча его детскую психику за надежными стенами, и боялся его осуждения, поэтому ждал удобного момента, подготавливая и себя, и сына постепенно.

Джи Ан видел ситуацию по-своему. Он давно предполагал, что семья Джонс утаила брак от Калеба, вполне возможно, что Питер не собирался вообще сообщать об этом, именно поэтому реакция на возможное разоблачение была такой бурной. Вина, стыд и неуверенность выплеснулось в тот момент, когда проблема была озвучена прямо.

Может быть держать Калеба в неведении было и правильным. Подростковый возраст действительно очень сложный период, к тому же юноша потерял мать и находился в уязвимом периоде, но это было не совсем честно, так словно Калеб не имеет права высказать свое мнение.

Еще более странным Джи Ан находил то, что Питер относился к сыну как непонимающему ничего в жизни младенцу, который не способен понять нормальных объяснений.

Так часто бывает в семьях, где ребенка стараются отстранить от взрослых тем, хотя назвать двенадцатилетнего подростка ребенком можно только с натяжкой. Джи Ан думал, что было бы хорошо, если бы Питер нашел возможность поговорить по-мужски с сыном и не копил стресс от скрытности, выплескивая на окружающих негатив.

Но мнения Джи Ана никто не спрашивал, и он не стал высказываться по этому поводу. Профессиональная этика не позволяла вмешиваться в личные дела, а бурная реакция даже на предполагаемое знакомство показало, что Джонс относиться к Джи Ану не как члену семьи, а лишь как к инструменту, не более.

Сначала Джи Ан почувствовал себя неуютно от этой мысли, хоть они и делили общую площадь, но ближе за эти два месяца так и не стали.

Джи Ан пытался со своей стороны построить доверительные взаимоотношения, но все упиралось в занятость Питера и нежелание разговаривать на сближающие темы, а без этого наладить контакт было не так просто.

Великой цели стать друзьями, которые делят горести и радости на двоих, Джи Ан не ставил, но все же надеялся на постепенное смягчение и открытость в этом браке.

Выступление было отличной возможностью показать себя с новой стороны, но судьба сложилась иначе.

Что же касается матери Джи Ана и его братьев, то их отказ присутствовать на выступлении был аргументирован нехваткой времени. Мать сетовала, что мальчики готовятся к поступлению в университет в Канаде и их расписание распланировано заранее на месяцы вперед, а она активно помогает им в этом нелегком деле, к тому же Джи Ан не маленький, чтоб ждать родителей на свои концерты, как в школьные годы.

- Что за ребячество, - говорила миссис Фрост мужу, - танцевальный конкурс в его то возрасте. Видимо, не наигрался еще. К тому же это опасно, о чем он только думает? У меня и так сердце болит за него каждый день, не могу смотреть на это, вдруг он упадет и травмируется. Ох, моя бедная головушка. Я так заболею от беспокойства за него.

Мистер Фрост понимающе кивал, не отвлекаясь от чтения утренней газеты.

Джи Ан не приглашал на концерт больше никого, но Мэри не могла не пойти, она была самым большим фанатом босса и с самого утра воодушевленно щебетала, готовая лететь в студию при первой же возможности. Ее настроение было заразно, и Джи Ан сам невольно улыбался сам себе, в предвкушении хорошего вечера.

Самым неожиданным гостем на выступлении был личный водитель Питера Кайл. Он заранее взял отгул на этот вечер и в сопровождении партнера приехал в зал заранее, надеясь занять самые лучшие места.

На самом деле, когда Кайл отпрашивался, то не сказал куда именно идет, боясь, что шеф запретит или нарочно загрузит работой. Поэтому придумал, что едет на осмотр в больницу. И в тот момент, когда он уже был в кресле и на сцену начали один за другим выходить артисты, почувствовал укол совести, что не напомнил начальнику о выступлении, потому что Джи Ан был прекрасен.

Номер был поделен на три акта и в каждом выступали артисты с разными особенностями. Первая партия начиналась с колясочников, их сменяли плохо слышащие, а завершением был номер Джи Ана.

Кайл смотрел на него, затаив дыхание. Это была магия звука и пластики, словно весь воздух вокруг наэлектризовался от этой энергии. Джи Ан исчезал, когда свет на сцене гас и тут же появлялся на другом конце сцены, словно по волшебству. Он парил и возвышался над всем миром в момент высокой поддержки, а затем ловко ускользал от рук партнеров, извиваясь всем телом.

