Плата

Джи Ан специально разряжал атмосферу, чтобы снизить напряжение Макса, тот сильно нервничал, к тому же стыдился своего темного прошлого, был зол на себя за трусость перед тем человеком, с которым ему предстояло встретиться.

Поддерживать эмоциональную стабильность парня становилось все труднее. Чем ближе они подъезжали к колонии, тем ощутимее Макс трясся и начинал паниковать.

Сопровождение из мужчин не пустили дальше проходной, потому что Джи Ан попросил заказать пропуск только на двоих. Возмущению Питера не было предела, Джи Ан его обманул, он специально сказал, что согласен на телохранителя, а для себя все уже решил и сделал в итоге по-своему.

«С этим человеком невозможно играть по-честному!» - пылал от негодования Питер, но Джи Ану сейчас было не до него.

Макс был на играни того, чтобы убежать и скрыться там, где его никто не найдёт.

- Возьми меня под руку, - приказал Джи Ан тоном, которому нельзя отказать.

Макс выпрямил плечи и сделал неуверенный шаг к Джи Ану, затем обернулся, глядя на выход.

- Смотри только вперед и иди. Отступать некуда, - категорично сказал Джи Ан и подтолкнул парня вперед.

- Я не хочу, - испуганно ответил парень.

- Решение твоей проблемы там, за этой дверью. Если болит, значит нужно идти туда, где причина, там же и исцеление. Я буду рядом, не бойся.

- Что если, когда увижу его, мои чувства к нему вернутся, если я снова захочу быть с ним, и вся моя работа над собой была зря.

- Я дам тебе по лбу, не переживай, рука у меня тяжелая, сразу дурь всю выбьет.

- Мне страшно разочаровать вас, страшно понять, что я люблю его, страшно увидеть ненависть в его глазах. Я не готов.

- Также как ты не был готов к смерти тети. К этому невозможно подготовиться, но ты уже здесь, реши этот вопрос сейчас, пока не поздно.

Стресс, связанный с похоронами, переселил панику и отрезвил парня. Он склонил голову, признавая, что не может этого сделать, но все же сделает, ради себя, ради родителей, ради тетки.

Он переступил страх и открыл дверь в переговорную, которая представляла собой большую комнату, где рядами стояли длинные столы и стулья, все было прикручено к полу, поэтому Джи Ан не стал садиться, а встал за спиной у Макса. Помимо них в комнате было еще много посетителей, а также четверо охранников и помощница, которая бегала от одного стола к другому и что-то суетливо записывала.

Подавить сторонний шум было не сложно, а вот то, что проецировал в своей голове растлитель было настолько мощным, что Джи Ан задержал дыхание, чтобы его не вырвало от этого концентрата мерзости.

Гнусные мысли, извращенное восприятие мира, постоянное прокручивание пошлых образов, и соответствующая вибрация от этого распространялась вокруг. Этот человек был озабоченным настолько, что даже в изгибах стула и нажатии механизма у автоматической ручки видел и слышал сексуальные сигналы и все это возбуждало его, в голове рождались картинки, каждый фрагмент которых был связан с личным воспоминанием.

Для любого, кто видел его, он производил впечатление тихого и смиренного, даже можно сказать интеллигентного, но то, что видел Джи Ан, было непрекращающимся потоком похоти и вожделения в самых отвратительных вариациях. Сознание Джи Ана буквально изнасиловали в первые же секунды, пока оценивающий взгляд скользил по нему. Хотелось отступить и уйти, чтобы помыться.

Макс не знал с чего начать разговор, поэтому молча сидел, опустив голову вниз. Джи Ан не предполагал, что встретит такую форму психопатии. Он ждал появления агрессивной сущности, что руководила или пожирала волю, с таким он умел работать, но все оказалось сложнее.

Человек перед ним был лишен чувств и существовал за счет потребления эмоций других людей. Связи тянулись в разные стороны и опутывали каждого, кто был в зоне его видимости. А нить, соединяющая его с Максом, была настолько прочной, что разорвать ее было невозможно, она проникала глубоко в недра парня и почти сливалась с ним.

Это была полная ассимиляция с этим психопатом и растлителем. Любая мысль о нем, реакция, разговор, негативная или позитивная энергия, что отдавалась осознанно или нет, подпитывала этого человека даже на расстоянии.

Он был вампиром, а Макс его любимым лакомством, и ничего не было помехой для поглощения ресурсов. И таких невидимых нитей, растянутых до других жертв его преступлений было сотни. Если верить мифологией, то это был некий секрет бессмертия, поглощая детскую невинность этот монстр становился сильнее, но на этом его роль не заканчивалась, через болезненные воспоминания он и дальше потреблял нужные ему вибрации, будь то страх, трепет, восхищение или ненависть.

