Плата

Питер уложил дочку в кроватку, перед этим аккуратно сняв с нее нарядное платьице, и наблюдал за тем, как она спокойно спит, засунув кулачек в рот.

Она уже была такая большая, но все еще такая маленькая, что невольно в голову приходили мысли о ее будущем, какой она вырастит, сможет ли Питер дать все, чтобы она была счастливая, не будет ли она винить его, что растет без матери, сможет ли простить ее и понять, почему в ее в жизни все иначе, неужели у других.

Питер гладил Магду по голове и просил прощения, что не может дать того, что есть у всех по праву рождения. У этой крошки было трудное детство, вместо любящей матери, няня пела колыбельную, а он как отец много работал и мало проводил с ней времени. Если бы он не был таким невнимательным, то смог бы предотвратить все трагичные события и его дочь жила бы в счастливой полной семье. Но уже ничего нельзя было вернуть, оставалось жить дальше и каждый день очень сильно стараться ради нее.

Питер лежал в своей кровати и не мог уснуть. Он так сильно устал, что мозг не мог выключиться и анализировал все, что сегодня произошло.

Но о чем бы он не думал, все мысли все равно стекались к Джи Ану. Он не знал, почему этот человек вызывает у него такие странные эмоции.

Они не много времени проводили вместе в начале брака, даже когда жили под одной крышей, а затем и вовсе свели общение на нет.

Питер многого не замечал и на самом деле не хотел знать, каким именно был его супруг, считая его лишь кратким сюжетом в своей истории жизни.

Но потом в какой-то момент все изменилось, этот человек вдруг стал важной частью его судьбы, всегда появлялся в самые трудные времена, спасал и делал это бескорыстно, так еще и в ущерб своим интересам.

Джи Ан уже давно перестал быть посторонним, он влияет на жизнь Питера гораздо сильнее, чем тот думал.

Но у Джи Ана всегда находились слова, которыми он объяснял, что его роль незначительная, что все случайность и никакой его личной заслуги нет. Он переводил фокус внимания на других и делал акцент на том, что все получилось бы и без его вмешательства, а Питер и рад был верить этому, так еще и сам себе внушил, что Джи Ан никогда не станет чем-то большим для него и его семьи.

Только его дети уже приняли Джи Ана. Калеб смотрел на него с восхищением, Магда тянулась к нему, только Питер до сегодняшнего дня игнорировал, что Джи Ан уже давно не фиктивный супруг, а неотъемлемая часть семьи, и он не может продолжать закрывать на это глаза.

Этот человек влиял на всех слишком сильно, и хоть Питер боялся признаваться себе, но без Джи Ана он бы потерял все, чем дорожит.

Они не поговорили про развод, но Питер знал, что Джи Ан не забыл об этом, просто ждет момента, когда его восстановят в правах. Тогда первым делом отправит юриста и потребует расторжение брачного договора.

Питер впервые подумал, что жалеет, что Джи Ан очнулся, ведь теперь это был не тот наивный ребенок, который вцепился в руку Питера и просил не отдавать его матери. Нынешний Джи Ан был категоричен и своенравен, его упрямство закалено годами самостоятельной жизни. Питер знал, что не сможет победить ни силой, ни шантажом, ни уловками. Он должен найти другой способ уговорить супруга не расторгать брак.

Мысли цеплялись одна за другой, и Питер снова поймал себя на том, что говорит о Джи Ане тогда и сейчас как о двух разных людях, а это было не так. Он видел своими глазами, что манера поведения и первая реакция у них одинаковая, что тот маленький Джи Ан, что этот горделивый взрослый – это все один и тот же человек, просто пока туда, где бьется хрупкое сердце, Питеру вход запрещен.

Его задача научиться правильно стучаться, чтобы однажды ему все же открыли эту дверь. Подбирать ключи к сердцу другого мужчины было не тем, чему можно попросить научить, это предстояло освоить Питеру самостоятельно, и он боялся ошибиться, переживал, что одно неверное слово и Джи Ан закроется от него навсегда, поэтому не должен действовать необдуманно и опрометчиво.

