Плата

Джи Ан, как и панировал, отправился на родину, чтобы отпраздновать там свое день рождение, затем навестить отца и отдать дань уважения родственниками.

Второй целью стал поиск информации, как научиться справляться с даром. Хоть он усердно тренировался и достиг определённых успехов, но это было похоже на то, как будто он учился плавать в бурном потоке, который не мог контролировать.

Тонуть не тонул, мощная сила выбрасывала его на берег, но и плыть по течению и подчинять себе энергию тоже не получалось. Найти правильного мастера было сложно, истинного знания об истоках силы ни у кого там не было, а пробовать все подряд, в надежде, гадая что из этого Джи Ану поможет, было не так просто.

Иногда ему казалось, что он все это придумал себе сам и медленно сходит с ума, поэтому посещение психолога для самоконтроля состояния стало обыденностью. Отклонений от нормы не было, физически Джи Ан тоже был здоров, поэтому объяснить все было возможно только с помощью каких-то других знаний, которых не было в доступе здесь. А так как корни Джи Ана тянулись из Китая, то искать ответы лучше всего было именно на родине.

Джи Ан взял с собой в сопровождение Лайлза, тот не задавал вопросов и воспринимал все странности Джи Ана как само собой разумеющиеся вещи, поэтому с ним было не сложно договориться. Они заселились в гостиницу, недалеко от того места, где Джи Ан жил в детстве, пока отец не скончался.

От его дома остались только стены, много лет назад он сгорел дотла, и местные жители не стали его восстанавливать, считая, что месту, откуда вышла смерть, лучше оставаться в руинах. Об этом Джи Ан узнал от хозяйки постоялого двора, в котором жил. Она рассказала, что ее мать, пока была жива, запрещала детям приближаться к тому проклятому месту, но со временем все забылось, развалины заросли деревьями и интереса уже не вызывали у молодежи.

- Может, вы знаете, что случилось в том доме, почему он стал проклятым? – спросил Джи Ан. Он не говорил хозяйке, что раньше жил там, просто расспрашивал о местных страшилках от нечего делать.

- Моя мать говорила мне, что там жила семья. Хорошая и крепкая, они были счастливы, любили друг друга. Но детей у них не было, всевышний не послал им благословение, и тогда женщина совершила грех. Призвала зло, чтобы получить желаемое, оно их и поглотило. Больше ничего не знаю, я тогда училась в столице и не часто приезжала сюда.

- А кто подсказал женщине обряд, не знаете?

- Раньше здесь жила старая бабка-шаманка. Скорее всего она. Мы люди простые и верим, что дождь и солнце надо призывать, поэтому, когда бабка умерла, то и жизнь здесь помаленьку начала угасать. Сейчас живем за счет туристов, которые приезжают в местный храм. Ее внучка, кстати, в этом монастыре послушницей служит, может и знает чего.

Джи Ан отправился в монастырь пешком, путь был длинный, а подъем тяжелый, но только идущий своими ногами может получить ответы на вопросы.

Поэтому они вышли с Лайлзом, когда солнце еще не встало, и дошли до места только к зениту. К счастью, таких как они, было много. Монастырь предлагал путникам кров и пищу. Найти нужного человека оказалось не просто, в монастыре шел пост молчания и все, служившие здесь люди, не разговаривали световой день, только с наступлением темноты Джи Ан смог расспросить настоятеля о цели своего визита.

Внучка той шаманки оказалась очень приятной девушкой, с задорных голосом, это совсем не соотносилось с этим тихим и умиротворенным местом, поэтому ее постоянно одергивали другие послушники, просили быть потише и серьезнее.

Девушка особо ничего нового Джи Ану не рассказала, но поделилась тем, что знала со слов бабушки.

- Моя мать убежала отсюда за новой любовью, меня растила бабка, она была такой строгой, все мне запрещала. Я даже на велосипеде каталась втихаря от нее, а про отношения вообще молчу, даже за руки держаться не разрешала. Везде меня найти могла, как будто я к ней привязанная была. Она не хотела, чтобы я переняла ее дар, все говорила про то, что несерьезным людям, нельзя доверять такое важное дело. Когда бабка умерла, моя мать вернулась хоронить ее, но в итоге не осталась здесь, уехала куда-то. Она меня звала, но я с матерью жить не хотела, злилась на нее сильно, поэтому сюда послушницей ушла. Тут мне нравится. А что с даром бабки случилось я понятия не имею, у меня никаких талантов от нее нет, мать, наверное, слышала что-то, но, где она живет, я не знаю.

