Плата

Джи Ан еще долго разговаривал с Лайлзом, пока костер не потух, и они не начали замерзать. Спать не хотелось, но пришлось пойти отдыхать, ведь утром требовалось организовывать выселение, а для этого нужно быть в адекватном состоянии.

Студенты проснулись поздно, на завтраке присутствовали только те, кто вчера лег пораньше. Джи Ану хватило четырех часов сна, поэтому он был со всеми в столовой, когда прибежала его коллега и сказала, что у одного из студентов поднялась температура, и она вызвала для него скорую помощь.

- Кто заболел? - спросил ее Джи Ан, успокаивая своим даром.

- Макс Стомак. Его соседи будили на завтрак, но он не вставал. Они его потрогали, а он весь горячий и не реагирует ни на что. Как же так. У нас всего трое преподавателей и три автобуса, мы не можем оставить кого-то без присмотра и поехать с ним. Я пытаюсь вызвонить опекуна, но она трубку не берет.

- Я с ним поеду в больницу. Мой помощник поможет все оформить.

- Точно? Вы справитесь?

- Я буду на связи и сообщу обо всех деталях.

- Хорошо.

Джи Ан попросил Лайлза собрать вещи и помочь ему дойти до номера Макса. Тот буквально пылал от жара, медлить с оказанием помощи было нельзя.

Джи Ан попросил раздеть парня и обтереть мокрым полотенцем, а сам взял его за руку и стал прощупывать пульс, пытаясь уловить, откуда такая бурная реакция и связано ли это со вчерашним вторжение в его мир.

Образы кошмарных сцен стали проникать в голову Джи Ана вместе с удушающим чувством ненависти. Макс был в эпицентре этой бури и не мог вырваться сам из опутавших его сознание щупалец. Это были не его эмоции, именно поэтому реакция тела была такая острая. Макс отторгал сущность, которая как пиявка присосалась к нему изнутри, он боролся с ней, но проигрывал.

Джи Ан очень осторожно проник глубже, туда, где было самое ядро негативной энергии и стал посылать целительную вибрацию, чтобы ослабить зло и сделать хотя бы небольшой просвет для спасения.

Но как только у него получалось немного прорваться, чернота моментально затягивала брешь, не впуская внутрь.

Скорая помощь увезла Макса в ближайшую больницу, и всю дорогу Джи Ан не отпускал его руку, работая с его ментальным телом на пределе своих сил.

Врач попросил подождать в коридоре сопровождающих, но Джи Ан сказал тоном, не терпящим возражений, что он опекун и будет присутствовать.

Расцепить хватку было невозможно, а применять грубую силу врачи не имели права, поэтому Джи Ана впустили в палату и надели на него медицинский халат. Три часа под капельницей и столько же времени усердной работы дара увенчались позитивными изменениями.

Макс начал потеть, и температура тела стала медленно падать. Еще через час он очнулся и попытался что-то сказать, но горло пересохло и оттуда вырвался только хрип.

- Ты в больнице, у тебя была высокая температура, - пояснил Джи Ан и только сейчас расцепил руки, - как себя чувствуешь? Где-то болит?

- Нет, только голова кружиться, и в горле першит.

- Ничего, это пройдет, все будет хорошо.

Медсестра принесла воду и позвала санитаров, чтобы переодеть пациента в сухую одежду, затем поставила новую капельницу.

Спустя мгновение минут Макс снова уснул, его дыхание было ровным и спокойным. Джи Ан снова взял его за руку и не отпускал, пока тот спал.

Именно во сне чудовище было очень активным и сильным. Оно разрушало хрупкий мир парня и отравляло его жизнь. В бодрствующем состоянии у Макса хватало энергии бороться с навязчивыми мыслями и негативными установками, но между мирами власть монстра была безграничной, он подчинил себе целиком сознание студента и выжимал из него все жизненные силы.

Вмешательство Джи Ана вчера спровоцировало сущность на агрессию. То, что Макс хоть выдал как откровение, дало отросток у него в душе как толчок к началу сопротивления, поэтому тут же был атакован такой сокрушительной силой, что тело не выдержало, и он заболел.

Джи Ан понимал, что сейчас отступать нельзя, хоть он не был готов к такой неожиданной бойне, но именно сейчас было то самое время, когда решалась дальнейшая судьба парня.

Джи Ан просачивался своими щупальцами туда, где появлялся намек на слабость и пытался прорвать броню, которую чудовище строило и укрепляло годами. К вечеру состояние Макса стало лучше, и он даже смог поесть, а вот Джи Ан выглядел на грани обморока, его бледный вид напугал медсестру, и она начала настаивать на том, чтобы тот ехал домой или отдохнул в приемной.

- Нет. Я буду здесь. Со мной все в порядке, - ответил Джи Ан и больше на слова медсестры не реагировал.

Лайлз привез Джи Ану сменную одежду и воду, которую тот попросил забрать из дома.

- Я могу побыть с ним, - предложил Лайлз.

- Нет, не нужно. Я справлюсь. Получилось дозвониться до его тети?

- Нет, телефон не отвечает. Я звонил и с его номера, и со своего.

- Попробуйте утром заехать по адресу прописки. Вдруг застанете ее дома.

- Да, я все сделаю. Что еще нужно?

- Нет, ничего. Я позвоню, если что-то понадобиться.

Макс почти все время спал, его сил хватало только на базовые физиологические потребности: еда, вода и сон, - поэтому он не слышал и не совсем понимал, что происходит вокруг, был дезориентирован и плохо соображал. На вопросы отвечал непоследовательно и вяло, поэтому врач назначил новые препараты и покой.

