Плата

Для Джи Ана встревоженность всех в доме ассоциировалась не с заботой о его безопасности, а с тем, что его странное и непривычное для других поведение пугает. Пришлось смирится с тем, что он чужак в этом доме и не должен доставлять много хлопот, в конце концов он может потерпеть неделю без привычной физической нагрузки и рутинных дел.

Калеб занимался непрерывно три часа и только к обеду спустился, чтобы сделать перерыв. Он проголодался и позвал Джи Ана составить компанию.

Хоть аппетита не было, все же хотелось движения и общения, поэтому Джи Ан присоединился к нему и Магде, у которой тоже было время перекуса, за которым следовал тихий час.

- Я уложу ее спать, - сказала няня, вытаскивая девочку из стульчика.

- На улице хорошая погода, я могу с ней погулять, - предложил Джи Ан, и тишина вокруг была очень многозначительной, - с Калебом, конечно, мы сделаем несколько кругов вокруг дома и вернемся.

- Хорошо, - осторожно ответила няня, - я ее одену потеплее.

Няня ушла в детскую, чтобы переодеть малышку.

- Прости, ты, наверное, хотел отдохнуть, а я за тебя решил, - сказал Джи Ан Калебу, видя, что тот расстроился.

- Ничего, я просто стараюсь не выходить из дома.

- Открытое пространство пугает?

- Мне кажется, что на меня смотрят ото всюду со злым умыслом. В комнате я чувствую себя в безопасности, - честно ответил подросток.

- Отцу говорил об этом?

- Не хочу его беспокоить, он так занят последнее время, я уверен, что со временем все само пройдет. Я почитал, что такое бывает от сильного испуга, нужно просто дать себе время адаптироваться.

- Время лечит, это так. Но не панические атаки. Это как заноза в пальце. Может рассосаться само, а может застрять надолго и начать болеть в самый неподходящий момент. Лучше вытянуть ее сразу и не дать укорениться. Попробуй сегодня побыть на улице сколько вытерпишь, как станет тяжело, сразу скажи мне, ладно?

- Да, я пойду оденусь.

Джи Ан дошел до кухни и попросил у Литы пустой бумажный пакет, а затем только вернулся к себе в комнату и переоделся для прогулки.

Калеб вышел на улицу без проблем и даже был веселый первые десять минут. Но затем его эмоции стали твердеть, словно бетон при высыхании.

Сил справляться и поддерживать позитивный настрой становилось все меньше, а с ними покидала разум и уверенность в безопасности. Джи Ан отслеживал его дыхание, но не вмешивался в ментальную проекцию страха, давая возможность раскрыться этому чувству полностью, только так можно было понять всю глубину травмы и степень помощи, которая требовалась.

Калеб стал делать паузы между словами все длиннее и вскоре замолчал. Его тело поддергивалось, как будто он замерз, а ладони и спина покрылись испариной.

- Мне нехорошо, - сказал он последнее, прежде чем начал задыхаться. Джи Ан усадил его на корточки и дал в руки пакет.

- Дыши в пакет ртом и носом, вдыхай воздух, который выдохнул в пакет, только оттуда. Медленно, вдох, выдох, вдоооох, выыыыдохх.

Затем Джи Ан стал считать интервалы.

- Вдох на три, раз, два, три, и выдох на пять. Раз, два, три, четыре, пять.

Калебу стало легче, и он самостоятельно поднялся на ноги.

Магда давно спала в коляске, поэтому Джи Ан говорил тихо.

- Подойди ближе, - попросил он парня.

Калеб послушно приблизился, и Джи Ан протянул руки к его ушам и стал разминать мочки и верхнюю часть.

- Назови три вещи, что ты слышишь сейчас, - сказал Джи Ан.

Калеб прислушался и ответил самые очевидные.

- Ваш голос, птицы поют и ветер.

- Отлично, назови три цвета, которые видишь.

Калеб огляделся и назвал цвет дома, травы и волос Джи Ана.

- Есть несколько способов справиться с паникой, в зависимости от ситуации и места. Ты можешь дышать в пакет или сунуть нос под одежду, главное вдыхать углекислый газ, а не кислород. Глубокий вдох и очень медленный выдох, десяти-пятнадцать раз достаточно, потом делай перерыв. Это важно научиться делать автоматически, поэтому тренируйся перед сном дышать животом, а не грудью, - Джи Ан показал на себе, как правильно это делать, положив руку Калеба на свой живот.

- Пока дышишь старайся цеплять свой разум за реальные ощущения. Тактильные, звуковые, обонятельные, говори с собой, что ты видишь, слышишь, чувствуешь в данный момент, переключай внимание на то, что происходит реально в данный момент. Внушай себе, что ты в безопасности, с тобой все в порядке, - Джи Ан снова вернулся к массажу ушей Калеба, разминая их теперь сильнее, так, что они стали красные.

- Еще помогает вот такой вот массаж ушей и шеи, нужно обеспечить приток крови к голове, это поможет снять тревожность быстрее. Покажу тебе перед сном массаж лица, чтобы быстрее засыпать, это избавит от кошмаров. Что чувствуешь сейчас?

Джи Ан видел эмоции, но давал возможность Калебу проговорить их, для большей осознанности.