- А что вы помните про тот дом, что сгорел в конце города?

- А, это местная страшилка. Мы часто мелкотню ей пугали. Там жила семья, самая обычная, потом отец руки на себя наложил, вот местные и стали дом стороной обходить. Поговаривали, что можно любое желание загадать и монстр, живущий там, его исполнит, если ночь внутри дома провести. Молодёжь повадилась на спор там ночевки устраивать, вот кто-то и поджег дом, чтоб не лазили почем зря.

- А куда делись те люди, что там жили.

- Бабка тогда им посоветовала уезжать как можно дальше и не возвращаться, начать все сначала. Но я потом слышала, как она молитвы читала, пыталась защитить их. Как я поняла, что женщина обряд темный от кого-то узнала, да провела его неправильно, в дом свой впустила зло великое, а как его обратно отправить не знала. Оно и осталось рядом с ней, стало питаться силами хозяев, поглощать жизненную энергию. Вот отец семейства и не выдержал, сдался. А женщина с ребенком давно уже уехали, я о них ничего не знаю. Бабка для них так часто молитву читала, я до сих наизусть помню.

- Расскажите?

- А чего не рассказать то.

Приди ко мне о дух земли,

взываю я к корням своим,

утешь дитя и дай им кров,

спаси от зла и успокой.

Молю тебя о дух реки,

закрой злу путь и уведи,

пусть будет мирным долгий сон,

не пробудиться в мир порок.

Молю тебя о дух ветров,

сокрой их тайны и закрой.

Согрей невинное дитя,

дай сил ему забыть тебя.

Молю о странствиях души,

Заботой правой укажи,

Пусть будет жив младенец впредь

Не убоится видеть гнев.

- Как частот она читала эти слова?

- Ну, каждый день до самой своей смерти.

- А когда она умерла?

- Так уже лет десть-одиннадцать назад.

- Двадцать шестого марта?

- Да, откуда вы узнали?

- Догадался, - ответил Джи Ан. Именно в тот день случилась авария, которая разделила его жизнь на до и после.

- А где ваша бабушка похоронена?

- На городском кладбище, конечно. Вы ее легко найдете, местные до сих пор почитают ее и приносят дары в Цинмин, так что ее могила самая большая и яркая.

Джи Ан провел в монастыре несколько дней. Здесь было спокойно и тихо. Многие монахи имели особенности, кто-то был слепой, кто-то глухой, многие страдали слабоумием, но каждому находилось свое занятие.

Это место давало шанс каждому служить на благое дело: молиться, изучать, чтить память предков. Даже воздух здесь был целительный. Дар Джи Ана успокоился и не тревожил его все время, пока он был там. А волосы за короткий срок уже отросли до лопаток. Лайлзу пришлось помогать, заплетать их и закалывать, чтобы они не падали на лицо.

Городское кладбище представляло из себя каменистую поляну на возвышенности посреди леса, на которой располагались плиты с именами умерших, какие-то участки были семейными и огорожены заборчиком, но большинство стояли друг за другом в ряд, создавая некие улицы с поворотами и тупиками.

В самом конце была небольшая деревянная постройка, что-то наподобие беседки, все столбы которой увенчаны разноцветными ленточками. Как и сказала послушница, пройти мимо и не заметить могилу бабушки, было сложно. Люди приходили к ней с проблемами, просили о защите живых, поминали мертвых, даже после смерти шаманка служила на благо людей.

Джи Ан ощущал странную энергетику вокруг этого места. Внутрь кладбища она не могла проникнуть, но он знал, что стоит им выйти за пределы, как что-то недоброе прицепится к нему.

Джи Ан попросил Лайлза достать из рюкзака ленточки, и с молитвой прикрепил несколько к столбику. Джи Ан совершил три коленных поклона и поблагодарил старушку за помощь. Он не чувствовал ее ауру, не слышал голосов. Это место было, действительно, усыпальницей душ, никаких ответов он здесь не услышал.

Джи Ан попросил Лайлза вести его гостиницу самым извилистым путем, чем замысловатее маршрут, тем лучше. Так духи не смогли бы пойти за ними до дома.

