Плата

Для Джи Ана битва имела серьезные последствия. Когда он вышел из участка, то его ноги дрожали, а тело знобило. Казалось, что он заболевает, но жара не было. Лайлз хотел отвезти его на прием к врачу, но Джи Ан знал, что классическая медицина бессильна в его случае и попросил проводить его к ближайшему мост через реку.

Джи Ан раньше не придавал внимания, что его неосознанно тянуло на места излома энергии, когда он был не в ресурсе. Горы, реки, границы города, района, край улицы, железнодорожные пути, порог дома, порог из одной комнаты в другую, - все это было переходами, где на одной стороне можно было оставить весь негатив, перешагнуть рубеж и отвязать от себя навязчивые мысли, плохое настроение, проблемы, даже болезни.

Сущность, с который Джи Ан боролся была именно болезнью, Питер не был ее хозяином, он заразился тварью от кого-то, с кем общался тесно, кому доверял и был открыт в общении.

Джи Ан знал, что победил относительно легко только потому, что энергия была всего лишь тенью того монстра, что жил в теле изначального владельца. Но даже отголосок зла выжал все силы из него и довел ментальное состояние до предела.

Внутри Джи Ана все кипело, энергия бунтовала, и он никак не мог привести ее в спокойное состояние. Именно поэтому он стоял на мосту и смотрел на реку. Вода была лучшим проводником, она забирала все, что ей давали без разбора и поток уносил негатив все дальше и дальше. Постепенно мысли успокоились, тело расслабилось, дышать стало легче, а груз на сердце медленно рассеялся.

Ему хотелось бы устроить заплыв, но здесь это сделать было невозможно, а под душем или в бассейне эффект был минимальный. Только живая вода способна исцелять в той мере, какой требовалось Джи Ану, но сейчас начало весны, еще было холодно и некуда было поехать, чтобы хотя бы помочить ноги, поэтому пришлось довольствоваться созерцанием и приемом воды внутрь.

Джи Ан осознал простую истину. Монстр его матери отличался от того, что он прогнал сегодня. Природа сущности Питера происходила не изнутри, а навязывалась внешне, поэтому и отнимала у носителя силу, везение, спокойствие и легко могла поменять владельца, перескочить на более сильного энергетически хозяина.

Джи Ан уже видел похожие случаи, но тогда воспринимал это несколько иначе. А вот хозяин признавал силу сущности и мог использовать ее для своих целей. Что-то аналогичное он почувствовал в особняке семьи Фейрди, но не был достаточно устойчив к такой мощи, поэтому ему сразу стало плохо.

Вдруг все встало на свои места и показалось вполне логичным. Мать жила с тенью много лет, столько, сколько помнил себя Джи Ан, но никогда не болела, не чувствовала дискомфорта, а причина была в том, что она добровольно разрешила злу существовать в реальном мире, используя ее как проводник.

Все это было с тем, что она впустила зло, когда использовала обряд призыва в дом младенца. Если тварь дала ей шанс быть счастливой шесть лет шесть месяцев и шесть дней, то и смерть отца была напрямую связана с этим событием.

Джи Ан не хотел поднимать эту тему напрямую, не потому что избегал правды, а потому что знал, что, даже зная ее, пока не сможет ничего изменить.

Но так будет не всегда, его дар стал активно развиваться и вышел за пределы проклятья. Он будет постепенно оттачивать свой навык и превращать способности в острый кинжал, рассекающий демоническую энергию. Если он продолжит работать в этом направлении, то рано или поздно достигнет уровня, способного побороть зло.

Будильник Джи Ана оповестил, что скоро у него прием, он провел на мосту два часа и даже не заметил, как пролетело это время, сегодня он уже не успевал к Кайлу и отправил Мейсону голосовое сообщение, что приедет к нему завтра утром.

Лайлз ничего не спрашивал, он вел машину, сопровождал Джи Ана везде, приносил ему все, что тот хотел, был безмолвным наблюдателем всех странностей и ничему не удивлялся. Он не понимал значения большинства действий, но доверял Джи Ану полностью, единственное, что его беспокоило, так это его изможденный, бледный вид и трясущиеся руки.

Джи Ан из-за слепоты мог видеть себя только изнутри, по самоощущению и физиологическому отклику тела, а вот про внешность он забывал и не интересовался, как его воспринимают со стороны. Лайлз еще в отпуске заметил эту особенность и сам поправлял костюм, прическу и советовал Джи Ану переодеться, если одежда была испачкана или не сочеталась по цвету.

Так и сейчас, пока они шли по мосту обратно, то Лайлз заметил, что холодный ветер дул прямо на горло Джи Ана и застегнул его пальто посильнее, затем снял свой шарф и обвязал им его шею, а на руки натянул свои перчатки.

Джи Ан даже не понял, что за ним ухаживают, настолько был погружен в размышления, но, когда они доехали до клиники и Лайлз помогал ему выйти из машины, неожиданно осознал, что ему жарко и именно тогда обратил внимание, что на нем больше одежды, чем было утром.

- Отпуск заканчивается завтра, правильно? – спросил Джи Ан, снимая с себя лишние аксессуары.

- Да, - ответил Лайлз.

- Найдите для меня, пожалуйста, сопровождающего. Я рассматриваю вариант взять к себе его на постоянную основу, но для начала пусть будет тестовый период на неделю. Я не знаю, смогу ли привыкнуть к такому формату взаимоотношений.

- Если со мной комфортно, то я могу быть помощником.

- Вы мне очень подходите, было бы здорово, если новенький был бы хотя бы на десять процентов такой же, как вы. Но я могу принять вашу помощь только не на постоянной основе. Наши отношения должны оставаться в рамках деловых и не слишком частых встреч.

- Все не просто? – коротко резюмировал Лайлз.

- Пока да, но настанет день, когда я смогу это изменить.

- Тогда, что насчет того, что я лично буду обучать стажеров и отправлять вам на тренировку, это будет дешевле и вы не будет успевать привыкать к ним, а они к вам.

- Это возможно? Не будет слишком хлопотно?

- Думаю, с этим я справлюсь, толковые помощники нужны всем, а вот обучать их некому. Сменю род деятельности на наставника, почему бы и нет.

- Но вопрос денег должен быть честным. Я должен возмещать все в той степени, в какой вы тратите свои ресурсы, иначе мне придется отдать что-то неденежное взамен. Понимаете?

- Я буду работать с вами также, как и со всеми. Но скидку за многолетнее сотрудничество все же уместно будет предоставить.

- Хорошо, но тогда прошу выставить счет за тот период, что выработали сверхурочно, не забудьте добавить туда чаевые в размере десяти процентов.

- Договорились.