- Сердце бьется быстро, страшно. Но когда вы говорите, то лучше становиться, - эмоции Калеба изменились и стали светиться чувством вины с нотками беспомощности.

- Бояться – это нормально, - сказал Джи Ан, - страх – защитная реакция, он важен для нас также как и все остальные эмоции.

- А вам разве не страшно?

Джи Ан понимал, почему подросток спрашивает об этом, но не мог ответить искренне, поэтому ограничился лишь частью правды, умолчав о том, что для него уже давно нет страха смерти, а боль и так вечный спутник его состояния.

- Так как я слепой, мне тревожно постоянно. Я не вижу, поэтому, когда слышу и ощущаю что-то непонятное, то это сразу становиться для меня опасностью и повышает градус напряжения. Мой мозг надумывает то, чего возможно и нет вовсе. Когда живешь в таком состоянии очень долго, то привыкаешь и чувство страха притупляется, я каждый день прохожу через это и научился справляться с последствиями быстро.

- Значит, я могу побороть страх, если стану бояться еще больше?

- Есть такой способ терапии. Его используют для устоявшихся форм фобий, например высоты, собак или полетов. Тебя погружают в среду страха и усиливают его, таким образом нервная система перенасыщается, и ты перестаешь воспринимать его как новый стимул, привыкаешь к нагрузке. Что-то схожее делают те, кто хочет быть невосприимчивым к ядам или те, кто работают со смертью. Ежедневная тренировка выносливости, так сказать.

- Мне такое подойдет?

- Если не поможет классическая терапия, то я проведу тебя по этому пути. Одному быть нельзя в этом методе, ты не сможешь вовремя уловить нежелательные отклонения и усугубишь травму.

- Почему я такой глупый?

- Это проблема как раз твоего ума, ты слишком погружаешься в самоанализ и застреваешь в негативной рефлексии. Самое главное, что ты жив и здоров, тело восстановилось, теперь пора помочь психике исцелиться.

- Если бы я так не сглупил, то и вы бы не пострадали.

- Если бы не злой умысел этих людей, то это был бы самый радостный мой день рождения за последние много лет. Я был так рад твоему визиту и подарку, что сам не подумал о безопасности. Я как взрослый виноват больше. Ты действовал из хороших побуждений и не мог знать, что такое случится. Хотя все-таки предупреждать отца на будущее стоит или хотя бы того, кому ты доверяешь.

- Я доверяю отцу, но с ним сложно поговорить лично, он все время занят, а по телефону договориться о чем-то невозможно. Он сразу отказывает или говорит потом поговорим, а это потом никогда не наступает.

- Тебе нужно с ним какое-то общее дело. Совместный завтрак или ужин не подойдет, времени мало, да и дома у него другие задачи в голове А вот фитнес или что-то такое вполне. Он говорил, что ходит в зал. По дороге домой или во время занятий можно с ним что-то обсуждать и приучать его слушать. У твоего отца мозг прямолинеен, как у большинства мужчин, он воспринимает воспитание как выполнение конкретных задач: прокормить, обогреть, обучить, вылечить. В такой схеме душевные разговоры постепенно вытесняются за ненадобностью, поэтому нужно эту потребность формировать.

- Я хочу с вами разговаривать, вы меня понимаете без слов.

- Это моя профессиональная особенность, - с улыбкой ответил Джи Ан, - я всегда с тобой поговорю, когда бы не возникла потребность, даже ночью. Но я – это я, а отец тот, с кем тебе жить бок о бок всю жизнь.

- Вы уедете? – с паникой в голосе спросил Калеб.

- Я же не могу пользоваться радушием твоего отца бесконечно. Между нами не такие отношения. У меня есть свой дом, работа, обязательства.

- Но вы же официально женаты, значит, можете жить здесь. Я слышал, что отец тоже этого хочет. Он говорил с проектировщиками, что хочет расширить вашу комнату и сделать для вас место для занятий.

- Эм, я думаю, это он не для меня планирует. Я здесь только пока ведется расследование, потом уеду.

- Не обязательно же сразу уезжать, вы же еще не поправились, - с надеждой спросил Калеб.

- Я успею тебе еще надоесть, так что не переживай так сильно. Так как я взялся помогать тебе, то теперь будем гулять вместе, а по утрам делать зарядку и тренировать твою выносливость.

- Я же не из-за этого, - обижено сказал Калеб.

- Я знаю, мне тоже нравиться с тобой просто общаться, совместим приятное с полезным.

- Вы все время уделяете моей сестре, - капризно ответил Калеб.

- Еще немного подрастет и уже не посюсюкаешься с ней. Остается играться и обниматься, пока это еще возможно. Но с ней не поговорить, как с тобой, к тому же твой подарок так и не опробован, надо это исправить, сыграем вечером?

- Да, конечно.

- Не замерз?

- Да, есть немного. Ветер холодный.

- Пойдем домой, выпьем имбирного чая, он хорошо согревает.

Калеб закатил коляску в дом, но Магда спала крепко и не проснулась, даже когда няня взяла ее на руки и отнесла в комнату.

Джи Ан снял куртку и ботинки, думая, куда их положить.

- Справа от вас тумба с обувью, там две полки, можно поставить ботинки на нижнюю, а на верхней лежат гостевые тапочки, берите любые. А слева на стене вешалка с крючками, там много места. Еще есть подставка у двери для зонтиков, там можно трость оставлять, если удобно.

