Плата

Джи Ан очень устал, он толком не спал несколько дней и бдительно охранял душевный мир Макса, который был на грани краха.

Отчаяние парня было велико, казалось, он вмиг разучился говорить, дышать и жить. Покорно шел туда, куда его вели, но не реагировал на внешний мир, поэтому Джи Ан поддерживал в нем стабильность своим даром.

Отстранённость была лишь фазой проживания потери, и нужно было дать ему время прийти в себя естественным путем, а для этого требовалось быть рядом постоянно, чтобы уловить момент, когда плотину прорвет и боль хлынет наружу.

Со временем Макс будут готов разделить тяжелую ношу с другими и облегчить свои страдания, но до тех пор, Джи Ан боялся, что он сделает непоправимое с собой. Несмотря на кажущееся безразличие к миру внутри тот сгорал в огне собственного горя, и высказать словами такую бурю эмоций было для него непосильной задачей.

Питер не узнал в Максе того студента, который горделиво и надменно смотрел на него на собрании. С тех пор они больше не пересекались, но обычно со временем такие парни становятся мужественнее и увереннее, а сейчас под руку с его супругом шел потерянный ребенок.

Слепой должен быть тем, кого поддерживают и направляют, но сейчас все было наоборот. Тот был единственной опорой этого несчастного человека, и Питер понял, что Джи Ан такой для многих, в том числе и для него.

Несгибаемый, непоколебимый и сильный, он был тем, чье прикосновение дает надежду, а слово исцеляет. Питер почувствовал себя беспомощным и слабым в этот момент, к тому же в нем снова взбурлили ревностные нотки, что Джи Ан отдает всего себя чужим людям. Но взял себя в руки и перехватил сумки у Лайлза, который лишь кивнул головой, давая понять, что его задача выполнена. Питер кивнул в ответ, говоря тем самым спасибо. Двое мужчин поняли друг друга без слов.

До самого дома они ехали молча. Питер не решался что-то спрашивать, боясь разрушить, возможно, терапевтическую тишину, а Джи Ан задремал, поэтому не реагировал ни на кого сейчас.

Питер донес сумки до комнаты и стал разбирать их. В этот момент Джи Ан тихонечко что-то рассказывал Максу в гостиной. По сосредоточенной позе было ясно, что это сложный разговор, поэтому не вмешивался. Затем подогрел готовый обед и выставил на столе.

Питер не знал, можно ли ему здесь находиться или лучше оставить их наедине.

- Он спит, - прервал его размышления Джи Ан, - я дал ему успокоительное, поэтому он не проснется какое-то время.

- Поспи тоже, ты выглядишь уставшим.

- Я в машине подремал, поэтому не хочу.

- Тогда поешь.

- Да, обязательно. Как ты? Дети не сильно расстроились?

- Сильно, - не стал лукавить Питер, - я сказал, что ты уехал по семейным делам.

- Понятно. Я какое-то время не смогу приехать, может передашь им подарки?

- Нет, сам подаришь, когда сможешь.

- Хорошо. А тебе?

- Ты вернулся, мне большего не надо.

- Куда же я денусь? – с улыбкой ответил Джи Ан, - здесь же мой дом.

- Твой, - повторил Питер и прижал Джи Ана к себе. Ему хотелось услышать наш или что он вернулся к нему, поэтому расстроился, но проглотил обиду и поцеловал Джи Ана в макушку.

- Ты езжай, я справлюсь, - прозвучали ожидаемые слова.

Питер поднял ладонями лицо Джи Ана и внимательно посмотрел в эти слепые глаза, которые раньше казались пугающими и безжизненными, а теперь он зачарованно утопал в их глубине, и попытался отыскать в них ответ, почему он должен уйти, нужно ли ему остаться.

- Хорошо, - сдаваясь ответил Питер, потому что не знал, как правильно поступить в этой ситуации.

Он вышел из дома, сел в машину, доехал до своего коттеджа и только тогда понял, что не должен был уезжать. Джи Ан справлялся со всем сам, так было и будет, но если он хочет быть часть его мира, то не может разделять с ним только радости, он должен быть рядом и в трудные периоды.

