Плата

Новость о пополнении в семье Джонсов стала шокирующей для всех ее членов. Отец Питера и мать уже были немолоды и пришлось очень осторожно объяснять, как они так внезапно стали бабушкой и дедушкой.

Когда их единственный сын женился на мужчине, то вопрос о детях они не поднимали, зная, что в таких парах этот момент очень непростой. Ведь одному из партнёром придется воспитывать чужую кровь. В классических парах, где есть трудности с зачатием, рожают суррогатные матери, но биоматериал все равно принадлежит двоим супругам, а в мужских парах всегда нужна донор-женщина.

Но Питер уверил, что рождение у него ребёнка было согласовано с Джи Аном и подтверждено нотариально. Никаких интриг против него Питер не плел и доверие не предавал. О личности Мелиссы рассказать было еще сложнее, Питер объяснил как можно более абстрактно, что они долго работали вместе и встречались до его брака с Джи Аном, Питер посчитал ее кандидатуру хорошим выбором и она согласилась стать матерью, но на фоне трудной беременности и сложных жизненных обстоятельств, ее психика не выдержала и теперь она восстанавливает здоровье.

Опека полностью оформлена на Питера, и никаких прав на ребенка у матери нет. Когда она поправится, то он позволит им общаться, но пока он отец-одиночка, который планирует воспитывать ребёнка самостоятельно.

Для Калеба Питер придумал другую историю. Он сказал, что не планировал становиться отцом в своем возрасте, так получилось случайно.

- Я не мог сказать об этом раньше. Ее беременность протекала сложно. Она почти все время пролежала на сохранении и теперь будет восстанавливаться еще долгое время. В том числе психологически.

- Мистер Фрост тебе помогал с ней?

- Да, я не знал, к кому обратиться, чтобы информация не просочилась в прессу. Твои бабушка с дедушкой тоже ничего не знали об этом, я переживал, что если случиться выкидыш, то они такого потрясения не выдержат.

- Ты это мне боялся рассказать?

- Я не знал, как это сделать правильно, к тому же не был уверен, что беременность закончится хорошо. Все могло рухнуть в один момент.

- И ты бы справлялся со всем один и дальше? Если бы все закончилось плохо, то никто бы не помог тебе пережить горе. А я бы как дурак пытался развеселить тебя. Болтал бы с тобой непринужденно о каких-то глупостях, пока ты мучился и страдал.

- Не говори так, я так рад, что ты решил остаться жить со мной. Мне приятно возвращаться домой и видеть твое радостное лицо, слушать твои рассказы, да и просто прогуляться по парку замечательно. Со всеми этими проблемами я вообще перестал наслаждаться обычными выходными дома в кругу семьи. Спасибо, что не дал мне забыть про это. Тебе не нужно ничего делать ради меня, просто живи и будь счастливым.

- Мне не нравится, что ты отстраняешься от меня. Такое ощущение, что у тебя есть своя жизнь, семья, а я просто гость, и ты со мной попрощаешься, когда надоем.

- Я очень тебя люблю и дорожу тобой, поэтому не хочу расстраивать. Тебя ждет учеба, ты еще молодой и полный ожиданий, у тебя впереди столько всего интересного. Мои проблемы не должны мешать тебе жить хорошо.

- Но я хочу быть с тобой семьей по-настоящему. Я может и не помогу тебе, но хотя бы поддержу. Я понимаю, что не должен вмешиваться во взрослые дела, но я уже не ребенок настолько, чтобы ограждать меня от всего. Я жил два года один и справлялся со всем, не думай, что я какой-то хрупкий и глупый.

- Ты совсем не глупый, говоришь такие правильные вещи, что мне даже ответить тебе нечего.

- Я многого не понимаю, у меня еще не много жизненного опыта, но я хочу быть тебе опорой сейчас и в будущем. Ты можешь мне доверять, я не стану обижаться и капризничать, как ребенок, постараюсь понять твою позицию, но если ты будешь обо всем молчать, то недопонимание будет только расти и в конце концов нам обоим будет трудно найти общий язык.

- Когда ты успел так вырасти? Даешь такие мудрые советы старику, что мне даже неловко.

- Я учусь, теперь я старший брат, так что придется стать еще более серьезным и ответственным.

- Не злишься?

- Я всегда хотел братика или сестричку, но не ожидал, что ты так неожиданно огорошишь меня такой новостью. Я даже не успел морально подготовится. Ничего не прочитал, как с детьми нужно общаться, как держать и пеленать, я же ничего не знаю. Вдруг я ей не понравлюсь? Каково ей будет расти вдали от матери? А если она будет несчастлива с нами?

- Да, нам нужно постараться и позаботится о ней, я пока даже не думал так глобально обо всем этом.

- Еще бы, у тебя голова скоро лопнет от забот. Ты уже имя придумал?

- Эм, нет. Я почему-то не подумал об этом.

- Думаешь только о важном, это нормально. Но имя нужно правильное подобрать, ей с ним всю жизнь жить.

- Да, ты прав.

- Как вы мне имя выбирали с мамой?

- Она тебя так назвала, это означает храбрый сердцем.

- Правда? А я думал в честь Калеба Хани, американского футболиста.

- Ну, может и так, конечно, мы этого не узнаем.

- Можно тогда я тоже подумаю над именем? Я буду выбирать по значению, чтобы судьба была к ней благосклонной.

- Хорошо. Договорились.

Вот так вот, спустя всего два дня в коттедже появилась крошечная Магдалина Джонс с очень громким голосом и звучным плачем, от которого не спал весь дом.

Девочка затихала только когда выплакивала весь свой ресурс сил, поэтому пришлось взять еще помощниц в ночную смену, дневную и выходного дня. Спустя неделю Питер был готов взорваться от бесконечного плача, на который он, как отец реагировал острее остальных, ведь был связан с ребенком незримыми узами, переживал очень болезненно все эти слезы и капризы.

Утро Питера начиналось с того, что он сам кормил малютку.

Няни выстроили удобный график, чтобы он мог уделять побольше времени дочери, она успокаивалась у него на руках и хорошо ела, а в обед с ней гулял брат и, казалось, что потихонечку жизнь и быт налаживается, но спустя всего несколько дней спокойствия, девочка превращалась в фурию, которая отказывалась от смеси и срыгивала всю еду обратно.

Когда к ней кто-то подходил, она начинала плакать и извиваться, а успокоить ее, просто покачивая на руках, было невозможно, требовалось постоянно катать в коляске даже в доме, пока она не засыпала.

В итоге ночная няня не выдержали стресса и уволились. Ребенок был не просто требовательный, но и чувствительный ко всему: ее пугали новые голоса, запахи, неправильные движения во время укачивания, свет, температура воды при купании, она реагировала коликами на все смеси и перестала набирать вес, врачи советовали найти кормилицу, но таких женщин было мало и так просто сделать это в кротчайшие сроки не было возможности.

Питер сидел на форумах для мамочек и мониторил все советы по питанию и режиму сна, пытаясь нащупать спасительную соломинку для спокойствия дочери. Три недели, которые Магда провела с Питером показались ему годом. Он был выжат физически и морально.

Калеб не унывал и пытался найти свой подход к сестре. Он пел ей колыбельные, ходил с ней по дому и рассказывал обо всем, что видел, иногда она внимательно слушала, а иногда пугалась какого-нибудь звука и успокоить ее было невозможно.