Джи Ан особо не помнил свою жизнь в этом месте и ностальгии у него не было, он посетил старый дом, но тот настолько сильно развалился, что пройти внутрь было невозможно, заехал в детский сад и школу, но ни одного знакомого учителя там не было. Этот город стал другим и не хранил память о том времени, что Джи Ан жил здесь.

Могила отца была в родовом колумбарии его семьи в другом месте, поэтому следующим пунктом был город, располагающийся на восточном побережье.

Скоростная железная дорога привезла их туда за несколько часов. Они сначала посетили пляж, побродили по извилистым портовым улочкам, поужинали в рыбном ресторане и только на следующий день, полные сил, отправились в место скорби, чтобы почтить память отца.

За колумбарием хорошо ухаживали, мать перечисляла сюда деньги каждый год и просила поминать супруга в день траура. Местный смотритель приносил к урне благовонья и зажигал, как было велено, три палочки.

Джи Ан был здесь последний раз, когда еще был зрячий, и примерно помнил, как выглядит это место. Чистое светлое помещение, поделенное на комнаты, в каждой стояли этажерки с урнами и фотографиями. Это место было тихим и спокойным. Но сейчас ощущения были другие, хотя погода была теплая и солнечная, Джи Ан чувствовал себя неуютно, так словно сгущались тучи. Его дар реагировал на сильные эмоции людей, которые приходили сюда с печальными мыслями.

В этом месте не было защитных оберегов, никто не начитывал успокаивающие души мантры, превращая это место в тюрьму скорби и недовольства. Внутри стало холодно, как только Джи Ан переступил порог. Он попросил Лайзла подождать на улице и не заходить, пока он сам его не позовет.

Джи Ан шел один до нужной комнаты, он знал, что не заблудится, темная энергия вела его к нужному отсеку. Из праха его отца вырывалась очень темная, сгустившаяся обида. Много лет никто не приезжал сюда и не поминал душу самоубийцы. Он не мог найти покоя в загробном мире, пока не истончит свою горечь. Зажатый в рамки помещения гнев рос, зрел и в итоге за много лет превратилось в монстра, который затягивал Джи Ана в свои владения.

- Здравствуй, папа, - поприветствовал Джи Ан его поклоном.

Темнота вспыхнула и окружила его, заполоняя все пространство вокруг.

- Я давно не навещал тебя.

Джи Ан встал на колени и низко поклонился, падая телом на пол. Он встал и снова низко поклонился, и делал это до тех пор, пока туман не начал рассеиваться.

Хотя недовольство вокруг было тяжелым и причиняло дискомфорт, а голова кружилась от этого напора, все же большого вреда Джи Ану он не приносил.

- Я знаю, что ты сердишься. Прости, что так долго не навещал тебя. Хоть я живу далеко, я зажигаю благовония в каждый Цинмин и подношу тебе угощения. Ты получаешь их?

Энергия сконцентрировалась в ногах Джи Ана и превратилась в однородный пласт, словно ковер.

Джи Ан сел и свел ладони вместе, читая молитву в память усопшего. С каждой новой мантрой душа успокаивалась и возвращалась в свои владения внутри урны. Тогда Джи Ан решил поделиться с отцом своими мыслями, он говорил все, что приходит на ум и знал, что его слова будут услышаны.

- Я живу в большом городе и у меня все хорошо. Есть работа, она мне нравится, я помогаю людям обрести душевный покой. Недавно я женился, мой супруг мужчина, ты, наверное, не очень рад этому, но он хороший человек и я хочу прожить с ним долгую жизнь. Я не смогу подарить вам внуков, но буду заботиться о матери. У нее тоже все хорошо, она счастлива и любима. Я потерял зрение и не могу видеть ее лицо, но думаю, что она все также прекрасна. Может быть, в следующий раз мы сможем приехать к тебе вместе. Она не хочет говорить о тебе, ей все еще больно, она любит тебя до сих пор, но не может простить за то, что ты ее бросил. Мама говорит, я очень похож на тебя внешне, наверное, поэтому ей трудно видеть меня. Мы общаемся в основном по телефону. Я не виню ее, понимаю. Я тебя почти не помню, она сохранила всего несколько общих фотографий, но доставала их всего пару раз, когда я сильно плакал, что скучаю. Я тоже однажды любил очень сильно и причинил этому человеку много боли. Неужели плата за любовь всегда такая? Ты не смог справиться с этим, поэтому ушел так рано? Я бы хотел узнать, что мне делать дальше, как справиться со всем этим хаусом. Ты знаешь? Не слушай меня, я пришел не выпытывать ответы, а поклониться и выказать сыновью честь, покойся с миром и не сердись, найди свое утешение и тогда дорога в другой мир станет видна.

