Плата

Калеб почти все время спал, поэтому Питер пошел навестить Джи Ана, по прогнозу врачей он уже должен был очнуться. В палате было душно, медсестра ставила новую капельницу и записывала в карту показания.

- Он еще спит?

- Да, - сказал девушка, глядя на линии активности мозга.

Питер подошел к супругу ближе и впервые внимательно рассмотрел его лицо. До этого не было такой возможности, и он не замечал, что у Джи Ана родинка за ухом, а на шее слева тонкий длинный шрам, уходящий вверх до линии волос. Питер дотронулся до руки Джи Ана и несильно сжал ее, тот молниеносно отреагировал и все его тело вздрогнуло.

- Это я, не бойся, - сказа Питер, наблюдая за тем, как его супруг открывает глаза и поворачивает голову вправо и влево.

- Почему темно? Я ничего не вижу, - паника в голосе не была наигранной, Джи Ан был реально напуган.

- Успокойся, дыши ровнее, - сказал четким голосом Питер, он раньше уже видел этот способ, которым подавляли панику, - ты в безопасности, все хорошо, ты в порядке.

- Кто ты? – спросил Джи Ан и Питер не понял его вопроса.

- Я Питер Джонс, твой супруг, ты в больнице.

- Почему я здесь, зачем ты привязал меня, мне больно, пусти, - начал хныкать Джи Ан умоляющим голосом, словно ребенок.

- Ты вырвал катетер и повредил вены на руке, поэтому тебя зафиксировали, это временно, пока тебе не станет лучше.

- Кто ты? – повторил свой вопрос Джи Ан и Питер понял, что он не шутит.

- Я Питер Джонс, ты знаешь кто я, - сказал Питер настороженно, изучая лицо Джи Ана, который нахмурился, а потом словно от боли его передернуло.

- Я не знаю тебя, кто ты такой? Почему ты здесь?

- Я твой супруг, мы женаты уже больше года, - сказал Питер медленно, наблюдая за тем, как эмоции Джи Ана сменились на шок и неприятие.

- Твой голос не женский, как мы можем быть женаты? Зачем ты обманываешь меня, уходи, я не верю тебе, - закричал Джи Ан, чем напугал медсестру, и она побежала за врачом.

- Я не обижу тебя, - говорил Питер спокойным голосом, поглаживая руку Джи Ана, давая ему тактильное ощущение заботы, - не бойся, я здесь, чтобы позаботиться о тебе.

- Не верю, ты делаешь мне больно, уходи, - кричал на него Джи Ан со злостью. Он был похож на маленького котенка, который встал на дыбы и шипит на огромную собаку, боясь, но отважно защищая свое пространство.

-Не бойся, прислушайся, разве я делаю тебе больно? – Питер гладил Джи Ана по руке, не прекращая.

- Я не знаю, - ответил Джи Ан, немного успокаиваясь, - я ничего не знаю.

- Ты помнишь свое имя?

- Мое имя?

- Да, как тебя зовут.

- Как меня зовут?

- Ты Джулиан Фрост, - ответил Питер, подталкивая Джи Ана на осознанный разговор.

- Не правда, я не Фрост. Я Чжень Джи Ан, никакой я не Фрост. Ты меня с кем-то спутал.

- Нет, сейчас ты Джулиан Фрост, но называешь себя Джи Ан, раньше у тебя была фамилия Чжень, потом твоя мама вышла замуж, и ты стал Фрост. Помнишь?

- Мама? Моя мама здесь? Где она? – Джи Ан начала возбужденно звать ее, и пульс моментально подскочил.

Врач пришел в этот момент и снова вколол ему седативное, но уже в меньшей дозировке.

- Твоя мама сейчас далеко, она приедет, когда сможет, - ответил Питер, когда Джи Ан затих и устало моргал.

- Она никогда не простит меня, - с последними словами глаза Джи Ана закрылись, и он уснул.

Питер пересказал весь разговор врачу и тот вызвал психиатра для консультации. После целого дня тестов и разговоров вердикт был неутешительный.

- У него не просто амнезия, его мозг, словно как у ребенка, он не помнит, что ослеп, не в состоянии решить простейшие задачи, не может удержать в голове цепочки слов, он где-то на уровне шестилетнего, но меня настораживает его выборочное просветление. Он как будто все знает, но специально не хочет вспоминать. Видимо, в детском возрасте с ним что-то произошло трагичное и вся информация после распылилась по сознанию, и он не может собрать ее воедино. Если давать ему порционно факты, поместить в знакомую и привычную среду, то он скорее всего постепенно все вспомнит.

Физически Джи Ан был готов к выписке уже через неделю, но психологически напоминал слабоумного. Он не знал, как одеваться, не мог сам обслуживать себя, ел руками, потому что не мог попасть ложкой в рот и все падало.

Он боялся любых звуков, не запоминал ни чьи голоса и постоянно переспрашивал, кто находится рядом.

Часто вздрагивал, потому что забывал, что рядом с ним кто-то стоит.

Только голос Питера мог немного успокоить его, когда он зажимался в углу или под кроватью от паники. Видимо, тот недолгий контакт и поглаживания сыграли фактором привязанности на уровне родительско-детского инстинкта.

Калеба пока не могли выписать, он еще неделю должен был провести под наблюдением, потому Питеру пришлось отвезти Джи Ана домой и нанять сиделку, пока его не заберет мать. Он догадался сообщить в университет, что Фрост попал в аварию и на больничном, а также отправлял секретаря к нему домой каждый день, чтобы покормить кота.