Голова шла кругом от всех этих размышлений, поэтому Питер встал, чтобы принять теплый душ. В этот момент он осознал, то кота нет на кровати. Он всегда спал в ногах и, когда Питер поднимался, то чувствовал его тяжесть, а сейчас этого не было, да и помещение без животного вдруг стало пустым и холодным.

Дверь Питер не закрывал, чтобы слышать дочку, но даже так, кот никогда раньше не выходил за пределы комнаты, он был стар и не особо активен, к тому же детский плач его беспокоил, и он прятался от шума.

Питер вышел из комнаты и оглядел коридор. Внизу горели светодиодные лампы, чтобы ночью было видно пространство до лестницы, но никого не было, потому что все мирно спали. Питер спустился вниз на первый этаж и уловил еле заметное движение на диване в гостиной.

Он подошел ближе и заметил белую голову Джи Ана, которая немного наклонялась вперед, и он говорил кому-то еле слышно успокаивающие слова.

- Совсем похудел, так сильно переживал за меня, да?

- Ничего, мой хороший, все теперь в порядке.

- Будешь спать со мной или пойдешь к Питеру?

- Он, наверное, поздно ложиться и тебе приходится ждать его, да?

- И я скучал по тебе.

Питер подошел ближе и увидел, что Джи Ан чешет кота под шеей, а тот трётся об него, положив лапы на грудь и норовит поцеловать, но Джи Ан поднимает голову выше и всячески избегает такой формы ласки.

- Не спится? – спросил Питер не очень громко, чтобы не напугать, но Джи Ан вздрогнул от неожиданности.

- Да, я плохо засыпаю на новом месте.

- Ты раньше жил в той комнате, не помнишь ничего из того времени?

Питер сел рядом и тоже погладил кота, перехватывая внимание, чтобы он не доставлял хлопот хозяину.

Котик принял ласку и перешел на колени Питера и начал точить об него когти.

- Нет. Воспоминаний никаких, но есть ощущение, что мне знакомо место.

- Ты боялся быть один, я спал с тобой некоторое время.

- О, я доставил тебе хлопот, прощу прощения, - тон Джи Ана был нейтральный.

Он даже не удивился и не смутился, словно ко всему относился равнодушно. Это не нравилось Питеру, который хотел от него живых эмоций и искренности, особенно после такого теплого семейного вечера, а не слышать вежливый ответ, словно они на дипломатических переговорах.

Но потом Питер понял, что сам тоже не очень-то откровенен с Джи Аном, сдерживался и не говорил о своих чувствах, поэтому не может ждать в ответ чего-то другого.

- Сначала да, я не знал, что с тобой делать, ты ничего не помнил, вздрагивал от любого шороха, даже кота пугал. Он боялся к тебе подойти и спал на полу, пока ты не наступил на него однажды. Не знаю, кто из вас испугался сильнее, потому что ты после этого отказывался вообще спускаться на пол и целый день просидел на кровати, а кот под ней.

- Бедный мой, я сильно тебя напугал, - сказал Джи Ан, и Крис снова ткнулся мордой ему в лицо, отчего Джи Ан сморщился и погладил его сильнее нужного, осаживая на колени.

Питер наблюдал за выражением лица Джи Ана и отмечал то, что ранее было ненужной информацией, а сейчас стало ключом к нормальному общению.

- Он искал тебя первое время. А потом стал приходить ко мне в комнату и вскоре обжился там. До сегодняшнего дня ни разу не выходил оттуда.

- Тебе, наверное, было тяжело с ним, спасибо, что позаботился.

- Я быстро привык, как и он ко мне. Так что проблем не было.

Питер замолчал, подбирая слова, а Джи Ан посматривал на его ауру, пытаясь понять почему он такой сосредоточенный, что такого важного он собирается сказать, ведь напряжение было ощутимо даже без дара Джи Ана.

- На самом деле с тобой не было проблем. Это я неправильно повел себя изначально, не понял твоих потребностей и думал только о том, чтобы вылечить тебя поскорее. Я не хотел навредить, но именно это и сделал. И я понимаю, что несу ответственность за все, что произошло с тобой. Даже если не брать в расчет наш брачный договор, в котором я обязан был защищать тебя в таких случаях, просто по-человечески я поступил ужасно. Мне следует попытаться загладить вину тем способом, каким ты посчитаешь для себя приемлемым. Я понимаю, что после такого не заслуживаю твоего доверия и для тебя развод будет наилучшим решением, но мог бы ты не торопиться с этим.