Весь день Джи Ан не переставая работал с энергией, искал то, что может помочь разрушить барьер и в какой-то момент почувствовал, что это бесполезно. Как бы сильно он не старался, сущность изгибалась, ускользала и выталкивала Джи Ана. Чем сильнее он воздействовал на нее, тем активнее она сопротивлялась.

Когда сил уже не осталось, Джи Ан принял решение окутать черные сгустки и замуровать их в шар из своих щупалец, чтобы те перестали расти и расползаться. Джи Ан сконцентрировался и стал строить ментальную тюрьму для сущности, а затем уменьшил ее до размера кулака и усилил щит настолько, насколько мог в данные момент. Кошмары перестали мучить парня и тот смог, наконец, полноценно отдохнуть и восполнить ресурсы.

Джи Ан подпитывал энергетическую тюрьму все время, пока сам не отключился от усталости.

Утром его разбудил Лайлз, который приехал с новостями.

- Я звонил долго в дверь, но никто не ответил, тогда пошел по соседям и узнал, что в квартире никто не живет давно. Тетка уехала к родственникам в деревню примерно года два назад, а про Макса никто ничего не знает. Он там точно не живет. На двери куча объявлений, и ящик для писем переполнен.

- Понятно. Видимо и телефон тетки не совсем ее, раз никто трубку не берет.

- Как он?

- Нормально, справляется. Когда проснется, попробую узнать у него, где он живет.

Джи Ан пытался поговорить с Максом, но тот либо молчал, либо притворялся, что ему плохо, либо врал. На вопросы о тетке он говорил, что она вышла замуж и переехала к мужу, но аура выдавала его неискренность.

Он уверял, что ночует в той квартире, но когда Джи Ан сказал, что уже проверил это, то Макс тут же стал придумывать, что живет временно у друга, но назвать точный адрес не смог, поэтому поправил свою историю, что у подруги, а в конце, когда его ложь стала слишком очевидной, поэтому признался, что снимает койко-место в дешевом хостеле, а личные вещи хранит в шкафчике в университете.

Его учеба и успешные оценки были результатом того, что ему некуда было пойти. Он тратил все усилия и время на учебу, чтобы заполнить пустоту в жизни. Небольшие заработки позволяли оплачивать еду и кров, но на что-то в роде развлечений денег уже не хватало.

Макс казался умным, способным парнем, который усердно трудится, потому что ответственно относиться к будущему, а на деле он еле выживал на грани голодного обморока и переутомления.

Он больше всего боялся быть отвергнутым, поэтому старался не показывать уродливую сторону своей жизни никому, придумал образ благородного сына, приправил все историей, что заботится об отце, который лечиться в психиатрической клинике, а он как достойный сын пошел изучать психологию, чтобы помочь ему. Никто из тех, кто общался с Максом близко, и подумать не мог насколько тяжело ему проживать каждый день, просыпаться и идти на учебу не по звону будильника, а от боли в душе из-за разрывающего чувства обреченности.

В кругу друзей, у которых был самый расцвет молодости, приправленной порывами альтруизма, желанием достигать высот, первой влюбленностью, романтики юности и желанием творить и вытворять, Макс хотя бы немного чувствовал себя живым и нормальным, но стоило ему остаться наедине с собой, как его низвергали в пропасть безысходности и одиночества внутренние демоны.

Он жил в таком состоянии так долго, что относился к этому как к естественному проявлению своей ничтожности и ущербности. Для общества он играл роль сильного и успешного, веселого и открытого, серьезного и целеустремленного. Но на самом деле был настолько слабым и сломленным, что просто не мог выжить без этой маски.

Ежедневный допинг в виде самовнушения, что все в порядке и новый день станет лучше предыдущего, что у него еще все впереди, он справится, приносили кратковременный эффект облегчения, но не решали глобально проблему, не исцелял травму, а только маскировал уязвимое сердце и раненную душу за пеленой самообмана.

Стоило кому-то приблизиться и легонечко задеть эту тонкую оболочку, как весь мир Макса изнутри начинал трескаться, причиняя боль и страдания. Толчком мог стать даже незначительный для других комплимент, что он у него красивые глаза или детский смех, услышанный в парке, когда отец и мать поднимали ребенка за руки и раскачивали в разные стороны.

Даже та похвала, которую Макс получал от преподавателей или других студентов, никогда не касалась его души, он не соотносил ее со своими заслугами и отталкивал. Счастливые истории из жизни других людей он воспринимал как просмотр хорошего кино, это не трогало его сердце.

Но незначительное воспоминание о его былой нормальности срабатывало как чека от гранаты. Неловкое движение и внутри он взрывался, а затем заново по кусочкам собирал себя из кровоточащих осколков и пытался жить дальше. Так было день за днем, месяц за месяцем, год за годом.

Такая боль убивала его медленно. По крупице яд проникал все глубже и дальше, заполонял каждую мысль, каждое воспоминание, в итоге не осталось даже просвета для светлого будущего.

Победить такую стойкую, внушенную кем-то и подкрепленную самим себе, установку было невозможно за короткий срок, что Джи Ан провел с Максом в больнице. Он понимал, что только методичная, кропотливая работа психолога в совокупности с его даром может помочь Максу изнутри убить чудовище и освободиться от токсичного влияния.