- Полагаюсь на вас, будьте очень внимательны при подсчете, не упустите из виду ничего, в том числе и покупку товаров, оплату проезда, бензин и другие сопутствующие расходы.

- Я все записывал в книгу расходов сразу, так что проблем не будет.

- Спасибо. Вы мне очень помогли.

- Спасибо, что дали шанс помочь. Для меня это не менее важно.

Вечером Джи Ан получил обещанный счет на почту, он был больше, чем он рассчитывал и, чтобы выплатить его, пришлось отправить заявку брокеру на продажу части облигаций.

Джи Ан был раздосадован, что потратил все свои сбережения и ушел в минус, но доволен, что даже при этом его запасов хватило, что покрыть расходы, не обращаясь к помощи матери или отчима. Джи Ан не хотел потерять такого соратника как Лайлз, поэтому приходилось одергивать себя каждый раз, когда их отношения становились ближе и начинали перерастать в дружбу.

Мать Джи Ана уехала в Канаду и обустраивала там жизнь младших сыновей, они редко созванивались, чаще Джи Ан слал ей голосовые сообщения и получал на него краткие ответы. Этого было достаточно, чтобы не терять друг друга из виду, но с каждым разом Джи Ан отмечал, что он отдаляются от семьи все дальше.

Братья не воспринимали его как старшего несмотря на то, что он менял им памперсы и играл в солдатики, забирал из детского сада и качал на качелях, помогал делать уроки, учил завязывать шнурки и был в их жизни во многих других моментах.

Но все это было в их юном возрасте, с тех пор как Джи Ан ослеп, он не мог помогать в той мере, в какой требовалось для поддержания крепкой братской связи, а когда мать запретила им общение и стала ограничивать совместное время, расстояние между ними превратилось в пропасть.

Сейчас у них не было ни общих тем для разговоров, ни желания налаживать контакт. Джи Ан понимал, что упустил момент, когда это можно было еще исправить с помощью только его усилий. Его братья повзрослели и сами решали, с кем общаться, могли самостоятельно проявлять инициативу, но ничего этого с их стороны не было.

Джи Ан старался не думать об этом часто, хоть разумом он все понимал и прорабатывал в голове эти темы с профессиональной позиции, но все же сердце его щемило от тоски. Семья была теми людьми, кто не поддавался проклятью, и он мог сближаться с ними, не боясь навредить.

Ему хватило бы обычно разговора по телефону, небольших семейных вечеров, братского совета и возможности поделиться хоть с кем-то своими тревогами.

Жаль, что чем сильнее он старался, тем дальше уходила от него эта мечта. Небольшая надежда, что его супруг станет ему другом все еще была, но после последних событий Джи Ан не был уверен, что Питер захочет продолжать жить вместе.

Джи Ан понимал, что цена его помощи была именно такой, он снова останется один. Но теперь появился план, как побороть проклятье, он постарается стать сильнее и сделает свою жизнь свободной от него.

Питер не спешил возвращаться домой. После того как дело было закрыто, он поехал навестить Мелиссу и Кайла в больницу. Его девушка попала сюда с головокружением и болями в животе. Врачи исключили проблемы по женской части, но не были уверены, что беременности ничего не угрожает, ведь общее самочувствие тоже вызывало опасение.

Мелисса была истощена от стресса, желудок периодически скручиваю в спазме, ее мучила бессонница и токсикоз. Питер распорядился, что для нее выделили личную медсестру по уходу, которая следила за состоянием круглосуточно, контролировала рацион питания, сопровождала на прогулках и поддерживала позитивный настрой разговорами, музыкой и аромотерапией.

Спустя несколько дней ее состояние улучшилось, поэтому Питер собирался забрать ее после выписки в свой коттедж. О том, что жить с Джи Аном он больше не может, было решено сразу, как только он узнал, что станет отцом.

На момент заключения брака находиться буквально под одной крышей не было условием, скорее просто пожеланием, но за все время ни мать Джи Ана, ни его отчим ни разу не навестили их, складывалось впечатление, что им все равно, где и как живут молодожены, а слова матери Джи Ана, что она будет следить, не соответствовали ее поступкам.

Поэтому Питер уже давно решил, что с началом лета переедет обратно к себе, к тому же Калеб хотел провести каникулы с отцом, а наличие Мелиссы в его жизни было бы проще объяснить, если дать им сначала познакомиться и постепенно наладить контакт.

Все шло к этому само собой, но вот, о чем Питер не думал, так это развод. Он сразу сообщил Мелиссе, что как отец даст их ребенку все, что необходимо, о ней он тоже будет заботиться, но в рамках неофициальных отношений. Питер был не дурак и понимал, что несмотря на прохладные отношения семьи к Джи Ану, все же имя мистера Фроста в бизнес кругах имело вес, его контакты были обширны и выходили за пределы страны, связи с политиками обеспечивали надежный тыл, а безупречная деловая репутация, давали и Питеру, как зятю, много преференций.

Питер был уверен, что налоговая проверка была пройдена без особых потерь только благодарю тому, что семья Фрост стояла за его спиной, поэтому было бы большой глупостью разрывать самолично такой выгодный брак.

Питер относился к просьбе Мелиссе о разводе именно как прихоти беременной женщины, которая просто капризничает. Когда действие гормонов на нее уляжется, она сама увидит все выгоды и согласиться с разумным решением Питера, а пока он может ей немного подыграть.

Мелисса же была на взводе и не могла успокоиться, пока не попала в больницу из-за нервов. Ее цель - брак, а ребенок был нужен только как инструмент, она не видела себя матерью-одиночкой, а уж тем более любовницей до конца своих дней. Она и так потратила все силы на осуществление задуманного, жизнь подкидывала ей много сложность в процессе реализации плана, словно давая возможность одуматься, но настойчивости женщины не было предела. Она была решительно настроена и все препятствия воспринимала как проверку истинной веры в свою любовь. Она уже столько всего сделала и не готова была мириться с таким результатом.

Мелисса провела в больнице всего неделю и за это время на работе ей нашли замену, вернуться в эту же должность теперь было невозможно, пока она не родит. Все свои амбиции и жажду завоевания она стала направлять на единственную задачу – добиться расположения Питера через сочувствие и жалость, найти подход к его сыну и стать идеальной мачехой. Как это сделать она пока не знала, но была уверена, что это не сложнее, чем добиться должности директора.

Питер провел с Мелиссой всего час, пока не наступило время сна. Медсестра следила за четким графиком и попросила не сбивать режим пациента, поэтому Питер пообещал, что заедет завтра утром перед работой к ней и привезет что-нибудь вкусного. В его памяти еще был свежо то, как он заботился о супруге, баловал ее экзотическими фруктами даже зимой и утром варил какао, хотя сам не переносил даже его запах.