- Да, если у тебя есть какие-то незавершенные дела, требующие нашего брака, я могу подождать.

Питер посмотрел на Джи Ана и очередной раз осознал, как же они далеки друг от друга. Он говорил искренне, обнажал перед этим человеком свои самые неприятные мысли, но Джи Ан слышал только выгоден ли он еще для него и если да, то готов был снова терпеть и приносить себя в жертву.

- Это не ради бизнеса, - сказал Питер и осекся, понимая, что уходит от правды, - не только ради бизнеса. Я бы хотел попробовать с тобой наладить общение, стать друзьями и для начала узнать друг друга получше.

Питер сам не совсем понимал, что имеет ввиду. Он говорил от сердца, а оно не умело излагать мысли логично, поэтому надеялся, что Джи Ан поймет смысл сам или хотя бы услышит искренность и не будет отвергать предложение сразу.

- Зачем? – сухо спросил Джи Ан, наблюдая за тем, как аура Питера сгущается от нервозности. Он воспринимал это явление как несоответствие слов и мыслей. Питер явно был смущен тем, что говорил ему голос совести, противился этому, но чувство вины было сильнее и давило на него, заставляя поступать против разумных доводов.

- Я не знаю, - ответил Питер, - пока не знаю, но я чувствую, что так правильно.

Джи Ан подумал о том, что его жизнь никогда не была простой, и зря он надеялся, что развод пройдет гладко. Даже не имея никаких симпатий к нему, Питер будет держаться за чувство долга перед компанией, к которому прибавилась теперь вина и ответственность за реабилитацию Джи Ана.

Давить и наседать на него сейчас было неправильно, в конце концов Джонс был обычным человеком, который запутался в своих чувствах, у него не было способностей, как у Джи Ана, чтобы быстро разобраться в своих истинных желаниях, а значит нужно дать ему время разложить все по полочкам, снизить градус тревоги и тогда он сам поймёт, что для Джи Ана нет места в его мире.

Когда это произойдет, он тихо уедет к себе, и все станет так, как и должно быть. Они жили в слишком разных мирах, чтобы понимать друг друга, поэтому не было смысла что-то доказывать и объяснять, некоторым эмоциям надо просто дать время, чтобы они изжили себя сами.

- Я понимаю, - ответил Джи Ан уже спокойно, - будет для всех хорошо, если между нами наладятся нормальные отношения.

Питер так взволнованно отреагировал, что Джи Ан даже немного отшатнулся от яркости этого эмоционального всплеска.

- Хорошо, это хорошо, - с радостью в голосе сказал Питер, и забрал кота к себе на руки, чтобы чем-то занять их, от волнения они немного тряслись.

- А ты чего не спишь? – спросил Джи Ан, рассматривая ауру Питера, в которой было много чего намешано, в том числе и усталость.

- Не знаю, не мог уснуть, пошел искать кота и нашел тебя.

- Понятно, я тоже думал усну сразу, но не получилось.

- Хочешь, я лягу с тобой?

- Нет, я же не ребенок, посижу немного, устану посильнее и пойду спать.

- Может воды или чай заварить?

- Нет, на ночь пить вредно. Утром отеки будут.

- Тебе комфортно в комнате, не хочешь ничего поменять?

- Да, вполне, нормально, только с улицы слышно вой. Твои соседи содержат волков?

- Нет, - задумчиво ответил Питер, прислушиваясь.

Он ничего не слышал, но Джи Ан и раньше уже говорил нечто подобное.

- Там живет старый мистер Панкрайт, он любит охоту и содержит охотничьих псов. Может ты с ними перепутал?

- Нет, это вой именно дикого животного, у них сейчас период спаривания, они могут убежать и напугать кого-то, лучше проверь сам, нормальные ли у него клетки и загоны. Насколько я знаю, для содержания диких животных нужно разрешение.

- Хорошо, узнаю. У тебя чуткий слух.

- Да, я не развивал его специально, скорее наоборот прилагаю усилия, чтобы приглушить, иначе голова начинает болеть от постоянного шума.

- Тебе, наверное, сложно.