Джи Ан встал и сделал три поклона на прощание. Он уходил с легким сердцем, несмотря на то ответов в этом месте не было, но он почувствовал, что не одинок и это было приятное ощущение.

Джи Ан с Лайзлом путешествовали по побережью из города в город, гуляли, ели необычную еду, ходили по городу, дышали морским воздухом.

Джи Ан изначально поехал сюда, чтобы найти ответы, но в какой-то момент осознал, что знает у кого надо спрашивать, но он не будет тревожить этого человека. По рассказам, именно его мать была ключом к разгадке тайны необычных способностей.

Но он боялся услышать правду, ведь это причинит много боли и скорее всего отдалит их друг от друга навсегда. Если он понял правильно, то она заплатила высокую цену за свое право быть матерью, разве имел он право ворошить прошлое и причинять ей новую боль.

Ему было интересно, знала ли она, что родит сына, наделенного проклятьем, было ли это условие сделки или проявилось как побочный эффект позже. Она никогда не говорила с Джи Аном ни о чем таком, не пыталась узнать у него о его проблемах. Было это потому, что она и сама не знала ничего, не понимала всей тяжести проступка или запретила себе даже думать об этом.

Как бы это не было, изменить ничего нельзя. Дар у Джи Ана уже был, а распутывать клубок тайн можно и постепенно, без вреда для дорогому ему человеку.

К концу отпуска путешественники прибыли в Пекин, где Джи Ан планировал посетить лекцию уважаемого профессора. Но тот неожиданно заболел и вместо него читал свой материал молодой аспирант. Он высказал несколько очень интересных мыслей, о которых Джи Ан хотел расспросить лично, поэтому попросил у администратора его почту и отправил голосовые вопросы, в надежде, что у ученого найдется время прослушать их и ответить.

В конце мероприятия был фуршет. Джи Ан вместе с Лайлзом стояли поодаль ото всех, аура была разношерстная и слишком близкий контакт вызывал дискомфорт.

Вскоре в зале раздался громкий голос администратора.

- Джулиан Фрост здесь присутствует?

- Да, это я, - отозвался Джи Ан и поднял руку вверх.

- К нам идет молодой человек, он читал лекцию вместо профессора. На вид лет двадцать, низкий, волосы черные, внешность типично азиатская. Улыбается. Выглядит безобидным, - быстро резюмировал свое впечатление о нем Лайлз.

- Добрый вечер, как хорошо, что вы не уехали, - начал торопливо говорить юноша.

- Приятно познакомиться, вы же Ван Ми Шоу?

- Да, да, это я. Я получил ваш вопрос и не мог не ответить лично. Удивительно, что темы наших исследований так близки, я бы с радостью поделился своими набросками, но сейчас, конечно, не удобное время. Вы еще долго пробудете в Пекине? Хотя мы можем и писать друг другу, да и телефон именно для этого существует. Хоть, было лучше все же переговорить лично, - тараторил аспирант.

- Мне тоже очень бы хотелось поговорить лично, я пробуду в Пекине еще три дня, потом уеду.

- Как хорошо, тогда, может, завтра пообедаем вместе, вы свободны?

- Пришлите мне адрес и время, я обязательно найду время.

- Да, конечно. Но, если вдруг я забуду оправить, то договоримся встретиться тут же в два часа. На первом этаже есть ресторан, там подают хорошую пекинскую утку и у них замечательные десерты. Я сам не пробовал, но профессор нахваливал и так красочно описывал, что у меня даже сейчас текут слюнки. Совместим приятное и полезное.

- Договорились.

Кто-то окликнул Ми Шоу и он, извинившись, ушел к другому человеку.

- Какой-то чудной, - сказал Лайлз с улыбкой.

- Будущий гений, вот увидите, через несколько лет его имя будет знать вся страна, а потом и весь мир.

- Да?

- Его мысль бежит впереди языка. Пока он с нами разговаривал, его мозг рождал идеи непрерывно. Он молод и не умеет сдерживать этот напор, но со временем сможет описать все связно в тексте. Думаю, это будет шедевр.