Джи Ан не знал, что Питера уже отпустили и собирался к нему на очередное свидание, как и планировал в обед, но утром его заявка на посещение была отклонена по причине отсутствия данного человека. Лайлз сообщил, что Питер еще вчера был освобождён и все обвинения сняты. Сердце Джи Ана дернулось от неприятного чувства пренебрежения к нему, хоть он и устроил сцену, все же рассчитывал, что Питер сообщит о себе информацию хотя бы через секретаря. Поделать с этим было ничего нельзя в данный момент, поэтому Джи Ан поблагодарил Лайлза за помощь и сообщил, что больше его сопровождать не нужно.

Джи Ан договорился с Мейсоном, что они встретятся у больницы и вызвал такси. За время, проведенное с Лайлзом, Джи Ан уже отвык пользоваться сторонними службами и немного нервничал, когда выходил из дома и садился в машину.

В памяти всплыли воспоминания не очень приятного содержания, поэтому ему приходилось стимулировать акупунктурную точку для снятия нервозности.

Такое уже бывало с ним и раньше. Он успешно сожительствовал со многими страхами и прорабатывал действия по отношению к разным опасностями в виде кипятка, лестниц и падений, но в какой-то момент организм ослабевал и становился чувствительным даже к тем вещам, к которым, как казалось, у него давно выработан иммунитет.

Поезда прошла напряженно, Джи Ана пугали звуки улицы, резкие сигналы клаксона, шум других машин, к тому же неприятно укачивало при перестроениях. Он попросил водителя включить музыку, чтобы отвлечься, но теперь его раздражал приторный запах ароматизатора, поэтому пришлось открыть окно и дышать условно свежим воздухом городских пробок. Всю дорогу он сидел как на иголках и с облегчением вздохнул, когда, наконец, они доехали.

Мейсон ждал Джи Ана внизу и сразу увидел его, как только тот вышел из такси. Он не очень хорошо понимал, как взаимодействовать с ним, поэтому стоял неподалеку, ожидания какого-нибудь сигнала.

Джи Ан чувствовал, что кто-то рядом, но человек молчал и не спешил приветствовать, а Джи Ану как слепому было некомфортно проявлять инициативу первым, в конце концов он не видел и наверняка не знал, что это Мейсон рядом.

Ситуация казалась комичной, два взрослых мужчины стояли бок о бок друг к другу и чего-то ждали. Джи Ану почему-то стало неловко, он должен был сразу поздороваться, тогда по голосу бы узнал Мейсона, но момент был упущен и теперь было странным это делать, а вот Мейсон был уверен, что Джи Ан кого-то ждет и поэтому безмолвно стоит.

- Рядом со мной кто-то есть? – спросил Джи Ан, поворачиваясь всем телом к Мейсону.

- Да, это я, приветствую - ответил Мейсон смущенно. Он понял, что забыл обозначить свое присутствие.

- Сержант, доброе утро, могу я взять вас за плечо? – спросил Джи Ан. Он взял инициативу на себя, ощущая замешательство Мейсона.

- Да, конечно, я буду вас сопровождать, - ответил Мейсон и подошел ближе, чтобы Джи Ан мог взяться за него поудобнее.

Раньше связующим звеном в общении был Клифорд или Лайлз, поэтому сейчас сержант нервничал, он был неуверен, что не нарушает личные границы и старался лишний раз не прикасаться к Джи Ану без разрешения. Так они и дошли до палаты.

От напряжения тела обоих закостенели, а поступь и движения стали тяжелые и скованные. Джи Ан вчера потратил много сил и еще не восстановился, поэтому не так легко адаптировался, как раньше. Он старался не зацикливаться на неприятных ощущениях и сосредоточился на деле.

Кайл уже мог стоять и даже делал шаги в пределах палаты на костылях. Врачи были ошеломлены его успехами и тем, как быстро все заживает. Если все пойдет в том же темпе, то через неделю его должны были выписать.

- Как ваши дела? – спросил его Джи Ан.

- Очень хорошо, я много сплю и быстро поправляюсь. Почти как отпуск.

- Думаю, вам полезно погреться на солнышке, когда все заживет, так что не воспринимайте больничный как отдых и обязательно съездите куда-нибудь.

- Я уже скучаю по работе, мне трудно быть без дела. Да и мистеру Джонсу нужна моя помощь.

- Не сомневаюсь, вы очень ценный кадр.

- Не смущайте меня, - Кайл был в хорошем расположении духа, через сон вышла его нервозность и стресс после аварии, поэтому сил прибавилось и общее самочувствие стало быстрее приходить в норму.

- Не умеете принимать похвалу, а зря. Вы производите хорошее впечатление на всех, с кем работаете.

- Спасибо. Кстати, я видел сон, хотел поделиться с вами.

- Не нужно, дальше вы должны взаимодействовать с Мейсоном в рамках расследования, я был у вас исключительно с дружеским визитом и мои советы носили только информационный характер. Я не могу взять вас в работу как своего пациента.

- Но как же так, я думал, что вы хотите довести дело до конца.

- Простите, что ввел вас в заблуждение. Я искренне хочу помочь, поэтому могу посоветовать вам хорошего специалиста.

- Я не знаю, не уверен, что хочу рассказывать это постороннему.

- Тогда не торопитесь, ваши сны по крупице дадут вам полную картину очень скоро, если почувствуете, что запутались или не можете отличить вымысел от реальности, тогда свяжитесь со мной через Мейсона, я постараюсь помочь.

- Если дело в деньгах, то я могу оплатить вашу консультацию.

- Дело в вашем желании работать дальше у господина Джонса. К сожалению, вчера мы с ним немного повздорили. Даже мой дружеский визит, может быть истолкован неверно, и это скажется на вашем будущем.

- Да, я понимаю, о чем вы говорите.

- Мне правда жаль, вы можете задавать мне вопросы через Мейсона, но все же лучше, если позволите специалисту помочь.

- Хорошо. Я согласен.

- Я отправлю всю информацию. Отдыхайте и по возможности выходите подышать воздухом пока светит солнце.

Джи Ан покинул палату и ждал Мейсона, чтобы поговорить с ним наедине.

В этот раз тот оказался более догадливым и вышел сразу за Джи Аном.

- Вот, я забыл отдать ему воду, - сказал Джи Ан, протягивая бутылку.

- Вы правда не можете ему помочь сами?

- Да, если только вы не уговорите его уволиться, - серьезно сказал Джи Ан, но тут же осекся, - шучу, конечно. Он ценит свою работу и искренен в своем желании продолжать там трудиться. Не хочу, чтобы я стал тем, кто разрушит его мечты.