Когда Питер довел Джи Ана до его квартиры, то был уверен, что тот сразу освоиться, все-таки здесь он жил уже десять лет и все было адаптировано для него. Но Джи Ан упал тут же на пол, не сделав и пары шагов вглубь дома.

- Что это? – закричал он в панике.

Крис так обрадовался хозяину, что бросился ему под ноги, но Джи Ан не ожидал этого, запнулся и рухнул, чуть не придавив кота собой.

- Это что крыса? – в панике сжался Джи Ан, обнимая себя руками.

- Нет, не бойся, это твой кот, его зовут Крис.

- Крис? Это имя для человека, никто не называет так животных.

- Ты придумал его сам, я не знаю почему.

Питер поднял ошарашенного кота на руки и погладил, чтобы успокоить.

Он стоял с котом на руках и смотрел на потерянного, напуганного супруга, который сидел на полу. Это было слишком сложно, но Питер вздохнул, подавив раздражение, присел на корточки и притянул руку Джи Ана, чтобы тот коснулся шерсти животного.

- Он хороший, очень ласковый и любит спать у тебя в ногах. Ты тоже его любишь и заботишься.

Джи Ан гладил теплое тельце очень осторожно, но на лице было брезгливое выражение. Питер подумал, что для слепого, что крыса, что кот были примерно одинаковыми на ощупь, все меняло именно как в голове представляет себе животное тот, кто трогает его, поэтому постарался создать образ кота для Джи Ана.

- Он трехцветный. Рыжего больше, но лапки белые, как и уши, а на кончике хвоста черная кисточка. Он взрослый и упитанный, у него желтые глаза и розовый носик. Это красивый котик и очень ласковый, возьми его на руки.

- Нет, - сказал Джи Ан и резко отдернул руку, - вдруг он меня укусит или поцарапает.

- Я его отругаю, если он обидит тебя, не бойся, - Питер уже понял, что с Джи Аном надо общаться как с ребёнком в те моменты, когда он упрямится или капризничает.

Джи Ан надул губы, приподнялся с пола и сел на корточки, видимо, думая, что кот где-то рядом ходит, а не на руках Питера.

Джонс протянул кота в руки супруга.

Джи Ан робко и боязливо принял его, придерживая одной рукой Криса за лапки и прижимая к себе, а другой неуклюже пытался гладить по спине.

Кот совсем был не против такой странной ласки и приветливо ткнулся мокрым носом в лицо хозяина. Питер наблюдал, как глаза Джи Ана расширились от неожиданности, и он плюхнулся на задницу и растерянно вытер мокрый след на подбородке.

- Он тебя поцеловал, потому что скучает.

- Фу, - сказал Джи Ан, - это неприятно.

- Он не умеет по-другому выражать свои чувства, поэтому привыкай.

Джи Ан попытался снова погладить кота, сидя уже на полу в позе лотоса. Крис забрался в это импровизированное лежбище и громко заурчал, чем вызвал у Джи Ана трепетный восторг.

- Он мурлычет, чтобы понравиться тебе и успокоить. Если он начнет топтаться и выпустит когти, не пугайся, так он проявляет свою любовь и заботу.

Пока Джи Ан изучал кота, Питер прошел в квартиру и огляделся. На столике у телевизора лежал распакованный подарок, который Калеб для него очень долго подбирал. Тот собственноручно нарисовал дизайн каждой фигурки, продумал, где сделать насечки шрифта Брайля, советовался со специалистами, как адаптировать игру для слепого и в итоге сотворил очень красивую и уникальную вещь.

Сейчас этот подарок вряд ли понадобится. Шестилетний мозг Джи Ана не был в состоянии ориентироваться в пространстве, что уж говорить о такой сложной игре и запоминании ходов. Питер собрал все в коробку и убрал в шкаф. Потом он заглянул в холодильник, чтобы выкинуть испорченные продукты, но он был отключен и кроме воды там ничего не было, как и на полках.

Видимо, Джи Ан перед отъездом уже позаботился о чистоте, потому что все было заправлено, убрано и приведено в порядок. Только чемодан, стоящий у входа в квартиру, напоминал о том, что планы у Джи Ана совсем недавно были совершенно другие, как и вся его жизнь.

Джи Ану надоело сидеть на полу, пятая точка уже онемела и ему захотелось размяться, поэтому он поднялся и начал осторожно, выставив ногу и руку вперед, продвигаться по квартире.

Раньше Джи Ан ловко перемещался из комнаты в комнату, обходил диван и находил нужные предметы, но сейчас не мог даже и пары шагов сделать, чтобы не споткнуться, удариться или упасть.

Питер наблюдал за его попытками добраться хотя бы до середины гостиной и понял, что жить один этот человек не способен, никакая сиделка не уследит за таким взрослым ребёнком.

- Ты что-нибудь вспомнил? – с надеждой спросил Питер.

- Что? – спросил Джи Ан с глупым выражением лица.

- Как жил здесь, запах квартиры, ее атмосферу, расположение вещей, - начал перечислять Питер, давая супруг пищу для размышления, вдруг где-то сработает ассоциативное воспоминание.

- Ты тоже тут жил? – спросил на это Джи Ан.

- Недолго.

- Почему недолго?

- Я переехал в свой коттедж, когда у меня родился ребенок.

- Ты родил ребенка? От меня? – ошарашенно спросил Джи Ан, и Питер снова выдохнул раздражение, набираясь терпения.