Джи Ан широко улыбнулся, и Калеб удивленно посмотрел на него.

- Что?

- Спасибо, что объясняешь, - Калеб был единственным в доме, кто понимал потребность Джи Ана в самостоятельности и не относился к нему как беспомощному.

- Вы говорите, если что-то нужно, я все покажу, - ошарашенно сказал Калеб.

- Хорошо, ты тоже говори, если что-то нужно, - ответил Джи Ан на его любезность.

Они медленно пили чай, сидя за кухонным столом, и расслабленно болтали о учебных буднях Калеба, а также эффективных способах не заснуть во время онлайн лекций.

Джи Ан делился своим опытом и подшучивал над подростком, что если тот уснет во время онлайн трансляции, то к нему каждую ночь во сне будет приходить лектор и читать монотонно материал.

- А я вообще-то не против, чтобы быстрее все усваивалось, так я отличником стану, во сне по крайней мере.

- О чем говорите? – спросил Питер, который только вошел на кухню.

- Привет, пап. Я спрашивал у мистера Фроста, как лучше запоминать большой объем материала. Но мне уже пора на лекцию. Я побежал.

Питер смотрел на рвение сына к учебе с улыбкой и успел потрепать его по голове, когда тот проносился мимо.

- Не переусердствуй, - прокричал он ему в след.

Питер посмотрел на Джи Ана, который молчаливо допивал свой чай и собирался уже вставать.

- Ты уже пообедал?

- Да, с Калебом. Потом мы немного прогулялись вокруг дома с Линь в коляске, она уснула и до сих пор еще спит.

- Понятно, - немного недовольно ответил Питер, он надеялся, что супруг дождётся и они вместе пообедают. Он ради этого и сообщил за завтраком, что приедет пораньше. Джи Ан интерпретировал настроение Питера как протест против тесного взаимодействия с его детьми, поэтому замолчал.

- Чем ты занимался сегодня? – снова начал разговор Питер.

- Ничем, - ответил Джи Ан.

- Понятно, - тишина между ними затянулась.

- Я пойду к себе, - сказал Джи Ан, видя, что супругу неуютно от их диалога.

- Да, хорошо, - сказал Питер, но потом вспомнил, что должен сообщить нечто важное, - завтра приедет следователь в час дня, возьмёт показания. Тебе удобно?

- Да, конечно.

Джи Ан постоял какое-то время, прислушиваясь, не хочет ли сказать Питер еще. Судя по его взволнованной ауре, он явно что-то недоговорил, но Джонс молчал.

- Приятного аппетита, - сказал Джи Ан и ушел в сторону своей комнаты.

Он обзвонил всех, кто искал его и сообщил о своем выздоровлении. Больше всех был рад слышать его Макс, который с тревогой в голосе начал говорить, что может на волонтерских началах помогать Джи Ану во всем.

- Я в порядке, не волнуйся, я живу в доме моего супруга, тут есть кто присмотрит за мной.

- Когда вы вернетесь в университет?

- Я как раз после звонка тебе хотел позвонить ректору. Думаю, что в понедельник приеду, поговорю с ним.

- Можете не переживать, все учатся как надо, я слежу за посещаемостью и не даю никому филонить.

- Ты очень ответственный и прекрасный лидер. У тебя многообещающее будущее.

- Я стараюсь, но еще столько всего, что я не понимаю.

- Вел дневник, как я просил?

- Да, это действительно эффективно. Даже в рамках недели, я перечитываю свои мысли и кажется, что их писал другой человек, а не я. Я четко вижу причину срывов и стараюсь контролировать то, что могу.

- Скоро ты превзойдешь меня в анализе. Не останавливайся на достигнутом. Теперь добавь к ежедневному наблюдению, еще мемуары. Старайся писать небольшими фрагментами факты в хронологическом порядке от первого своего воспоминания из детства, каждое событие охарактеризуй двумя-тремя эмоциями, которые были самые яркие. Мне это читать не нужно, тебе важно уловить момент, когда позитивный настрой сменился на тревожный. У травмы всегда есть точка входа, событие или череда, которые произошли задолго до трагедии. Это могло быть что угодно. Кто-то обидел, мама поругала ни за что, соседка что-то сказала неприятное. Что-то такое незначительное, но накопительного действия.

- Я понял, это как в теме про обструктивный синдром.

- Верно, улавливаешь на лету. И не забывай поддерживать тело физически в стабильном состоянии: сон, еда и правильная нагрузка.

- Помню. Я бегаю до университета, уже ставлю рекорды.

- Молодец.

- Когда вернетесь, то приглашу вас на свой первый спарринг. Я делаю успехи.

- Обязательно приду, только не обижайся, если я буду болеть в итоге за твоего соперника, потому что не увижу, кто победил.

- Я точно одержу победу, вам нужно просто верить в меня.

- Хорошо.

Джи Ан еще какое-то время улыбался после этого разговора. Он был рад узнать, что в его отсутствие Макс не скатился в минус и продолжал идти по тому направлению, что ему указали.

Значит и дальше помощь будет нужна только в качестве отстраненной поддержки. Мысль о том, что придется бросить обучение, накатила новой волной боли и отрезвила от иллюзии, что все нормально.