- Ха, как вы это поняли?

- Он еще ученик, а профессор доверил ему провести лекцию – это говорит о полном доверии. Не удивлюсь, если профессор на само деле не болен. Видимо, по-другому не получалось протолкнуть юношу в мир большой науки.

- Это может быть совпадением.

- Может, но он прочитал письмо и по паре вопросов уловил суть моих исследований, связал их со своими и нашел точки пересечений. Я услышал параллели только в конце двухчасовой лекции. Заметьте, ему всего лишь двадцать.

- Хмм, все равно чудаковатый.

- Нам всем нужен доктор Ватсон, - пошутил Джи Ан.

На следующий день встреча все же состоялась. Ми Шоу пришел на час раньше и съел все закуски, пока ждал, поэтому с приходом Джи Ана и Лайлза сразу подали основное блюдо.

Утка была восхитительной, сочной и пряной. Имбирная начинка придавала освежающий вкус, а печеная корочка аппетитно хрустела. Так описал ее Джи Ан в своей голове, а вот для аспиранта вкус остался непознанным.

Он говорил непрерывно с тех пор, как его гости уселись за стол, и не притронулся к основному блюду. Его совершенно не смущало, что люди перед ним пытаются есть. Он говорил быстро, громко, эмоционально жестикулировал, задавал вопросы и сам же на них отвечал. В конце сам подвел итог встречи и сообщил, что будет ждать на почту ответ на предложение, о начале сотрудничества.

Вскоре прозвучал звонок телефона и Ми Шоу сообщили, что его ждут в другом месте и он, попрощавшись, быстро удалился. В общей сложности, Джи Ан смог вставить в его речь не больше пяти слов, зато подчерпнул много интересно из сказанного и решил попробовать посотрудничать с необычным ученым.

Джи Ан еще накануне вечером наметил план работы и даже успел отправить запрос в свой университет. Он защитил докторскую и был готов развивать свои идеи дальне.

Опыт международного сотрудничества был бы полезен в этом деле, но сам Джи Ан не смог бы справиться с такой большой нагрузкой, поэтому попросил совета и помощи у своего научного руководителя.

Джи Ан уже давно не испытывал такого азарта в исследовательской работе, ему натерпелось поделиться своими мыслями, а отпуск придал сил и вдохновения начать новый виток в своей карьере, поэтому домой возвращался он в отличном настроении.

Джи Ан подумал, что было бы здорово, когда он состарится и уйдет на покой, вернутся сюда насовсем. Ему понравился мягкий климат, теплый воздух, умеренная влажность. Здесь он чувствовал себя свободным, словно на своем месте. На пенсии он хотел бы жить в небольшом удаленном домике в горах, пить чай на рассвете, слушать стихи под сливовыми деревьями и есть мандарины прямо с ветки. Это была маленькая мечта, детская и наивная, но теплая и обнадеживающая. Пусть она зреет в душе как зернышко и, возможно, однажды прорастет и станет явью.

За время путешествия одежда Джи Ана износилась, где-то испачкалась, где-то протерлась, поэтому он решил воспользоваться возможностью и приобрел несколько комплектов современных национальных ханьфу. Рубашка, халат и просторные брюки в сочетании с длинными белыми волосами Джи Ана превращали его в Небожителя.

Даже местные жители засматривались на него, а не самые смелые тайком фотографировали. Если в ауре человека не было ничего кроме интереса, то Джи Ан не возражал, а если появлялись всплески похоти или зависти, то он старался скрыться. На помощь всегда приходил Лайлз, одного его взгляда хватало, чтобы пресечь назойливое внимание.

Джи Ан в таком виде и сел в самолет. Уже по прилету домой осознал, что тут еще зима и на улице идет снег, а теплые вещи лежат в чемодане.

Впереди было еще два дня выходных перед работой, которые он решил провести дома, наслаждаясь тишиной, чаем и пушистым котом на коленях, который очень соскучился за это время, и не отходил от Джи Ана ни на шаг.

Питера не было в квартире. По приезду Джи Ан позвонил супругу, чтобы сообщить о своем возвращении, но ответа не было. Тогда Джи Ан написал ему, а чуть позже и помощнику, но оба молчали. Питер часто проводил выходные дни вне дома, поэтому Джи Ан не придал большого значения этому, а вот то, что секретарь не отвечал на его звонки и сообщения было странным.