Ехать обратно было уже поздно, поэтому Питер решил вернуться утром. Он попросил Литу приготовить еду на весь день, что-то легкое и питательное и упаковать в контейнеры, затем принял душ и лег спать пораньше. Ему понадобятся силы, чтобы поддержать Джи Ана, а полноценный сон в этом лучший помощник.

Утром он привез завтрак и заметил, что ко вчерашней еде никто не притронулся. Макс все еще спал, а Джи Ан выглядел так, словно не сомкнул ночью глаза.

- Я с ним побуду, иди прими душ.

- Не беспокойся, я в порядке, - начал оправдываться Джи Ан, - он скоро проснётся. Мы обязательно позавтракаем вместе, потом сходим погулять. Думаю, завтра ему станет лучше.

- Я не могу ему помочь, да и не знаю как, а ты можешь. Я понимаю это и верю каждому твоему слову и действию. Я не буду вмешиваться в твои методы, но позволь позаботиться о тебе, пока ты заботишься о нем. Я не прошу многого, просто разреши быть рядом.

- Ты не обязан быть здесь. Это моя работа, моя ответственность, не твоя. Я справлюсь, не переживай за меня.

- Я уверен, что ты можешь со всем справиться, но я не хочу, чтобы ты справлялся без меня, понимаешь? Хотя бы немного, позволь помочь хоть чем-то.

- Ты даешь мне и так много, как я могу просить у тебя большего. Я не хочу быть слишком жадным, - честно ответил Джи Ан и нырнул в объятия, которые всегда наполняли его силой.

- Со мной ты можешь быть жадным.

- Ты нужен своей семье, детям, родителям, компании. Это не честно отнимать то, что по праву принадлежит им.

- Значит, мне нужно стать больше и сильнее, чтобы забота о тебе умещалась в этой схеме, и ты не чувствовал, что забираешь что-то у других.

- Ты очень великодушен, ко мне уж точно, не надо ничего менять, ты прекрасен такой, как ты есть, - с улыбкой ответил Джи Ан, но сердце Питера отозвалось болью на это. Не было ни единого шанса убедить этого упрямого человека.

- Давай опустим диалоги о том, кто кому что должен и вернемся к бытовым проблемам. Тебе нужно хотя бы в душ сходить. Я посторожу твоего подопечного. Или ты мне не доверяешь?

- Доверяю, дело не в этом.

- А в том, что ему нужен только ты, я уже понял, - сказал Питер уверенно, - но вряд ли речь идет о том, что ты он не сможет без твоего надзора полчаса.

- Хорошо, - сдался Джи Ан, - но не спускай с него глаз, даже в туалет или ванную одного не отпускай.

- Будет сделано. Иди.

Джи Ан пошел в сторону своей комнаты, но обернулся, только не на Питера, а на спящего парня, и у Джонса снова болезненно екнуло сердце, что вся эта забота была не о нем.

Он злился и ревновал, но признавал право этим чувствам быть, потому что он всего лишь человек. И каким бы взрослым и мудрым себя не считал, когда Джи Ан уделял внимание другому, не мог не проявлять собственнические мысли.

Но об этом не нужно знать никому, он проживет свои негативные мысли и, несмотря на злость, сделает все возможное, чтобы помочь своему сопернику, ради Джи Ана.

Макс проснулся, когда Питер разогревал завтрак, и микроволновка пиликнула, сообщая о готовности блюда. Сонный и дезориентированный он сел на диване и огляделся.

- Проснулся? – спросил его незнакомый голос. Макс вчера был не в себе и не помнил, что уже виделся с Джонсом, поэтому сейчас испуганно посмотрел на него.

- Я привез завтрак, потом уеду, не смотри на меня так.

- Здравствуйте, - глупо ответил на это парень и опустил голову.

- Я хотел тебя кое о чем попросить, - сказал Питер и сел рядом, чтобы говорить тише.

Он не был уверен, что слова сочувствия или что-то в виде соболезнований он имеет права высказывать, но должен был сделать хоть что-то.