К концу первого месяца жизни няня выходного дня тоже уволилась, оставив Питера в растерянности, что делать. Менять постоянно сотрудников было не очень полезно для малышки, она не подпускала к себе незнакомцев и с большим трудом привыкала к людям, чутко реагировал на интонацию голоса, к прикосновениям, к запаху тела, не любила посещать врачей, плакала каждый раз навзрыд, когда ее взвешивали и брали анализы, все детское отделение знало ее пронзительный голос и сразу понимали, что сегодня день тихим не будет.

Все старались быть с ней осторожнее и терпеливее, ведь знали, что девочка растет без матери и сразу после рождения пережила травму испугом, это накладывало отпечаток на неокрепшую нервную систему, к тому же неблагоприятный период внутриутробного развития, гиперчувствительность, генетические маркеры психоза, целый букет факторов, которые нельзя было просто вылечить одним лишь уколом или терапией.

Питер прислушивался ко всем советам, что давали педиатры и неврологи, искал лучший путь для дочери, но получалось с переменным успехом.

Один день все было хорошо, а на другой катастрофически плохо. В итоге все привело к тому, что ночью Питер забирал крошку к себе и дремал с ребенком в обнимку, уложив ее к себе на грудь. Стук его сердца ее успокаивал, и она хотя бы несколько часов могла проспать, не дергаясь от страха.

Джи Ан поправлялся очень медленно. В тот день, когда он вернулся домой под утро, он даже не осилил переодеться, лег спать в одежде и проспал до самого вечера. Его состояние было такое, словно по нему переехал поезд или его скинули с высоты, хотя да, именно оттуда он и рухнул недавно. Все тело болело, место удара горело и было настолько чувствительным, что даже одежда при трении приносила болезненные ощущения.

Джи Ан попытался помыться, но без рук, это сделать оказалось непросто. Даже штаны снять, чтобы сходить в туалет, было сложно. Он кряхтел и крутил тазом, чтобы подцепить край брюк пальцами, но от этого его нога начала болеть еще сильнее. Тогда Джи Ан стал тереться об край кровати, скатывая таким способом брюки до колен. Кот озадаченно наблюдал за странными телодвижениями хозяина, подошел ближе и принюхался, словно намекая, что Джи Ан ведет себя как пьяница.

Помощница матери привезла суп еще в обед, но Джи Ан спал в это время, и ее встретила экономка, которая не стала убирать его в холодильник, а оставила на столе. К тому моменту, когда Джи Ан вышел из душа на часах было уже за полночь, суп в термосе был еле теплым, поэтому он съел его весь целиком. На сытый желудок стало снова клонить в сон и Джи Ан завалился спать снова прямо в одежде. На следующее утро стало еще хуже.

Казалось, что к его рукам и ногам привязали гири, настолько тело было не привычно тяжелым и скованным. Любое прикосновение к месту ушиба сопровождалось болью, хотя медсестра, которая была отправлена Лайлзом, старалась делать все очень аккуратно, но все равно Джи Ану приходилось скрипеть зубами от пронизывающих простреливающих судорог.

После каждой перевязки Джи Ан ложился спать, чтобы во сне перетерпеть этот восстановительный период. Но получаюсь так, что он спал днем, а ночью начинал бродить по квартире, как зомби, спотыкаясь и задевая все на своем пути.

Кот смекнул, что происходит что-то неправильное и не отходил по ночам от своего хозяина, придавливая его своими лапами и мурлыча громко на ухо убаюкивающие мелодии.

Через неделю с ноги сняли лангетку. Наступать на нее было все равно больно, поэтому Джи Ан сильно хромал при ходьбе. Пользоваться костылями и палкой он не мог несмотря на то, что одна рука уже функционировала, но все же не имела той силы, что раньше, сжать кулак или зажать в ней что-то Джи Ан не мог.

А вот вторая восстанавливалась плохо. Сила сущности, что прошла через него, когда он висел на окне, нарушила что-то на ментальном уровне, рука не подчинялась движению энергии по телу, словно не принадлежала ему и отторгала целительную вибрацию. На осмотре врач сказал, что надо подключать реабилитологов и тренировать руку с помощью упражнений, назначил физиотерапию, массаж и прогревания.

Джи Ан оформил больничный на две недели, и этот срок подходил к концу.

Он должен был возвращаться на работу, но сделать это в его состоянии оказалось непросто, тогда он попросил перевести его занятия в формат онлайн лекций на какое-то время. Студенты любили занятия Джи Ана и лестно отзывались о его курсах, поэтому декан пошел навстречу и организовал оборудование для трансляции и выделил технического специалиста.

Теперь сложность была в то, чтобы научиться держать интерес публики без помощи дара. В этом ему помогли коллеги, что успешно работали в таком формате уже много лет. Даже подсказали какую лучше одевать одежду и на какой минуте вставлять шутки, чтобы снять нагрузку. Первое занятие прошло сумбурно. Джи Ан не рассчитал, что связь может подвисать, а картинка на экранах студентов замрет в невыгодном ракурсе с его открытым ртом, в итоге студенты больше смеялись, чем запоминали новое.

Джи Ан сбивался и повторял дважды одни и те же мысли, лекция затянулась и было понятно, что ее было тяжело воспринимать на слух. К следующему занятию эти ошибки были учтены и теперь, когда Джи Ан читал речь, то информация дублировалась на экране как презентация с яркими картинками, графиками и основными тезисами. Техник следил, чтобы слайды соответствовали теме и возвращал кадры назад, когда Джи Ан отвлекался или возвращался, если что-то недоговорил. В момент дискуссии живой образ Джи Ана снова появлялся на большом экране, и студенты могли с ним общаться как раньше.

Две недели кропотливого труда всех участников процесса привели к тому, что теперь к лекциям подключались студенты других потоков, друзья друзей и даже обслуживающий персонал университета.

Джи Ан поднимал очень интересные темы и объяснял настолько понятно, что казавшиеся непостижимыми темы становились простыми и доступными для восприятия.

Это был тот опыт и умение увидеть суть в огромном объеме информации, что он приобрел вместе со слепотой, ведь в отличие от видящего человека, он не мог надеяться на то, что в любой момент сможет найти нужные данные, поэтому вычленял важное, старался ухватить суть, чтобы не тратить силы попусту на запоминание ненужного.

Когда Джи Ан готовился к занятиям он всегда углублялся в тему и освещал ее в проекции истории вопроса, гендерной проблематики, географической семантики и религиозной подоплеки. Это делало лекцию живой и актуальной, студенты подмечали в своей жизни отголоски поднятых проблем и активно включались в обсуждение через рефлексию.

Декан был доволен уровнем посещаемости, но предупредил, что с началом семестра такой формат обучения станет невозможным, для первогодок нужно живое общение, пока не выстроена дисциплина, а проводить аттестацию возможно только лично.

Поэтому Джи Ан стал усерднее тренировать руку, чтобы побыстрее вернуть ей былую силу и ловкость, но прогресс был медленный. Все процессы в теле замедлились, словно он был поражен ядом и сейчас не мог полноценно восстанавливаться, пока полностью не избавится от него. Он много спал, но не высыпался, делал растяжку, но мышцы не слушались, пел мантры, но не получал отклика изнутри, пил воду, но не мог напиться. Это было странное пограничное состояние, поэтому Джи Ан пробовал что-то новое, чтобы чаша весов перевесила в нужную ему сторону.

Питеру звонить Джи Ан не стал, хотя желание уточнить, все ли в порядке, бесспорно постоянно возникало. Калеб стал звонить реже, как предполагал Джи Ан, потому что готовился к учебе и осваивает навык быть старшим братом.

Они ранее проводили много времени вместе и сейчас ощущалась нехватка такого общения, но жизнь нельзя поставить на паузу. Пока Джи Ан восстанавливался после травмы, у кого-то начиналась новая глава в истории, а раз ему никто не звонит, значит все у всех хорошо.