- Это помогает мне ориентироваться в мире, так что пользы больше, чем неудобства.

- У меня есть беруши, если нужно.

- О, нет, это еще хуже, я начинаю слышать, как кровь течет по венам и сердце стучит, так я точно не усну.

- А что тебе помогает?

- Медитация, дыхание, что-то спокойное, но имеющее четкий ритм, предсказуемость расслабляет.

- Понятно.

Тишина затянулась, но Питер не торопился уходить к себе, словно ждал чего-то.

- Я пойду спать, - сказал Джи Ан и поднялся со своего места.

- Да, я тоже.

- Завтра кто-то сможет отвезти меня в участок, дать показания?

- Эм, я узнаю, может они сами приедут. Ты все-таки еще на больничном.

- Хорошо, спокойной ночи.

- И тебе, – ответил Питер и проводил Джи Ана взглядом до комнаты.

Тот шел уверенно и даже на кота ни разу не наступил, хотя он практически запутывался в его ногах.

Питер был уверен, что они хорошо поговорили и атмосфера разрядилась. Он хотел, чтобы в итоге Джи Ан передумал разводиться, а еще лучше, если бы остался жить здесь, но пока не представлял, как это организовать и не задавал себе таких вопросов, зачем ему это было нужно.

Конечно, гораздо проще было все вернуть, как было, встречаться раз-два в месяц и не контактировать слишком близко, но такая модель отношений уже была невозможна для Питера, который поставил цель – завоевать доверие этого неприступного человека.

Джи Ан не мог уснуть очень долго, он безуспешно пытался медитировать, затем стал растягивать щупальца своего дара и убирать от спящих людей в коттедже тревожные сны, беспокойства, надеясь утомить себя этим, но в итоге все спали хорошо, кроме него самого.

Джи Ан действительно имел чуткий сон, ему было сложно в незнакомом месте, каждый поворот его тела на кровати создавал незнакомый звук, за окном слышались переговоры охраны, где-то пищал датчик, а на кухне тикали стрелки часов. Это все было непривычным, не пугало, но настораживало, стимулировало бдительность вместо расслабления.

В его квартире каждый звук был знаком настолько, что Джи Ан четко знал на какой край дивана присел гость, в какую сторону идет, даже каждая чашка имела свой звук, и он четко помнил все эти отзвуки. Писк микроволновки, хлопок двери холодильника, даже скребок лопаты за окном, - все было ежедневно привычным, и он мог легко игнорировать шум, потому что осознавал себя на собственной территории, чувствовал безопасность в этом статичном для него мире. Но не здесь, где знакомым был только кот и его урчащая вибрация.

Видимо, кот чувствовал тревожность хозяина, потому что лег не в ноги, а рядом и вытянулся вдоль левого бока, толи согревая собой, толи успокаивая.

Джи Ан сосредоточился на дыхании и стал считать, после второй сотни его сознание унеслось куда-то в глубину и вытолкнуло обратно, казалось, тут же, но в реальности прошло больше четырех часов и за окном запели утренние птицы.

Питер спал очень крепко и звон будильника стал для него неприятной неожиданностью. Он открыл глаза и слушал этот раздражающий пиликающий звук какое-то время, прежде протянул руку и выключил его.

В доме было тихо, все еще отдыхали, только на кухне слышался звон посуды, видимо, Лита готовила завтрак.

Питер принял прохладный душ, оделся в привычный деловой костюм, зашел в комнату дочери, затем к сыну, убедился, что все крепко спят и спустился вниз, чтобы выпить чашку кофе перед отправлением на работу.

- Доброе утро, мистер Джонс, вы сегодня рано, - поприветствовала его кухарка.

- У меня встреча, но я вернусь к обеду. Джи Ан будет жить здесь, поэтому для него, наверное, придется готовить отдельно. Врач дал рекомендации, я записал основные, - Питер протянул ей листок со списком примерного меню.

- Да, я поняла, он мне все так и сказал.

- Когда?

- Недавно, он рано проснулся. Я услышала, что кто-то ходит на кухне и вышла посмотреть. Он искал воду.

- Он ушел к себе?

- Нет, сказал, что побудет на солнышке, пока я готовлю. Он попросил два вареных яйца и тосты с сыром.

- Понятно, хорошо.