Как бы не старался Джи Ан думать позитивно, при мысли о том, что ему придется попрощаться со студентами и начать поиски чего-то другого, вызывали беспокойство и тревогу.

Прежде чем звонить ректору, Джи Ан все рассказал своему профессору и долго слушал его причитания по поводу современных методов лечения.

- Джи Ан, ты можешь заниматься научной деятельностью, не стоит так переживать. Конечно, денежный вопрос тоже важен, но когда твои исследования дойдут до стадии испытаний, то все усилия окупятся. Пока я поспрашиваю, что можно тебе предложить, как подработку. Но ты все же поговори с ректором, озвучь позицию, сошлись на меня, как на своего поручителя, может, все будет не так категорично, как ты думаешь.

- Вы всегда меня поддерживаете.

- Я действую из корыстных соображение. Если такие таланты как ты не будут нести в мир психиатрии новшества, то мы так и будем лечить пациентов по методам из прошлого столетия.

- Я заеду к вам на следующей недели, когда мой больничный закроют, хочу сделать контрольный срез когнитивных функций, чтобы отслеживать динамику.

- Да, это будет правильно, я запишу для тебя аудио вопросы, ты сможешь делать анализ дома сам, сделаем разбивку по пяти направлениям, но ты не должен делать выводы, пока не узнаешь второе мнение, понятно?

- Да, профессор.

- Ты ведь знаешь, что у мозга есть компенсаторные возможности, если что-то не получается напрямую, можно обойти через другие области, да?

- Знаю, но не для всего это работает. Мне страшно остаться без возможности понимать себя. Однажды я проснусь и не смогу вспомнить, куда мне нужно пойти или что я делал только что, разучусь думать и анализировать, забуду, о чем мечтал и к чему стремился. Останусь ли я собой в тот момент? Или это будет уже иная форма меня, которому будет нужна помощь с любым простейшим действием. Я не хочу, чтобы кто-то другой решал за меня как жить, чем заниматься, во сколько просыпаться по утрам, куда ходить и во что одеваться.

- Тогда нужен рядом тот, кто будет напоминать тебе, кто ты такой, что любишь, а что нет. Если ты не сможешь быть для себя якорем, то им станут близкие и друзья. Поэтому не взваливай всю ношу на себя, умей делиться ответственностью, найди крепкое плечо и опору. Ты всегда старался быть независимым и самодостаточным, это прекрасно и правильно, но мы все стареем, болеем, попадаем в непредвиденные обстоятельства. Не обрекай себя на одинокую жизнь из-за своего страха положиться на кого-то.

- Да, я знаю, но это не так просто. Со мной сложно ужиться.

- Кому ты рассказываешь? Я знаю тебя уже десять лет, видел, как ты рос и взрослел, преодолевал такие сложности, которые многие и за всю жизнь не испытывали. В тебе много гордости и упрямства, но столько же добра и самопожертвования. Ты несешь свет в этот мир, а сам же от него отворачиваешься, словно должен заслужить быть согретым его лучами. Кто мне говорил, что у каждого есть путь к исцелению? Не ты ли? Я до сих пор помню, что тебе влепили тройку за этот ответ на экзамене, ты мне так долго жаловался на эту несправедливость, а теперь по отношению к себе сам не веришь в свои же слова.

- Да, вы правы. После разговора с вами я чувствую себя гораздо лучше.

- То-то же, звони мне в любое время, даже если я не отвечу, просто наговори на автоответчик, вот увидишь тебе сразу полегчает.

Джи Ан говорил не громко, но профессор почти кричал в трубку, поэтому весь разговор был услышан Питером, который стоял под дверью. Он не хотел подслушивать, подошел только чтобы обсудить с Джи Аном завтрашнюю встречу со следователем, но не мог заставить себя уйти. Для него все сказанное было пока непонятным, но очень важным откровением, он даже дышать перестал, пока слушал.

Питер отошел от двери, как только понял, что Джи Ан повесил трубку. Он не мог сейчас встретиться лицом к лицу с супругом, мозг перегрелся от противоречивых мыслей и выводов.

Единственное, что он понял, что Джи Ан переживает все гораздо глубже, чем показывает. Это было очевидным, но не для Питера, который позитивный настрой и спокойное отношение ко всему происходящему воспринимал буквально, думая, что если предоставит комфортные условия для реабилитации, то все само собой постепенно нормализуется.

Но так было только в его мире, где реакция следовала за событием и не было нужды думать о проблемах наперед, ведь все можно исправить, если приложить больше усилий и уделить вопросу временя, незачем думать о том, что может и не случиться вовсе, не нужно тратить ресурсы на ненужные переживания.

Но для Джи Ана все было иначе. Он думал другими критериями, в которых здраво оценивал свои возможности и понимал, что может положиться только на себя в будущем.

Для него даже незначительное снижение когнитивных функций влияло на качество жизни глобально, что уж говорить о работе и исследовательской деятельности, где память, внимание, концентрация, умение анализировать, сопоставлять, мыслишь шире и выдавать результат, полностью зависело от способностей мозга, а не от приложенных усилий и времени.