- Нет, его родила женщина, от меня.

- Зачем?

- Потому что я захотел, - закипая, ответил Питер, - Или ты хочешь родить мне ребенка?

- Я могу?

- Нет, конечно, ты же мужчина, - грубо ответил Питер и увидел, что его тон испугал Джи Ана, тот сжался и замер, непонимание отразилось на его лице, - прости, я не хотел повышать голос. Для рождения ребенка нужна женщина. Мужчины не могут рожать, поэтому я нашел ее и получился младенец. Понимаешь?

- Да, - закивал Джи Ан головой так сильно, что потерял равновесие и пошатнулся.

Питер смотрел на него, как на инопланетянина, который вроде что-то успел узнать, но был словно с другой планеты, где совершенно другие правила и законы.

- А у меня есть ребёнок? – неожиданно спросил Джи Ан.

- Нет, - ответил Питер, - ты не хочешь иметь детей.

- Потому что они как коты?

- Я не знаю почему, ты не рассказывал, - устало ответил Питер, он уже устал от игры в сто вопросов.

- Если дети как коты, то я бы хотел своего, я могу завести себе ребенка? Где мне найти женщину? – этот вопрос выбил Питера из равновесия, он сдерживался из последних сил, чтобы не ответить пошло или грубо.

- Нигде, ты женат на мне, поэтому другие женщины под запретом, понял?

- Почему тебе можно, а мне нельзя? – капризно ответил Джи Ан и чуть не топнул ногой.

- Потому что я так сказал, я старший, значит, решаю, а ты будь послушным.

- Пфа, - фыркнул Дж Ан и отвернулся от Питера.

- У тебя уже есть кот, так что воспитывай его, ладно?

Джи Ан не ответил, изображая обиженного.

- Я познакомлю тебя со своей дочерью, ты можешь с ней играть, хорошо?

Джи Ан слегка наклонил голову, прислушиваясь, его заинтересовало предложение, но все равно он был еще недоволен.

- С женщинами трудно, они могут тебя обидеть, а я буду тебя защищать, поэтому не надо никого искать, хорошо?

Джи Ан не понял, что Питер имел ввиду, но послушно кивнул. Он подумал о том, что ему не хочется ни с кем знакомиться сейчас, поэтому женщину он поищет как-нибудь потом, когда Питера не будет рядом.

Питер обошел Джи Ан и посмотрел на его хитрую улыбку, примерно, догадываясь о чем тот думал и укрепился в своей мысли, что оставлять этого ребенка одного в квартире с помощницей не вариант. А уж с помощником тем более. Непредсказуемый характер был как коробка с сюрпризом, не узнаешь, что ждет тебя внутри, пока не откроешь.

Питер усадил Джи Ана на диван и включил ему телевизор, а сам отправился собирать его вещи. Он сначала хотел позвать Кливленда, но тот был занят, решая срочные задачи на работе. За неделю отсутствия Джонса, в компании произошло много событий и все требовали непрерывного контроля, только Кливленду Питер доверял как себе, поэтому оставил его за главного.

- Ты не голоден? – спросил Питер Джи Ана, и тот подпрыгнул от неожиданности.

Раньше Джи Ан четко знал, где стоит человек и поворачивал голову в нужном направлении до того, как человек что-то скажет или издаст какой-то звук. Питер всегда думал, что у всех слепых обострено чувство присутствия, слух, ориентирование в пространстве, но сейчас он понял, что таким был старый Джи Ан, а новый пугался сам себя и терялся моментально, даже в маленьком изученном пространстве.

- Нет, я хочу пить.

Питер вытащил бутылку воды из холодильника, перелил в стакан, только после этого вручил ее Джи Ану. Хотя воды было чуть больше половины, тот все равно облился и в итоге выпил всего пару глотков, поэтому Питер налил ему еще.

- Я собрал твои вещи, сейчас мы поедем ко мне домой.

- Зачем?

- У меня большой дом, много помощников, тебе там понравится.

- Зачем я там нужен? – снова спросил Джи Ан и Питер не знал, что на это ответить.

- Это временно, пока за тобой не приедет мама. Понятно?

- Да, хорошо. А кот едет с нами?

Питер посмотрел на рыжее существо и понял, что, видимо, да, кот едет с ними.

Водитель помог донести два чемодана до машины и уложил их в багажник. Питер усадил Джи Ана в машину и пристегнул, но потом вспомнил, что забыл взять его средства для умывания, зубную щетку и бритву, но не стал возвращаться, проще было купить все новое, тот все равно не помнил, чем пользовался раньше.

По дороге домой Джи Ан уснул. Он вообще моментально засыпал в машине, укаченный размеренным тактом, поэтому у Питера было время обдумать, что делать с ним дальше.

Врач настоятельно рекомендовал проявить терпение и заботиться в домашней обстановке в кругу семьи. Объяснять посторонним людям, что их брак фикция Питер не стал, поэтому и забрал Джи Ана, пытаясь пробудить в нем воспоминания или хотя бы дорастить его до уровня, когда тот сможет быть самостоятельным.

Психиатр сказал, что взросление не будет постепенным, а скорее будет напоминать всполохи осознанности, и нужно это закреплять позитивной реакцией. На деле это выглядело, как постоянная похвала Джи Ана за то, что тот сам поел, почистил зубы, смог правильно надеть майку и штаны.

Питер чувствовал себя воспитателем в детском саду. В его доме появился еще один ребенок, только непредсказуемый и вредный, с которым было не так просто договориться, потому что всплески прозрения появлялись в самый неподходящий момент.