- Что? – спросил Макс, когда Питер задумался.

- Мог бы ты поесть вместе с ним, а потом немного погулять. Иначе он просидит дома целый день и будет питься одной водой.

- А вы что не можете?

- Если бы мог, не просил бы.

- Да, хорошо, - согласился парень.

- И не спи на диване, спина заболит, я застелил кровать в комнате. Мой номер телефона висит на холодильнике, если что-то нужно будет, звони.

- Хорошо, - ошарашенно ответил Макс, в голосе Питера была забота и искренность, ни единого следа от былой надменности или раздражения.

- Я заеду вечером, привезу ужин, если хочешь что-то конкретное, напиши, а то вкусы Джи Ана несколько специфические.

- Не нужно, я сам приготовлю.

- Я все равно приеду, это не из-за тебя.

- Понял.

Джи Ан уловил тот момент, когда сознание Макса пробудилось, и поспешил выйти. Для него быстро принять душ было не простой задачей, только снять одежду и залезть в душевую занимало много времени, а что уж говорить про то, чтобы помыть волосу и затем высушить. То, что любой другой человек мог сделать за пять минут, ему требовалось минимум полчаса. На такой долгий срок оставлять Макса одного он не мог, поэтому был рад, что Питер предложил помощь.

Обнаружить двоих, беседующих рядом друг с другом на диване, было неожиданным, но что более удивительным, как Макс реагировал на присутствие Питера. Это был интерес и зависть. Только не понятно, что такого успел ему сделать или сказать Джонс, что вызвал такие чувства.

Питер увидел, что Джи Ан стоит в дверях и наблюдает за ними, поэтому смутился, ему совсем не хотелось проявлять собственничество, но и оставлять Джи Ана одного с парнем тоже было трудно.

- Может, я лучше останусь? – спросил он тихо у него, когда усаживал за стол.

- Сейчас праздники, проведи время с семьей, - настаивал Джи Ан.

- Ты тоже моя семья.

- Но я не маленький и мне не нужно, чтобы папа отвел меня на батуты или почитал сказку на ночь, - с улыбкой ответил Джи Ан, - а вот Калебу давно хочется сходить повеселится куда-нибудь, а то учеба отнимает у него всю озорство и беззаботность. А Линь плохо спит, когда тебя нет дома.

- Я тоже без тебя плохо сплю, мне что делать?

- Ты же знаешь, чем может занять себя мужчина наедине со своей фантазией, - игриво ответил Джи Ан, - можешь позвонить мне, я расскажу, как это делается.

- Ты этим совсем не помогаешь, - проворчал Питер и отстранился от Джи Ана, когда Макс сел за стол, чтобы позавтракать.

- Иди, - уверенно сказал Джи Ан, и Питер был вынужден снова подчиниться.

Макс был задумчивый и грустный, но совсем не так, как вчера. Его беспокоило что-то совсем другое.

- Спрашивай, - подтолкнул его Джи Ан к разговору, когда уловил немой вопрос в ауре.

- Почему вы с ним поженились? – Макс высказался, но осекся, его эмоции тут же вспыхнули от злости, - он вам совершенно не подходит.

- Да, мы с ним разные. Я иногда и сам удивляюсь, почему мы до сих пор вместе. Наверное, как в физике, противоположности притягиваются. Но сошлись мы по расчету, так было выгодно обоим, никаких чувств на тот момент не было. Затем случилось много сложного, что сблизило, появились общие темы для разговора, объединяющая обоих история, отношения скрепились эмоциональным событием. Это как в эффекте подвесного моста, знаешь про него?

- Проживание стрессовых ситуаций вызывает сильное чувство, которые схоже с реакций как при влюбленности.

- Да. У гетеро пар такое происходит постоянно и воспринимается как норма, сказочный сюжет считается идеалом любовной истории, рыцарь спасает принцессу, и они живут долго и счастливо. У однополых отношений все несколько иначе, потому что два рыцаря в этом случае создают больше братский союз, который имеет несколько другую направленность, более устойчивую основу, но имеющую ряд ограничений. Так как мы оба взрослые и у каждого за спиной большой жизненный опыт, есть сложности с построением классической модели семьи, то формат дружбы с привилегиями является для нас приемлемым и менее травматичным.