Питер уехал в офис после обеда, ему требовалось все обдумать в привычной обстановке, а кроме работы не было другого такого места для сосредоточения. Кливленд тут же завалил начальника ворохом документов, которые уже давно ждали своего часа быть прочитанными и утвержденными.

Но делать дела не получалось, мозг постоянно возвращался к тому разговору по телефону, что он подслушал. Питер не мог сконцентрироваться ни на чем другом, кроме мыслей о Джи Ане и его словах.

Джонс вышел из офиса не поздно, но загруженный настолько, как будто отработал без перерыва несколько дней. Ехать домой совсем не хотелось, там ему предстояло столкнуться лицом к лицу с теми сложностями, о которых он никогда не задумывался, поэтому неспешно шел по парку в центре города. Слова Джи Ана о том, остается ли человек собой, если забывает себя, будоражили мыслительный процесс, заставляя задавать себе самому неудобные вопросы.

Питер думал о себе, о сыне, о дочери, о Мелиссе, обо всех, кто окружал его и о ком он заботился. Все эти люди были отражением его деятельности и могли сказать о том, кто такой Питер Джонс, но это ведь было на самом деле не так.

Наверное, единственным человеком, кто понимал Питера лучше него самого, была его жена, но она ушла и унесла с собой все эти воспоминания, а то, каким видит его оставшийся мир, была всего лишь маска серьезного бизнесмена, любящего и заботливого родителя, почтительного сына, порядочного человека, выполняющего свои обязательства перед государством, семьей и обществом. Но где за всем этим был настоящий Питер, когда он последний раз был искренен и честен с кем-то, особенно перед самим собой.

С такими мыслями Питер вернулся домой и застал в гостиной уютную семейную идиллию. Джи Ан с Калебом играли в шахматы, а Магда ползала по ковру, пытаясь дотянуться до вышедших из игры фигур, которые по волшебству все отодвигались дальше и дальше ловкой рукой Джи Ана. Няня с экономкой пили чай на кухне, неспешно обсуждая какие-то свои темы, а фоном всего происходящего была знакомая классическая музыка, играющая из умной колонки, которую Питер купил сыну в подарок, но так и не успел установить.

- Привет, - поприветствовал всех Питер.

Магда тут же поднялась на четвереньки и радостно стала приседать, изображая бурное веселье.

- Папа, ты сегодня пораньше освободился? А мы играем. Я выигрываю. Пока.

- Давай завтра продолжим, а то уже поздно, ты же помнишь во сколько подъем, - сказал Джи Ан.

- Да, хорошо, но не меняйте расположение фигур, я все запомнил, - с мнимой строгостью в голосе сказал Калеб.

Он поцеловал сестру и пожелал всем спокойной ночи.

- Привет, красавица, что делаешь? – сказал Питер дочери, но смотрел на Джи Ана, который потянулся рукой до фигуры, которая, как он думал, стояла на определенном месте, но промахнулся и поймал только пустоту. Его сосредоточенный вид говорил о том, что он забыл расположение и был расстроен этим фактом.

- Я пойду к себе, - сказал Джи Ан, - попроси, пожалуйста, Сьюзан не убирать шахматы.

- Хорошо.

Питер не знал, что нужно говорить в такие моменты, поэтому сфотографировал шахматную доску и стал изучать метод игры вслепую, как правильно запоминать ходы и потратил на чтение форумов не меньше часа, изучая разные способы.

Самый простой заключался в том, чтобы надиктовывать на аудиозапись ходы и расположение фигур, а в дальнейшем возвращаться к игре в любой момент. А также прослушивать партию, чтобы анализировать ошибки.

Чтобы не загромождать телефон сотней таких дорожек проще всего было использовать диктофон, выделенный только под эти задачи. Питер нашел у себя старый аппарат, который использовал раньше для надиктовки своих мыслей. Сейчас для этого было специальное приложение и облачное хранилище, поэтому такого рода техника считалась устаревшей.

Питер посмотрел на фотографию шахмат, включил диктофон и оставил на ней запись впервые не для себя, а другого человека. Он старался говорить четко и медленно, чтобы получилось с первого раза. Не хотелось, чтобы послание слышалось как наигранная забота или отрепетированная речь.

Даже своим обыденным, немного небрежным тоном он попытался отразить искреннее намерение помочь, не решить за Джи Ана его проблему, а просто дать ощущение, что его понимают.

Это были всего лишь десять секунд времени от жизни Питера, которые он потратил на то, что проговорил абсолютно неважную информацию. В ней не было ни слов поддержки, ни обещаний, ничего больше тех сухих данных для чего она и произносилась, но при этом несла огромный пласт энергии, из которого можно было построить то самое доверие, к которому он стремился.

Утром Питер проснулся, когда услышал за окном пение птиц. Солнце уже встало и осветило комнату. Казалось, он проспал очень долго, потому что был отдохнувший и полный сил. Он посмотрел на телефон и понял, что не забыл поставить будильник, на часах было чуть больше шести утра.

В доме было тихо, но ощущалось какое-то движение, так словно домочадцы занимались своими делами, но старались не шуметь.

Питер впервые ощутил, что не живет один, даже не так, он явственно понял, что его дом живой, наполнен шагами, шелестом одежды, приглушенными голосами и дыханием близких ему людей, он часть их жизни, как и они его.