Поэтому, когда врач сообщил, что состояние пациента стабильно и его можно готовить в выписке, то Джи Ан попросил Лайлза отвезти их к нему домой.

- Мистер Фрост, у меня есть где переночевать, вам не нужно беспокоиться, - уверенно ответил Макс, но в его ауре было столько беспокойства и волнения, что удивительно, как голос не выдавал его внутреннюю тревожность.

- Я опекун на время твоего выздоровления, так что пока поживешь у меня, дальше придумаем, что делать, - сказал Джи Ан спокойно, но такой же уверенной интонацией, что и Макс, посылая ему те же вибрации, что и взрослый, когда берет шефство над младшим, и решает сложные проблемы за него, снижая градус напряжения.

- Я могу о себе позаботиться сам, - более агрессивно ответил Макс, сущность внутри него нетерпеливо всколыхнула и ударилась о края созданной Джи Аном тюрьмы.

- Ты должен мне за больничный счет, отработаешь и вернемся к этому разговору еще раз, - жестко ответил Джи Ан, придавливая монстра своей силой и сжимая его еще теснее в оковы.

- Я вам все верну, - виновато ответил Макс.

- Между нами невозможны денежные отношения, так что предлагаю тебе отработать оценками. Сдашь экзамен на отлично и долг будет выплачен. Но пока ты болен, ты не можешь жить один. Я понаблюдаю за тобой некоторое время, пока не найду тебе место в общежитии.

- Мне не полагается, я уже узнавал.

- Посмотрим, пока твоя задача набираться сил, остальное решим постепенно.

Лайлз не стал вмешиваться в их диалог, он был сторонним наблюдателем, но немного переживал, что Джи Ан позвал непредсказуемого студента пожить с собой.

Джи Ан видел его беспокойство, но не мог объяснить, почему сейчас так важно сохранять контакт с Максом в поле его дара, поэтому лаконично пояснил свою позицию в паре слов.

- По-другому не получится, - сказал от Лайлзу на прощание, когда выходил из машины.

- Я позвоню, - также коротко пояснил Лайлз.

Джи Ан кивнул и этого было достаточно для подтверждения их негласного договора.

- Я живу с котом, у тебя нет аллергии? – спросил Джи Ан, пока открывал дверь ключом.

- Нет, - тихо ответил Макс, пристыженный тем, что вынужден входить в своей грязной одежде в красивый дом в хорошем районе.

- У меня нет свободной комнаты, но ты можешь занять диван. Он вполне широкий и длинный, если будет тесно, то я закажу раскладушку, - пояснял Джи Ан, пока они проходили внутрь квартиры. Он старался говорить коротко и по существу, не нагромождая деталями предложения. Словно зачитывал инструкцию, не подлежащую обсуждению.

- Все нормально.

- Это моя комната, это дверь в комнату моего супруга, - показывал Джи Ан рукой нужное направление, - Он не живет со мной, поэтому можешь воспользоваться там душем и туалетом.

- Он наверняка будет против, лучше мне уехать, - промямлил Макс, стараясь сжаться до крошечного состояния и стать незаметным.

- Я скажу, что ты мой новый ассистент. Мне всегда нужна помощь, так что это не проблема, - пояснил Джи Ан, - голоден?

- Нет.

- Хочешь спать?

- Нет.

- Понятно. Тогда я найду для тебя во что переодеться, ты пока располагайся в гостиной.

Джи Ан специально поселил Макса в общем пространстве, чтобы тот был на виду для воздействия дара и не закрывался в комнате один. Сейчас нужно было привести его в правильное состояние для дальнейшей работы. Все в квартире Джи Ана было пропитано его энергией и это было хорошим подспорьем для помощи, осталось только наладить доверительное общение, а для этого требовалось снять с плеч парня непосильный груз, хотя бы в части бытовых проблем.

- Вот постельное, подушка и одеяло, одежда для дома, полотенце и халат. Грязные вещи можешь сложить в корзину, завтра придет моя помощница по дому и постирает, - сказал Джи Ан.

Он видел, что тому неловко. Он даже не сел на диван, словно боясь испачкать его собой, но Джи Ану было легко сделать вид, что не замечает этого из-за слепоты, поэтому он говорил непринужденно и свободно, так, словно нахождение Макса в его квартире было естественным.

- Прими душ, переоденься, я пока разогрею что-нибудь перекусить. Или заказать доставку?

- Мне все равно.

- Хорошо. Сегодня обойдемся тем, что есть. У тебя есть занятия завтра?

- Да. С 9 утра.

- У меня позже. Я обычно езжу на такси, поэтому посмотри, как доехать отсюда до университета, - Джи Ан давал ему небольшие задания, строя небольшой мостик в будущее, планируя действовать очень аккуратно, постепенно вытягивать парня из кокона, - Нужно что-то купить тебе из одежды?

- Я постираю свою. Она высохнет до завтра.

- Хорошо, с этим решили. Я позову тебя, когда все будет готово.

Джи Ан ушел на кухню и стал искать в холодильнике, что можно сделать на перекус. Его умений было недостаточно, чтобы сделать нечто сложное. Но бутерброды, чай и фрукты он смог разложить на тарелки и выставить на стол.

Макс принимал душ долго, никак не мог стереть с себя больничный запах. Он не стал пользоваться мочалкой или гелем для душа, ведь ему не разрешали трогать личные вещи, поэтому он намылился мылом и тер себя руками.