- То есть это не любовь? Просто взаимовыгодное сотрудничество?

- Это любовь в одном из ее проявлений. В любых отношениях, где человек отдает себя, свое временя, энергию, здоровье, силу, терпение, является формой любви. То, о чем ты сейчас подумал, называется влюблённостью, но она лишь приправа к основному блюду, и чем она ярче, тем сложнее оценить истинный вкус, понять, нравиться тебе или нет человек. Соответственно, чем ее меньше, тем быстрее понимаешь, твоя это судьба или нет.

- Значит, влюбленность это некая иллюзия любви?

- Да, сначала между людьми возникает романтическая химия. После бурной реакции следует выбор каждого из участников отношений, в каком формате они будут взаимодействовать дальше. Это может быть и дружба, помощь, жертвенность, наставничество, плотская или платоническая любовь, возможно нечто другое, еще не озвученное термином. Каждый выбирает сам, но этот выбор не существует сам по себе, на него влияет воспитание, религия, общество. Человек очень зависим от обстоятельств, поэтому если внешних и внутренних сложностей становится много, а выгода, например, отсрочена по времени, то начинается перекос, нарастает напряжение, чаще всего в этот момент влюбленность полностью рассеивается и наступает период переоценки, отношения либо уходят в опыт или продолжают развиваться в новом статусе.

- Тогда наступает истинная любовь?

- Нет. затем идет долгий период притирки, конфликты и отстаивание границ сопровождает пару на всех периодах развития отношений, а значит в любой момент один партнер может принять решение уйти из союза.

- Значит, любви нет, есть только выгода?

- Не совсем, любовь не связана с другим человеком, это не выбор. Это про принятие. Для начала себя и своих желаний, затем партнера с его особенностями, и того факта, что человек может не выбрать тебя, и это его право. Ты все равно продолжаешь любить его, просто в другой роли. Если вы не можете быть друг другу как влюбленные, то вполне возможно, станете хорошими друзьями, напарниками по бизнесу или партнерами по воспитанию общих детей. Таких примеров много. Например, лауреат на премию Ношлера Эндрюс Пауль был жутким мезофобом, ни одна женщина не уживалась с ним, зато нашлась та, кто смогла быть с ним в качестве помощницы, они прожили вместе сорок четыре года. Детей у них не было, сексуальных отношений скорее всего тоже, но было другое ощущение счастья, беседы, поддержка, взаимопомощь, уважение, не так принято описывать любовь в обществе, но это вполне жизнеспособное существование двух разных людей. Но здесь есть тонкая грань, знаешь в чем?

- В осознанности.

- Да. Двое должны отдавать себе отчет, что это их собственный выбор. По этой причине не стоит делать громких заявлений в юности, особенно в своей ориентации. Пока нет четкого понимания, что это твое истинное решение, а не влияние авторитета.

- Вы про меня говорите?

- Да. Твое слабое место – привязанность к альфа-самцу. Это синдром стаи и в этом нет ничего постыдного. Но ты поставил цель – стать сильнее. Хочешь быть вожаком. Поэтому тебе стоит подумать над такими вариантами взаимоотношений, где ты сможешь проявить свои сильные стороны. Не обязательно сразу создавать семью, начни с коллектива единомышленников, ты успешно это уже делаешь в университете, когда механизм будет отточен, иди дальше и углубляй свои умения в чем-то более конкретном, например наставничество, врачевание, служение. Это может быть и волонтерство, что угодно, где ты сможешь подпитывать свой авторитет в глазах других.