Его белый костюм светился прожектором сначала золотом, потом серебром, а в самом конце превратился в феерию ярких красок. Весь зал наблюдал за ним, затаив дыхание, когда номер завершился, то взорвался аплодисментами.

Кайл сидел с открытым ртом, он не ожидал, что это произведет на него такое сильное впечатление. Он еще долго на обратном пути домой не мог начать говорить, словно боялся своим грубым комментарием осквернить такую изящную красоту. Мейсон же был очень разговорчив, он не замолкал ни на секунду, расхваливая необычные таланты всех выступавших.

Уже лежа в ванной и оттаивая после вечерней пробежки, Кайл, наконец, смог собрать слова воедино и озвучил свое впечатление Мейсону, который намыливал голову Кайла шампунем.

- В этом было что-то божественно-величественное. Словно ангел спустился на миг в этот мир и показал всю красоту рая в танце.

- Хмм, - задумался Мейсон, - думаю, ты прав. Мне тоже казалось, что на сцене присутствует какая-то сила, не видимая глазу, и направляет его.

- Вот, блин, - ругнулся Кайл, - я даже не поздоровался и цветы не подарил.

- Хах, - затрясся Мейсон, - капитан бы тебя и близко не подпустил к нему, так что я все оставил на стойке администратора.

- Да, ты прав, я не должен был быть там, не хочу провоцировать еще большую напряженность.

- Может тоже походим на занятия?

- Правда? И когда?

- Начнем заниматься дома, а потом посмотрим, как пойдет.

- Я не буду танцевать женскую партию.

- Двигайся как тебе хочется. А я просто буду вовремя одергивать ногу, -засмеялся Мейсон.

- Дурак, - обиженно ответил Кайл и плеснул водой на довольное лицо шутника.

В окружении Джи Ана за последние время появилось много новых людей: коллеги, друзья, пациенты, а после свадьбы прибавилось целое семейство Джонсов. Все это влияло на него.

С одной стороны, он был доволен тем, как складывается его жизнь, с другой, росла и ответственность.

Дар Джи Ана развивался также стремительно, как росло количество близких к нему людей. И с каждым прожитым днем он все явственнее ощущал, что зреет что-то недоброе.

Жить в страхе перед бурей он уже привык, так было всегда.

Когда счастье становилось слишком большим, появлялось чувство, что скоро все лопнет как мыльный пузырь. Любой здравомыслящий человек скажет, что не бывает такого понятия как слишком счастлив, это надуманное суеверие или установка на запрограммированное несчастье, внушенное себе самому ощущение, что жизнь не бывает слишком долго радостной, а за белой полосой неизбежно наступает черная.

Но для Джи Ана это было естественным проявлением его способностей. Он давно усвоил, что за все нужно платить и старался не допускать в своей жизни переизбытка чувств. Словно его счастье было одолжено у близких ему людей и в нужный момент он должен был отдать долг.

Это знакомое ему тревожное чувство возникло неожиданно. После концерта Клифорд и Мэри потащили Джи Ана в кафе, чтобы отпраздновать успешное выступление. Они оживленно рассказывали свои впечатления, расхваливали режиссера, постановщика и самих артистов, открыто восхищались талантом и упорством Джи Ана. Было очень приятно слышать столько хвалебных слов.

Но в какой-то момент в его голове словно зазвучал колокольчик, как предупреждение.

Он хотел игнорировать его, не думать о плохом и пытался сосредоточиться на позитивных моментах, но тревожность уже было не остановить. Как подтекающий кран, незаметно изо дня в день она росла и вылилась в неприятный инцидент буквально через два дня после концерта.

Джи Ан закончил прием поздно и собирался немного погулять с Джерри перед сном. Он закрыл клинику и двинулся в сторону дома, когда уловил недружелюбную энергетику внизу лестницы. По характерному покалываю лба Джи Ан догадался, что человек думает именно о нем в данный момент.

Беспокойства не было, Джи Ану часто приходилось сталкиваться с подобными чувствами по отношение к себе, обычно такие эмоции испытывают родственники пациентов, которые приходили высказать свое возмущение тем, что Джи Ан промыл мозги их любимому кошельку на ножках и заставил их спонсора выстроить границы с пожирающими как денежные так и душевные ресурсы родней.

При первом же упоминании, что разговор записывает камера, висящая у подъезда клиники, родственники обычно ретировались и больше не появлялись. Такое было не часто, к тому же Джи Ан сейчас не работал с клиентами, которые могли вызвать такие проблемы, поэтому, почувствовав тяжелую ауру, озадаченно замер, глядя на гостя.