Джи Ан поймал себя на мысли, что о нем вспоминают только когда, что-то случается. Так всегда было с его родней, такая же практика перешла в семью Джонсов.

Видимо, Джи Ан притягивает только низкие частоты, поэтому к нему стекались пациенты, чтобы пожаловаться на жизнь, получить поддержку, друзья появлялись только, когда у них были проблемы, а мать звонила коротко и по существу, а когда все было в порядке, то все эти люди исчезали, становились занятые, а время неудобное.

За много лет Джи Ан настолько привык к такому, что уже не воспринимал как что-то обидное, скорее, как издержки от слепоты и побочное явление от дара.

Но чувство одиночества напоминало ему о том, что у него нет никого, кому бы он мог позвонить в любое время и просто поговорить. Для зрячих людей существуют форумы-болталки, виртуальные свидания, различные коллективные поездки и походы, компьютерные игры, клубы по интересам, а Джи Ан ограничен в возможностях и мог выбирать только из узкого круга доступных мероприятий. Но сейчас даже этого он лишен по состоянию здоровья. Хорошо, что была работа, которая отвлекала от грустных мыслей.

В один из вечеров Питер появился на пороге дома Джи Ана неожиданно и без предупреждения. Он просто возвращался со встречи и попросил водителя сделать остановку. Ему почему-то не хотелось предупреждать о визите по телефону, поэтому позвонил в звонок и прислушивался к шагам по ту сторону двери.

- Кто там? – прозвучал вопрос знакомым голосом.

- Это я, Питер Джонс, - представился он полным именем, словно прошел не месяц, а несколько лет, после их последней встречи. Хотя по виду Питера можно было сделать именно такой вывод, он осунулся, постарел и в волосах появилась отчетливая седина, которую он закрашивал, но белые корни отрастали очень быстро.

Джи Ан только что закончил вести лекцию и еще не переодевался в домашнюю одежду, поэтому Питер подумал, что он куда-то собрался уходить.

- Я тебя отвлекаю? Ты уходишь?

- Нет, я пока работаю из дома, - ответил Джи Ан, открывая дверь пошире и приглашая Питера войти.

- Как самочувствие? – Питер задал вопрос и осекся, потому что по хромающей походке Джи Ана и скрюченному положению тела было понятно, что он не в порядке. Рука до сих пор была в лангетке, хотя врач говорил о том, что через неделю все пройдет.

- Уже лучше. Я восстанавливаюсь медленнее, чем рассчитывал, но прогресс есть.

- Тебе кто-нибудь помогает?

- Конечно.

- Ты выходишь на улицу погулять?

- С этим сложно. Я не могу удержать в руках палку, поэтому мои прогулки – это поездка до больницы и обратно.

- Понятно, я хотел пригласить тебя в гости. Ты тогда упоминал, что хочешь навестить нас. Малышка уже подросла, и, если ты хорошо себя чувствуешь, то будем ждать тебя.

- Правда?

- Да. Я пропал на месяц, дел было столько, что, когда очнулся прошло уже много времени, но сейчас все вроде устаканилось.

- Да, такое бывает. У меня завтра выходной, я могу приехать в любое время.

- У меня ведь коттедж за городом, свежий воздух и территория большая вокруг. Есть повар и экономка, я могу нанять тебе личного тренера и физиотерапевта. Не хочешь пожить со мной какое-то время? Пока не поправишься.

- Ох, неожиданное предложение. Я же живу не один, это как-то не удобно.

- В смысле?

- Ну, у меня же есть кот. Он, конечно, не требует постоянного моего присутствия и достаточно самостоятелен, но все же я не могу бросить его одного здесь.

- Ты можешь взять его с собой, конечно. Я помню, что он спокойный и тихий. Проблем не будет.

- Я польщен, но все-таки в своём доме мне привычнее. Я тяжело привыкаю к новому месту. Мне не так уж и важны прогулки, тем более особо ходить пока мне не стоит.

- Я понимаю. Огорошил тебя. Ты легко впустил меня жить к себе, пусть это будет моя ответная любезность. Подумай об этом.

- Хорошо.

- Я заеду за тобой завтра примерно к одиннадцати. Устроим обед на улице, ты любишь барбекю?

- Да.

- Договорились. До завтра, - сказал Питер и ушел, оставив Джи Ан в растерянном состоянии.

Джи Ан как-то не ожидал такого приглашения и подумал, что стоит, наверное, подарить подарок, но они не были близки настолько, это не будет выглядеть странно?

- Может что-то для девочки купить? Ей уже месяц, что обычно дарят детям? – размышлял он вслух.

- И Калебу тогда надо что-то подарить, он тоже ведь ребенок, хоть и взрослый.

- Хотя, Питер, скорее всего не знает о нашем общении, будет неловко.

- Может взять один подарок для всех, корзину с фруктами и вино, например.

- Хотя какое вино, на его вкус оно стоит моей месячной зарплаты.

- С пустыми руками тоже приезжать не хочется, что думаешь, Крис? – спросил Джи Ан у кота.

- Мяу, - ответил кот, который считал, что лучший подарок, это когда тебя чешут за ушком.

В итоге Джи Ан провёл весь вечер, в размышлениях, что же преподнести в качестве приветственного подарка, и решил заказать онлайн доставку презентов в виде нескольких развивающих игрушек для девочки, легкого одеяла для прогулок на улице, беруши для Питера и большая карта мира в виде постера на стену для Калеба, где с помощью магнита можно помечать страны и города, в которых он побывал. Но на всякий случай, потом заказал еще фруктовую корзину, набор хорошего чая в любимом магазине, а к нему разных добавок в виде цветков роз, сушеных фиников и ягод. Утром курьер все доставил вовремя и Джи Ан ждал Питера полностью собранный в окружении больших пакетов с подарками.

Питер нервничал не меньше Джи Ана перед встречей. Магдалина вела себя хорошо последние несколько дней, и все скрестили пальцы, надеясь, что это поведение закрепится у нее, но сегодня утром все началось сначала.

Она рано проснулась и капризничала, потом отказывалась есть, и Питер еле-еле смог покормить ее половиной от нормы, а она в итоге все срыгнула, стоило ему уехать. Следом было море слез, пока ее тельце не стало полностью красным от напряжения, няня уже не знала, чем отвлечь страдалицу от истерики.

Питер не приглашал Джи Ана раньше именно по этой причине. Он был уверен, что супруг не любит детей за их крик, а будучи слепым с острым слухом такой пронзительный вой, как у его дочери, выдержит не каждый.

Даже няни не справлялись и увольнялись, а они имели опыт и работали с разными сложными детьми. Подвергать испытанию неподготовленного человека было неправильно. В какой-то степени Питер даже боялся увидеть реакцию отторжения на лице Джи Ана.

Его девочка была легко ранимой и неуступчивой, Питер не хотел, чтобы к ней кто-то проявлял раздражительность, пусть даже только в виде недовольного выражения лица. Питер был уверен, что раз Джи Ан не хочет своих детей и открыто об этом заявляет, значит и к чужому испытывать симпатию не будет.

Но он уже позвал его, а раз приглашение было озвучено словами лично, то и отменить его, тоже следовало также, а не по телефону. Питер размышлял всю дорогу, что сказать и решил, что будет действовать по обстоятельствам, потому что мозг был настолько перегружен истерикой дочери, что логически и здраво мыслить было физически больно.

Но, когда Питер увидел Джи Ана с пакетами подарков, он не смог ему сказать, что встреча отменятся. У Джи Ана в глазах читалось волнение и ожидание, которое было сложно игнорировать.