- Тогда, что мне делать дальше?

- Вы записывали его сны?

- Да, он что-то бормотал, четких слов не было, просыпался резко, словно что-то его пугало.

- Все хорошо, так и работает мой метод. Думаю, его состояние стабильно, можно легонечко простимулировать яркость снов. Я приготовлю чай, перед сном нужно дать его выпить медленно маленькими глотками и поговорить с ним о событиях того дня. Все, начиная с обеда до вечера, повторить этот день как можно более точнее, особенно эмоциональные моменты. Лучше запишите его ночные бредни на диктофон, будет проще разобрать потом слова.

- Я понял, - коротко ответил Мейсон.

- И сегодня его не должен никто навещать.

- Хорошо.

Джи Ан понимал, что Мейсон полагается на него скорее всего, как на старого боевого товарища. В отсутствие Клифорда, ему не на кого больше было опереться, поэтому он принимал помощь того, кого знал, и старался не сомневается в правильности методов.

Отчасти это было внутренним чутьем полицейского, что Джи Ан хороший человек и помогает из благих намерений, с другой стороны, это было связано с тем, что Джи Ан умел произвести правильное впечатление и всем своим видом внушал компетентность.

- Вы сможете заехать ко мне за напитком вечером, около семи часов?

- Да, я буду вовремя. Спасибо за помощь.

- Да. Я надеюсь, что скоро все закончится.

Джи Ан попросил Мейсона вызвать медсестру для сопровождения его на выход.

- Я могу вас проводить.

- Не стоит, я хочу, чтобы вы сейчас обговорили с Кайлом вечерний план.

Джи Ан ждал у стойки администратора, он ощущал на подсознательном уровне, что ему не следует навещать Кайла в этой больнице и дальше. Это было не просто шестое чувство, а скорее напоминание о том, что Джи Ан не очень везучий в таких вещай. Если ему кажется, что может встретить здесь Питера, то скорее всего это и произойдет.

Так было всегда, в его жизни. Когда Джи Ан думал, что надо не пойти в школу, это была не просто лень или страх перед экзаменом, а именно понимание, что должно что-то случится. Джи Ан доверял своему внутреннему компасу на неприятности и старался следовать зову сердца, если это было возможно.

Сегодня Питер наверняка приедет в клинику. После выхода из заточения, он сделает это будучи хорошим руководителем и, конечно, по стечению обстоятельств застанет Джи Ана там, это вызовет ненужные вопросы и недопонимание будет еще сложнее разрешить.

Незачем создавать такую ситуацию самостоятельно. Не приехать сегодня Джи Ан не мог, ему нужно было убедиться, что никакая сущность не привязалась к Кайлу и с ним можно работать дальше, но задерживаться здесь дольше нужно он не собирался.

Джи Ан не знал о Мелиссе и не предполагал, что Питер в данный момент уже был в клинике.

Волей случая, как только двери лифта за Джи Аном закрылись и он начал спуск вниз, второй лифт высадил на этаже выше его супруга.

Тот действительно приехал в клинику навестить Мелису.

Кайла Питер уже навещал вчера, поэтому сегодня он посветил утро поиску здорового перекуса, выбирал сам свежие фрукты, потом заехал в магазин десертов и прикупил любимые сладости Мелиссы, немного, чтобы не вызвать у нее аллергию, но попросил красочно упаковать и собирался преподнести это вместе с небольшим букетом цветов.

Питер не был романтиком, но он понимал важность хорошего настроения для благополучия матери и ребенка и прилагал усилия, чтобы создать комфортные условия для своей женщины.

Мелисса была в восторге и светилась от счастья. Питер отметил в голове, что ее характер изменился. Она стало более чувствительной, ласковой, смотрела на него с нежностью и ожиданием. Беременность красила женщину не только внешне, но и внутренне, сглаживала острый нрав, взгляд стал мягким и открытым.

Такое уязвимое состояние пробуждало в Питере желание защищать и заботиться, поэтому он чувствовал себя комфортно в общении с ней. Ему хотелось прикасаться к ней, дарить внимание и ухаживать.

В такие моменты он ощущал свою силу и раскрывался как настоящий мужчина в полной мере. Гордость, чувство сопричастности к чему-то важному и великому, ответственность и трепетная забота переплетались в его душе, пробуждая давно забытые чувства.

Он будет отцом и откроет дверь в мир новому человеку. До того, как ребенок был зачат, он не был уверен, что хочет проходить это снова, но сейчас, видя как сияют глаза будущей матери его ребенка, он понимал, что всегда хотел большую семью, просто после смерти жены похоронил это желание глубоко внутри и не позволял думать об этом, боясь, что этим предаст память любимой женщины.

Но, как ни странно, когда это произошло и первый шок от новостей улегся, Питер почувствовал легкость и освобождение, словно снял с души камень.

Питер провел с Мелиссой много времени, сопроводил ее на процедуры и выслушал рекомендации врача. Только после этого он уехал на работу, дав задание секретарю найти дизайнеров интерьера, чтобы обновить коттедж и подготовить комнату для младенца.

Настроение было отличное, поэтому и дела решались легко и быстро.

Единственное, что доставляло дискомфорт, словно камушек, попавший в ботинок, так это разговор с Джи Аном. Откладывать его не имело смысл, поэтому вечером Питер поехал на квартиру, чтобы собрать вещи и сообщить о переезде.

Джи Ан не знал, что Питер приедет и захочет серьезно поговорить. Сегодня пациентов было мало, и, как только он освободился, то сразу ушел домой, чтобы подготовить напиток для Кайла.

Это был обычный чай с кусочками свежих яблок, но Джи Ан добавил в него пряности и специи, привезенные из поездки, которые стимулировали ту область мозга, что отвечала за сновидение.

Это не было опасным, дозировка трав была мизерная и бодрила не сильнее, чем кофе, но заговоренная вода, на которой напиток был сварен, должна была разрушить оковы, блокирующие травмирующее событие и освободить воспоминание.

Джи Ан действовал вслепую, он ориентировался на запах и пробовал на вкус крепость, разбавляя водой и добавляя мед для сладости.

Он не просил помощи у Лолы, так как ему требовалось полная концентрация, чтобы сделать все правильно, в уме он читал мантры, вкладывал свою силу в напиток.

По этой причине он не услышал сигнала о сообщении и был удивлен, когда дверь в квартиру хлопнула и в комнате понизилась температура от ауры холодности, что исходила от Питера.

Джи Ан закончил приготовления как раз вовремя и занимался тем, что пытался аккуратно перелить напиток из сотейника в термос. Это было не так просто, много проливалось на руки, обжигая, но большая часть все же достигла нужного места.