Было ясно, что человек стоит тут долго, атмосфера уже сгустилась настолько, что превратилась в довольно плотный темный туман, значит негатив копился внутри него давно, а пришел незнакомец явно не просто понаблюдать со стороны.

Было не понятно, почему он не подходит ближе и не начинает разговор, чего ждет. Страха в ауре не было, а значит, что-то другое сдерживало визитера.

Гадать не имело смысла, поэтому Джи Ан спустился вниз и задал свой вопрос напрямую.

- Вы ждете меня?

Незнакомец тут же испугался, аура вспыхнула словно пронзенная молнией.

- Я уже закончил прием, вам лучше прийти завтра, - осторожно сказал Джи Ан, прощупывая эмоции незваного гостя, но тот молчал.

- Хорошего вечера, - сказал Джи Ан, отворачиваясь.

Он собирался уйти, но его схватили за плечо, останавливая.

- Я думал, вы слепой, - вскрикнул парень.

Джи Ан замер от нетерпеливого жеста, но послушно повернулся. Молодой ломающийся голос, раздраженная аура, всплески стыда и плохо контролируемая агрессия – перед ним был подросток и по тому, как тот фривольно говорил с посторонним ему человеком, Джи Ан догадался, что это скорее всего сын Питера.

- Ты Калеб? – спросил Джи Ан строго.

- Как вы узнали? – растерянно ответил юноша.

- Отец знает, что ты здесь? – еще более суровым тоном спросил Джи Ан.

- Нет, - начал лепетать подросток, но в миг собрался и уже наглым тоном продолжил, - это не важно. Я пришел сюда из-за вас.

- Я не намерен слушать тебя, - отрезал его пламенную речь Джи Ан и повернулся, чтобы уйти.

- Подождите, - крикнул Калеб и прыгнул перед Джи Анам на одну ступеньку выше, преграждая путь.

- Я позвоню твоему отцу, чтобы он забрал тебя, - сказал Джи Ан стальным голосом, он всем видом давал понять, что разговор окончен.

- Нет, я не уйду пока не поговорю с вами.

- Тогда я вызову полицию, - жестко пресек его попытки Джи Ан.

На самом деле Джи Ан прекрасно понимал чувства парня и не хотел быть с ним строгим. Гнев и агрессия были лишь на вид сильными чувствами, гораздо более глубокая и мощная сила исходила от обиды и непонимания. Калеб долго собирался с силами, чтоб приехать сюда, но, встретив непробиваемую стену, растерялся и теперь не понимал, как действовать дальше.

Он был неопытен и наивен, в конфликтном разговоре тут же растерял всю свою браваду и в одно мгновение превратился в потерянного щенка, жалобно требующего внимания.

- Я не буду вам мешать, - виновато ответил парень и отступил вниз.

- Позвони отцу сам и скажи, где находишься, можешь подождать его в моей клинике.

- Не буду, я сказал, что иду на концерт с другом.

- Это твои проблемы, - сказал Джи Ан и вытащил мобильный телефон, готовый набрать номер Питера.

- Нет, - испуганно воскликнул парень и выхватил телефон из рук Джи Ана.

- Молодой человек, ваше поведение неприемлемо.

- Я просто хочу поговорить, - жалобно хныкнул Калеб.

- Я примерно понимаю, о чем ты хочешь поговорить, но ты несовершеннолетний, я не буду разговаривать с тобой без присутствия опекуна.

- Что это значит?

- Все что ты хочешь знать, ты должен спросить у отца.

- Он ничего мне не говорит.

- Это ваши взаимоотношения.

- Я знаю, что вы поженились, - злобно выпалил подросток.

- И?

- Вы соблазнили моего отца и заставили его жениться на себе, я ненавижу вас за это - уверенно ответил Калеб так, как будто озвучивал неоспоримую истину.

Джи Ану хотелось усмехнуться от этого фарса, словно перед ним разыграна сцена из классического сюжета: жена застает мужа за изменой и сейчас будет схватка с вырыванием волос.

Этот пацан хоть и вел себя безрассудно, но разговаривал вежливо на вы, нашел в себе смелости высказать честно эмоции, но при этом делал это пугливым голосом. Он моментально перепрыгивал от грозных до извиняющихся ноток, пытался вести себя по-взрослому, но при этом ничего умнее, чем выхватить телефон из рук не придумал.