- Я до сих пор ощущаю, что он давит на меня. Я столько всего прочитал, продумал, казалось, научился отпускать, но все это оказалось не так. Когда я узнал, что тетя уже год болела и отказалась от лечения, то понял, что не только я пострадал от него. Если бы не он, я бы не остался на ее попечении, она возможно вышла бы замуж, прожила бы счастливую жизнь. Я трепал ей нервы своей болезненной привязанностью к этому человеку, я виноват пред ней, ее здоровье ухудшилось именно из-за меня. Этот человек не просто разрушил меня, но и всю мою семью. Я это понимаю, но продолжаю думать о нем. Я чувствую свою ничтожность.

- Поэтому ты ищешь другую привязанность в моем лице. Это неплохой вариант, но все-таки временный. Я не смогу дать тебе то, что нужно, поэтому воспринимай меня исключительно как ступеньку к росту.

- Я понимаю, но не знаю, что мне еще сделать, чтобы разорвать связь с ним.

- Есть способ, неприятный и болезненный. Я буду сопровождать, но вся эмоциональная нагрузка ляжет на тебя, я не смогу помочь тебе прожить ее, иначе эффекта не будет.

- Мне уже нечего терять. Я готов.

- Для этого нам нужно поехать в тюрьму, посмотреть ему в глаза и уверенно заявить, что больше ты не вернешься. Я договорюсь через Лайлза о времени посещения.

- Как мне подготовиться?

- Никак, я все сделаю, твоя задача довериться мне, подготовка не нужна, но вот силы тебе понадобятся. Поэтому ешь, спи и отдыхай.

- А если я не справлюсь?

- Ничего, попробуем по-другому. Не все в жизни получается сразу, любое испытание дается ради тебя самого, не отвергай свои ошибки, дай им стать опытом.

- Я завидую, - неожиданно сказал Макс, но его аура была спокойной, - вашему супругу. У него есть вы. Я бы хотел быть на его месте.

- Ты так думаешь, потому что я говорю с тобой как терапевт, быть со мной в отношениях не тоже самое. Знаешь, пословицу сапожник без сапог?

- Да.

- Это актуально для всех.

- Вы бы посмотрели на меня, если бы не были женаты?

- Нет. У нас слишком большая разница в возрасте, статусе, жизненных ценностях, опыте. Когда слишком много если, под ними не видно истинных чувств. Это уже не любовь, а погоня за иллюзией.

- То, что вы мне нравитесь, значит, что я гей?

- Скорее у тебя психологическая зависимость, чем симпатия, это можно скорректировать. Детская травма наложила отпечаток на представление о сексуальности, если проживешь другой опыт, то поймешь себя. Гомосексуализм в чистом виде – это физиологическая особенность, чаще врожденная, связанная с конкретными отделами мозга и специфическим функционированием гормонов. У большинства людей, кто желает такой формат отношений, по большей части на выбор влияет либо среда, либо травма.

- Значит, любить мужчину все же неправильно?

- Правильно для кого?

- Для самого человека, конечно.

- Не все так однозначно. У правды есть хозяин. С точки зрения государства и рождаемости, то неправильно создавать ячейки общества, которые не способны родить новых налогоплательщиков и обновлять население. Хотя с этим помогает суррогатное материнство и институт усыновления, но не в той степени, что нужно обществу. С биологической точки зрения есть неправильность таких союзов в качестве примера для будущих поколений, это противоестественно и является тупиковой ветвью эволюции, но с социальной стороны дает возможность любому жить с тем, кто нравится, а не по принципу надо. Пропаганда гомосексуальности также аморальна, как и любая другая агрессивная вульгарщина, особенно среди младшего возраста. Но, если мы говорим именно о любви, уважении и желании заботиться, помогать преодолевать сложности и проживать с другим человеком счастливые моменты жизни, то у любви нет пола, расы, возраста. Это очень легко осознать, когда оказываешь на пороге смерти. Потому что в итоге у Бога остается только один вопрос к тебе: был ли ты счастлив в жизни. Если под давлением общества, в угоду чужому мнению, ты упустил свое, то можно ли считать правильным такой выбор.

- Это так сложно и при этом так просто, в голове не укладывается.

- Да, поэтому любить нужно себя, в нужное время твой человек появится и тут главное не упустить момент. Если смотреть упорно в одну точку, то не заметишь, как прекрасен мир в своем разнообразии.