Питер вышел на улицу и увидел, что Джи Ан сидит в кресле из ротанга. Ему было интересно, Джи Ан запомнил расположение этой зоны, когда был здесь на барбекю или кто-то его проводил.

- Доброе утро, - издалека сказал Джонс, чтобы не напугать Джи Ана.

- Привет, ты так рано на работу? – приветливо ответил Джи Ан.

- Да, я ненадолго. Вернусь к обеду.

- Хорошо.

- Не холодно? Может плед принести?

- Нет, я скоро пойду обратно, не хотел стоять над душой у Литы.

- Если что-то нужно, то говори.

- Хорошо, не беспокойся, я не настолько стеснительный, как ты думаешь. Пока мне нужно только место, где я могу заниматься зарядкой, у тебя есть что-то вроде тренажерного зала или свободной комнаты?

- Нет, я езжу на фитнес в город, но на первом этаже есть еще одна гостевая. Если убрать оттуда мебель, то места будет достаточно.

- Эм, мне достаточно нескольких метров, целая комната — это чересчур.

- Нет, я уже давно думал, что пора сделать ремонт и расширить общее пространство.

- Понятно.

- Не хочешь позавтракать вместе? Лита уже все приготовила.

- Ты не торопишься?

- У меня еще есть время.

Питер был непривычно мягкий и осторожный, Джи Ан чувствовал, как он подбирает слова и оценивает реакцию на них, это было таким очевидным, что хотелось назвать его вслух подхалимом.

- Хорошо, пойдем, - ответил Джи Ан равнодушно.

Ему неделю предстояло жить под опекой, лучше провести это время с пользой для себя и набраться сил. Какое-то время он может и подыграть Питеру в его желании возместить издержки, а вернуться к плану раздражать его можно в любой момент, тем более что за время брака Джи Ан уже хорошо изучил все болезненный точки соприкосновения их интересов, довести Питера до бешенства было не так уж и сложно.

Аура Питера засветилась самодовольством, он был горд тем, что угадал правильный настрой и начал сближаться с Джи Аном. Если бы умел читать мысли, то догадался, что таким покорным Джи Ан бывает тогда, когда маскирует свои истинные эмоции. Заполучив маленькую победу в виде благосклонности супруга, Джонс намеревался и дальше действовать в том же направлении.

Завтрак прошел в тишине. Питер старался быть учтивым. Он предполагал, что супругу немного неуютно на новом месте, отсюда эта скованность и напряженность, поэтому не навязывал излишнее общение.

Джи Ан же продумывал в голове план действия, как постепенно отвязать эмоционально от себя Питера, чтобы к концу определенного времени безболезненно для всех уехать.

Конечно, хотелось сделать это без скандала, но судя по тому, как радостно сиял супруг только от того, что Джи Ан сидел напротив него, такого исхода явно не будет.

Питер получил звонок от секретаря, что его ждут и поторопился на встречу, оставив напутствие супругу побольше отдыхать и если что-то нужно, то сразу говорить.

Джи Ан кивнул головой, давая понять, что понял.

Он попытался поспать еще хоть сколько-нибудь времени, но ничего не получилось, поэтому, как только услышал, что маленькая принцесса проснулась, вышел к ней навстречу.

Магда уже уверенно сидела в детском стульчике за общим столом и ела кашу из ложки с помощью няни.

- Привет, Линь-Линь, - поздоровался с ней Джи Ан.

- Абдяяя, дяфу, - ответила девочка и выплюнула всю кашу на стол.

- Не торопись, ешь медленно, - назидательным тоном ответил он ей.

- Калеб еще не проснулся? – спросил Джи Ан у няни.

- Нет, он обычно в это время уже встает, у него скоро лекции, надо бы разбудить.

- Я разбужу, какая у него комната?

- Я провожу, - сказала экономка, которая услышала разговор.

Питер дал четкий указ следить, чтобы Джи Ан не ходил нигде один и помогать ему во всем, но это были лишние для нее хлопоты, поэтому она была недовольна.

- Да. Будь добры, - вежливо ответил Джи Ан, - идите вперед, я за вами.

- Лучше, если возьмете меня за руку или за плечо, - с беспокойством ответила Сьюзан.