Комната была наполнена необычными ароматами терпкой гвоздики и кардамона, все смешивалось со сладким запахом меда и корицы, а кислинка яблок завершала этот необычный коктейль ароматов.

Питер еще не видел Джи Ана в китайской ханьфу, поэтому замер на пороге кухни, рассматривая супруга.

Джи Ан стоял к нему спиной и что-то делал у раковины, его руки неуклюже ощупывали поверхность столешницы в поисках чего-то. Длинный небесного цвета рукава были подвязаны на локтях черной летной, обнажая тонкие кисти. Белоснежные пальцы Джи Ана были испачканы специями, и кожа покраснела в нескольких местах, что придавало хрупкости владельцу тела.

Длинные волосы были распущены и красиво спадали по плечам на спину. Со стороны могло показаться, что это стоит юная девушка, с тонкой талией, подвязанной шелковым широким поясом и белоснежной кожей лица.

Но как только Джи Ан повернулся к Питеру, то мираж рассеялся и перед взором предстал знакомый взгляд белесых глаз, который иногда пугал Питера своим осознанным фокусом на его лице.

- Я писал тебе, что приеду. Ты не слышал? – спросил Питер, он не знал с чего начать разговор, но судя по тому, что Джи Ан его явно не ждал, сообщение не было прочитано.

- Нет, я был занят. Сейчас я закончу, дай мне десять минут.

- Хорошо, я буду у себя.

Питер зашел к себе и оглядел комнату, к которой успел привыкнуть за эти полгода. Ему нравилось здесь. Когда солнце вставало, то его кабинет наполнялся светом и, если перегородка между комнатами была открыта, то тепло проникало в спальню с первыми лучами и осторожно будило его.

Хоть помещение и было небольшим, но все необходимое было в нужных местах и под рукой. Питер увидел книгу, которую читал перед сном на тумбочке, она была открыта на той же станице, что он и оставил.

Никто не трогал вещи, не перемещал предметы и не нарушал его личное пространство, это было главное, что ему нравилось в жизни с Джи Аном.

Его супруг не вмешивался в его жизнь, не пересекал черту и был всегда деликатным, уравновешенным человек. Но так было до того, как Джи Ан устроил концерт в прокуратуре. Питер изначально хотел выяснить причину, разобраться, что это было и понять мотив его поведения, но теперь, когда вернулся сюда с твердым намерением переехать, то подумал, что в объяснениях нет смысла. Джи Ан начнет оправдываться или снова закатит истерику, при любом раскладе Питеру не хотелось в этом участвовать.

Джи Ан немного торопился, поэтому напиток постоянно проливался мимо, обжигая его пальцы, из-за чего термос был заполнен только на половину.

Джи Ан сунул руку под холодную воду и стал размышлять, что ему сказать Питеру. Они так и не поговорили после того инцидента и стоило хотя бы объясниться. Мыслей было много, заставляя сердце трепетать от волнения еще сильнее. Джи Ан стал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Он не хотел говорить лишнего, поэтому решил, что ответит на вопросы, придумает какое-нибудь оправдание и постарается минимизировать конфликт.

В дверь позвонили и Джи Ан пошел ее открывать. Он оставил телефон на столе на кухне и был так сосредоточен на готовке, что пропустил все сообщения, а их было несколько, в том числе от матери Джи Ана и Мейсона.

Питер услышал, что кто-то пришел и вышел из своей комнаты. Он увидел Мейсона и был удивлен его появлению.

- Добрый вечер, мистер Джонс, - поздоровался сержант.

- Да, добрый вечер, по какому вы поводу? – Питер не знал, что Кайла и полицейского связывают отношения, поэтому подумал, что сержант приехал к Джи Ану, чтобы просить помощь в расследовании.

- Я приехал к вашему супругу. Мне нужна небольшая консультация, - коротко пояснил сержант.

- Уже позднее время, вы не должны его беспокоить в такое время, - строго сказал Питер, ему не нравилось, что в тот день, когда он затеял серьезный разговор, кто-то вмешивается и перетягивает внимание на себя.

- Я уже ухожу, простите за беспокойство, - ответил Мейсон и тут же вышел за дверь.

Джи Ан молча стоял в проходе, ничего не говоря. Тишину нарушил звук рингтона на его телефоне. Он вздрогнул от неожиданности и поторопился, чтобы принять звонок.

Питер стоял в той же позе, со скрещенными на груди руками и наблюдал за ним. Джи Ан уверенно подошел к столу и безошибочно сразу отыскал свой аппарат, провел пальцем по экрану и прислонил его уху. Из динамика был слышан женский голос, поэтому Питер сразу понял, что это мать Джи Ана и не стал дальше подслушивать, а ушел обратно к себе в комнату и вытащил из шкафа два огромных чемодана на колесиках, которые обычно использовал в командировках.

Он стал собирать самые необходимые вещи, аккуратно складывая их в стопочки сначала на кровати, потом перекладывая на дно чемодана. Питер укомплектовал оба под завязку, но все вещи не умещались, на вешалках оставались строгие костюмы, а на полке внизу была еще обувь, ремни и много коробок с часами. В один заход перевезти все не получится, поэтому Питер позвонил секретарю и попросил заказать для него коробки и вызвать наутро машину с грузчиками. Кливленд получил задание и тут же приступил к исполнению.

Питер сложил мелкие принадлежности для душа и бритья, книги, рабочие документы и технику в одну кучу и снова вышел на кухню, чтобы поймать своего очень занятого сегодня супруга для разговора.

Джи Ана не было дома, а его обувь и одежда отсутствовала на вешалке, поэтому было понятно, что он ушел. Питер вернулся в комнату, снял с зарядки телефон, чтобы позвонить ему. Гудок, один, третий, но никто не ответил.

- Да, что ж такое, - выругался Питер и отправил Джи Ану сообщение с просьбой перезвонить.

Времени сердится не было, потому что вскоре приехал секретарь и привез Питеру коробки. Они в четыре руки все быстро упаковали.

Изначально Питер не планировал оставаться здесь ночевать, но он не хотел снова возвращаться сюда ради банального разговора, поэтому сел в гостиной, включил выпуск новостей и стал ждать Джи Ана, поглядывая периодически на экран своего смартфона, но его сообщение так и не было прочитано.

Джи Ан получил тревожный звонок от матери и тут же поехал в больницу. Его отчим пострадал на конной базе. Ранее спокойный жеребец неожиданно встал на дыбы и сбросил всадника с седла. Мистер Фрост неудачно упал и насквозь пропорол ногу об острый сучек. От удара он потерял сознание и начал стремительно истекать кровью, на его поиски отправились сразу, как только конь вернулся без хозяина в седле.