- Это совсем не просто.

- Да, как и все в этом мире.

Джи Ан еще долго разговаривал с Максом о жизни. Он устал, но парню нужно было это, чтобы отключиться от трагедии.

Как только наступала тишина, его начинала разъедать тоска. Он стал сиротой второй раз, и пустота в душе пожирала все хорошее, что у него было. Все воспоминания окрашивались в цвета ненависти к себе, к тому человеку, что запустил этот процесс, к времени, что ему не хватило, чтобы попрощаться.

Он приехал поздно, тетя уже была без сознания и не приходила в себя до самого последнего удара сердца. Макс не успел всего на день, чтобы повидаться с ней и поговорить, попросить прощение и отпустить груз вины. Она умерла и не узнала, что он был рядом и держал ее за руку.

Питер, как и обещал, приехал вечером и снова заставил Джи Ана отдохнуть, а сам вывел Макса в магазин за продуктами. Они не разговаривали пока шли туда, потом перекинулись парой слов, пока выбирали фрукты, а на обратном пути Макс все также шел молча, и был очень задумчивый.

Питер решил остаться с ночевкой и, чтобы его не отправили домой, сразу принял душ и занял место в кровати Джи Ана, дожидаясь пока тот обсудит дела по телефону.

Как ни странно, но Джи Ан не возражал, даже прильнул всем телом к нему и уткнулся носом в шею. Размеренное теплое дыхание было лучше любого снотворного, и Питер сам не заметил, как уснул.

Его разбудил холод, он поежился и ощутил, что рядом никого нет. Джи Ан никогда не включал свет, поэтому Питер заглянул в туалет, затем прошел на кухню, но там тоже никого не было. Еле уловимый голос супруга послышался из второй спальни, где временно спал Макс. Питер подумал, что тот успокаивает парня, любопытство переселило, поэтому подошел ближе.

- Ты не можешь с ним остаться.

Питер ждал, что сейчас что-то скажет Макс, но голоса парня не было слышно.

- Ты слишком тяжелый. Он не выдержит, - снова сказал Джи Ан.

Питер насторожился, с кем мог говорить Джи Ан такими словами, и заглянул через щель в спальню.

Джи Ан сидел на кровати и держал Макса за руку, тот явно крепко спал, а вот супруг разговаривал с кем-то, и это пугало.

- Не надо на меня злиться, я сделал, что мог. Как только связь оборвется, ты должен уйти. Дай ему прожить это самостоятельно.

- Да, я знаю, что ты его оберегаешь, но твоя забота его мучает.

- Я не всесилен, других способов у меня нет. Пока ты здесь, охраняй его от кошмаров. Ему нужны силы.

Питер поторопился обратно, чтобы не выдать того, что подслушал разговор с кем-то. Он думал, что Джи Ан сейчас вернется спать, но его не было, зато на кухне послышались шаги и звук посуды. Он был в смятении и растерян, страх, что Джи Ан сходит с ума, тут же завладел сознанием. После случая с Мелиссой, когда он не заметил пограничное состояние, казалось, что второй раз никогда не случиться, но что, если история повторяется. Спать в таком состоянии было невозможно, поэтому Питер вышел и застал супруга за тем, что тот заваривал чай.

- Я тебя разбудил? – спросил Джи Ан бодрым голосом.

- Без тебя замерз, ты чего не спишь?

- Выспался, немного сбил режим, вот результат.

- Ты в порядке? – спросил Питер с беспокойством в ауре.

- Да, в полном, - ответил уверенно Джи Ан и подошел к Питеру вплотную.

Рука скользнуло привычным маршрутом по животу, затем выше и достигла плеч. Джи Ан всегда поддерживал равновесие за счет тела Питера, когда хотел поцеловать его, и сейчас он потянулся к нему за лаской.

- Джи, - выдохнул Джонс напряжение, когда горячие губы прикоснулись к нему.

- Что, – той же интонацией ответил ему Джи Ан.

- Скажи еще раз, - умоляюще попросил Питер.