К вечеру следующего дня Джи Ан позвонил Кайлу. Их общение вернулось к тому варианту, что было в первый месяц брака: Кайл старался как можно меньше контактировать с Джи Аном, а тот в свою очередь старался не смущать водителя просьбами.

Но сейчас вопрос о нахождении супруга волновал Джи Ана силнее, чем обещание самому себе не беспокоить больше по личным вопросам сотрудников Питера.

Кайл ответил сразу же, словно ждал звонка, поэтому Джи Ан немного замешкался, прежде чем поприветствовать собеседника.

- Слушаю! – раздался в трубке строгий тон.

- Добрый день, Кайл. Я вас не отвлекаю?

- Мистер Фрост, чем могу помочь?

Джи Ана насторожил слишком чопорный тон и излишне любезное предложение помощи. В последний разговор с Кайлом они общались формально, Джи Ан принес ему извинения и подарил ваучер на ужин в ресторане в хорошем месте, уверив, что больше никаких сомнительных просьб от него не поступит.

Джи Ану пришло уведомление, что купоном воспользовались, а значит его извинения были приняты. Именно на этой ноте, как казалось Джи Ану вполне дружеской, они и распрощались, больше контактов напрямую не было, но сейчас в голосе человека на другой стороне сквозила холодная отстраненность, так, словно они и не знакомы были вовсе. Джи Ан подумал, что возможно купон был передарен другому человеку и на самом деле Кайл все еще сердится, но насколько Джи Ан успел оценить этого человека, на него это было не похоже.

- Я беспокою вас, простите. Мне нужно узнать, почему господин Джонс не выходит на связь. Если с ним все в порядке, то просто передайте, что я звонил.

- Прощу меня извинить, но никакой информации у меня нет. Я на больничном уже некоторое время. Всеми делами занимается секретариат.

- С вами все в порядке?

- Да, я иду на поправку. Не стоит беспокоиться.

Голос Кайла с каждой фразой становился все более странным, словно он говорил сквозь зубы или сдерживался. Джи Ан пожалел, что его дар не может на расстоянии уловить эмоции человека. А вот профессиональное чутье говорило, что произошло что-то серьезное.

- Я отправлю витаминов, вы дома или в больнице?

- Ничего не нужно. Мне уже пора. Извините.

Прежде, чем Кайл повесил трубку, на заднем фоне отчетливо прозвучал голос медсестры, она сообщала о необходимости смены повязок. Это было возможно только, если Кайл получил сильное ранение, он явно не просто простудился.

Джи Ан не стал долго думать, позвонил Лайлзу и попросил сопроводить до больницы.

- Вы заболели? Потому что не одевались по погоде. Я же говорил вам, что нужно беречь горло, а вы еще и мороженое на улице ели, - проворчал Лайлз, хотя обычно от него и слова лишнего было не вытянуть, но после месяца совместного путешествия они с Джи Ана очень сблизились, и Лайзл как старший товарищ привык поучать друга.

- Я съел столько женьшеня, что мне теперь до старости не заболеть, - рассмеялся на его слова Джи Ан.

- Я прихватил с собой несколько пачек, привезти?

- Нет, я не болен. Зря я что ли жевал эту горькую штуку. Мне нужно навестить друга.

- Вот оно что, тогда я заеду через час. Захвачу пачку для вашего друга. Пусть тоже оздоровиться.

- Спасибо.

Лайзл был в официальном отпуске после такого длинного рабочего путешествия, поэтому легко согласился составить компанию Джи Ану. Ему было немного грустно после возвращения одному дома, он уже собирался выйти на работу, чтобы скоротать время, а тут дело подвернулось очень кстати.

Джи Ан не стал откладывать визит, потому что завтра уже собирался начать прием пациентов, а значит только сейчас он может разобраться с непонятной ситуацией вокруг супруга и его приближенных.

О том, что все взаимосвязано, Джи Ану было ясно сразу, в его жизни случайностей не бывает, а значит, найдя Кайла, он сможет понять, что случилось и с Питером.

Джи Ан почему-то был уверен, что Кайл именно в центральной больнице, это было предчувствие или просто везением, ведь встретил на стойке знакомого администратора, она уточнила имя пациента и сразу проводила Джи Ана до нужной палаты, не спросив больше никакой информации.