Одежда была не очень удобной, он был шире Джи Ана, особенно в руках и груди, но ростом чуть ниже, поэтому майка плотно облегала тело и носить ее было некомфортно. А штаны и нижнее белье в итоге не подошли по размеру, поэтому Макс надел свои грязные джинсы на голое тело. Но потом понял, что их нужно постирать, иначе ему не в чем будет пойти на учебу, пришлось снять и надеть только халат.

- Макс, иди есть, - прокричал Джи Ан, чтобы не влезать физически в тот момент, когда тот переодевается.

Джи Ан продумывал с чего следует начать разговор, когда в дверь позвонили. Первой мыслью было, что это Лайлз вернулся, чтобы привезти что-то.

- Кто там? – спросил Джи Ан.

- Это я. Питер, - неожиданный гость был очень некстати.

Джи Ан открыл дверь, но не пропустил Питера внутрь, как делал это обычно.

- Что случилось? – спросил Джи Ан.

- Я по поводу дня рождения Калеба, - начал говорить Питер, но тут его взгляд зацепился за движение внутри квартиры.

Он заметил, что на кухню прошел молодой человек в халате, с влажными волосами, явно после душа. Увидев его, тот нырнул обратно в глубь квартиры и скрылся из поля зрения.

- Да, что с ним? – спросил Джи Ан, всматриваясь в то, как аура Питера резко изменилась на раздражение. Он сразу понял, что дальше разговор будет как обычно в русле не лезь в мои личные дела.

Питер не был шокирован тем, что увидел в квартире Джи Ана кого-то, он был разозлен, что этот кто-то принимал душ скорее всего после очень близкого контакта.

Лицо Джи Ана было спокойное, он умел скрывать эмоции под маской непроницательности. Но Питер все равно отметил про себя, что в нем сейчас что-то изменилось, он отличался от привычного своего вида, был более изможденным и встревоженным. В Питере говорила нездоровая фантазия, нежели действительность, но представленная в голове нелицеприятная сцена, где его супруг придается похоти в квартире с молодым парнем вызвала отторжение, и он сглотнул ком отвращения.

Джи Ан не успевал анализировать быстро меняющиеся эмоции Джонса, поэтому просто наблюдал за тем, как тот становиться все более напряженным и недовольным.

- Ты не один? – спросил Питер строго.

- Да, у меня новый ассистент. Он мой студент, будет помогать мне с научной работой, - Джи Ан был уверен, что таких объяснений будет вполне достаточно.

- Понятно, - коротко ответил Джонс, сдерживая раздражение.

Питер ехал сюда с целью позвать Джи Ана в гости, Калеб уже прожужжал все уши, что хочет снова пожарить мясо на улице, пока погода позволяла насладиться теплыми деньками. Но увидев, что Джи Ан прячет у себя дома не просто любовника, а еще и своего ученика, сразу отверг эту мысль.

- Так что с днем рождения? – еще раз спросил Джи Ан.

- Найди повод отказаться, - сказал Питер грубо, - придумай причину, почему не можешь присутствовать. И впредь прошу тебя не общаться с ним, по крайней мере постепенно сведи все контакты до минимума.

Джи Ан не знал, что ответить на это. Калеб был еще несовершеннолетним и Питер имел власть, как отец, запретить им видеться и общаться, но не ожидал, что Питер будет так категоричен. Видимо, страх, что Джи Ан расскажет какой-то секрет был слишком силен.

- Я могу узнать причину? – осторожно спросил Джи Ан.

- В нашем договоре все отражено, у каждого из нас своя жизнь, - сухо ответил Питер, - я отправлю тебе соглашение о возобновлении через пару дней, я замотался и забыл, что мы не вернули ему легитимность.

- Хорошо. Я понял, - ответил Джи Ан, - что-то еще?

- Нет, - ответил Питер и ушел, не прощаясь.

Ему было физически неприятно находиться рядом с Джи Аном, он брезговал стоять к нему близко, представляя в голове, что тот может быть болен чем-то, раз ведет такую распутную жизнь.

Только сейчас Питер действительно понял, что его супруг гей, и это явно не первый и не последний его любовник, скорее всего он меняет их часто и вполне мог подхватить что-то венерическое. Почему-то плохие мысли лезли в голову одна за другой, переваривая шокирующее откровение только в неприглядном контексте.

Питер понимал головой, что у них свободный брак и каждый из них вправе иметь сексуальные отношения, в конце концов у него ведь тоже была любовница, но себя Питер считал другим. У него была всего одна женщина на протяжении многих лет. Несмотря на то, что девушка в итоге предала доверие и обманула, он считал отношения с ней физиологически правильными, в отличие от содомии, которую Джи Ан устроил у себя дома, да еще с парнем сильно моложе.

Черные мысли заполнили разум Питера, он кипел от недовольства и брезгливости. Сразу, как вернулся домой, долго мыл руки с мылом, а затем и все тело. Ему казалось, что к нему могли прицепиться вирусы и болезнь.

Это не были его истинные чувства, скорее зерно ревности и непонимания прорастало в чудовищные умозаключения под влиянием негативной энергетики, заключенной в теле Макса. Джи Ан еще не понял этого, но, заточив зло в тесные рамки, он спровоцировал его начать воздействовать на Макса несколько иначе.

Для сущности Джи Ан был целью на уничтожение, но подобраться и победить в открытом столкновении не получалось, поэтому оно начало отравлять все вокруг своими токсичными вибрациями, тем самым через окружение влияя на своего носителя, разрушая хрупкую надежду на то, что тот может избиваться от него, и иссекая из окружения любого, кто хочет помочь.