Его встречали утром чашкой горячего кофе, пусть и приготовленного кофемашиной, но поданной в его любимой кружке, он был нужен, чтобы дать поручение, что приготовить на обед и ужин, у него спрашивали совета и помощи в учебе, а вечером с нетерпением ждали возвращения, потому что был нужен. Ни богатство, ни статус, ни влияние, ни суперсила, которая решает все проблемы, а простое его возвращение домой делало дорогих его сердцу людей счастливыми, дом наполнялся этим чувством, впитывал эту энергетику и становился живым, как и сам Питер.

Джонс принял душ и услышал на улице голос сына, время было ранее, обычно он не просыпался до девяти, а то и десяти утра, поэтому Питер выглянул в окно.

Калеб стоял на том месте, где обычно располагались стол и стулья для бербекю. Сейчас все было отодвинуто в сторону, освобождая ровную кирпичную кладку. Его сын пытался делать какое-то упражнение, стоя на одной ноге, но все время падал, поэтому ругался на себя.

Джи Ан помогал ему удержать равновесие, но как только отпускал руки, то Калеб заваливался на бок.

- Это нереально, - ворчал подросток, снова становясь в стойку.

- Ты слишком много ожидаешь от первого занятия. Получится обязательно, когда твоя внутренняя энергия придет в равновесие. Давай попробуем еще раз. Я буду держать тебя дольше, а ты попробуй уловить ритм дыхания, как я учил.

- Хорошо. Я готов.

Джи Ан стоял близко и слышал его вдох и медленный выдох, энергия шла через тело подростка прерывисто и сбивала ритм, поэтому Джи Ан помогал ему своим методом уравновесить потоки. Он оторвал руки от туловища парня, Калеб стоял все также, не шелохнувшись, тогда Джи Ан сделал шаг назад, поддерживая его издалека.

- Отлично, а теперь открой глаза, - сказал Джи Ан.

Калеб сделал это, но тут же пошатнулся и упал.

- Почти получилось, - с волнением в голосе сказал подросток.

- Пока ты сосредоточен на своем внутреннем балансе, не отвлекаясь ни на что другое, все кажется стабильным, стоит открыть глаза и впустить в себя окружающий мир с его огромной информацией, баланс нарушается. Когда ты понимаешь, что не вытягиваешь ситуацию, отступи на шаг назад, приведи свое внутреннее ядро к спокойствию, выдохни тревоги через любой доступный способ. Собери внутри себя ресурс. Проблему можно прожить и вытеснить, но для этого внутри должен быть запас сил, иначе тебя всегда будет штормить, а эффект от агрессивного вытеснения проблемы будет противоположный.

Калеб снова встал в стойку, но тут же упал. По его ауре было понятно, что он начинает сдаваться.

- Почему не получается? – спросил его Джи Ан.

- Я слабый?

- Нет, потому что сопротивляешься, твое тело не выдерживает внутренней тревоги. Нужно вернуть тебя в форму. Сделать это проще всего через физические упражнения, сначала укрепи тело, следом за ним потянется и психика.

Джи Ан говорил и ставил Калеба в новую позицию, в которой требовалось стоять на одной ноге в позе летящей ласточки.

- Не смотри на других, у всех разные вводные данны. Ты будешь часто слышать что-то наподобие, что за ерунда твоя проблема, я сделал вот так и все прошло, или мне бы твои проблемы, почему не решишь ее сам, чего застрял в ерунде. Это обесценивание чувств. Такие слова не имеют к тебе отношение, говорящий может пытаться таким способ помочь тебе или в нем говорит его собственная нерешенная травма, не нужно искать причину его слов, но, если тебе от этого обидно и хочется закрыться в себе, это маркер, показывающий, что твои границы ослабли и ты нуждаешься в поддержке. Поэтому в этот момент вернись на шаг назад и проанализируй, где твоя броня дает трещину.

Джи Ан встал рядом и показал Калебу как правильно держать стойку.

- Одному нужна помощь разово, кому-то на протяжении времени. Это зависит не только от сложности травмы, больше от того, насколько силен человек изнутри и умеет чувствовать себя. В идеале человек понимает сам, когда ему нужна помощь и просит ее, но на деле мы боимся осуждения, не имеем рядом того, кому доверяем, не хотим доставлять хлопот своими проблемами, переживаем, что наша травма навредит близкому, еще много причин, которые не позволяют получить помощь вовремя.

Джи Ан завел одну руку, которая была вытянута вперед, назад, а потом сделал тоже самое с другой рукой, сложив их в замок и прогнувшись в позвоночнике. Калеб начал шататься и почти упал, поэтому вернулся к первоначальной стойке и делал все медленнее, пытаясь как Джи Ан стоять ровно.

- Если задача не решается сразу, что ты делаешь?

- Делаю перерыв.

- Так, а потом?

- Ищу ошибку или что мог не заметить в условиях, подставляю другие формулы.

- В жизни также. Бывают сложные задачи, но если посмотреть под другим углом, то ответ оказывается гораздо проще, чем ты думал. Иногда помощь нужна именно в форме взгляда со стороны, ты смотришь на проблему глазами другого человека и замечаешь того, что не видел раньше. Если ничего не получается и задача нерешаемая, что ты будешь делать?

- Оставлю решение открытым.