Питер позвонил Калебу и сказал, чтобы тот готовил все для барбекю, а потом попросил няню уложить ребенка спать, чтобы к приезду Джи Ана она была сонная и не такая активная.

Дорога до коттеджа занимала час на машине, но все это время оба мужчины молчали. Питер не знал, стоит ли говорить Джи Ану об особенностях грудных детей.

Он, как бывалый отец, все это понимал и без чужих подсказок, но Джи Ан мог не знать элементарных вещей. Почему-то он не подумал, что братья Джи Ана тоже были младенцами и он явно успел их понянчить до слепоты.

Вообще, Питер мало о чем думал последний месяц. Недосып, тревожная атмосфера дома, тонны работы, - все смешалось в огромный ком и застряло где-то в мозгу между здравомыслием и помешательством.

Сейчас Питер вдруг осознал, что пригласил Джи Ана, да еще и с котом, пожить у него, хотя не спросил, как бы к этому отнесся Калеб, не подумал, что будет с Магдалиной, когда в доме появится еще один человек. Собственно, ни о чем не подумал, ляпнул между делом, а теперь осознавал, если Джи Ан согласится, то как он это все разрулит в итоге.

У Джи Ана были совсем другие мысли, но тоже наполненные беспокойством. Он считывал волнение, переходящее в растерянность и злость у Питера, но эти эмоции почти всегда в нем были, особенно при общении с ним, и он уже привык их наблюдать.

Джи Ан думал о том, как будет выглядеть аура малышки, стоит ли просить подержать ее на руках или для первого раза лучше просто стоять рядом.

Потом размышлял над тем, что стоило написать Калебу и спросить, что подарить у него, а не гадать. Вдруг в их доме строгие правила или Питер не приемлет в детской ничего лишнего от постороннего.

Хотя никто же не обязывает пользоваться купленными товарами, Джи Ан даже не поймет, если они выкинуть все. Потом он вспомнил, что у детей очень часто возникает аллергия в раннем возрасте на шерсть животных, а он перед выходом гладил кота, вдруг что-то перенесётся, и она заболеет из-за его невнимательности.

Затем шли разные варианты развития событий, если энергия малышки начнет реагировать на его дар отторжением, как и у ее матери. Будет ли правильным прощупывать ее своими силами или лучше избегать воздействия пока она маленькая.

Но контролировать способности не так просто, удерживать их от вторжения на чужую территорию невозможно на сто процентов, что-то все равно просачивается, даже если Джи Ан этого не хочет. Для него видеть ауру также естественно, как для обычного человека смотреть зрением. Можно завязать глаза непроницаемой повязкой, но это будет выглядеть странно, ведь он и так ничего не видит.

Хотя последнее время Джи Ан стал видеть и сквозь физический барьер. Его уже не спасали ни очки, ни замкнутое пространство от усилившегося дара. Это напоминало эхолокацию, он считывал, что кто-то есть на определенном расстоянии за преградой, видел яркие всплески эмоций сквозь пелену, но не такие контрастные и четкие, как если бы источник стоял рядом.

Джи Ан тренировал навык, но пока он был на больничном это получалось с трудом. Его чутье притупилось, а энергия, которой он обменивался с другими, стала вязкой и тягучей. Это было похоже на работу подвисшего компьютера, где отклик приходил с опозданием, заставляя нервничать и злиться, ведь мозг уже привык получать все быстро.

Машина подъехала к дому и Питер попросил водителя занести пакеты, а сам помог Джи Ану выйти и направлял его движения, поддерживая за здоровую руку.

- Мистер Джонс, мистер Фрост, приветствую, - поздоровалась экономка, - все готово на улице.

- Где Калеб? – спросил Питер у нее.

- Он поехал в магазин, сказал, что не хватает чего-то.

- Понятно, она спит?

- Нет, няня с ней в детской. Позвать?

- Чуть попозже. Я пока покажу дом гостю, - Питер не обращал внимание, как представляет супруга своим сотрудникам, ведь все они знали, что он женат и раз они не живут вместе, это говорило о статусе их брака больше слов.

Но Джи Ан понял по этим словам несколько другое, он думал, что о нем никто не знает в этом доме, а значит он должен вести себя как гость и стараться не раскрывать лишнюю информацию. Единственное, что смущало в этой легенде, простого гостя не позовут домой знакомить с младенцем.

Джи Ан продумал в голове, что может играть роль близкого друга, но это было бы слишком очевидным враньем, они плохо ладили, и Питер явно раздражался каждый раз, когда Джи Ан пытался быть дружелюбным.

Может тогда сделать вид, что он психолог, который сотрудничает с Питером, но это было тоже подозрительным, хотя давало возможность скрыть много несостыковок.

Джи Ан не знал, как правильно себя преподнести и решил, что лучшим вариантом станет помалкивать и избегать вопросов и ответов, а в случае невозможности отвертеться намекнет, что он очень дальний родственник по материнской линии.

- Тебе что-то нужно? – вырвал Питер его из раздумий, когда увидел серьезный и сосредоточенный вид.

- Нет, ничего не нужно, - растерянно ответил Джи Ан.

- Мы сейчас в холе, впереди лестница на второй этаж, там спальни, детская и мой кабинет. Еще есть библиотека слева в самом конце, а справа выход на балкон. На первом этаже кухня, две гостевых комнаты, бильярдная и кинотеатр, справа выход на террасу и внутренний двор. Вокруг дома дорожки, они проходят по саду из деревьев, в самом конце небольшой пруд.

- Дом такой большой.

- Да, я покажу тебе его.

- Не нужно, описания достаточно. Я не планирую тут ходить без сопровождения, так что не заблужусь.

- Может выпьем чего-нибудь? Что тебе принести?

- Не нужно, мы же будем обедать, так что лучше не перебивать аппетит.

- Тогда можешь пока посидеть в гостиной, пойду позвоню Калебу, узнаю, куда он запропастился.

- Да, конечно. Где мне сесть?

Питер подвел Джи Ана к креслу и оставил одного.

Джи Ан прислушивался к атмосфере дома и подметил, что на кухне кто-то с волнением, переходящим в трепет, готовит еду. А на улице светилась серьезность и строгость. Питер беспокоился и нервничал, а на втором этаже полыхала нервозность в вперемешку со страхом, усталостью и тоской.

Джи Ан не мог понять, какие из этих эмоций принадлежат ребенку, поэтому не стал углубляться, лучше было дождаться официального знакомства.

- Мистер Фрост, - послышался знакомый голос, - вы уже здесь? Я так ждал вас. Как вы себя чувствуете? Уже вышли на работу? Я слышал, что вы упали и восстанавливаетесь, поэтому не стал беспокоить, сейчас уже лучше? Ничего не болит? Где вы упали? Это ведь не ваши студенты подстроили? Хотите я их проучу вместо вас?

Джи Ан ошарашенно слушал поток вопросов с открытым ртом, он пытался сказать Калебу, чтобы он вел себя с ним немного скрытнее, но не мог вставить ни слова.

- Я рад, что ты скучал по мне, со мной все в порядке, но не мог бы ты говорить немного потише.

- Что такое? У вас голова болит?

- Нет, я не говорил твоему отцу, что мы общаемся.

- Я сказал. Без подробностей, просто что был на ваших лекциях. Он не против.

- Да? Он не говорил.

- Ему не до этого сейчас. Он весь в отцовстве, не может сконцентрироваться ни на чем другом.

- Тогда ладно, я немного переживал, что у тебя будут неприятности.

- Нужно было вам сказать, да? Я не подумал.