Джи Ан действительно был устойчив к такого рода провокациям, он был закален годами работы с негативом разных людей. Лайлз тоже был из тех, кто легко отталкивал такого рода вещи от себя, поэтому Джи Ан и не заметил странностей в ближнем пространстве и не связал бурную реакцию Питера с Максом, в конце концов Питер видел его только мельком и не должен быть реагировать на него агрессивно. А вот относительно Джи Ана у него было много опасений и недовольств.

- Мистер Фрост, простите, мне следует уйти, - сказал Макс.

Секундного взгляда на лицо Питера, полного отвращения, хватило, чтобы понять, что он сделал что-то не то.

- Уйдешь, когда поправишься, тебя никто не гонит. Это был мой супруг. Он не предупредил о приходе, поэтому я не успел представить вас лично. Я сказал ему, что ты мой помощник, так что проблем с твоим нахождением здесь нет. Пойдем есть.

Макс переминался с ноги на ногу, не решаясь сесть за стол, но тон Джи Ана был уверенный и обнадеживающий, поэтому он поддался на уговоры.

Это был большой прогресс. Ранее Макс всегда избегал помощи, в прямом смысле убегал от тех, кто проявлял к нему добродушие, так работало его проклятье. Монстр посылал негативный всплеск, который отталкивал других.

- Что ты обычно ешь на завтрак? – спросил Джи Ан, чтобы начать разговор.

- Я завтракаю в столовой в универе.

- Я не готовлю, в силу своего состояния здоровья, тоже ем там или покупаю в магазине уже готовое, но ты можешь сделать, что хочешь. Холодильник в твоем распоряжении.

- Хорошо. Я люблю готовить.

- Правда? Где ты научился?

- Я подрабатывал в небольшом кафе, у меня хорошо получалось.

- Прекрасно, тогда нужно купить продукты, завтра зайдем вместе. Раз ты готовишь, то плачу я.

- Почему вы мне помогаете?

- Я ничего не делаю, просто забочусь о своем студенте, пока ты не поправишься.

- Вы не обязаны.

- Кто сказал? Я не так давно начал преподавать, но считаю долгом учителя - заботиться об учениках. Если бы на твоем месте был бы кто-то другой, я поступил бы также, - Джи Ан убрал из ауры парня неприятные отголоски от ранее устойчивых чувств, что он недостоин и бесполезен, пробуждая забытое ощущение безопасности и надежности.

Джи Ан не хотел, чтобы Макс был ему обязан и стал зависеть от одобрения, поэтому нарочито отстраненно говорил с ним, обобщал с другими студентами, показывая тем самым, что не он один может оказаться в такой ситуации и в этом нет ничего странного, когда ему помогает старший.

Именно этого Максу в жизни и не хватало. Ему нужна была опора, но не костыль в виде гиперзаботы, крепость за спиной, в которую можно спрятаться, только когда будет очень страшно и тяжело, а не тюрьма безопасности.

На раннем этапе становления личности роль опоры выполняют родители, пока ребенок взрослеет, потом фундамент и стены внутреннего дома укрепляется благодаря друзья, близким родственникам, любимыми людьми, но у Макса произошел травмирующий инцидент в жизни именно в тот момент, когда фундамент защиты еще не успел сформироваться основательно, а собственных сил построить убежище не было.

Макс молча пил чай, поэтому Джи Ан стал аккуратно воздействовать на него своим даром, посылая правильные вибрации на усиление внутреннего ядра. Но пока эффекта не была, отдача была такой сильной, что у Джи Ана разболелась голова.

Монстр был не просто силен, но настолько глубоко пророс в базовые устои личности, что вытащить его оттуда казалось невозможным.

- Почему ты не живешь с тетей? – спросил Джи Ан будничным тоном, чтобы подтолкнуть Макса к откровенности.

- Она живет с новым мужем.

- Она не хочет твоего присутствия в своей жизни, это я уже понял. Но почему ты не живешь там, где прописан?

- Она меня выгнала.

- Дай мне ее настоящий номер, я поговорю с ней лично.

- Не нужно, - испуганно ответил Макс.

Джи Ан внимательно изучал реакции на разные стимуляции в ауре Макса, пытаясь понять, почему он ведет себя противоречиво, говорит явно с интонацией страха, но внутри закипает от гнева. Перекос мог быть вызван сущностью, но Джи Ан крепко удерживал ее в клетке.

- Назови мне основные виды эмоций, - учительским тоном сказал Джи Ан. Перевести разговор в плоскость учитель-ученик как на экзамене было эффективнее всего, чтобы разговорить упрямого студента.

- Эмм, я не помню.

- Вы изучали теории эмоций на первом курсе?

- Да, профессор Кетлер читала нам лекцию.

- На самом деле нет понятия базовых эмоций и все классификации имеют субъективно характер. В основном все сводиться к тому, какую направленность имеют эмоции: положительные, негативные и нейтральные. Но есть один нюанс, когда мы говорим об эмоции – как продолжительном процессе или состоянии, то не должны путать их с чувствами, аффектом, настроением или стрессом. Чем эмоция отличается от аффекта?

- Аффект кратковременный и очень ярко проявляется.

- Верно. Это как торнадо, вспыхивает и угасает быстро. Аффект как правило предметно направлено и имеет конкретный внешний стимул. Не бывает аффекта без причины. Зная ее, вспышку можно легко предугадать и погасить. Тоже самое относиться и к стрессу, это совокупность продолжительных аффективных факторов, которые нарушают работу психики. Что такое настроение и чем оно отличается от эмоций?