Лайлз остался ждать в коридоре, а Джи Ан постучал и, после слов: «войдите», - оказался в палате с перебинтованным с ног до головы пациентом.

- Мистер Фрост? – взволнованно сказал Кайл и явно подрвался рефлекторно, чтобы встать, потому что дальше Джи Ан услышал жалобное шипение от боли.

- Простите, что без приглашения, я был неподалеку и решил все-таки вас навестить.

- Ухх, - кряхтел Кайл, ему было больно от резкого движения и сейчас он стиснул зубы и зажмурился, чтобы перетерпеть спазм.

Джи Ан видел все, что происходит с ним своим особым зрением. Он подошел ближе, аккуратно ощупывая начало кровати, на которой лежало жесткое текстурное одеяло, а под ним бугром выпячивалась твердая загипсованная нога. Джи Ан кончиками пальцев провел выше, гипс заканчивался на колене и дальше одеяло спадало вниз. Пациент ничего не чувствовал под слоем ткани, поэтому Джи Ан дошел до перебинтованных ребер и дошел без препятствий до полностью замотанной головы. Только когда рука коснулась закрытых глаз Кайла, тот осознал, что Джи Ан очень близко и замер от неожиданности, даже дышать перестал.

Джи Ан понял, что его поймали за ощупыванием, но не стал останавливаться, в конце концов все можно списать на его слепоту, словно он смотрит руками, это не было странным или подозрительным. В момент, когда Джи Ан прикасался к коже, он убирал с тела Кайла негатив и проклятия. Кто-то очень был разозлен на этого доброго и открытого человека и покрыл его слоем крайне темной энергии.

Джи Ан на физическом плане ощущал жар от тела Кайла, а также сырость ран, все заживало плохо, постоянно воспалялось и лечение не оказывало должного эффекта. Медицина объясняла это слабым иммунитетом и назначало каждый раз новое лечение, а Джи Ан видел, как тело парня разъедает мощная ненависть.

Джи Ан несколько раз провел по лицу Кайла, потом по руке в гипсе и спустился вниз к ногам. Он почти не касаясь его, но в том месте, где проводил рукой боль отступала, тело Кайла спустя мгновение расслабилось.

Кайл был уверен, что наконец подействовало лекарство, которое поступало в вену по капельнице и облегченно выдохнул, отдыхая от мучений.

- Что с вами случилось? – спросил Джи Ан, когда его работа была выполнена и он смыл негатив водой, омыв руки в рукомойнике у входа в палату.

- Я попал под машину, - прозвучал кроткий ответ. Кайл боялся лишний раз вздохнуть, чтобы боль не вернулась, поэтому замер и не поворачивал даже голову в сторону Джи Ана.

- Виновника нашли?

- Нет, он скрылся.

- Я принес вам очень хорошее средство для поднятия иммунитета, оставлю на столе, посоветуйтесь с врачом перед применением.

- Не стоило, я уже иду на поправку.

Джи Ан не стал разоблачать эту нелепую ложь, видимо, у Кайла были свои причины говорить именно так.

- Я не буду вас беспокоить и загляну к вам завтра.

- Не нужно, меня скоро выпишут.

- Примерно в 15.00, вы же не спите?

- Нет, но у меня процедуры.

- Я подожду их окончания.

- Вам не нужно обо мне беспокоиться.

- Это не беспокоит меня. Раз вы не против, то я приду завтра. Сегодня стоит хорошо выспаться, чтобы набраться сил.

Джи Ан не стал слушать, что еще скажет строптивый пациент, вышел из палаты и закрыл за собой дверь. Кайл вздохнул, он хотел написать Мейсону, что к нему приходил Джи Ан, но не успел, потому что веки стали вмиг тяжелыми, и он уснул, впервые за эту неделю без боли и кошмаров.

Джи Ан не мог стоять на своих ногах и начал медленно оседать. Зло было настолько сильным, что выжала из него все силы. Лайлз тут же подхватил его и усадил на стул.

- Что случилось? Врача?

- Нет, мне бы воды, только не из бутылки, а живую.

- Сейчас найду, - торопливо ответил Лайлз и поторопился на пост медсестры, чтобы уточнить, где можно налить воду из-под фильтра.