Опытный наездник, в прошлом чемпион скачек, никто не предполагал, что на обычной прогулке что-то с ним случиться. Мать звонила Джи Ану так настойчиво, потому что у того была та же редкая группа крови, и он мог быть донором.

Джи Ан уже был в подобной ситуации, мистер Фрост увлекался экстремальными видами спорта и попадал в передряги частенько, поэтому Джи Ан уже сдавал для него кровь и раньше, но с тех пор, как мистеру Фросту стукнула семьдесят, его пристрастие к адреналину поутихло, но пострадал он в итоге на спокойной зимней прогулке.

Джи Ан добрался до больницы очень быстро, мать звонила ему каждые пять минут и требовала отчет, где он и сколько осталось до прибытия.

Она нервничала и выплескивала свою нервозность на сына, поэтому Джи Ан и сам начал неосознанно переживать сильнее нужного и торопил таксиста.

Паника была заразной, поэтому вскоре и тетушки и племянницы и другие родственники, которые ни разу сами не звонили Джи Ану, стали слать ему сообщения и прорывались через звонки матери.

Когда Джи Ан уже был в кабинете переливания крови и его подсоединили к аппарату, то ему позвонил брат, старший из близнецов.

- Как отец? – спросил он с волнением в голосе.

- Он в операционной, состояние критическое, но стабильное.

- Ты побудешь с ним, пока мы не приедем?

- Да, я буду здесь и сразу сообщу первые новости.

- Спасибо. Рейс через два часа, мы скоро.

Джи Ан закрыл глаза и сосредоточился на звуках машины, высасывающей его кровь. Он хотел бы отдать часть силы отчиму, но не знал, возможно ли сделать это через переливание, ведь такая жидкость в большей части состоит из отработанного ресурса его ментального тела. Но все же стал посылать энергетический заряд на выздоровление через молитву.

Джи Ан плохо переносил кровоотдачу, последний раз, когда он порезался и потерял много крови, он долго восполнял внутренний ресурс. В такие моменты его тело болело без видимых причин, казалось, что барьер, защищающий его в обычной жизни, становился, как решето, и сквозь него просачивалась и уходила из тела живительная, восстанавливающая сила.

Джи Ан снова почувствовал сигнал вибрации в руке, это был звонок от Питера, но отвечать ему сейчас не было сил, поэтому он дождался, когда мелодия закончит свое звучание самостоятельно.

Джи Ан ждал в приемном отделение, когда ему сообщили, что запас крови на исходе и нужна еще одна донация. У него была инвалидность по зрению, поэтому администратор привел с собой медицинского юриста и в присутствии правового специалиста объяснил все нюансы состояния реципиента и последствия для здоровья Джи Ана как донора.

Взвесив все за и против, Джи Ан дал свое согласие, и у него взяли еще одну порцию плазмы. Операция длилась шесть часов, и в итоге закончилась успешно. Анестезиолог сообщил, что состояние пациента стабильное.

Джи Ан тут же позвонил матери и сообщил хорошие новости. Она уже ехала в клинику с сыновьями на такси из аэропорта и начала плакать, благодарила бога, что сохранил жизнь ее супругу.

Джи Ан лежал в палате восстановления под наблюдением медсестры, у него кружилась голова, поэтому ему поставили капельницу и следили за его самочувствием. Родственники же скопились у реанимации и ждали новостей. Как только мать Джи Ана с его братьями приехали, к ним вышел оперирующий хирург и рассказал о ходе операции, о возникших сложностях и недостатке нужной крови в больнице.

- Мой сын может сдать кровь, у них идеальная совместимость.

- Он уже сдавал дважды, больше нельзя, - пояснил врач.

- Он молодой и крепкий, быстро восстановится, - настаивала миссис Фрост. Ее состояние было на грани, она вела себя импульсивно и неразумно, отчего у врача возникло желание дать ей успокоительное.

- Самое страшное позади, можете выдохнуть. Пока в новой крови нет необходимости, мы уже дали задачу центру по сбору собрать по другим клиникам нужную группу для экстренных случаев.

- Я могу увидеть мужа? – слезно попросила миссис Фрост. Близнецы сидели по правую и левую руку от нее и успокаивающе гладили на спине.

- Пока нет, он еще не пришел в себя.

- Спасибо, доктор. Я не знаю, чтобы со мной будет, если его не станет. Я не могу потерять его, он очень дорог мне.

Миссис Фрост говорила это под эмоциями, но ее слова были правдивы. Она уже однажды пережила смерть супруга и помнила весь тот ужас, что ждало ее после похорон, второй раз справиться с этим она не сможет.

- Все будет хорошо. Прогноз хороший, ваш сын вовремя приехал. Это спасло от серьезных последствий. Он сейчас в палате для восстановления, медсестра проводит вас.

- Нет я буду ждать здесь, пока мой муж не очнётся.

- Как скажете.

Хирург отправился в ординаторскую писать отчет. Он подробно изложил ход операции, назначил препараты и через полчаса снова проверил показатели своего пациента. Его жена и сыновья ждали все там же, поэтому он решил навестить Джи Ана, хоть это и не входило в его обязанности, но ноги сами привели его в палату.

Такое равнодушие к донору было не характерно для родственников прооперированного человека, даже стороннему человеку обычно находилась минутка принести благодарность, тем более что Джи Ан был им не чужим.

В кризисные моменты многие ведут себя странно, нельзя винить человека, находящегося в стрессе, что он мыслит неразумно. К тому же миссис Фрост могла и не знать, что Джи Ан рисковал своим здоровьем, соглашаясь на повторную донацию, только он, как врач, понимал, что счет шел на секунды и был по-своему благодарен Джи Ану за помощь, проявляя заботу, навещая его в палате.

Джи Ан не мог лежать. В горизонтальном положении его голова кружилась до тошноты, поэтому он перебрался в кресло, укутался в теплый плед и пил сладкий чай. Он держал в одной руке бумажный стаканчик с теплым напитком, а в другой телефон, ожидая звонка от матери или братьев. Он не знал, что они уже доехали и успели пообщаться с врачом.

В палату постучали, и медсестра открыла дверь, впуская доктора.

- Как самочувствие? – спросил Джи Ана незнакомый голос. Он не разговаривал с хирургом до этого напрямую, только с его ассистентом, поэтому не понял, кто перед ним.

- Буду в порядке, - ответил Джи Ан и опустил голову, прислушиваясь к звукам в помещении. Его дар отнимал много сил, поэтому Джи Ан старался не смотреть на людей, чтобы не считывать их эмоции.

- Обязательно будете, когда капельница закончится, то постарайтесь поспать.

- Простите, с кем я говорю? – озадачено спросил Джи Ан.