- Настроение – это общий эмоциональный фон.

- Верно, это устойчивое в отличие от стресса состояние, которое отражает общее состояние психики в данный момент. Тогда остается последнее, чем чувства отличаются от эмоций?

- Чувства более глубокое проявление эмоций. Имеют продолжительное влияние.

- Не совсем. Чувства не углубляют эмоции, наоборот, схожие эмоции собираются в единое целое и тогда появляется чувство. Чаще всего истинные чувства возникают после продолжительного влияния эмоций на конкретный объект. Их называют вторичными эмоциями. Почему?

- Не знаю.

- Чувства - это состояние, которое в отличие от аффекта и стресса имеет длительную устойчивую направленность и состоит из простых эмоций, обобщенных к конкретному предмету. А раз чувства создаются, значит им можно управлять. Причем не важно реален объект или плод воображения. Если знать принцип формирования чувств их можно корректировать, направлять и менять. Можешь привести пример, когда кто-то манипулировал общественным мнением, чтобы сформировать конкретные чувства?

- Реклама?

- Правильно. Мы берем неизвестный бренд зубной пасты без отзывов, вручаем ее в руки известного популярного актера и снимает видео, где он пользуется этой зубной пастой. Даже говорить ничего не нужно, на следующий день отзывы становятся положительными, продажи растут, а доверие как чувство проецируется с актера на компанию по производству зубной пасты. Что это значит?

- Нельзя верить чувствам?

- Нет. Значит нужно заглянуть глубже и понять из чего состоят устойчивые чувства, какими простыми эмоциями подкреплено, нет ли там скрытых сигналов и не работает ли перенос. Для этого нужно разобрать чувство на простые эмоции, увидеть реальное отражение внутреннего мира человека. Но важно понять перед этим два момента: настроение человека, с которым мы работаем в данный момент и находится ли он в стрессе. Зачем?

- Настроение искажает эмоции. Как и стресс.

- Верно. Эмоции - это зеркало души, но человек может улыбаться тебе, при этом испытывать боль, зеркало искажает, переворачивает и скрывает столько же, если не больше, чем показывает. Но зная вводные данные, мы можем по этому искажению уловить истину. Знаешь как?

- Не совсем.

- Эмоции всего лишь реакция. Чем глубже чувство, тем сложнее эмоции, которые его составляют, и тем сильнее искажение. Почему ты разозлился, когда я спросил про тетю?

- Я не хочу доставлять ей неприятности. Она уехала, потому что жить со мной невыносимо.

- Это другая эмоция, не соответствующая гневу, смотри глубже.

- Она выставила меня из дома вместе с вещами и сказала не возвращаться. А потом уехала, ничего не сказав, и номер сменила. Я не знаю, где она.

- Обида и недовольство, а где же гнев? Смотри глубже.

Макс задумался и в его голове стали всплывать кадры с самого первого дня и знакомства. Она часто навещала и играла с маленьким Максом, дарила машинки, водила в парк кормить птиц. Он чувствовал себя счастливым с ней, а потом случилась трагедия и тетка стала смотреть на него иначе, с отвращением, злобой и презрением. Ему как ребёнку было трудно понять, чем вызвано изменение, он был уверен, потому что он плохой. Его не любит близкий человек, потому что он недостоин.

Потом тетка сжалилась над ним, пыталась проявлять ласку, давать все, что могла. Но чем старше становился Макс, тем сложнее было любить его. Подростковые гормоны, ломающийся голос, замкнутость, рост тела, странные увлечения, апогеем всего стала попытка суицида, что привело к тому, что тётка осознала свою никчемность как опекуна и воспитателя, стала бояться Макса, жила с ним как на пороховой бочке, один неверный шаг и он снова решиться на непоправимое.

- Я злюсь на нее, потому что она сдалась и бросила меня. Кроме нее у меня никого нет, но она ушла. Зачем она вообще взяла меня к себе, оставила бы в детском доме, так бы у меня не было ожиданий. Раз я никому не нужен, то нечего было проявлять ко мне привязанность и давать надежду.

- Верно. Она тебя бросила, и ты вправе злиться на нее за это. Она должна была заботиться о тебе как можно дольше. Не увидела настоящего тебя и не помогла тогда, когда это было нужно. Что я сейчас делаю?

- Обвиняете ее?

- Нет. Я снимаю с тебя ответственность и рассосредотачиваю ее по тем, кто причастен к твоему гневу. Ты не один виноват в том, что с тобой происходит. Твоя жизнь не только результат твоих решений, это совокупность факторов, а ты лишь звено в цепи. Не бери на себя все, иначе не выдержишь, проявляй эмоции на тех, кто причастен, не прячь это. Вывод обиды, страха и гнева должен быть экологичным, поэтому если не можешь высказаться лично, проговори все с образом в своей голове. Для мозга не важно сидит перед тобой живой объект или проекция, для него это одинаковую эффективность.

- Моя тетка не виновата, что меня нельзя любить.

- Твоя тетка не обязана тебя любить, но это другое. Никто ничего никому не должен. Но она была тем взрослым, кто взял ответственность, она не должна была бросать тебя одного. У нее есть причины, эти причины достойны того, чтобы их выслушать, попытаться понять и простить ее. Но она ушла без объяснений, не дала тебе возможность рассказать свою правду, не приложила больше усилий, чтобы услышать тебя и найти общее решение. Это может быть так, а может она ушла, потому что сделала все, что могла и больше ей дать тебе было нечего. Ты должен с ней поговорить об этом. Если ее слова убедят, а объяснение будет достойным для тебя, то прости и отпусти свой гнев. Если нет, то трансформируй гнев в другое чувство, например презрение. Придет время, когда и это чувство уйдет и на смену придет прощение, как избавление от груза вины, который ты тащишь вместо нее.