На мгновение Джи Ану стало жаль его, ведь он пытался осознать ситуацию самостоятельно, не получая ответов от взрослых. Ничего другого, кроме как обратиться за помощью в интернет, видимо, не смог сделать, а там, начитавшись грязи и разврата, сложил в своей голове некрасивую картину происходящего.

Отсутствие информации так же опасно, как и ее избыток, вот для чего нужен родительский контроль и доверительное общение, чтобы научить фильтровать информацию и критически смотреть на ее источник.

- Думаешь, твой отец из тех людей, кем легко манипулировать? – задал вопрос Джи Ан, смягчившись.

- Нет, мой отец самый умный, он хороший человек, а вы используете его в своих целях.

- Тогда. Почему ты не откроешь ему глаза? Расскажи ему, что думаешь, он, наверняка, прислушается к тебе.

- Он боится говорить мне о вас, ему стыдно.

- Ты ненавидишь его за то, что он женился?

- Нет, - воскликнул Калеб, - это не так. Я хочу, чтобы он был счастлив, но не с вами. Вы плохой человек и не должны быть рядом с ним.

- Так скажи ему об этом, - задумчиво ответил Джи Ан, - посмотрим чью сторону он примет, мою, своего нового суженого или твою, своего единственного любимого сына.

- Что? – опешил Калеб.

- Позвони ему и спроси, кто ему важнее или мне это сделать за тебя?

- Нет, не надо.

- Боишься, что он выберет не тебя?

- Не боюсь, я знаю, что он любит меня.

- Тогда, может он стал меньше времени тебе уделять, перестал заботиться, ты чувствуешь, что он стал любить тебя меньше?

- Неправда, он хороший и всегда заботится обо мне.

- В чем тогда проблема? Я никого у тебя не отнимаю, а ты вместо того, чтобы честно поговорить с тем, кто любит тебя больше всех на свете, предпочел получить ответы от меня.

Калеб молчал, он не знал, как объяснить свою вспышку злости на незнакомого человека, нужных слов сейчас не было в голове.

- Твой отец и я поженились, потому что так требовали обстоятельства. Не было никакого шантажа и угроз ни с моей, ни с его стороны. Ты злишься, потому что тебе об этом не рассказали, но подумай лучше, почему отец не смог этого сделать. Не потому ли что ты ведешь себя как капризный ребенок, на которого нельзя положиться. Он боится твоей реакции, и ты оправдал все его страхи, когда вот так вот бесцеремонно появился здесь сегодня.

- Я не хотел, - промямлил Калеб. Он опустил голову и был готов расплакаться. Сказывалось сильное напряжение и чувство вины.

- Самым близким людям мы боимся сказать правду, потому что не хотим причинить боль. Но нужно найти в себе смелость задать вопрос и мужество, чтобы принять ответ. Поговори с отцом и узнай у него все, что хочешь. Если вопросы останутся ко мне, я отвечу, но вам обоим. Хорошо?

- Да, - шмыгнув носом, ответил юноша.

Джи Ан хотел утешить несчастного подростка и протянул руку, чтобы погладить по голове. Весь разговор он аккуратно разгонял темную ауру, убирал нервозность и агрессию, утихомиривал бушующие эмоции и в итоге полностью очистил его от давления темной энергии.

Это потребовало от него много сил, и Джи Ан чувствовал себя опустошенным. Хоть Калеб и действовал грубо, но на самом деле плохого умысла у него не было, это был обычный страх, запутанный в паутине недоверия. С такими эмоциями Джи Ан умел работать, тем более разум ребенка был чист, он не был злым и коварным, скорее как маленький котенок, который шипит на всех подряд, потому что боится.

Рука не успела коснуться головы Калеба, кто-то с силой сжал запястье Джи Ана и оттолкнул его тело в сторону. Он не ожидал этого и сделал машинально шаг назад, но споткнулся и упал. Острый край ступеньки впился в спину, и Джи Ан охнул от пронизывающей боли.

- Не трогай моего сына, - злобный голос вернул Джи Ана к реальности.

Питер решил заехать сюда, чтобы забрать нужные документы, и стал свидетелем сцены, где Джи Ан замахивается рукой на его сына, а тот плачет, сжавшись от страха. Он выскочил из автомобиля практически на ходу и, не разобравшись в обстоятельствах, тут же встал между Калебом и Джи Аном.

- Что здесь происходит? – грозно спросил Питер.

Калеб испугался, он никогда не видел отца в таком разъярённом состоянии, и был уверен, что он сейчас злится на него. Ведь именно он обманул и без разрешения приехал сюда.