- Я оперировал вашего отца, доктор Мирт Панеда, простите, я привык, что мое имя читают на пропуске.

- Ах, нет, что вы. Это я должен извиняться, что не поблагодарил вас сразу. Спасибо за ваш труд, вы спасли ему жизнь.

- Да, все прошло успешно, он крепкий, поэтому все будет хорошо.

- У него была остановка дыхания на операционном столе?

- Да, - ответил доктор, он удивился вопросу, но подумал, что Джи Ан спрашивает это из любопытства.

- Как долго?

- Семь секунд. Сердце тут же запустили, никаких последствий быть не должно.

- Использовали массаж сердца или дефибриллятор?

- Сразу дефибриллятор, одного раза хватило.

- Сколько в итоге перелили крови?

- Три унции, две из них ваши, так что вы буквально спасли ему жизнь.

- Какой прогноз?

- Оптимистичный. Если вы интересуетесь, чтобы передать информацию родственникам, то ваша мать и братья давно здесь. Я им уже все рассказал.

Джи Ан замер, его рука, держащая стаканчик задрожала, и он поставил его на стол.

- Да, спасибо. Я немного устал, поэтому приму ваш совет и посплю, - Джи Ан говорил спокойным голосом, но его опущенный взгляд и понурый вид выдавали в нем истинные эмоции.

- Конечно, позовите медсестру, если почувствуете себя плохо.

- Да. Так и сделаю.

Джи Ан закрыл глаза, чтобы стабилизировать свое эмоциональное состояние. Ему было плохо физически, но еще хуже стало от того, что он снова надеялся на то, чего не следовало.

Медсестра видела его плохое самочувствие и предложила перелечь на койку и поспать. Джи Ан послушно так и сделал, но уснуть не смог. Он лежал с зарытыми глазами и слушал собственное дыхание, считал биение своего сердца и это давало ему уверенность, что он не одинок, у него есть он сам, ведь ради него его тело живет, дышит, кровь циркулирует по венам, он нужен этому миру, потому что нужен себе, а значит нет места печали и разочарованию.

Он не должен обижаться и чувствовать себя брошенным оттого, что мать не навестила его, он сам придумал себе, что она придет к нему. Его обманул встревоженный голос при звонке, пленила искренность в просьбе помочь, и он был рад, что на него надеялись, даже братья проявили инициативу и позвонили лично.

Джи Ану стало интересно, как быстро кто-то из них приехал бы к нему в такой же ситуации и понимал, что никто. Находясь даже в паре метров друг от друга, не видя его больше двух месяцев, ни мать, ни братья не проявили даже намека на участие и не навестили его, что уж было говорить о том, что ради него они бы сорвались из другой страны на первом рейсе.

Джи Ана штормило от негативных мыслей, он не мог перестать думать в русле самобичевания, ресурсов его психики и тела не хватало на выстраивание правильного выводы обиды, он то обвинял себя, что сам во всем виноват, то корил свое никчемное существование и жалел себя в своем выборе быть одиноким.

Именно выбор определял разницу между тем, чтобы обвинять себя и других в своих несчастьях. Ты либо берешь свою судьбу в свои руки и исправляешь то, что тебе не нравится, либо жалуешься на горькую судьбину и ищешь виноватых в своих несчастьях.

Но сейчас Джи Ан был слаб, он пострадал физически, защищая близкого человека, и хотел только одного ободряющего слова от родной матери или похлопывания по плечу от братьев в знак признательности, разве он так многого ждал. Можно ли было назвать его жадным только за то, что он хотел быть вместе с семьей в трудный момент времени и чувствовать себя частью их мира.

До самого утра к Джи Ану никто кроме медсестры не заходил, поэтому он провел это время словно в бреду, стиснув зубы.

Он прожигал негатив внутри себя, нутро было словно раскаленная печь, которая проглатывала все, что он не мог высказать словами. С первыми лучами солнца все рассеялось. Его психика сама выбралась из этой эмоциональной ямы, и Джи Ан смог сам встать и дойти до туалета, чтобы смыть с себя плохие мысли, ожидания, тревоги и обиды.

Он долго держал руки под струей воды, потом умылся, расчесал руками волосы и собрал их в хвост. Сменной одежды не было, поэтому Джи Ан оделся в то, в чем приехал сюда вчера. Это был китайский ханьфу, поэтому его вид вызвал удивление у родственников, которые сидели в приемном отделении в ожидании, когда очнется пациент.

Джи Ана под руку подвела медсестра и сразу ушла.

- Мама, это ты? – спросил Джи Ан, протягивая вперед кисть, хотя знал ответ и без подсказок. Темная сущность смотрела своими белыми глазами прямо из-за спины его матери.

- Да, дорогой, ты как раз вовремя, - мать сжала руку Джи Ана и потянула ее вниз, приглашая сесть рядом, - доктор делает обход, мы ждем от него новостей.

- Все будет хорошо, - утешающе сказал Джи Ан.

- Откуда тебе знать? – со слезами в голосе ответила она, - что, если он больше не сможет ходить? К тому же в его возрасте может быть столько осложнений, я так боюсь остаться одна.

- Ну что ты, он занимается спортом и очень сильный, понемногу он поправиться, ты должна верить в лучшее.

- Легко тебе говорить, верить это не так просто, как ты думаешь. Когда умер твой отец, я думала, что сойду с ума. Ты не представляешь, как мне было тяжело. Ты был маленький, денег нет, долгов столько, что я боялась, что меня убьют коллекторы. Никто не помог тогда. Все только и говорили, что все наладиться и надо крепиться, быть сильной. Я там всю силу тогда и растратила.

- Не думай о плохом сейчас. Врач сказал, что операция прошла успешно, теперь для выздоровления главное правильный настрой. И ты не одна, у тебя есть взрослые дети, тётушка, родственники и друзья.

- Боже, твои братья только начали учиться, как же так. Они еще маленькие, им нужен отец, а тут такое горе. Как я со всем этим справлюсь.

- Я помогу тебе, если хочешь я переду к тебе, буду поддерживать.

- Не нужно. Я рада, что, наконец, нашла хоть кого-то, кто о тебе позаботиться, когда меня не станет. Теперь понимаешь, почему я так стремилась женить тебя? Жизнь такая непредсказуемая, сегодня все хорошо, а завтра плохо. Нужно, чтобы рядом кто-то был.

- Да, мам. Я все понимаю.

Врач вышел с расслабленным лицом и все только по его виду поняли, что все хорошо и выдохнули.

- Он пришел в себя и уже разговаривает. Вы можете его навестить, но не все разом, и не больше пяти минут, он еще слаб.

- Я пойду с твоими братьями, пожди здесь, - сказала миссис Фрост, вставая.