- Калеб, - вернулся Питер и позвал сына, - где ты был?

- Я привез мороженое, какой пикник без сладкого, правда? Пойду пока в холодильник его отнесу.

- Хорошо.

- Все уже готово, осталось только мясо пожарить, ты хочешь в доме подождать или на улице.

- Эмм, на улице, со всеми вместе.

- Пойдем.

- А девочка спит? Я вроде слышал ее голос, или мне показалось? – сказал Джи Ан и поднялся со своего места.

- Я пойду проверю, - сказал Питер, снова отмечая, что слух Джи Ана очень чуткий. Как представить ему ребенка без громкого вопля, он не знал, поэтому оттягивал этот момент.

- Хорошо, - Джи Ан снова сел в ожидающей позе и прислушался к шагам.

Питер вернулся с дочкой на руках спустя пару минут и как раз в этот момент подошел и Калеб. Все семейство было в сборе.

Джи Ан не знал, как правильно себя вести в окружении очень настороженных людей. Няня, отец и брат с беспокойством переглядывались, боясь, что одно неловкое движение или слово нарушит короткое затишье, которое с таким трудом удалось достичь няне за час укачивания.

Джи Ан был уверен, что эта тревожность связана с ним, и не решался просить подержать ребенка. Наверное, его слепота вызывала опасения, это было оправдано, в конце концов он должен завоевать их доверие, доказать, что способен удержать крошку на руках.

Питер очень медленно подходил к Джи Ану, всматриваясь в личико своей дочери, оценивая ее состояние и настроение. Дочка скуксилась и собиралась заплакать и Питер замер в двух шагах от Джи Ана.

- Тише, тише, папа рядом, - успокаивающе сказал Питер.

Няня стояла за его спиной, готовая в любой момент перехватить младенца. Калеб с интересом наблюдал за сестрой и ее реакцией на нового человека в помещении. У всех в ауре святилась опасность, словно Джи Ан мог причинить вред малышке, а они были ее защитниками.

Джи Ан понял, что Питер больше не двигается и подумал, что тот оценивает его готовность к знакомству, поэтому поднялся со своего места и сделал шаг вперед. Он не подходил слишком близко, давая понять всем охранником, что не причинит вреда их сокровищу и безобиден, но его инициатива в приближении вызвала огромный всплеск паники в ауре Питера и няни.

Джи Ан замер, не понимая, что он сделал не так, потом вспомнил, что не помыл руки после улицы, и был уверен, что именно его некорректное поведение в части гигиены и встревожило этих людей.

- Где я могу помыть руки? – спросил Джи Ан, поворачиваясь к Калебу, только у того не было враждебности, скорее изучающий интерес мелькал на фоне общего беспокойства.

- Я провожу, - с готовностью отозвался Калеб.

Джи Ан тщательно вымыл руки по локти, вытер их насухо полотенцем и вернулся в гостиную, где Питер ждал его в той же позе, словно боялся пошевелиться.

Теперь к ним прибавилась еще экономка, а повар выглядывала с любопытством с кухни. Это было странным, но Джи Ан не мог поинтересоваться, что происходит, ведь не должен был видеть все эти изучающие взгляды на себе.

Калеб подвел Джи Ана поближе и тоже замер. Все чего-то ждали, один Джи Ан не понимал только, чего именно и от кого.

«Может, они ждут, что я первый представлюсь девочке?» - подумал он и уверенно шагнул ближе.

- Привет, принцесса, - сказал Джи Ан в сторону необычной энергетики малышки, и та тут же отреагировала. Аура вспыхнула беспокойством, и девочка начала отворачиваться и куксится.

- Ох, кто это такой стеснительный здесь? – сказал Джи Ан голосом более высокой тональности, удлиняя гласные и повышая интонацию в конце фразы.

От тут же включил родительский тон в общении с ребенком и привлек ее внимание этим, на мгновение в ауре вспыхнул интерес и Джи Ан восхитился тому, как интуитивно дети считывают человека рядом. Это было как его дар, только в более инстинктивном выражении. Он проявлял искренний интерес к ней, и она отвечала ему тем же, отзеркаливая эмоции.

- Я хочу с тобой подружиться. Как зовут такую прелестную девочку? – голосом полным теплоты и улыбки спросил Джи Ан.

- Магдалина, - ответил Калеб, в его ауре светилось озорство, он словно ожидал чего-то необычного и ждал представления.

Джи Ан протянул руку и дотронулся до тела младенца. Он попал туда, где была ее нога и девочка дернулась от соприкосновения энергетик.

Питер не хотел, чтобы Джи Ан прикасался к ней, но не мог одернуть, боялся напугать этим дочку, но руки сжал покрепче, охранял ее от ненужного контакта, готовый в случае чего сделать шаг назад, унося малышку подальше.

Джи Ан осторожно прикоснулся своими щупальцами дара к внутреннему ядру девочки, он посылал ей вибрацию спокойствия, и ребенок помнил это ощущение, ведь именно оно помогло ей справиться с агрессивной сущностью матери и успокоить страх, когда она была на грани жизни и смерти.

Она помнила голос Джи Ана и его ауру еще с тех пор, как была в утробе, Джи Ан посылал ей целительную энергию и разговорил с ментальным телом хоть и не долго, но все же это запечатлелось в ее памяти как инстинктивное доверие к этому человеку.

- Магдалина Джонс, - повторил Джи Ан торжественно, - какое уникальное имя, кто для тебя его придумал? – Джи Ан говорил с девочкой образами, посылая волнами умиротворение.

Он хотел ей понравиться и получить эмоциональный отвеет. Было безумно интересно, как она отреагирует на его слова, движения и сможет ли усвоить позитивную энергию.

- Это я придумал, - ответил Калеб, - в значении подарок солнца.

Девочка начала ворочаться и кряхтеть, готовая вот-вот расплакаться. Питер даже дышать перестал, замерев как статуя.

- Какой чудесный выбор, ты маленькое солнышко или лучик надежды? – спросил у нее Джи Ан, но девочка начала плакать очень громко, чем вызвала беспокойство всех окружающий и тревожность тут же заполонила все пространство.

Джи Ан не обращал внимание на странности людей вокруг, думая, что они, наверное, просто устали, поэтому так остро на все реагируют. Он сконцентрировался на малышке и стал утешающе ее уговаривать.

- Тебе не нравиться имя, оно для тебя слишком громкое, да? – сказал Джи Ан, и крошка замолчала, слушая его слова.

- Тебе дали очень сильное имя, чтобы ты быстрее окрепла и не боялась ничего в этой жизни. Когда ты вырастешь, то будешь с гордость носить его. Магдалина Джонс звучит серьезно, правда?

Джи Ан говорил с ней так, словно она могла понимать его и ответить. Все сначала посмотрели на него как на странного, но как только Магдалина затихла и прислушалась, то уже с интересом следили за этим странным диалогом.

- Но пока ты еще маленькая, то тебя можно называть молочным именем, хочешь я придумаю его для тебя?

Джи Ан задумался и сказал:

- Линь-линь, что значит весенний ручеек, как тебе?

Тут произошло то, что для всех стало шоком. Магдалина впервые улыбнулась и из ее беззубого рта выскочило непонятное бормотание.

- Тебе нравиться? Я рад. Линь-линь такая хорошая, маленькая папина радость.

Питер смотрел на свою дочь и не верил своим глазам. Она хорошо отреагировала на Джи Ана. Впервые, его дочь приняла кого-то сразу и к тому же с довольным выражением на лице.