- Я, я, я ... - заикаясь, начал оправдываться юноша.

- Иди в машину, - приказным тоном сказал Питер и подтолкнул Калеба к водителю, давая тому команду взглядом.

Кайл посмотрел на Джи Ана, который уже поднялся на ноги и, выставив руку вперед, пытался отыскать перила, чтобы опереться на них. По его бледному лицу было понятно, что ему некомфортно, но Кайл не мог вмешиваться сейчас в эту историю.

Калеб нырнул в машину и виновато опустил голову, пытаясь придумать правильные слова для объяснения. Кайл сел на водительское место и с волнением наблюдал за босом из бокового зеркала.

Питер сердито выдохнул и перевел взгляд на супруга, пытаясь совладать с бешеной агрессией, которая клокотала внутри. Он усмехнулся сам себе, вспомнив, что Джи Ан ненавидит детей, но он даже представить не мог, что настолько сильно, что может причинить физический вред ребенку.

- Что ты ему сказал? Почему он плакал? Как вообще он оказался тут? – вопросы сыпались как град, аура Питера была настолько агрессивной, что Джи Ану стало физически плохо от такого напора.

При общении с Питером Джи Ан всегда старался быть деликатным, гибким и уступчивым, и, видимо, этим дал понять, что слабее и его можно подавлять.

Ничего плохого от этого не было в повседневной жизни, даже убирало некую долю ответственности друг за друга. Джи Ану не было нужды соревноваться с супругом за главенство в этом браке, но прилюдно унижать себя Джи Ан позволить не мог.

- Поговорим дома, не нужно устраивать сцен посреди улицы, - спокойно ответил он и хотел развернуться, чтобы уйти.

- Что? Я устраиваю сцены? – взревел Питер и схватил Джи Ана за предплечья, удерживая.

Питер был крупным мужчиной, который следил за своим телом, регулярно тренировался, в том числе на тренажерах. Сейчас он был взвинчен и не мог оценить силу, с которой сдавливал худые руки. От стальной хватки Джи Ан на секунду растерялся. Он не был дряхлым, мышцы были в тонусе, но от такого зажима стало больно.

- Отпусти, - проговорил Джи Ан строгим тоном.

Питер выпустил его и отступил на шаг назад. В момент, когда лицо Джи Ана исказилось болью, он словно протрезвел и понял, что перегнул палку.

- Ты уверен, что хочешь выяснять отношения на глазах сына? – спросил Джи Ан.

Все нутро Джонса взбунтовалось от этого вопроса. Он воспринял это так, словно его учат быть отцом, а такого он уже не мог выдержать. Ядовитые слова сорвались с языка тут же, Питер уже не мог контролировать то, что говорит в порыве гнева.

- Ты! Смеешь учить меня! – злобно шипел Джонс, - Кем ты себя возомнил? Ты! У кого нет и никогда не будет детей, говоришь мне, как воспитывать моего сына? Считаешь себя лучше меня, только потому что просиживаешь штаны в своем захудалом кабинете и слушаешь как домохозяйки ругаются на своих мужей. Да что ты понимаешь? Не смей приближаться к моей семье, иначе я сделаю твою жизнь еще более жалкой.

Питер в гневе развернулся и ушел, оставив Джи Ана стоять на холодном ветру.

Был вечер и на улице особо не было прохожих, поэтому свидетелями ссоры стал только дворник, который, замерев с метлой в руке, стоял неподалеку, и Кайл, который поднял перегородку между водителем и пассажиром, пряча Калеба от конфликта, и открыл окно, чтобы в случае выхода ситуации из-под контроля вмешаться.

Но все закончилось быстрее, чем кто-либо успел отреагировать. Питер сел в машину, с усилием хлопнув дверью, и раздраженно сказал водителю двигаться к дому, забыв про то, что должен был забрать важные документы.

Звукоизоляция в машине был хорошей, поэтому Калеб не слышал уличного разговора, поэтому был уверен, что именно он причина злости отца. Он сжался в сиденье и замер, не привлекая внимания.

Питер был в бешенстве и глубоко дышал, пытаясь совладать с чувствами. Он видел, что Калеб расстроен, и был убежден, что Джи Ан наговорил ему лишнего. Он хотел вернуться и прижать этого человека с стене, пока тот не принесет извинений, но понял, что сейчас не время. Главное позаботиться о сыне и его безопасности, и не позволять больше этому человеку приближаться к ребенку.