- Я не знаю ее номера, мне сказали, что она уехала, но куда нет.

- Понятно, пока отложим вопрос с ней. Я попробую узнать что-нибудь с помощью Лайлза. Как бы не было, но ты имеешь права жить в нормальных условиях, а не скитаться по непонятным местам. Я подам заявку на общежитие, попрошу содействия для тебя, как для своего ассистента, пока попробуем так, а дальше посмотрим.

- Спасибо.

- Сейчас стоит отдохнуть, завтра тебе рано вставать на учебу.

- Могу я воспользоваться стиральной машиной?

- Да, она в среднем шкафу, порошок должен быть там же. Я не очень разбираюсь в технике, но инструкция должна быть в кухонном ящике. Ты можешь брать все, что тебе нужно. Не спрашивай по мелочам разрешение, пользуйся всем, что требуется. Я пойду отдыхать, если что стучись.

- Хорошо.

Джи Ан очень устал за эти дни и валился с ног, ему нужен был душ и сон, чтобы восполнить энергию. Он не вспоминал ни о Питере, ни о его просьбе, поэтому с удивлением услышал утром сообщение от Калеба, что тот ждет его в гости на день рождения.

Джи Ан не знал, что ответить на радостный призыв подростка весело провести время в семейном кругу. Поэтому коротко написал, что у него много работы, затем стер и отправил голосовое сообщение, что он немного приболел, поэтому не сможет присутствовать.

- Желаю повеселиться от души и хорошо провести время.

- Мистер Фрост, вы заболели? Что-то серьёзное? Я могу привезти вам лекарства, - начал отправлять новые сообщения Калеб, отчего голова Джи Ана начала снова болеть, он не мог придумать разумную причину, чтобы прекратить общение, как просил Питер, поэтому также лаконично пояснил.

- У меня очень много работы последнее время, я переутомился, поэтому мне рекомендован покой и сон. Не переживай за меня.

- Понятно. Отдыхайте, конечно.

Калеб понял, что ответ Джи Ана был какой-то неубедительный и снова попросил отца пригласить его в гости, но Питер был непреклонен.

- Он занят, не беспокой его. День рождения праздник для тебя и твоих друзей. Зачем тебе взрослые на нем?

- Но мне нравиться общаться с мистером Фростом. И Линь-Линь его приняла.

- Он деликатный и не скажет тебе прямо, что не хочет приезжать, поэтому и придумывает причины. Он не тот, кто любит шумиху, живет один, привык к тишине, к тому же он слепой, ему сложно в незнакомом месте. Ты слишком настаиваешь и ставишь его неудобное положение. Пусть он живет как привык, а тебе нужно думать о друзьях-ровесниках.

- Думаешь, он на самом деле не хочет приезжать? А работа - просто отговорка?

- Думаю, да. Он никогда сам ведь не просился в гости, да?

- Да.

- Значит, не нужно его беспокоить. У него своя жизнь.

- Я понял.

Калебу было грустно от того, что он осознал, что слова отца были правдой, поэтому не стал больше беспокоить Джи Ана.

Питер видел, что Калеб расстроился, и почувствовал укол вины. Когда он ехал на работу, то подумал, что может все-таки стоит пригласить Джи Ана в гости, не на день рождения, а после.

К тому же няня спрашивала, приедет ли он снова. У нее были вопросы к нему как к психологу. Мимолетная мысль привела Питера утром к квартире Джи Ана, он сидел в машине, в раздумьях и держал в руках соглашение о возобновлении брачного договора, который в пылу ярости вчера затребовал в срочном порядке у юриста, но когда остыл, то уже не был так уж уверен в том, что стоит резко обрывать отношения.

Джи Ан так много сделал для него и его семьи, был рядом в трудную минуту, может стоит все же постараться и сделать шаги для сближения.

Питер собирался позвонить Джи Ану, чтобы спросить, могут ли они поговорить, но увидел, что из его дома выходит вчерашний подросток, а Джи Ан окликает его и протягивает ключи.

Новая волна гнева заставила Питера сжать договор в руках с такой силы, что стало больно. Джонс приказал водителю ехать в офис и сразу дал поручение Кливленду связаться с юристом Джи Ана и отправить ему договор на визирование.

Джи Ан плохо спал ночью, он постоянно просыпался и проверял как состояние его подопечного, который крепко спал и видел хорошие сны, судя по его размеренной ауре и мирному дыханию.

У Джи Ана лекции начинались после двенадцати, поэтому после того, как он проводил Макса, то занялся растяжкой и йогой под звуки новостей.

Когда Джи Ан уже собирался выходить из дома, ему позвонил Помпти и сказал, что сторона Джонса прислала соглашение. Пока Джи Ан ехал в такси, юрист зачитал все пункты и посоветовал внести правки, но Джи Ан сказал, что со всем согласен и готов подписать в том варианте, как хочет другая сторона. Джи Ану не хотелось вникать в это дело больше нужного, сейчас забот хватало с Максом, и все внимание и силы Джи Ан отдавал туда.