- Что?

- Что все в порядке.

Джи Ан встал на носочки, чтобы быть чуть выше, и поцеловал каждое веко Питера, даря ему утешение.

- Все в порядке, - послышался желанный ответ.

Было не важно, правду говорит этот человек или внушает ее, но слышать от него эти простые слова было приятно. Сердце постепенно успокоилось и блаженство от поцелуев вытеснило тревогу.

Питер притянул Джи Ана к себе за талию, зажимая в кольцо рук. Даже в этом жесте он заявлял права на этого человека, не позволяя ему отстраниться. В отличие от него Джи Ан слегка касался супруга исключительно для того, чтобы увидеть его тактильно, сейчас и всегда это были легкие прикосновения, не удерживающие и не отяжелённые обязательствами, в любой момент Питер мог уйти, и его бы не стали останавливать.

Такая была любовь Джи Ана, ненавязчивая, невесомая, но при этом затягивающая в свой омут гораздо сильнее, нежели всепоглощающая и требовательная страсть Питера.

Невозможно было насытить потребность только невинными касаниями, поэтому Питер подхватил Джи Ана под ягодицы и понес в спальню. Вес этого человека не был маленьким, но Питеру, за шею которого по-детски испуганно вцепился Джи Ан, показалось, что он держит в руках нечто очень хрупкое. В этот момент он ощутил прилив гордости, что за него держатся, на него полагаются, ему показывают беззащитную сторону, а значит, он должен беречь это ценное доверие.

Когда спина Джи Ана коснулась матраса, он попытался что-то сказать, но ему не позволили. У Питера не было других способов, чтобы удержаться, только не дать этим сладким устам прогнать.

Джи Ана целовали долго и мучительно, его лицо раскраснелось, а дыхание сбилось, поэтому он попытался отвернуться, чтобы отдышаться, но его мужское естество тут же было атаковано настойчивой рукой.

- Мгх, - выдохнул Джи Ан, сдерживая стон удовольствия.

Питер был воодушевлен такой реакцией и уверенно двинулся поцелуями вниз. Кожа от ласки становилось все горячее, а дыхание прерывистым, учащенное сердцебиение поторапливало быстрее достичь места скопления напряжения, и Питер дал этому телу нужное освобождение с помощью рта. Пальцы рук Джи Ана беспомощно сжимали простынь, а спина выгнулась дугой от нахлынувшего экстаза. Весь его стресс высвободился и растворился в оргазме, заполняя разум позитивной энергией и силой.

Обмякшее довольное тело легко поддалось на соблазн уснуть в крепких мужских объятиях. Питер прижал любимого к себе, слушая как успокаивается его сердце. Джи Ан спрятался от всего мира и вдыхал запах пота, пропитанного тестостероном, мужчины, что желал держать его в руках сейчас больше, нежели насыщать собственный голод. Это было сложным чувством, когда наполняешься через удовлетворение другого человека. Джи Ану стало неуютно, что Джонс проявляет его по отношению к нему, ведь к такому заботливому участию было легко привыкнуть, а ему нельзя быть жадным, чтобы не увязнуть в омуте еще глубже.

Питер ослабил хватку только когда понял, что Джи Ан уснул. Он расслабленно мечтал о том, что так они будут засыпать всегда, и его мысли унеслись в далекое будущее, где они обязательно будут вместе. Но утро намекнуло, что все это был лишь сладкий мираж. Проснулся Питер снова в пустой кровати, которая не сохранила даже теплого следа супруга.

Питеру казалось он лишь моргнул, а не уснул, но этого мгновения хватило, чтобы его покинули и оставили одного. Это было неприятное ощущение ускользающего счастья. Словно предвестник изменений, холодный воздух коснулся оголенного торса, и кожа моментально отреагировала мурашками. Питер поежился и встал, чтобы согреться под горячем душем.

Джи Ана он после нашел на кухне. Тот говорил по телефону, по сосредоточенному лицу было ясно, что разговор важный, поэтому не стал мешать и начал готовить завтрак из тех продуктов, что вчера купил с Максом.