Джи Ан стоял на крыльце еще какое-то время, пока его не окликнул дворник.

- Мистер, с вами все в порядке? – взволнованно спросил старик.

- Простите? – ответил Джи Ан, не понимая к кому обращаются, - вы мне?

- Да, да, вы выглядите очень бледным, как бы не упали. Уже холодает, поторопитесь домой, выпейте горячего чая и все наладится, - сердобольный дворник не знал, что еще сказать, поэтому замолчал.

- Вы правы, спасибо, - ответил Джи Ан с улыбкой, - хорошего вечера.

- И вам не болеть, - ответил старик, провожая взором сгорбленную фигуру Джи Ана.

Спина и руки Джи Ана сильно саднили, поэтому первое что он сделал, когда вернулся домой, то снял рубашку и попытался дотянуться до места ушиба, чтобы обработать его. Он водил по старым ранам, медленно ощупывая бугристую кожу кончиками пальцев. Его тело выдержало много травм, сколько было порезов, ушибов, переломов и каждый раз все заживало, оставляя после себя шероховатый след.

- И в этот раз все заживет, - сказал Джи Ан сам себе.

- Что еще ты ожидал? Мирного семейного разговора, а может ты хотел, чтобы тебя радушно приняли? – Джи Ан говорил сам с собой, ему требовалось высказать боль словесно, чтобы не застрять в обиде, но слезы все равно пролились двумя ровными дорожками по щекам и упали на колени.

Джи Ан тут же смахнул их и надавил на глаза посильнее, чтобы не расплакаться. Он хотел позвонить матери, но вспомнил, что телефон остался у Калеба в руках, а он не успел его вернуть.

Тогда Джи Ан вышел на кухню и набрал по памяти номер на городском аппарате. Гудок, еще один, еще и спустя долгие шесть пеликаний трубку подняли и взволнованный голос спросил.

- Джулиан? – мать всегда называла его полным именем, словно напоминая, что в этой стране они начали жить заново и нечего вспоминать прошлое.

- Да, мам, это я.

- Почему ты звонишь с городского? Что-то случилось?

- Нет, что ты, я просто соскучился. Как твои дела?

- Ты меня пугаешь такими поздними звонками, я уже готовилась ко сну.

- Ох, прости, я забыл мобильный в клинике и не знаю сколько времени, очень поздно?

- Нормально, я как раз нанесла крем на руки и теперь жду, когда он впитается.

- Я помню запах, очень нежный аромат пиона и зеленого чая.

- О, ты прав, ты мог бы стать парфюмером, - с улыбкой ответила она.

- У тебя уставший голос, старайся больше отдыхать.

- Да, я сейчас очень занята. Твои братья сдали экзамены в Чейси, осталось интервью и, если все будет хорошо, то в новом году мы отправим их на учебу сразу на второй курс.

- Где они будут жить?

- Я нашла для них квартиру рядом с университетом, сначала за ним присмотрит миссис Петью, наша горничная, помнишь ее?

- Да, она очень добрая и ответственная.

- И я так думаю, она поедет с ними и будет помогать первое время, а я чуть позже, месяц там, месяц тут, так и будем справляться.

- Мне так жаль, мам.

- Чего это ты? За что извиняешься? Так, с тобой явно что-то не в порядке.

- У меня все хорошо, я просто подумал, если бы не моя слепота, я бы мог помогать тебе больше, быть настоящим старшим братом, а так тебе приходиться все тянуть на себе.

- Ох, ты главное позаботься о себе, мне не трудно, это приятные родительские хлопоты, не каждый ребенок может поступить в такой престижный вуз, я буду как все мамочки ходить на собрания, печь им оладушки на завтрак, болеть за них на соревнованиях. Хоть это и сложно, но другого такого шанса у меня уже не будет, так что я в какой-то мере наслаждаюсь.

- Звучит отлично, я бы хотел навестить их, может поедем к ним вместе?

- Зачем тебе такая дальняя поездка? Что может быть интересного в этом для тебя? Не загружай свою голову ненужными делами, лучше сосредоточься на своей семейной жизни. Надеюсь, ты с понимаем относишься к его семье, все-таки для них этот брак был очень рискованным, они пошли на уступки, и ты должен за это их благодарить.

- Да, я понимаю, не волнуйся за меня, расскажи лучше, что ты хочешь в подарок на день рождения?

- Ох, ты маленький подлиза, хочешь меня задобрить?

- Разве мне нельзя тебя побаловать?