О том, что Джи Ан не любит пить бутилированные напитки Лайлз знал уже давно, поэтому спокойно отреагировал на эту просьбу, а вот для медперсонала задача оказалась сложной, ведь такой воды не было в больнице, тогда Лайлз купил в аптеке бинты и активированный уголь, соорудил простейший фильтр из подручных средств и вскоре добыл то, что требовалось Джи Ану.

- Ох, то, что надо. Я не подумал, что мне так захочется сильно пить, спасибо.

С каждым глотком цвет лица Джи Ана из бледного становился все более нормальным и вскоре он, наконец, вернул свой румянец.

- Помочь дойти? – спросил Лайлз.

- Да, я что-то устал.

Лайлз обнял его за плечи, и они медленно побреди в сторону лифта. Если бы у Джи Ана были силы, он бы почувствовал бы знакомую энергетику от человека, который наблюдал за ним издалека, стоя поодаль в конце коридора, но сейчас ему было не до этого.

Лайлз предложил остаться на ночь, чтобы понаблюдать за Джи Аном, но тот уверил, что пока они ехали, он уже пришел в себя и чувствует себя нормально.

Это было правдой, рисковать Джи Ан бы не стал, ведь последнее время его дар отнимал много сил и иногда Джи Ан ловил себя на мысли, что теряет сознание или его глаза кровоточат.

В поездке с ним всегда был рядом Лайлз и Джи Ан привык, что за ним кто-то присматривает, но сейчас он вновь остался один, и это немного пугало, ведь даже экстренную помощь некому было вызвать для него в случае чего.

Но Джи Ан был таким человеком, который старался максимально полагаться на себя. Если его способности растут, ему все равно рано или поздно придется привыкнуть к побочным эффектам, нельзя все время ждать содействия от других.

Помощь, конечно, вещь необходимая в его ситуации, но в будущем он не должен сильно рассчитывать ни на кого, кроме себя самого.

Джи Ан договорился с Лайлзом навестить друга еще раз завтра и, приняв душ, лег спасть пораньше.

Даже во сне Джи Ан продолжал читал мантры, чтобы укрепить свое ментальное тело, постоянно строил барьер от влияния негативной энергии.

Такая процедура была для него крайне сложной и, как объяснили ему монахи, требовалось многолетняя работа над собой и медитация прежде, чем толщина внутренней брони станет достаточной, чтобы защитить нутро владельца.

До посещения родины Джи Ан уже предпринимал попытки делать нечто похожее, но тогда это было похоже на строительство укрепления из булыжников, стена была крепкой и устойчивой на вид, внушала уверенность в своей непобедимости, отталкивала слабого врага, но на самом деле вся была в дырках и тайных ходах, через которые более мощное зло легко могло проникнуть.

Знаний Джи Ау не хватало, также как и опытного наставника, но лучше что-то делать, чем не делать ничего, поэтому он включал мантры и погружался в мир грез.

Хорошо, что был в комнате один, его вид напугал бы любого нормального человека, ведь большую часть сна глаза Джи Ана были открыты, а губы шевелились в беззвучном шепоте. Только к середине ночи его тело расслаблялось и погружалось в обычный сон.

Как ни странно, но двух, трех часов хватало, чтобы полностью восстановить энергию. Просыпался Джи Ан с первыми лучами солнца отдохнувшим и бодрым, несмотря на тяжкую ночную работу его сознания.

Ему не требовался больше будильник, чтобы уловить нужное время для пробуждения. В его мире все стало гораздо ощутимее поддаваться влиянию циклов: смена дня и ночи, времен года, растущая и убывающая луна, - многие незримые глазу механизмы синхронизировались в теле Джи Ана, подталкивая его жить в вибрациях мирового потока.

Переход на новый ритм стал внезапным, но Джи Ан не ощущал ни давления, ни отторжения, словно просто влился в систему и черпал из нее силы, давая возможность телу отдыхать как бы отдельно от разума. Это был новый опыт в его жизни, но явно полезный, дающий огромный ресурс для развития способностей без вреда физической оболочке.

Рутина в виде йоги и медитации, затем силовые упражнения под звуки новостного канала плавно перетекли в завтрак из привычных двух вареных яиц, тоста с маслом и горького женьшеня, который Джи Ан пил из порционного пакетика. Хоть Лайлз и нахваливал целебные свойства этого напитка, сам же почти все всунул втихаря Джи Ану в чемодан, потому что пить его уже не мог.