Например, когда Питер пытался уговорить Джи Ана принять лекарство, а тот зажал рот и не давал сунуть таблетку, а потом отказывался есть, говоря, что Питер хочет его обмануть и засунул горькое лекарство в еду. Обхитрить его удалось только опытной няне, которая растворила таблетку в сладкой воде и дала ее Джи Ану, как волшебную микстуру для хороших снов.

В чем-то Джи Ан был послушным и не доставлял проблем, но в чем-то сводил с ума и Питера и весь персонал коттеджа. Но самой большой проблемой было, конечно, ночное время. Джи Ан спал чутко и боялся любых звуков, будь это шелест ветра или упавшая вещь в другой части коттеджа. Он вздрагивал каждый раз, когда кто-то хлопал дверью и не мог спать один, поэтому залезал в шкаф и прятался там от монстров, которые хотели откусить его ноги.

Первый раз экономка нашла Джи Ана в кладовке рано утром и испугалась, увидев, как тот, свернувшись калачиком, спит на горе постиранного белья.

Второй раз его искали всем домом и нашли под кроватью, где он прятался от булькающего звука бойлера для нагрева воды, зажав руками уши.

В другой день, Питер услышал, как кто-то плачет, вышел на этот звук и нашел супруга в коридоре.

- Что случилось? – спросил Питер, присаживаясь на корточки на уровень Джи Ана, но не трогая его, чтобы не напугать сильнее.

- Волки, я слышу, как они воют, они съедят меня, - залепетал Джи Ан и сжался еще силнее, обнимая себя руками.

Питер подумал, что соседские собаки наверняка так реагирует на луну, но сам ничего не слышал.

Выспаться хотелось сильнее, чем придумывать как успокоить этого ребенка, поэтому Питер уложил Джи Ана в кровать и лег рядом с ним.

- Спи, я буду тебя охранять, никто тебя не съест, - сказал он, наблюдая за тем, как тело Джи Ана постепенно расслабляется, а дыхание выравнивается.

За окном раздался громкий треск, Джи Ан тут же отреагировал на него и прижался к Питеру, сжимая его майку своим пальцами.

- Не бойся, я рядом, - утешающе сказал Питер, притягивая супруга ближе и зажимая его в объятиях.

Питер знал, что маленьким детям часто сняться кошмары, и они пугаются посторонних звуков. Самым лучшим решением было обеспечить место сна в тесной колыбели, когда под спину и под руки были уложены подушки, чтобы давить на тело, имитируя объятия родителей, но Джи Ан не был младенцем физически, он был высоким и крепким мужиком, но то, как он сжимался в объятиях Питера, не могло не пробуждать желание защищать его.

Следующей ночью Питер попробовал уложить Джи Ана спать в строительных наушниках, но тот посреди ночи начал паниковать от звука биения собственного сердца и кинул их на другой конец комнаты, и снова прижался к Питеру, сердцебиение которого наоборот успокаивало.

Питер вздохнул и смирился с тем, что теперь Джи Ан спит на нем вместо Магдалины. Такая, видимо, у него в семье роль - быть подушкой.

Вход на второй этаж для Джи Ана был под запретом. Во-первых, Питер боялся, что тот упадет с лестницы, во-вторых, не хотел, чтобы он пересекался с его дочерью.

На удивление, стоило Джи Ану переехать сюда, как девочка перестала плакать и стала спокойно спать сама всю ночь. Питер был настолько уставший, что даже не мог сопоставить эти два факта, как взаимосвязанные.

Калеба задержали в больнице еще на неопределенное время, анализы были не очень хорошие, врачи боялись, что у него начнётся отек легких, поэтому кололи препараты и наблюдали за динамикой.

Спустя неделю нахождения дома память к Джи Ану даже чуть-чуть не вернулась. Он продолжал вести себя как шестилетний ребенок, но быстро учился новому. Он уже мог есть самостоятельно и достаточно аккуратно, сам принимал душ, хотя частенько путал горячую и холодную воду и выскакивал из душевой с криками.

Но что Джи Ану не удавалось, так это ориентироваться в пространстве, он мог заблудиться у себя же в комнате, забыть в какой стороне туалет, сшибал все, что было не прикреплено, задевал углы и врезался в косяки дверей и стены, после нескольких ударов носом, Питер приказал прибить на уровне его роста пенопластовые заглушки, а также вызвал специалистов по обустройству дома для слепых и обезопасил то пространство первого этажа, где Джи Ан был чаще всего.

В один из дней у Калеба поднялась температура и Питер всю ночь просидел у его койки, обтирая потное тело, поил его водой, следил за показателями, утешая любимого сына, который скулил и бредил.

В этот день Джи Ану пришлось спать одному, и он не мог уснуть.

Стоило ему закрыть глаза, как темнота начинала давить и душить его. Он задыхался и боялся спать дальше, но усталость накатывала и уносила в его в мир грез, откуда снова темнота выталкивала кошмаром.

Джи Ан решил выпить воды, но стакана на привычном месте не было. Обычно Питер ставил его на тумбочку, но сегодня никто это не сделал вместо него.

Джи Ан встал и двинулся по стене, как учил Питер в сторону двери, потом также, придерживаясь одной рукой пенопластового поручня, дошел по указателю до кухни и нащупал кувшин на столе, из которого и выпил, не переливая в стакан.

Ночью в доме было тихо и звук детского голоса очень отчетливо прозвучал, разрезая тишину своей пронзительностью.