- Что ж, раз ты теперь женатый человек, то и подарок должен быть от вас двоих. Купи мне что-то яркое, в чем можно покрасоваться в высшем обществе. Пусть все знают какой у меня зять и завидуют.

- Может, ты хочешь что-то именно от меня?

- У меня все есть, ты же знаешь, дела отца идут в гору, мы процветаем, считай, что твой брак – лучший подарок. Милый, я устала, ты тоже не засиживайся допоздна и ложись спать. Твое здоровье и так плохое, а ты переживаешь по разным мелочам.

- Спокойной ночи мам, передай братьям, что я желаю им удачи.

- Им не нужна удача, но я передам от тебя привет. Спокойной ночи.

- Да. И тебе.

Джи Ан стоял и слушал короткие гудки, хоть этот разговор и вызвал еще большую боль, но ему хотя бы стало не так одиноко, когда он услышал голос матери. Все-таки мы все дети до тех пор, пока живы родители, и Джи Ан надеясь, что она проживет дольше него и ему не придется прощаться с ней навсегда как с отцом.

В дверь постучали и только тогда Джи Ан, стоящий долго в одной позе с трубкой у уха, очнулся.

Он поторопился, чтобы открыть дверь, и совершенно забыл, что верхняя часть его тела оголена.

- Кто там?

- Мистер Фрост, это Кайл, водитель мистера Джонса.

- Да, - ответил Джи Ан, открывая дверь, - что вы хотели?

Кайл оторопел и замер в проеме двери. Следы рук Питера уже проступили на светлой коже и выглядели как устрашающие синяки. Джи Ан не знал, что выглядит непрезентабельно, и подумал, что Кайл хочет сказать что-то личное, поэтому открыл дверь пошире и пригласил его войти.

- Проходите, - вежливо сказал Джи Ан и повернулся с Кайлу спиной. Он хотел пройти на кухню и заварить чай, чтобы угостить гостя согревающим напитком.

Кайл вздрогнул, когда увидел спину Джи Ана, на которой были два длинных вытянутых свежих кровоподтёка от падения на ступени.

- Мистер Фрост ваша спина, вы должны поехать в больницу, - голос Кайла дрожал, он был не просто шокирован, но и чувствовал вину, за то, что не помог Джи Ану в той ситуации, - одевайтесь, я вас отвезу.

Джи Ан замер, не дойдя до кухни, и только сейчас осознал, что обнажен. Будучи слепым, он не мог с точностью описать свое тело, покрытое шрамами, но предполагал, что оно некрасиво, а возможно и уродливо для других. А взволнованный голос Кайла подтверждал, что выглядит Джи Ан сейчас не очень хорошо.

- Не переживайте, я уже обработал ушиб.

- Вдруг у вас перелом, вы сейчас чувствуете себя нормально, но потом может стать хуже.

- Когда ты слепой, получать удары в порядке вещей. Я знаю свое тело и в случае чего смогу о себе позаботиться. Вам не стоит так сильно волноваться.

Джи Ан ушел в свою комнату и вышел только после того, как полностью застегнул рубашку.

- Так что вас привело сюда? – Джи Ан попытался сменить тему. Ему было крайне неловко, что посторонний человек застал его в такой разобранном эмоциональном состоянии, да еще и почти голым.

- Ваш телефон, - извиняющимся тоном ответил Кайл, - молодой мистер Джонс случайно взял его. Он просил передать его и извинения.

- Ох, спасибо, вы проделали весь этот путь ради этого, - Джи Ан протянул руку и спустя мгновение ощутил тяжесть аппарата.

- Я думаю произошло недоразумение и вскоре все уляжется. Мистер Джонс был очень зол, но он остынет.

- Не нужно, - прервал его объяснения Джи Ан, - вы не обязаны объясняться за него.

Джи Ан замолчал, подбирая слова.

- И вы ни в чем не виноваты. Вы выполнили свою работу, поэтому не нужно винить себя ни в чем, езжайте домой и отдохните как следует. Передайте молодому господину, что я принимаю его извинения.

Кайл нерешительно кивнул, но только потом понял, что Джи Ан этого не видит, и сказал голосом.

- Хорошо.

- Я немного устал и планирую лечь спать, если у вас нет больше ко мне дел, то прощаюсь.

- Да, конечно, извините, - растерянно проговорил Кайл и двинулся в сторону двери. Но потом вспомнил, что телефон не был главным заданием. Питер отправил его за документами, а Калеб, услышав, что водитель возвращается, всунул ему аппарат и спутанно просил передать послание.