- Можно ее подержать? – осторожно спросил Джи Ан, когда атмосфера немного разрядилась. Он подумал, что раз в нем опасности больше никто не видит, то может ему разрешат прикоснуться к ребёнку.

- Ммм? – спросил Питер, возвращаясь из своих мыслей на землю.

- Я не настаиваю, - тут же начал оправдываться Джи Ан, в ауре няни вспыхнула непонятная ревность, поэтому Джи Ан подумал, что сделал снова что-то не так, - я давно не держал таких крошечный детей на руках, мне просто интересно.

- Да, конечно, - сказал Питер и оглянулся, чтобы оценить, где будет удобнее всего передать малышку.

- Я не взял никакой сменной одежды, - сказал Джи Ан, когда понял, что Питер о чем-то задумался и словно ищет что-то. Ему показалось, что тот переживает, что малышка будет тесно контактировать с его уличной одеждой, а это было неправильно, - подойдет твоя ношеная рубашка. Я накину ее сверху.

- Сьюзан, принеси что-нибудь, пожалуйста, - сказал Питер экономке.

- Я все постирала еще вчера, в нашем доме все только чистое, - ответила женщина и в ее ауре вспыхнуло недовольство. Джи Ан не совсем понял, почему его просьба имела такую реакцию, но предположил, что у экономки задача содержать дом в чистоте, а он словно намекал, что она не справляется со своей работой.

- Эмм, я имел ввиду, что-то с запахом Питера, так малышка не испугается меня. Подойдет любая знакомая ей вещь, пеленка или одеяльце.

- Я вас поняла, сейчас принесу, - Сьюзан ушла, а Джи Ан сел в кресло и стал ждать, оценивая, что происходит вокруг по аурам людей.

Большинство смотрели на него враждебно-ревностно или с тревогой. Было не понятно, почему его просьба имеет такой отклик, подержать ребёнка – это слишком смело?

Сьюзан принесла тонкое одеяло, которым укрывали девочку, пока она спала днем и передала его Питеру. Тот ловким движение накинул его на грудь Джи Ана, потом согнул его здоровую руку в локте и переложил девочку, придерживая ее головку для подстраховки.

- Какая ты тяжеленькая, - похвалил ее Джи Ан и прислушался к своим ощущениям.

Ребенок был теплый, что было ожидаемо, потому что из одежды на ней был летний комбинезон и температура тела чувствовалась через тонкую ткань, но чего Джи Ан не ожидал, что она будет такой подвижной и гибкой.

Он рассчитывал, что ему в руки передадут ребёнка, которого туго запеленали до неподвижного состояния, и ее нужно будет держать также, как, например, кота. Но как только вес ребенка был перенесен на руки Джи Ана, то попа провалилась вниз и ему пришлось подстраиваться под активность младенца и перехватить ее по-другому, чтобы она не утекала куда-то вниз мимо его рук. Это было так непривычно и волнующе, что Джи Ан не мог сдержать восторга в голосе.

- Ты такая маленькая, а уже такая шустрая, - дальше Джи Ан перескочил от волнения на китайский язык.

В его памяти всплыли прибаутки, которые ему говорила мать, когда он был еще ребенком, - непоседа-малышок, ускакал верхом в лесок, а я зайку прогоню и линь-линь домой верну.

- Кьяя, - раздался радостной визг.

- Ты такая хорошенькая, в кого у тебя такой миленький голосок, - ворковал с ней Джи Ан, не замечая, как вокруг него все затихли и затаили дыхание.

- У слоника ушки, а у линь-линь завитушки, - продолжал веселить ее Джи Ан, - крошечные ножки бежали по дорожке, прыг скок, прыг скок, убежал в траву носок, ищет мама, ищет дет, нет носка, а он на ней.

Джи Ан так увлекся, что когда вернулся в реальность, то понял, что сделал что-то не так. Вокруг него сгустились негативные эмоции. Это была не тревога, но враждебность усилилась и превратилась в презрение и зависть.

- Наверное, тебе пора кушать? Пойдешь к папочке? – спросил Джи Ан и протянул ребенка Питеру. Тот тут же перехватил ее, в замешательстве глядя на Джи Ана.

На самом деле никто не испытывал к Джи Ану негативных эмоций, все были шокированы и злились на себя за то, что не смогли за такой большой срок найти подход к ребенку, а Джи Ан сделал это в мгновение.

Может дело вовсе не в ребенке, а в них самих. Няня с ревностью смотрела на него, ее многолетний опыт был бесполезен, а странные прибаутки незнакомого человека произвели на девочку такое впечатление.

Калеб был уверен, что Джи Ан не обычный человек, и смотрел на все с любопытством, но даже он не смог сдержать зависть, глядя как легко можно общаться с его сестренкой, хотя ему она дольше пяти минут на руках себя не позволял держать.

- Она не срыгивала? – спросил Питер у няни.

- Когда вы уехали, она так долго плакала, что все вышло.

Джи Ан заинтересовался разговором и спросил:

- Она часто срыгивает?

- Да, - сказала няня, глядя на Питера, спрашивая его глазами, можно ли ей отвечать. Питер кивнул головой, - каждый раз.

- Она ведь набирает вес, несмотря на это? – уточнил Джи Ан.

- Да, но меньше нормы.

- Вы кормите ее смесями или грудным молоком?

- Смесь, пробовали разные, но результат такой же.

- А соску пробовали менять?

- Конечно, - чуть более резко ответила няня, ей было неприятно, что ее допрашивают, словно это ее вина в состоянии ребенка.

- Кормите в положении лежа?

- Полусидя. У меня большой опыт ухода за младенцами, я делаю все правильно, - немного обиженно ответила няня.

Она была на пределе своих возможностей и слышать критику было для нее болезненно. Джи Ан уловил плохое настроение и постарался сгладить свою речь, ему вовсе не хотелось ни с кем ссориться.

- Простите, я не хоте вас обидеть. Я уверен, что мистер Джонс вас выбрал именно потому, что у вас богатый опыт и вы профессионал. Раз он доверяет вам, я не смею сомневаться в вашей квалификации, я просто пытаюсь понять, это физиологическое и неврологическое. У срыгивания не всегда есть четкая медицинская причина.

- Врачи не нашли никаких нарушений в желудочном тракте, сказали наблюдать, - вмешался Питер.

- Значит ты маленькая хулиганка, да? – пожурил ее Джи Ан и протянул руку к тепленькому животику девочки. Ему очень понравилось держать ее на руках.

Когда Питер забрал ее, то Джи Ан ощутил пустоту, как будто его лишили чего-то очень ценного, но он не мог быть жадным и требовать вернуть девочку обратно, но руки сами тянулись прикоснуться к ней еще раз.

- Не хочешь отпускать папочку? – сказал Джи Ан учительским тоном, и Линь тут же отреагировал на его строгость, скуксившись.

- Я не поведусь на твои слезы, даже не старайся, - снова сказал ей Джи Ан строго, но добавил более мягким тоном, - твоему папе нужно работать, быстрее расти и он будет брать тебя с собой.

- Думаешь, она реагирует на меня так? – спросил Питер.

- Конечно, дети сразу улавливают, чем можно привлечь внимание и шантажировать. У тебя такая смышлёная дочка, - ответил Джи Ан с улыбкой, как будто это было что-то очень хорошее и не стоило всему семейству месяца без сна.

- Я попробую ее покормить и приду к вам на улицу, хорошо?

- А да, конечно. Ты же возьмешь ее с собой? Или ей пора спать?

- Мы приедем вместе.

- Хорошо, - улыбнувшись сказал Джи Ан и вместе с Калебом вышел на улицу, где тот начал заваливать его вопросами и требовал советов.