Джи Ан уже слышал его раньше, поэтому не испугался, но ему стало интересно, почему кто-то тоже не спит, как и он.

Вдруг ребенку тоже снятся кошмары, как и ему. Воодушевленный интересом, он дошел до лестницы и вспомнил, что Питер запретил по ней подниматься, поэтому встал на четвереньки и пополз вверх, крепко хватаясь за края ступеней. Это было совсем не трудно, поэтому Джи Ан был доволен собой.

Он ни разу не был на втором этаже, но почему-то подумал, что там все гораздо меньше, чем внизу. В его воображении, дом был как кукольный, и ему казалось, что если он встанет сейчас в полный рост, то ударится головой о потолок.

Поэтому он также на четвереньках пополз на звуки хныканья ребенка и вскоре нашел источник. Это была комната, в которой было теплее, чем в комнате Джи Ана.

Здесь пахло чем-то приятным и сладким, а у стены сразу при входе светилось яркое пятнышко. Джи Ан не мог понять, снится ему это или он действительно видит что-то необычное.

Ранее, когда он очнулся и понял, что темнота будет теперь всегда в его жизни, то очень расстроился и был подавлен, ему совсем не хотелось быть таким, но он постепенно привык и уже чувствовал себя не таким несчастным.

Но сейчас он мог видеть, пусть это было всего лишь крошечное пятнышко, но оно было прекрасно. Джи Ан подполз ближе, боясь спугнуть лучик, и протянул к нему руку. Он думал, что обожжется или почувствует боль от соприкосновения, но все было совершенно иначе, его за палец ухватила маленькая детская ручка.

- Ах, - от неожиданности Джи Ан замер, поражённый тем, как крепко кто-то сжимает его.

Он наблюдал, что пятнышко света становится больше и перетекает на его тело, согревая теплом. Это было такое умиротворяющее ощущение, что он тут же расслабился и закрыл глаза, наслаждаясь как волны нежности и заботы растекаются по телу, заполняя все существо чем-то хорошим.

Джи Ан не заметил, как уснул, прислонившись к кроватке.

Питер убедился, что угроза для Калеба миновала, и поехал домой, чтобы принять душ. Он весь взмок и был истощен, ему требовалось хотя бы несколько часов сна, иначе он рухнет без сил.

Перед тем, как идти в свою комнату, он уже по привычному маршруту заглянул к дочери и увидел, что Джи Ан спит у кроватки, а его за палец держит дочка, которая, увидев отца, радостно улыбнулась.

Питер был ошарашен таким событием и не сдержал гнева.

- Что ты тут делаешь? – спросил от громче нужного, чем разбудил не только няню, но и Джи Ана.

Тот подскочил и как ошпаренный дернулся в сторону.

- Что ты тут делаешь? – также строго спросил Питер, и Джи Ан понял, что сделал что-то непростительное, раз его ругают таким громким голосом.

- Я не хотел, заблудился, я ничего не делал, - начал он оправдываться и попятился к выходу, подальше от пугающего тона, но зацепился за порог пяткой и полетел вниз, больно приземлившись на пол.

Питер понял, что переборщил по бледному лицу няни и плачу дочери, которая тоже испугалась громкого голоса отца.

Джи Ан услышал рыдания девочки и подумал, что это из-за него и очень испугался.

- Прости, я не хотел, прости меня, я виноват, не плачь, - Джи Ан не знал, как утешать детей, но пытался хоть что-то сделать, но девочка плакала только сильнее, поэтому он запаниковал и зажал руками уши, пытаясь спрятаться от всего, что происходило вокруг.

- Возьмите ребенка, - сказал Питер няне, - я отведу Джи Ана в его комнату.

- Прости, прости, прости, - зациклено повторял Джи Ан, раскачиваясь из стороны в сторону.

- Пойдем, - устало сказал Питер, у него и так уже не было сил ни на что, а тут еще и неадекватное поведение супруга, который был виноват в том, что нарушил правило и поднялся на второй этаж, а значит его следует наказать, как нашкодившего ребенка.

- Прости, прости, прости, - продолжал тараторить Джи Ан.

- За что ты извиняешься? В чем ты виноват? – спросил Питер.

Джи Ан услышал только последнее слово: «виноват» и испугался еще сильнее. Питер подтвердил его опасения, что он сделал что-то непростительное и ужасное, из-за него светлое пятно исчезло. Он разрушил хорошее свечение, а значит поступил плохо.

Питер не знал, о чем думает Джи Ан, поэтому строже сказал ему.

- Пойдем, - он потянул Джи Ана и тот, словно кукла, подчинился и пошел за ним вниз.

- Ты наказан, не выходи из комнаты, понял? – сказал Питер строго. Ему нужен был сон, а не разбираться с тем, где шатается его супруг.

- Да, - сказал Джи Ан.

Он стоял с поникшей головой и был так сильно напуган, что не мог даже пошевелиться и пытался вспомнить все, что говорил ему Питер раньше.

Питер говорил, чтобы Джи Ан верил ему, и он верил, чтобы Джи Ан не боялся, потому что он защитит его, и Джи Ан не боялся, но сейчас Питер был зол и ругался, говорил страшным и сердитым голосом, был недоволен, значит Джи Ан поступил плохо. Джи Ан виноват, он потерял доверие и теперь никто не будет о нем заботиться, потому что плохих наказывают, а Джи Ан плохой, плохой, плохой.