Троим мужикам требовалось много энергии, поэтому Питер пожарил бекон, тосты, яйца, разогрел вчерашнее рагу и подал все на стол, в надежде, что Джи Ан за компанию съест хоть что-то аппетитно пахнувшее, а не пару ложек зерновой каши. Но тот попросил подать только воду и на все уговоры придумывал отговорки, что уже поел, не хочет нагружать желудок и что обязательно поест позже.

Макс был молчалив, но выглядел уже не таким отрешенным. Он как боец настраивался на битву и был сосредоточен.

- Я могу вас подвезти, куда вы едете? – спросил Питер, он не успел спросить Джи Ана о планах на сегодня, поэтому не знал, будет ли уместно его присутствие.

- Нас подхватит Лайлз, - ответил ему Джи Ан и больше ничего не сказал, поэтому Питер стал сверлить его взглядом, намекая что такого ответа недостаточно.

- Мы запланировали визит к одному человеку, что отбывает наказание в исправительной колонии, - сдаваясь, ответил Джи Ан.

- Я не отпущу тебя туда одного, - категорично ответил Питер.

- Я же не один, - с возмущением ответил Джи Ан, - к тому же я буду лишь сторонним наблюдателем.

Питер ничего не ответил, он облокотился на спинку стула и сердито свел руки на груди, продолжая пристально смотреть на беспечного супруга.

- Ты не можешь со мной туда пойти, это личное дело, - ответил на его взгляд Джи Ан, но Питер молчал, давая понять, что такой ответ его не устраивает.

- Лайлз обеспечит мою защиту, но это лишнее, я не буду там ни с кем контактировать.

- Там будет стекло или комната?

- Лайлз должен узнать, он перезвонит мне и скажет.

- Это ничего не меняет, ты не пойдешь туда один. Не хочешь со мной, возьми Дейзела.

- Чего ты боишься? Думаешь, кто-то будет воспринимать слепого как угрозу?

- Если ты будешь с кем-то, то мысль причинить тебе вред точно не возникнет.

- Предлагаешь пойти всем скопом? Это просто беседа, а не бандитские разборки.

- Я ничего не знаю, ни о том, куда вы едете и зачем, кто этот человек и насколько опасен, но раз нужно твое вмешательство, то он явно не так прост, ты не можешь упрекать меня в том, что я волнуюсь. Я не буду ничего спрашивать, а ты взамен возьмёшь с собой охрану.

Джи Ан задумался, по большому счету никто ему не помешает, да и был смысл в том, что за спиной Макс будет чувствовать защиту не только от него.

- Хорошо, я возьму Дейзела, - сдаваясь сказал Джи Ан, и аура Питера вспыхнула раздражением.

- Да что такое? – пробурчал Джи Ан, - Чем ты опять недоволен?

Питер промолчал и отвернулся, пытаясь успокоиться. Технически, Джи Ан сделал так, как он просил, но фактически снова не учел его как помощника и отодвинул на задний план, но он не может предъявлять это как претензию.

- Ладно, ты можешь поехать, но будешь ждать в машине, хорошо? Это компромисс, предложение действует пять секунд, четыре, три ...

- Хорошо, - быстро ответил Питер.

-Ты слишком быстро сдался, - самодовольно сказал Джи Ан.

- Я бы все равно поехал следом, просто подыграл тебе, - парировал Питер.

- Еще и планы свои все рассказал, шпион из тебя никудышний.

- Дейзел бы все равно мне доложил обо всем, он все-таки на меня работает.

- Я все равно бы тебя не увидел, скрывался бы уж по последнего.

- Разве от тебя можно что-то скрыть?

- А ты попробуй.

- Я уже получил, что хотел, нет надобности.

Джи Ан отвлёкся на телефонный разговор, и Питер выдохнул, что смог победить. Чувство гордости омрачалось только тем, что для этого ему пришлось показать себя не с той стороны, что вызвала бы восхищение. Красноречивый взгляд с издевкой от Макса подтверждал его опасения.

- Сам знаю, не смотри так на меня.