Няня смотрела на Питера со слезами на глазах.

- Я сам ничего не понимаю, но он психолог, наверное, так и есть. Она ведь почти не срыгивает, когда ее я кормлю.

- Мистер Джонс, может вы найдете кого-то другого? Я чувствую, что не справляюсь.

- Простите, но без вас я умру, не бросайте меня, пожалуйста. Я буду ее сам кормить, только не увольняйтесь.

- Хорошо, я не это имела ввиду.

- Знаю. Я вам очень благодарен.

Калеб крутился вокруг Джи Ана как волчок, так что голова шла кругом.

- Откуда вы знаете, как разговориться младенцами?

- У меня есть младшие братья. Они родились, когда мне было десять. Я помогал с ними маме.

- Правда? А где они сейчас?

- Учатся в Канаде, они выбрали университет Кейси, там отличная кафедра бизнес-администрирования.

- И как вы ладите? Часто видитесь?

- Что за интерес?

- Я просто восхищен тем, что вы так быстро нашли подход к моей сестре. Я тоже хочу быть хорошим братом.

- Девочек растят не так как мальчиков. Так что тебе мой опыт не пригодится.

- И как же надо?

- Любить, защищать и баловать, вот и весь секрет.

- Звучит слишком просто.

- Конечно, все лучшее достаётся родителям, разве ты не знал? Поэтому наказания, запреты и дисциплина ляжет на твоего отца. А тебе нужно быть ему противовесом.

- Не, он не умеет быть строгим с ней, она его подмяла под себя моментально.

- Ахха, ничего, сейчас ей все можно. В Китае детям позволяют делать все, что угодно, до пяти лет, а потом начинают добавлять запреты. Это один из методов воспитания.

- А после тринадцати что?

- Не знаю, я уехал раньше. Думаю, как и везде, отправляют на первые заработки.

- Может мне тоже попробовать?

- Тебе на учебу через неделю, - ответил Питер, который вернулся с коляской, а в ней уже засыпала малышка, - так что сосредоточься на важном, поработать сможешь в каникулы.

- Возьмешь меня к себе в компанию на стажировку?

- Смотря на твои оценки.

- Эй, у меня должны быть преференции раз я твой сын.

- Ничего не знаю, я против блата.

- Жадина.

Магда стала хныкать, привлекая внимание.

- Можно я ее подержу? – вызвался Джи Ан, - а вы пока мясо пожарите.

Питер посмотрел на его притянутую руку и не мог отказать.

- Она только что поела и может срыгнуть, позови, если такое произойдет.

- Хорошо. Ты уже походил с ней столбиком?

- Да, воздух вышел.

- Тогда ладно. Мы справимся.

Джи Ан сидел в уличном кресле из ротанга достаточно глубоко, ручки у него были высокие и прижимали его по бокам, создавая удобную люльку, к тому же защищая от ветра.

- Привет, Линь-линь, хорошо покушала? – спросил ее Джи Ан.

Его голос был довольный и расслабленный, казалось, что и правда соскучился по ней.

Джи Ан видел, что эмоции девочки затихают, она постепенно засыпала, он хотел еще с ней пообщаться, но против силы природы не поспоришь, малышка устала и закрыла глазки, а Джи Ан слушал ее размеренное дыхание, боясь потревожить спокойный сон.

Питер с Калебом поглядывали на них, пока жарили овощи и мясо. Няня сначала сидела неподалеку, но потом Питер ее отпустил отдыхать, и они остались вчетвером, как настоящая дружная семья.

- Я ее переложу в коляску, - тихо сказал Питер и взял малышку под спинку и потянул вверх. Как только она исчезла, Джи Ан почувствовал, что ему стало холодно, хотя на улице было тепло.

«Неужели это и есть магия младенцев? Они влюбляют в себя и не отпускают?» - подумал он про себя.

- Она хорошо спит на улице, - сказал Питер, когда вернулся, - давайте есть.

- Что вы пожарили? – спросил Джи Ан, по запаху он определил кукурузу, и сосиски, но решил уточнить.

- Есть котлетки для бургера, сосиски для хот-дога, жареные овощи и куриная мякоть, что ты хочешь?

- Всего понемногу, - сказал Джи Ан, аппетит на свежем воздухе всегда лучше, к тому же он уже давно не ел в компании и ему действительно хотелось все попробовать.

Питер собрал для него еду на тарелку и положил перед ним на стол, вручил в руку вилку и подумал, что может стоить нанизывать ему еду на нее, но Джи Ан уже справился с этим сам. Он ощупал края тарелки, прикоснулся к еде пальцами и ловко воткнул вилку, зацепляя кусочек сочной курицы.

- Ммм, вкусно, все-таки мужчины умеют готовить мясо лучше всех, - сказал Джи Ан.

- Я тоже слышал, что шеф повара чаще мужчины, интересно почему? – подхватил диалог Калеб.

- У меня есть теория, - сказал Джи Ан, вызвав интерес, - мужики же охотники, вот они и понимают мясо лучше, чем женщины. Сам поймал, сам убил, сам съел.

- Ну нет, это было сколько тысяч лет назад. Мы же не охотимся сейчас.

- Ну сейчас, готовка стала рутиной, поэтому важно настроение, с каким ты все это режешь, паришь и жаришь. А мужчина во все вкладывается с полной отдачей, в отличие от женщин, которые готовят, а думают о другом, еще попутно могут болтать с подругой, смотреть сериал или присматривать за детьми.

- В этом что-то есть. Пап, а ты как думаешь?

- Думаю, дело в практике. Женщине достаточно просто приготовить, чтобы всех накормить, а мужчина будет доводить рецепт до совершенства, пока не будет удовлетворен, так сказать результатом. Поэтому у мужиков обычно парочка фирменных блюд, а остальное они просто не готовят.

- Ну да, я вот тоже учусь готовить мамино рагу. Пока не очень получается, но я добьюсь своей цели и угощу вас.

- Там наверняка есть секретный ингредиент, о котором никто не знает, - предположил Джи Ан.

- Да, я сколько не перепробовал вариантов соуса, чего-то не хватает. Но я все по рецепту делал, да и отец сказал, что все правильно, а вкус не тот.

- Вот так всегда, у всех хозяек свои хитрости, а вот мужчины охотно делятся друг с другом советами.

Беседа была оживленная и даже смешная, вскоре даже Питер вспомнил забавные истории из его молодости, когда он перепутал специи и вместо корицы добавил в кофе черный перец и как ни странно, но отцу понравилось и он спрашивал, что это за необычный вкус.

Они просидели, непринуждённо разговаривая, три часа и все это время Линь спала в коляске и не просыпалась, как обычный младенец. Джи Ан не знал, что это был первый раз, когда девочка вела себя спокойно, поэтому не удивлялся ее долгому сну, а вот Питер начал переживать, что она долго не просыпается.

Джи Ан считывал его тревогу и думал, что это связано с тем, что он слишком долго гостит. Они не оговаривали время пребывания, но, наверное, раз еда была съедена и дошло до мороженого, то скорее всего ему следует уже собираться, и дать хозяевам отдохнуть.

Джи Ан вспомнил, что не подарил подарки и пакеты до сих пор так и стоят в коридоре.

- У меня для вас небольшой презент, - сказал Джи Ан, - ничего особенного, просто маленькие сувениры. У входа стоят пакеты, Калеб, ты не принесешь.

- Я мигом.

Калеб принес пакеты и стал вытаскивать коробки с чаем и сухофруктами.

- Это чай, - говорил Калеб, читая этикетки, - черный с гранатом, с апельсином и молочный улун.