- Да, иногда чтобы решить жизненную задачу, приходиться ждать время, когда появиться нужные знания, опыт, смелость, а может и новые условия, которые помогут решит нерешаемое.

- И что делать все это время?

- Держать проблему в рамках. Это значит знать, как она себя проявляет и отсекать негативное влияние. На примере будет легче понять.

Джи Ан задумался, что такое предложить парню как ориентир и решил не использовать реальные образы, а обыграть в игровой манере.

- Представь, что у тебя от природы большие уши, - Джи Ан специально приводил шуточный пример, чтобы снизить тревожность и разгрузить атмосферу, - ты нормально слышишь, но у тебя комплекс неполноценности из-за насмешек других людей. Как бы ты не старался не обращать внимание, каждый раз будет появляться человек и задавать вопросы: почему они такие, как тебе с ними живется, хорошо ли ты слышишь, кто-то специально будет говорить громче или тише, в открытую унижать. Но ты не можешь решить проблему, кроме хирургического вмешательства, но врач настоятельно советует этого не делать. Ты смиряешься, учишься принимать себя такого, как ты есть, со временем ожесточаешься, учишься отшучиваться, придумываешь слова, которые бы давали понять, что нельзя с тобой говорить в такой манере. А теперь представь, что наступает момент, когда ты становишься суперизвестным, а твои уши эталоном красоты, теперь все стремятся стать как ты и делают операции по увеличению своих ушей. Твоя проблема не исчезла, но при этом поменялась среда и все перевернулось на сто восемьдесят градусов. Уйдет ли твоя неуверенность?

- Нет.

- Вот тут возможно два противоположных эффекта и оба являются следствием изначальной травмы. Это либо крайний эгоизм, за счет Эго, которое будет расти с общественным вниманием, начнется перекос в сторону вседозволенности, ты будешь компенсировать все то, что недополучил ранее, и унижать других, как и тебя когда-то, либо неуверенность перерастет в нервозную критичность и превратит в неврастеника. При любом исходе нужно понимать, что как бы не менялся мир, нужно уметь чувствовать и принимать себя изнутри. Это также сложно, как и балансировать на канате. Одно неверное движение и сносит в одну из крайностей. Лучше перенаправить в другие сферы неуверенность в себе, развивать критическое мнение, учится смотреть на все под разными углами, в итоге это сделает тебя сильным и волевым человеком, а проблема будет не калечить, а закалять. Поэтому чему нужно научиться?

- Чувствовать баланс.

- Да, ты правильно уловил. Никогда не принимай решений на горячую голову, умей успокаивать себя, а для этого себя надо слышать и понимать. Человеку дана жизнь и особенно тот период, что у тебя сейчас, именно для того, чтобы познакомиться с собой. Есть вводные данные, такие как пол, раса, семейное наследие, запас здоровья. Что-то можно поменять, например, религию, место жительства, окружение, что-то изменить нельзя или крайне сложно. Но есть якорь, это твое внутреннее ядро, оно неизменно, это базовые устои психики, темперамент. С ними нужно подружиться, узнать особенности, примириться с сложными чертами и принять себя как единое целое, тогда энергия тела будет перетекать плавно, давая тебе тот самый баланс и силы для гибкости. В те моменты, когда будет штормить от неудач, нужно помнить, что рядом есть семья, которая тебя поддержит и поможет.

- А если не хочу загружать их, Могу я научится справляться сам с проблемами?

- С чем-то да, с чем-то нет. Ты всегда можешь найти себе духовного наставника, психолога, тренера, кто может выполнять роль проводника вместо семьи, это тоже нормально. Но чаще всего человек понимает, что ему нужна помощь, когда проблема уже слишком тяжела для него, а рядом нет никого, а своих сил недостаточно. Ощущение безысходности – самый страшный кошмар любого. Доверительные отношения не возникают спонтанно, их нужно выстраивать, поэтому лучше подумать о своей безопасной зоне заранее. Ты можешь начать с дружбы, ведь это та форма общения, которая влияет на обоих участников незримо, вы открываетесь друг другу и помогаете через общение, не прикладывая усилий, просто самим фактом присутствия в жизни друг друга.

- А вы можете быть моим другом?

- У дружбы есть некие правила, в рамках которых она существует. Одно из них – это открытость и честность. Но не словесная, а энергетическая. То, что ты хочешь от меня сейчас – это желание получать поддержку, совет, опыт, научиться у меня тому, что тебе нужно. Это отношения наставника и ученика, если мы переведем их в дружбу, то таких разговоров как сейчас уже не будет. Задача друга поддерживать и утешать, а не учить.

- Нельзя совместить наставника и друга?

- Можно, но это сложно, особенно для меня, придется всегда быть сконцентрированным, чтобы понимать твои потребности в данный момент во мне как в друге или наставнике, тем более друзья могу ссориться и мириться, обидеться и прощать друг друга, а наставник должен быть беспристрастен. Он чувствует ученика, его потребности, не оценивает, а направляет, показывает путь, но не проходит сложности вместо него. Будет конфликт интересов и все закончиться тем, что одна из ролей будет утеряна. Также в родительско-детских отношениях. Отец - твоя опора, он может быть другом на какой-то период времени, но его задача глобальнее, если он утратит роль старшего направляющего, потеряет авторитет и контроль, то не сможет вовремя защитить. Поэтому его задача быть крепостью для тебя, местом, куда ты можешь вернуться как в убежище.