По тону и виноватому виду подростка Кайл уже понял, что это именно он стал инициатором происшествия, а Джи Ан не виноват ни в чем.

- Простите, мистер Джонс попросил забрать несколько папок из сейфа, разрешите, я пройду в кабинет и возьму?

- Могли бы вы позвонить ему, мне нужно, чтобы он подтвердил это лично, - ответил Джи Ан, чем смутил Кайла еще сильнее.

- Да, конечно, минуту.

Кайл вытащил свой телефон и набрал номер шефа, спустя пару гудков на другом конце раздался уставший голос.

- Ты нашел документы?

- Я только приехал сюда, - начал говорить Кайл торопливо, боясь сболтнуть лишнего и вызвать недовольство начальника, - мистер Фрост просит подтвердить, что именно вы поручили мне это задание.

- Что? Чтоб его, свихнуться можно, - выругался Питер.

Кайл сделал вид, что кашляет, чтобы немного заглушить звук, но Джи Ан прекрасно все слышал, хоть и не подавал виду.

- Я включу громкую связь, - сказал Кайл и дождался, когда Питер перестанет ворчать и подтвердит.

- Да, хорошо.

- Мистер Джонс, мы вас слушаем.

- Да, я попросил Кайла забрать две папки из сейфа, он знает пароль и возьмет что нужно сам, не беспокойся.

- Хорошо, - ответил Джи Ан спокойно, - я понял.

Если бы Джи Ан мог видеть, то лицезрел красное от волнения лицо Кайла, но он ощущал, как аура водителя меняет цвет от нервозности. Он не хотел и дальше задерживать парня и подал знак рукой в сторону кабинета Питера, безмолвно приглашая пройти туда.

- Я быстро, - сказал Кайл и торопливо ушел.

Спустя пару минут он уже вышел, держа в руках документы.

- Нашли все, что нужно? – спросил Джи Ан.

- Да, спасибо, я пойду.

- Хорошей дороги и спасибо, что вернули телефон.

- Я был на вашем выступлении, - выпалил Кайл неожиданно.

Он не собирался говорить этого, но сейчас почувствовал острую потребность высказаться.

- Правда?

- Да, я даже обманул мистера Джонса, чтобы попасть на концерт и нисколько не жалею, это было потрясающе, ваша пластика и движения. Я представляю сколько труда стоил каждый шаг. А как вы ловко попадали в такт при переходах, а эта поддержка на высоте, я думал сердце от волнения выпрыгнет. И ваш костюм менял цвет с нарастанием музыки. Я следил так внимательно, что у меня даже глаза заболели. Я никогда не видел ничего подобного, вы были невероятны.

Кайл говорил долго на одном дыхании и к концу речи начал задыхаться.

Джи Ан тепло улыбнулся, ему было приятно слышать эти слова, к тому же Кайл искренне пытался подбодрить его, а это дорогого стоило.

- Спасибо, мне очень приятно это слышать.

- Я говорю искренне.

- Знаю.

- Теперь мне правда пора, мистер Джонс ждет эти документы так долго, что еще минуту и он приедет за ними сам.

- Да, но все равно ведите аккуратно.

- Конечно.

Кайл улыбался и Джи Ан не мог не почувствовать этого, ведь на сердце стало теплее от этого небольшого, но душевного разговора.

Кайл привез документы Джонсу и задержался у него в кабинете.

- Ты что-то хотел? – спросил Питер.

- Когда я приехал к мистеру Фрост, то увидел синяки.

Питер многозначительно посмотрел на него, не понимая, о чем он говорит.

- От ваших рук, сэр. И на спине от удара об лестницу.

Питер отодвинул документы и закрыл глаза, представляя худое тело Джи Ана, испещрённое шрамами.

- Ты отвез его в больницу?

- Он отказался, но раны выглядели серьезно.

- Понял, я разберусь с этим. На сегодня ты свободен.

Калеб уже попытался объяснить отцу, как оказался у дома Джи Ана, но тот не стал слушать и отправил его отдыхать. Парень ждал возвращения водителя и стоял под дверью в кабинет, чтобы начать неудобный разговор, но, услышав, что Джи Ан пострадал, испугался и вернулся в свою комнату. Всю ночь он не сомкнул глаз, размышляя над тем, что ему делать. Страх увидеть в глазах отца разочарование был очень сильным, поэтому остальные чувства отодвинулись на второй план.