Никто не понял, что с Джи Аном что-то не то. Утром экономка позвала его на завтрак, но тот отказался, потому что Питер наказал его и запретил выходить из комнаты. Есть в комнате нельзя, это правило, которое Джи Ан запомнил, а значит он не должен его нарушать, чтобы быть хорошим.

Экономка подумала, что Джи Ан снова капризничает, но не стала настаивать и ничего не сказала Джонсу, который, поспав всего четыре часа, уехал на работу.

Джи Ан не выходил из комнаты и отказывался от всех предложений пообедать, перекусить, выпить лекарство. К вечеру стало понятно, что он ведет себя странно. Экономка дождалась Джонса, чтобы рассказать о поведении Джи Ана, но в ответ услышала только, что захочет – поест, нечего потакать ему.

Питер был уверен, что Джи Ан просто упрямится, пытается таким образом привлечь к себе внимание, хотя раньше он так не делал, вполне мог научиться манипулировать, как и все провинившиеся дети, чтобы заслужить прощение.

Питер постучал в комнату Джи Ана и вошел.

- Ты спишь? – спросил он его.

- Да, - ответил тут же Джи Ан, он должен быть послушным и ложиться спать вовремя, поэтому замер, прислушиваясь, подойдет ли Питер сейчас к нему.

Они спали последнее время вместе, и Питер защищал Джи Ана, поэтому, если он сейчас ляжет рядом, то значит простил его. Ведь Джи Ан был послушный весь день.

- Ладно, ты сможешь спать один теперь, – сказал Питер слова как утверждение.

Он подумал, что раз Джи Ан смог подняться на второй этаж и отыскал комнату дочери, значит его сознание снова скакнуло в развитии и сопровождать его больше не нужно, ведь рано или поздно он должен научиться спать самостоятельно.

- Я хорошо себя вел, - сказал Джи Ан и ждал, что Питер похвалит его, но тот лишь пожелал спокойной ночи и ушел.

Джи Ан был в ужасе, он вел себя правильно, но этого оказалось мало для прощения. Питер не считал Джи Ана хорошим, поэтому не лег рядом и не ответил на его слова.

Он не понимал, что такого страшного сделал, но раз девочка плакала и свет от нее пропал, то Питер, наверняка, злится из-за этого. Своим мышлением осознать, что происходит, Джи Ан не мог, но он понимал, что самое страшное – это смерть, а значит он убил что-то хорошее. Раз он совершил что-то непоправимое, то должен быть наказан.

Если бы Питер знал, о чем думает Джи Ан, то ужаснулся бы этой логике, но он устал и хотел только одного, выспаться в своей кровати без прилипшего горячего Джи Ана, обнимающего его как осьминог руками и ногами.

Джи Ан же думал, что он больше никому не нужен. Питер не будет его больше защищать, а значит Джи Ан должен уйти навсегда, а это значит перестать жить.

Он вышел из комнаты и дошел до кухни, чтобы найти что-то острое. В больнице он слышал, как медсестра говорила, что от потери крови можно умереть, поэтому знал, что делать, чтобы больше не причинять никому вреда.

Питер не мог уснуть и спустился на кухню, чтобы налить стакан воды, но застал там темный силуэт, который, судя по ощупывающим движениям был его супругом, который искал что-то.

Питер заинтересованно замер чуть поодаль, наблюдая, что будет делать Джи Ан дальше. Он с ужасом наблюдал, как тот достает нож и держит его лезвием кверху.

Эта картина была настолько страшной, что Питер сглотнул от волнения. Он был уверен, что Джи Ан замыслил недоброе, но чего он совершенно не ожидал, что это недоброе он замыслил по отношению к себе. Джи Ан воткнул нож острым концом в изгиб локтя, там, где по его воспоминаниях стоял катер, и начал проталкивать его глубже.

Питер молниеносно подскочил и выбил из рук нож, который отлетел на несколько метров и с лязгом ударился о кафельный пол.

- Ты что творишь? - закричал он так громко, что Джи Ан задохнулся от страха и начал плакать.

- Я плохой, а плохих наказывают, плохие вещи выкидывают, плохие продукты выкидывают, плохие мысли выкидывают, - говорил Джи Ан слова, что слышал от разных людей, все у него сводилось к общему итогу, - ты сказал, я плохой. Я больше никому не нужен.

Питер зажимал одной рукой кровоточащую рану, а второй сдавил свои виски, потому что голова была готова лопнуть от всего этого бреда.

- Ты не плохой, - сказал он максимально спокойным голосом, но Джи Ан уже не верил ему.

- Я должен уйти, я не нужен, я приношу неприятности, из-за меня случается плохое, - говорил Джи Ан быстро, - я плохой, а плохие не должны жить, плохие не нужны.

- Да, что ты такое говоришь? – не выдержав этого сумбура, закричал Питер и глаза Джи Ана расширились от страха. Он был уверен, что Питер ударит его, изобьет до смерти, будет больно, гораздо больнее, чем сейчас, а значит надо бежать.

Джи Ан выдернул руку из захвата и рванул в сторону гостиной. Кровавые капли потянулись за ним по полу. Питер пытался схватить его, но Джи Ан был в такой панике, которая придавала ему сил, поэтому легко вырвался и отскочил к стене, на которой висел телевизор, ударившись об него плечом. Техника треснула и с жутким грохотом упала на пол.

Джи Ан побежал в противоположную сторону от шума и врезался в стену, оставляя на ней красные отпечатки рук. Это его затормозило и Питер успел схватить и обездвижить его, зажимая в тесных объятиях в полусидящем положении, зафиксировав руки крест на крест.