Ректор был удивлен неожиданным визитом Джи Ана к нему в обеденный перерыв, он внимательно выслушал просьбы о предоставлении должности ассистента Максу Стомаку, тот был успевающим студентом, поэтому его знали многие преподаватели, как перспективного выпускника и гордость университета, но по этой же причине не хотелось отвлекать его от учебы, ведь должность ассистента была хлопотной, особенно относительно помощи Джи Ану.

- Я хочу задействовать его в том числе в своей научной работе в институте, он получит бесценный опыт и доступ к источникам. Я бы хотел, чтобы часть моей зарплаты уходила к нему официально, таким образом он будет более сконцентрирован на профессиональном росте, но есть проблема с жильем. Ему требуется место в общежитии.

- По документам он прописан в городе, поэтому не имеет прав на бесплатное место, так что с этим сложно. Мы уже укомплектовали общежитие и свободное появиться только к следующему потоку. Я подумаю, что можно сделать. Но почему вы так неожиданно за него ходатайствуете?

- Он проявил себя очень хорошо во время поездки. Я чувствую в нем потенциал. Будет хорошо, если он задержится у нас как аспирант.

- Если он успешно сдаст экзамены, то я поставлю его в очередь на бесплатное жилье. С первого курса отчисляется около десяти процентов студентов, кто-то из них уедет, тогда место освободится. Но не обещаю.

- Я прослежу, чтобы он сдал все на отлично.

Джи Ан сообщил Максу новости и сказал, чтобы тот не отвлекался пока на подработки и другие проблемы, а сконцентрировался на экзаменах.

Джи Ан выделил Максу небольшую сумму наличных на расходы, мотивировав это тем, что тот будет готовить, а значит будет сам покупать продукты, а также премия за помощь в перепечатывании лекций с ауди формата в текстовый и монтирование слайдов для презентации.

Это была действительно небольшая сумма, которой хватало на проезд, перекус и мелкие покупки. У Джи Ана не было цели быть для Макса покровителем или меценатом, он давал ему шанс проявить себя именно как помощник на официальном окладе, но пока первая зарплата еще не была отработана, то он поддерживал в нем желание больше учиться, убирая финансовую проблему в виде ежедневного небольшого притока денег на текущие расходы.

- Ты так хорошо готовишь, - хвалил его Джи Ан, когда очередной раз пробовал что-то новое, приготовленное Максом.

Обычно Джи Ан ел покупную разогретую еду или что-то простое, что мог приготовить сам, а Макс старался его удивить и искал рецепты полезных блюд, иногда готовил что-то национальное, даже освоил духовку и пек пироги и круассаны, которые Джи Ан очень любил и брал с собой на работу.

На удивление их сожительство оказалось взаимовыгодным и не хлопотным для обоих.

Джи Ан дожидался Макса вечером после занятий, и они вместе ехали домой, заходили за покупками в универсам у дома. Джи Ан обычно стоял на страже тележки, а Макс ходил по рядам и собирал нужное по мысленному списку, а иногда искал необходимое для Джи Ана. Потом они медленно прогуливались до дома, разговаривая в основном об учебе, экзаменах и ближайших планах.

Джи Ан ловко выстраивал мостики в будущее в виде небольших дел, поручений, презентовал Максу возможные варианты событий в виде экзаменов, защиты диплома, стажировок, это были события на дни и месяцы вперед, он не забегал далеко в будущее, стараясь не вызвать отторжения слишком далекой перспективой.

Сущность реагировала сначала бурно, но со временем стала успокаиваться. Джи Ан был уверен, что с ней можно договориться, если дать Максу стать самому сильнее и внушить уверенность в завтрашнем дне, подкрепленную хорошей базой в виде – востребованная профессия, хорошие и разносторонние знаниями, постепенно добавить в фокус внимания новые увлечения и хобби, оттуда потянуться друзья с общими интересами, а в будущем Макс и сам станет для кого-то старшим и сможет использовать свой опыт для помощи другим.

Исцеление через альтруистическую помощь было самым лучшим вариантом выхода из травмы отверженного. Джи Ан продумывал для него пути в виде стажировки в хосписе и доме престарелых. Именно безнадежно больные и умирающие посылают тот толчок силы, который может дать человеку, склонного к суициду, сил жить дальше. Где есть смерть, там есть и жизнь, где есть только сегодня – рождается надежда.

Так работало исцеление через чужую боль, воспитание сострадания и сопереживания, вытеснение из души снобизма, цинизма и наполнение ее принятием.

Это был один из здоровых путей к любви себя, но путь предстоял длинный и трудный, поэтому Джи Ан вливал много своих сил в Макса, наполнял его изнутри позитивной энергией, напоминая ему, что он сможет со всем справиться.

Для Джи Ана, который держал Макса в поле зрения постоянно и сдерживал токсическую сущность внутри, такая деятельность была непривычной и отнимало много его внутренних сил. Макс спал хорошо и светился изнутри от ожидания чего-то хорошо. А вот Джи Ан почти не спал, мучался от головных болей и к нему вернулись кровотечения из носа, как результат переутомления.

Но он поставил себе цель помочь и не готов был сдаться из-за временного дискомфорта. Если сил нужно больше, значит он должен найти источник и восполнить их.

В выходные Макс проводил в библиотеке и это время Джи Ан посвящал себе, он много медитировал, нагружал тело физической активность. Так появилась у него беговая дорожка и гантели. Ведь в первую очередь нужно усиливать физическое тело, учить его принимать больше нагрузек, а следом за ним будет и расти ментальная сила, крепнуть защита и продуцироваться новая энергия.