Раньше Джи Ан постоянно падал и задевал пороги, поэтому требовалось водить его буквально как ребенка из комнаты в комнату. Она еще помнила этот период, поэтому выжидающе замерла у лестницы и ждала, когда Джи Ан схватиться за нее.

- Я доставил вам хлопот ранее? – спросил Джи Ан, всматриваясь в напряженную ауру.

- Нет, что вы, - неискренне ответила Сьюзан.

- Прощу прощения, я хорошо запоминаю дорогу, одного раза мне будет достаточно, впредь я постараюсь не отвлекать вас от дел.

- Это моя работа, не переживайте.

- Я буду держаться за поручень, поэтому идите вперед. Я не упаду.

- Как скажите, - хоть Сьюзан и согласилась, но все равно с опаской посматривала на Джи Ана из-за спины.

Джи Ан понял, что не только Питер переживает за него относительно подъема на второй этаж, но и все в доме очень напряжены с момента его появления здесь, а значит произошло что-то неприятное, пока он был в бессознательном состоянии.

Джи Ан уже привык считать шаги, когда хотел узнать расстояние от одного объекта до другого и всегда вымерял собственный шаг одинаковыми интервалы в сорок сантиметров. Так он обозначил, что от лестницы направо в тридцати метрах была комната Калеба.

Джи Ан постучал в дверь, его слух был сосредоточен на звуках по ту сторону двери, поэтому громкость ударов о дерево вызвала дискомфорт в ушах.

- Калеб, ты спишь? – позвал его Джи Ан, - могу войти?

Не дожидаясь ответа, он повернул ручку и очутился в душном помещении.

Калеб спал под толстым одеялом, укутавшись в него с головой, поэтому весь взмок, окна были плотно зашторены, а климат контроль отключен, поэтому создавалось впечатление, что здесь находится больной пациент. Легкий запах лекарств подтверждал это ощущение.

Джи Ан знал, куда идти, потому что видел беспокойный кошмар, который не отпускал парня.

Он дошел до кровати и на ощупь отыскал конец одеяла, отодвинул его и приложил руку к мокрому лбу.

- Это всего лишь сон, проснись, - сказал ментальному телу Джи Ан, и кошмар рассеялся.

- Мистер Фрост? Почему вы здесь? – сонным голосом спросил Калеб, оглядываясь, словно до конца не понимая, где он находиться.

- У тебя скоро лекция, пришёл разбудить тебя. Что хочешь на завтрак? – пока Джи Ан говорил с ним, то гладил по голове, прогоняя остатки страха.

- Не знаю, я не голоден.

- Прохладный душ тебя взбодрит, как освободишься, составь мне компанию на улице, хочу прогуляться.

- Да, конечно.

Джи Ан вышел из комнаты и попросил экономку проветрить помещение и поставить увлажнитель с ароматическим маслом чайного дерева.

- Я узнаю у мистера Джонса, - коротко ответила Сьюзан, Джи Ан кивнул головой и ушел к себе.

Он ощущал напряжение ото всех в доме. И главным раздражающим фактором были именно его действия.

Он хотел немного позаниматься в своей комнате, но там не было места для того, чтобы вытянуться на полу в полный рост, поэтому стал делать небольшие махи ногой и здоровой рукой, чем смел, стоящие на комоде предметы и картину на стене.

Сьюзан пришлось все убирать, и она была очень взволнованна происшествием, словно то, что разбил Джи Ан, было чем-то ценным. Он не знал, что стал ранее виновником разбитого телевизора, на том месте до сих пор ничего не висело, а стену пришлось закрашивать, потому что кровь въелась и не оттиралась до конца.

Кухарка была недовольна тем, что Джи Ан хотел приготовить перекус сам и ощупывал продукты в холодильнике. Она настоятельно попросила подождать, пока она сама все сделает, а на слова Джи Ана, что ему важно делать простейшие вещи самостоятельно ответила в тоне Сьюзан, что спросит об этом мистера Джонса, поэтому Джи Ан не стал настаивать.

Ему не рассказывали, что он пытался порезать себя ножом. Питер попросил убрать все острые предметы так, чтобы Джи Ан не наткнулся на них случайно, но память о том вечере еще была свежа, а его активное передвижение по коттеджу вызывало беспокойство.