- Я тоже пойду, - ответил Джи Ан.

- Нет, ты все равно не сможешь увидеть его. Я скажу, как ты помог ему сама.

- Я иду не за благодарностью, - ответил Джи Ан.

- Поторопитесь, пожалуйста, - сказала медсестра и открыла дверь реанимации.

Миссис Фрост подскочила и быстро проскользнула в палату, следом за ней туда вошли двое ее сыновей, а Джи Ан остался стоять у диванчика. Он хотел попросить помощи, но медсестра уже закрыла дверь палаты, а кто еще находился рядом из персонала, он не знал.

- Доктор Панеда, вы еще здесь? – спросил Джи Ан.

- Он ушел в палату с твоей матерью, - ответила тетушка и усадила Джи Ана обратно.

Пять минут прошли быстро, заплаканная миссис Фрост тут же ушла в уборную, а братья с печальными лицами стояли у стены и ждали ее.

- Все в порядке? – спросил Джи Ан.

- Относительно, - ответил Мартин, младший близнец.

- Пока стабильно, - тут же добавил Джош, старший.

- Он что-то сказал?

- Нет, но смог улыбнуться и поднять палец вверх, чем очень растрогал маму.

Миссис Фрост вышла и сказала, что им всем требуется отдых. Нужно поехать домой, переодеться и потом она вернется сюда, будет ухаживать за отцом.

- Я могу побыть здесь, пока ты не вернешься, - предложил Джи Ан, слыша, с какой неохотой она говорит о том, что надо уехать.

- Незачем, тетушка побудет здесь. Если что она мне позвонит сразу.

- Что же, тогда я поеду домой. Передай от меня отцу наилучшие пожелания и скорейшего выздоровления.

- Передам, конечно, передам. Иди. Отдыхай. Я тебе не сказала сразу, но твой внешний вид очень странный. Что это за длинные волосы, ты их красишь? Почему они белые? Что на это сказал Питер?

- Это нужно для моей работы.

- Понятно. Голова кружится от всего этого.

- Мама, водитель уже ждет нас у входа, пойдем, - сказал Мартин.

- Да, пойдем.

Джи Ан остался с тетушкой один в комнате посетителей.

- Вам что-то нужно, Катрин? – спросил он из вежливости.

- Нет, ступай. Ты тоже перенервничал сегодня, выспись, как следует. Тебе нужно больше заботиться о себе, на тебе лица нет.

- Да, спасибо за заботу, сообщите, если я буду нужен.

Джи Ан по памяти дошел до двери и толкнул ее, а потом медленно по стенке добрался до поста администратора и стал ждать, когда старшая сестра вернется на пост, чтобы попросить о сопровождающем.

Но сейчас все были на пятиминутке у главного врача и ждать пришлось долго. Джи Ан чувствовал слабость, его ноги немного тряслись, и голова была ватная, к горлу подкатывала тошнота. Администратор заметила его состояние и предложила остаться еще ненадолго в комнате восстановления.

- Мне будет лучше дома.

- Есть кто-то кто позаботиться о вас там?

- Да, мой супруг.

- Хорошо. Если что звоните в скорую или приезжайте сюда. Не терпите.

Джи Ан доехал до дома на такси, в дороге его укачало, и он методично растирал точку на пальце, чтобы сдержать порыв. Время было всего семь утра, когда он открыл дверь ключом, и понял, что в доме кто-то есть, и сразу вспомнил про Питера.

Джи Ан ощущал, что свет в квартире горит, хотя и не видел его, но воздух был сильно наэлектризован, так словно лампочка работала долгое время. Он разделся и прошел в гостиную, по напряженной атмосфере, сконцентрированной у дивана в гостиной, понял, что Питер спал там, видимо, дожидаясь возвращения Джи Ана домой.

- Питер, - позвал Джи Ан.

- Сколько времени? – спросил заспанный голос.

Джи Ан вытащил телефон и из динамика раздался голос авто помощника:

«Точное время семь часов пять минут»

- Где ты был всю ночь? – последовал недовольный вопрос, прерывая речь диктора.

- В больнице, - начал говорить Джи Ан, его тело уже не в состоянии было стоять прямо, он прошел дальше и сел на диван.

- Что с тобой опять случилось?

- Со мной все в порядке, - ответил Джи Ан, пытаясь собраться с силами, язык немного заплетался, говорить было трудно. Он держался из последних сил.

- Ты что специально избегаешь меня?

- Нет, конечно. Мы можем поговорить попозже? Я очень устал, - Джи Ан понимал, что еще минута и он потеряет сознание от усталости, поэтому хотел дойти до комнаты и лечь в кровать. Но встать с дивана сам уже не мог.

- Я тоже не спал всю ночь, ждал тебя. Так что выслушай, - Питер встал и навис над Джи Аном. Тот опустил голову, не справляясь с натиском агрессии, исходящим от тела Джонса.

Джи Ан хотел объяснить, что произошло несчастье с его отчимом, но как только он открыл рот, Питер тут же его перебил на полуслове.

- Я принял решение съехать. Жить под одной крышей изначально было временной мерой, сейчас в этом нет надобности. Вещи я собрал, через час приедут грузчики, я распорядился, чтобы они все увезли в один заход. Мы будем поддерживать отношения как оговаривали, дважды в месяц появляться на мероприятиях и соблюдать образ женатой пары только прилюдно. Если у тебя есть, что добавить, свяжись с моим секретарем.

Джи Ан предполагал, что такое произойдет, но не думал, что так быстро, он знал, что Питер недоволен его поведением в прокуратуре, но надеялся, что будет шанс объясниться и уладить конфликт словами.

Питер говорил уверенно и решительно, а когда он закончил, то даже не стал ждать, что на это ответит Джи Ан, просто ушел в свою комнату и вскоре послышался звук воды из душа.

Выплеск такого сильного эмоционального недовольства добило Джи Ана, он понял, что исчерпал на сегодня все свои ресурсы, поэтому зажал в руках телефон, нашел контакт своей помощницы и отправил ей короткое сообщение: «Отмени все приемы на сегодня».

Силы в руках больше не было, телефон выскользнул и упал на пол. Джи Ан попытался поднять его, но лишь толкнул под столик, а сам рухнул на колени. Он не мог даже подняться, чтобы дойти до своей комнаты, поэтому медленно передвигал руки и ноги вперед и на четвереньках еле-еле дополз до порога.

В своей комнате ему стало немного лучше, энергетика места хранила остатки силы, которой Джи Ан неосознанно заряжал предметы во время медитации. Он закрыл дверь, залез в одежде на кровать и накрылся с головой одеялом.

В следующий раз он очнулся только сутки спустя.