- Да, это чай для завтрака, хорошо бодрит, а если добавить мяту и финики, то будет приятное послевкусие.

- Беруши, - сказал Калеб, доставая следующую упаковку.

- Для молодого отца, чтобы хорошо высыпался.

- Можно я себе заберу? – спросил Калеб, - ты все равно не спишь, когда она плачет.

- Она часто плачет? – удивился Джи Ан, пока он был здесь девочка вела себя так хорошо, что казалась и плакать то не умеет.

- Она плачет непрерывно, откуда только у нее столько сил берется, - сказал Калеб грустным голосом.

- Она боится оставаться одна, это скорее всего из-за травмы во время рождения, - сказал Джи Ан, не подумав, что Калеб может не знать таких обстоятельств.

- Какая травма, что случилось? – тут же подхватил сказанное подросток.

- Никакая, - тут же вмешался Питер.

- Любое рождение – это травма для ребенка, просто кто-то это легко преодолевает, а кому-то нужна последующая поддержка. Она как булочка, которую вытащили из печки раньше времени, требует родительского тепла больше, чем доношенные детки. Сейчас надо ей дать это ощущение безопасности, что она просит плачем. Обычно к полугоду все компенсируется, тогда она станет спокойнее.

- Правда? Это все потому, что она родилась на месяц раньше срока.

- Да, это самый опасный период развития ребенка, считается, что даже шестимесячные детки лучше приспосабливаются.

- Я не знал, - сказал Калеб по-детски наивно.

- Я купил ей в подарок игрушку-баюшку. Она похожа на тряпочку с ручками и головой. Нужно, чтобы кукла впитала запах родного, с кем ребенок ведет себя спокойно, и, когда рядом человека не будет, то будет вдыхать знакомый запах и успокаиваться. Еще можно записать песенки, слова или что-то, что для ребенка будет знакомым и включать при необходимости. Так можно делать и с маминым голосом, чтобы она привыкала его слушать. Я купил вам в подарок ночник с белым шумом, это обычно успокаивает ребенка, но там можно записать любой звук, так что сможете поэкспериментировать.

- Ничего себе, сколько всего интересного. А я могу что-то записать?

- Конечно, ты, например, можешь говорить ей, пока вы гуляете, тогда она будет тебя ассоциировать с этими действиями и ждать. Так она не будет бояться тебя, ведь в ее возрасте должна быть стабильность, предсказуемость и режим. Еще на ночь лучше пеленать, она может пугаться своих же собственных движений и просыпаться. Хотя педиатры не советует такое сейчас, все же этим способом часто пользовались наши бабушки и дедушки. Можно попробовать.

Питер слушал молча и нервничал, он боялся, что Джи Ан скажет что-то такое, что Калебу знать не следует. Он не то, чтобы боялся ему рассказывать, просто тот был еще в том возрасте, когда такие новости могут нанести вред психике, поэтому решил не вовлекать во все сложности сына. Но не мог не злиться на себя, что вообще допустил по своей неосмотрительности такое происшествие.

Джи Ан ощущал тревожность от Питера и понимал, что наговорил лишнего. День прошел замечательно, а он испортил его своим длинным языком, уехать сейчас было лучшим решением.

- Ну, думаю, мне пора, - сказал Джи Ан, вставая, - спасибо за обед.

- Я тебя отвезу, - сказал Питер и подхватил Джи Ана под руку, буквально подталкивая к выходу.

- До свидания, мистер Фрост, - прокричал ему в вдогонку Калеб и Джи Ан помахал ему рукой. Взрослому человеку кричать в никуда было некультурно.

«Хорошего понемножку», - думал про себя Джи Ан, видя знакомые эмоции по отношению к себе у Питера и послушно шел туда, куда его вели.

- Ты все взял? – спросил Питер суровым тоном. Джи Ан сразу понял намек, что возвращаться ему не разрешено сюда больше. На сердце кольнуло неприятное ощущение, но все же он с улыбкой ответил.

- У меня не было с собой ничего, только подарки.

- Поехали?

- Можно попрощаться с ней?

- Она спит, не буди ее.

- Ладно, тогда поцелуй ее вместо меня. Она чудесная.

- Хорошо.

Питер усадил Джи Ана в машину, но его окликнула няня, подзывая к себе.

- Она проснулась и плачет, - сказал она и посмотрела на Джи Ана, которой сидел в машине и пытался пристегнуться.

- Я вернусь как можно скорее.

- Не нужно меня провожать, водитель довезет меня, - сказал Джи Ан, он слышал весь разговор и был уверен, что Питер из вежливости его провожает, но это было не так уж необходимо.

Он не был частью семьи и сейчас явно был лишним. Незачем было быть таким с ним вежливым ранее, тогда сейчас он не чувствовал себя так паршиво.

- Хорошо, спасибо, что приехал.

- Угу, - промычал Джи Ан и почувствовал, как дверь перед его лицом захлопнулась.

Обратная дорога домой далась Джи Ану с трудом, он был эмоционально подавлен и опустошён. Если бы он знал, что так все закончится, то зашил бы себе рот или молчал бы все время, и надо было ему ляпнуть такое и разгневать Питера.

Джи Ан был уверен, что больше его в гости не позовут, безопасность семьи для Питера всегда была на первом месте, а он для него тот, кто знал слишком много секретов и мог навредить этими знаниями.

«Такова моя плата за помощь», - подумал Джи Ан и вздохнул.

Водитель наблюдал за ним в стекло заднего вида и не мог не заметить, что Джи Ан очень грустный, но подумал, что тот просто устал.

Когда машина остановилась на часах было всего пять часов вечера и домой идти не хотелось. Джи Ан подумал, что было бы здорово прогуляться до пекарни, купить круассанов на завтрак. У него не было с собой трости, поэтому он зашел в дом, погладил встречающего его кота за ухом, взял все необходимое и вышел на улицу.

Он уже давно так не ходил. Первое время после событий с Джерри было тревожно и страшно. А потом интерес к такого рода прогулкам угас сам собой. Но сейчас очень хотелось быть в кругу людей, пусть даже простых прохожих, но не сидеть одному в квартире.

Видимо, так сказывалась дистанционная работа за последний месяц, настоящего общения не хватало и душа требовала контакта с живыми энергиями людей, а не с отголосками.

В пекарне сменился рабочий состав и теперь Джи Ана не встречала приветливая девушка, вместо ее нежного участливого голоса, над ухом прозвучал громкий бас.

- Что вы хотели?

- Два круассана с клубникой, - сказал Джи Ан.

- Закончились.

- А с шоколадом.

- Один остался.

- Тогда я его возьму, спасибо.

- Ну вот, я хотел его купить, - прозвучал недовольный голос стоящего в очереди мужчины, - всегда так. Везде пролезут и все им в первую очередь надо.

- Простите, я не знал, что вы стояли впереди меня. Если хотите, то возьмите этот круассан, я выберу что-то другое.

- Нет уж. Я не мелочный. Берите.

- Спасибо вам большое. Извините, что я без очереди.

- Да, да, конечно, - недовольно пробурчал мужчина.

Продавец сунул пакет с круассаном в руку, которая была в лангетке. Джи Ан зажал его кончиками пальцев и протянул карту для оплаты.

- Спасибо. Хорошего вам вечера, - вежливо сказал Джи Ан и вышел из пекарни.

На утро круассан не лез в горло, хотя был как обычно вкусный, но Джи Ан ел его очень долго, запивая теплым соевым молоком.

«Одинокий круассан для одинокого мужчины», - сказал сам себе Джи Ан, и кот прыгнул к нему на колени, намекая, что не такой уж и одинокий.