- Тише, не убегай, - говорил он ему на ухо, - ты не плохой. Ты хороший.

На шум сбежались экономка и няня. Они застали разрушенную гостиную, кровавый пол и Питера, который удерживал рыдающего Джи Ана собой.

- Я плохой, я сделал ей плохо. Она плакала из-за меня, - между всхлипами говорил Джи Ан и Питер, наконец, понял, почему тот ведет себя как сумасшедший.

- Она в порядке, ты не сделал ничего плохого, дети иногда плачут.

- Нет, я видел, я видел и потом это исчезло, я убил ее, я все разрушил, - говорил Джи Ан что-то непонятное, но Питер понял, что Джи Ан переживает именно из-за ребенка.

- С ней все хорошо, ты никого не убивал. Ты спас ее. Когда она родилась, то чуть не погибла, а ты спас. Никто не смог, а ты сделал это, - Питер говорил это скорее для себя, но Джи Ан прислушался к его словам и затих.

- Я?

- Да, потому что ты хороший.

- Я тебе не верю, ты обманываешь меня, - закричал снова Джи Ан, - ты сказал не выходить из комнаты, потому что я заставил ее плакать. Я сделал ей что-то плохое.

- Нет, я не обманываю. Хочешь, я покажу тебе ее? Она спит, и с ней все в порядке, - Питер уловил, что Джи Ан перестал плакать и слушал с интересом, и попросил няню принести девочку.

Няня смотрела на кровавые пятна на полу и не хотела делать этого, но Питер настоял.

Он поднял Джи Ана, усадил на диван и попросил экономку принести аптечку, а пока зажимал рукой рану, которая не была глубокая, но сильно кровоточила, и кровь капала на диван.

Няня спустилась с Магдалиной на руках и осторожно подошла к Питеру, чтобы между Джи Аном и девочкой было расстояние.

- Вот она, - сказал Питер, наблюдая, что Джи Ан впервые смотрит сфокусировано в правильном направлении, - слышишь, она в порядке.

- Да, она такая красивая, - Джи Ан улыбнулся и завороженно смотрел на маленького человека, который с таким же интересом смотрела на него в ответ.

Питер быстро затянул рану в тугую повязку, вытер руки и взял дочь на руки, присаживаясь к Джи Ану поближе.

- Можешь потрогать ее, - предложил Питер, видя, что одно только присутствие ребенка действует успокаивающе на Джи Ана.

- Можно?

- Да, протяни руку вперед.

Джи Ан очень волновался и его руки тряслись, но он не остановился и притронулся к теплому телу.

- Она живая, - радостно сказал Джи Ан, девочка отзеркалила его эмоции и засмеялась.

- Привет, я тоже рад тебя видеть, - сказал ей Джи Ан.

- Цафу, - сказала девочка.

- Джи Ан. Меня зовут Джи Ан.

- Дя дя фу.

- Ну ладно, дядяфу тоже подойдет, тогда как мне тебя называть?

- Ллллль, - прозвучал сладкий голосок.

- Да, это твое имя, – подтвердил Джи Ан.

Все окружающее замерли, наблюдая за этим общением. Питер впервые слышал, чтобы его дочь так осознанно разговаривала. При нем она только пускала пузыри и агукала, а с Джи Аном вела настоящую беседу.

Джи Ан хотел потрогать ее подольше, но Питер сказал, что всем пора спать.

- Можно я посижу рядом с ней? Я не буду ее трогать.

Питер переглянулся с няней, и та кивнула, спать после такого она все равно не сможет и покараулит обоих.

Питер помог Джи Ану переодеться в чистую одежду, стер следы крови с его лица и рук влажным полотенцем и проводил до комнаты дочери.

- Побудь с ней недолго, потом я провожу тебя спать, тебе нужно отдохнуть.

- Угу, - ответил Джи Ан, он уже не слышал, что говорит Питер, потому был очарован белым свечением, исходящим от девочки.

Питер ушел убирать последствия происшествия, и это заняло много времени. К тому моменту, как он вернулся, Джи Ан уже спал, сидя у кроватки, как и его дочь, которая просунула ручку через прутья колыбели и вцепилась в его волосы, словно не желая отпускать.

Няня пожала плечами, не зная, почему эти двое так хорошо ладят, и шепотом сказал Питеру, чтобы тот шел отдыхать, она присмотрит за ними.

Питер был уверен, что не сможет уснуть, но как только голова коснулась подушки, его разум отключился.

После этой ночи Джи Ан перестал вести себя капризно, ел и пил все, что давали, слушался всех правил, а как только Питер возвращался домой, то рассказывал ему, какой он сегодня молодец и заслужил посидеть у кроватки ребенка перед сном, а иногда просил потрогать ее.

Питеру не очень нравился такой контакт, но няня и экономка говорили в один голос, что Джи Ан очень хорошо на нее влияет, также как и она на него.

Попытка самоубийства не была чем-то таким, на что Питер мог закрыть глаза, поэтому рассказал обо всем мистеру Фросту.

Ведь если что-то снова пойдет не так, то в следующий раз Джи Ан может довести до конца начатое, тогда вся ответственность ляжет на плечи Питера, как опекуна.

Он не представлял, как должен все контролировать в одиночку, к тому же прогресса в восстановлении памяти никакого не было.

Джи Ан все так же был дезориентирован, боялся всего и всех и постоянно паниковал, если происходило что-то новое для него.