- Я не знаю, как дружить, у меня вроде хорошие отношения со всеми, но я понимаю, что это временные люди, как только я выпущусь из университета, наши пути разойдутся.

- Да, такое тоже нормально. Иногда друзья нужны на конкретный период времени, но будут среди них и те, кто пойдут с тобой дальше. Ты никогда не узнаешь, кто есть кто, пока не откроешься и не попробуешь шагнуть глубже. Для этого нужна смелость, а для смелости нужны силы. Значит проблема не в том, что ты не можешь дружить, а в том, что тебе нужно восполнить ресурс, которым ты в будущем сможешь поделиться. С любовью также, если мы влюбляемся с целью заполнить пустоту, то она обесценивается и становиться рутиной, а если из желание дать то, что у нас в избытке, то она усиливается и перерастает в нечто великое и прекрасное.

- Тогда с чего нужно начать?

- Во-первых, не ставь сразу великую цель – найти друга до конца жизни, просто общайся с разными людьми, прочувствуй изнутри, с кем тебе комфортно, спроси себя, почему с одним человеком так, а с другим по-другому. Через других изучи себя, наработай навык общения, как механическое действие, затем шагни дальше и углуби с некоторыми людьми отношения, поделись чем-то личным, не обязательно все рассказывать сразу, постепенно открывайся, а дальше будет реакция, либо человек откроется в ответ, и вы станете ближе, либо воспримет твое откровение как нечто неважное и вы останетесь знакомыми.

- А может дружба перерасти в любовь?

- Да, это будут очень крепкие отношения, где вы объединяете энергию и подпитываете друг друга, проходите трудности с любовью и через принятие недостатков друг друга, без желания изменить другого, а с намерением постичь себя, через другого человека. Это прекрасно.

- Я бы хотел найти кого-то такого.

- Конечно найдешь, если откроешь дверь в свое сердце. Не бойся предательства и боли. В тебе есть сила, которая поможет справиться со всем. Настоящая любовь стоит риска и окупает всю ту боль, что пришлось пережить в поисках ее.

Джи Ан был сосредоточен на поддержке Калеба и его энергии, поэтому не слышал, как Питер подошёл со спины.

- Доброе утро, - не громко сказал Джонс.

Джи Ан замер и машинально отступил на шаг от Калеба, словно делал что-то непозволительное. На самом деле так и было. Питер бурно реагировал и на более безобидные вещи, а сейчас Джи Ан не просто трогал его сына физически, но и учил жизни.

Было не понятно, с какого момента Питер слышал их разговор, но такие откровенные темы были явно недопустимы. Ведь еще ранее было заявлено, что Джи Ан плохой пример для подростка. Питер категорично высказал позицию относительно всех контактов в будущем и дал понять, что не хочет, чтобы на его сына оказывал влияние такой человек как Джи Ан.

Пусть это было сказано под эмоциями, но это были истинные желания, только доведенные до критической точки кипения, поэтому высказанные в грубой форме.

Джи Ан не игнорировал требование Питера как отца, просто в текущей ситуации не мог по-другому. Подросток тянулся к нему, и Джи Ан отвечал взаимностью, общался с ним свободно и открыто, хотя не должен был вмешиваться без разрешения.

Желание помочь было вызвано хорошим посылом, но это не оправдывало нарушение договоренностей. Джи Ан был уверен, что Питер выскажет сейчас недовольство, и не хотел, чтобы это было сказано при ребенке.

- Занимаетесь? – зачем-то спросил Питер, видя, что Джи Ан напряжен и опустил голову вниз, словно виноватый в чем-то. Хотя именно Питер влез без предупреждения.

- На сегодня, наверное, хватит. Я пойду к себе, а ты поспи немного перед занятиями, чтобы переключиться, - быстро проговорил Джи Ан и испарился так быстро, что ни Калеб, ни Питер не успели даже ничего ответить.

- Прости, я не хотел мешать, - сказал Питер сыну.

- Эм, ты не помешал. Мы уже час занимаемся, наверное, он устал, -многозначительно ответил Калеб, понимая, что ситуация немного странная.

- Может диван в гостиной убрать? Там достаточно места, все-таки на улице не всегда хорошая погода, - предложил Питер. Калеб вспомнил, что Джи Ан советовал ему найти общее занятие с отцом, и высказал свое мнение.

- Я бы хотел ходить в спортзал. Можешь взять меня с собой?

- Я не часто езжу, - озадаченно ответил Питер.

- Давай по выходным, мне одного раза в неделю хватит для начала.

- Хорошо, тогда в субботу поедем, я оформлю для тебе гостевой билет.

- Здорово. Я пока с мистером Фростом позанимаюсь. У него так ловко выходит.

- Да, но не налегай на него, он все еще не восстановился до конца.

- Конечно, пап. Ты в офис?

- Я после обеда уеду, пока буду у себя в кабинете работать. В час приедут следователи, возьмут показания, я должен присутствовать.

- Я так и не вспомнил ничего полезного, - виновато ответил подросток.

- Не нагружай себя, они и без этого найдут преступников.