Питер неимоверно устал от такого напряжения, что супруг приносил в его жизнь. А теперь еще Джи Ан проводил вечера в комнате его дочери и каждый день просил все больше и больше времени для общения с ней, а это очень нервировало и заставляло беспокоиться, ведь он не знал, почему у Джи Ана такой интерес к ней, не сделает ли он пусть даже случайно что-то нехорошее, в конце концов он слепой и мог просто из-за неосторожности причинить вред.

Питер запретил няне оставлять этих двоих наедине и попросил в течение дня минимизировать общение. Хотя у няни было свое мнение на этот счет, она не стала вмешиваться. В конце концов Джи Ан был хоть и безобидным, но крайне неуклюжим и постоянно вздрагивал от резких звуков, которые в том числе были и от Магдалины.

Питер вернулся домой пораньше, и Джи Ан тут же выскочил к нему навстречу, рассказывая, что он почистил зубы, помылся и переоделся в чистую одежду сам.

Питер посмотрел на взволнованное бесхитростное лицо супруга, которое было перепачкано зубной пастой, а майка надета шиворот на выворот.

- Ты очень торопился и плохо умыл лицо, - сказал Питер уставшим голосом, - какой пример ты подаешь девочке, если сам как грязнуля.

- Я научусь, - тут же ответил Джи Ан, - можно мне посидеть рядом с Линь? Я не буду смотреть на нее.

Питер саркастично хмыкнул. У Джи Ана, который не видел ни себя, ни других, все было просто, как в игре прятки. Стоит закрыть глаза и, кажется, никто в этом мире не видит тебя, ты словно исчезаешь.

- Нет, сначала приведи себя в порядок.

Джи Ан медленно пошел в свою комнату и постарался сделать то, о чем говорит Питер, но все равно выглядел небрежным и к тому же так торопился, что волосы взлохматились.

Питер завязывал ему хвост и даже ночью Джи Ан не распускал его, поэтому обычно за день отдельные прядки выскакивали и щекотали лицо, отчего тот морщился и смешно кривился.

Питер посмотрел на усердие, с которым Джи Ан делает такие простейшие для всех вещи и смягчился.

- Пойдем, я провожу тебя, не ходи никогда по лестнице один, помнишь правила?

- Да, - сказал Джи Ан уверенно.

Питер остановился перед дверью в комнату дочери и посмотрел на нетерпеливое лицо Джи Ана, который был готов бежать вперёд, но Питер все время останавливался, заставляя его нервничать, но Джи Ан сдерживался и молчал, потому что был послушным.

- Подожди, - сказал Питер, - я поправлю твою волосы, ты же должен показать ей хороший пример, да?

- Да, - подтвердил Джи Ан так серьезно, что Питер не мог не улыбнуться.

Он распустил волосы и заплел их в тугую косу, чтобы они не выбивались из плетения.

- Вот, теперь ты готов. Иди. Слушайся няню, - сказал Питер и открыл дверь.

Джи Ан тут же нырнул в светлое пространство и безошибочно нашел Линь на полу в куче игрушек и сел неподалеку от нее.

- Мистер Джонс, я побуду с ними, отдыхайте, - сказала няня, глядя на замученное лицо Питера.

- Как он определяет ее положение? Он никого больше не чувствует, только ее, - сам себя спросил Питер, но няня дала свой ответ.

- Такое бывает, словно незримая нить, некоторые чувствует, что дети плачут или болеют на расстоянии. С ним что-то схожее, не знаю почему, но они действительно очень ладят. Он разговаривает с ней иногда на китайском, и она его понимает, можете в это поверить?

- Правда? Когда такое было?

- Я сразу не поняла, что он бормочет, а вчера очень четко слышала, что он сказал ей целое предложение. Я его спросила, что он сказал, а он повторил все обычными словами. Словно и сам не осознает, что говорит на другом языке.

- Наверное, это хорошо, память возвращается.

- Даже, если не вернется, он очень старается, с ней он аккуратный и острожный и даже не двигается лишний раз, чтобы не задеть ее.

- Все равно, лучше пусть между ними будет расстояние.

- Да, не волнуйтесь, я слежу очень внимательно, а когда ухожу в туалет, то укладываю Магдалину в кроватку, Джи Ан послушно ждет моего возвращения и не подходит к ней один.

- Вам, наверное, тяжело.

- Нет, они так хорошо играют вместе, так что я отдыхаю в это время. Не волнуйтесь.

Питер наблюдал какое-то время, как Джи Ан рассказывает его дочери правила.

- Когда чистишь зубы утром, то потом надо прополоскать рот невкусной водой, а вечером после того, как почистил зубы, есть нельзя. Папа говорит, что надо делать это каждый день и не лениться, иначе зубы обидятся и будут болеть.

Питеру не понравилось, что Джи Ан назвал его папой, так словно он был и его отцом тоже, а это вызывало чувство неприятия. Наверное, он не смог бы никогда взять из детского дома и воспитать ребенка.

Своих он принимал и мог терпеливо относиться к любым сложностям, а вот чужой раздражал, казалось, все делает специально неправильно. Конечно, Джи Ан не был ребёнком, но Питер относился и разговаривал с ним именно так.

Калеба готовили к выписке и через насколько дней он должен был вернуться домой. Он знал, что Джи Ан живет теперь с ними и не совсем здоров, но Питер не вдавался в подробности, думая, что к моменту выписки состояние супруга станет лучше.