Вечный круг страдания, созданный им, не заканчивался даже со смертью жертвы, потому что боль утраты жила в родителях или других близких. Пока было возможно делать все незаметно, он не выходил на свет, вел себя осторожно, хоть и допускал промахи, знал, что сможет выкрутиться, но его жадность росла и в какой-то момент эго стало таким огромным, что он оказался за решеткой, где прекрасно себя чувствовал и на досрочный выход из тюрьмы ни разу не писал протекцию.

- Ты привел ко мне друга? – раздался хриплый голос, от которого Макс вздрогнул.

- Я его учитель, - ответил Джи Ан, потому что вопрос был задан ему.

- Вот как, и чему же вы учите, коллега? – жажда обладать окатила Джи Ана, но он отзеркалил ее обратно.

- Смотреть на мир шире, - спокойно ответил Джи Ан.

- Ахххааа, - рассмеялся заключенный, - а вы забавный. И чему же ты научился у него, зайчик?

Обращение неформально к Максу не было чем-то пугающим, но посыл был такой, что Макс задрожал всем телом и сжался, пытаясь уйти глубоко в себя.

Джи Ан наблюдал за тем, как острое копье черноты ударило парня в его слабое место. Зайчиком его называла мать и растлитель знал это, он слышал ласковое прозвище, когда она приводила сына на занятия и желала ему хорошего дня.

Такая милая и безобидная фраза стала брешью в психике парня после смерти родителей. Через это обращение психопат внедрил себя в мир ребенка и сломал все то, что бережно строила семья ради счастливого будущего любимого ребёнка.

- Я пришел сюда не для этого, - заикаясь ответил Макс и искоса взглянул на учителя. Джи Ан начал подпитывать его уверенность и отталкивал черноту, которая активно искала еще одно слабое место, чтобы ужалить.

- Я пришел сказать вам кое-что, - продолжил Макс, - то, что вы сделали со мной отвратительно. Я пытался понять вас, но больше не буду пытаться, я не хочу жить вами, поэтому отпускаю и забираю с собой всю свою любовь и ненависть. Я никогда не вернусь снова и научусь жить так, чтобы никогда вас не вспоминать.

- Очень жаль это слышать, - лицемерно прозвучал ответ на рефлексию.

Макс расправил плечи, после того как сумел высказать несколькими словами результат своей долгой работы над собой.

- Раньше я ненавидел вас за то, что вы стали причиной смерти моих близких, но на самом деле я ненавидел себя. И ждал, что вы заберете мой грех, рано или поздно освободите меня от этой ноши. Я ждал искупления, но вы не имеете такой силы. Вы были моим палачом и спасителем в одном лице, но сейчас я понял, что только я могу простить себя. Я решу, что мне делать, как жить, о чем думать. В моем будущем нет вас. Я никогда не принадлежал вам и не позволяю влиять на мою жизнь дальше.

Аура напротив сгустилась и начала расти, усиливая давление на Макса. Он начал задыхаться, но держал взгляд, и не опускал голову.

Джи Ан вытолкнул из себя щупальца дара и стал отдавать силы Максу, чтобы тот мог выдержать натиск. Улыбка тут же пропала с лица преступника, он перевел взгляд с Макса на Джи Ана и злобно ухмыльнулся. Хищник всегда чувствует опасность и сначала оценивает соперника.

- Это интересно, ваша учеба заключается в этом, внушили ему шаблонные ответы и думаете, что исцелили его? - со злостью в голосе ответил учитель и наклонил торс вперед, поза устрашения могла бы произвести впечатления на кого-то другого, но слепому были не страшны такие уловки.

К тому же Джи Ан стоял и сейчас был выше. Он отзеркалил все нападки и оперся руками на стол, принимая позу, при которой снова сжатый от страха Макс оказался полностью под ним.

Руками Джи Ан создал подобие кокона для тела парня и полностью спрятал его от влияния растлителя, выжигая каждую нить, тянущуюся от одного сердца к другому. Максу было плохо, он не мог объяснить почему так себя чувствует, но доверял Джи Ану и сконцентрировался на своем дыхании, выталкивая из себя страх.

Он продолжал смотреть в глаза этому человеку, в какой-то момент перехватил взгляд и не дрогнул, когда встретился с искаженным от ненависти лицом своего мучителя, который до этого испепелял Джи Ана.

- Я не боюсь, ваши слова ничто для меня, - уверенно ответил Макс.

- Думаешь, так уж сильно нужен мне, я уже забыл про тебя, - ответил читель, но своими действиями добивался противоположного, он потянулся всем своим темным нутром к парню, желая поглотить его целиком.

- Теперь он мой, - сказал Джи Ан так, словно озвучивал прописную истину и вытолкнул барьер так далеко, как мог, отсекая все подпитывающие потоки, что шли к преступнику, полностью обесточив его.

Джи Ан был сильнее, к тому же понимал, как работает барьер, не позволял притронуться к слабым местам, а в качестве демонстрации своей власти преподал очень показательный урок.

Учитель тут же осел и, казалось, даже в миг постарел, настолько мощно повлияло на него перекрытие потоков силы. Он устало закрыл глаза, но его нутро бушевало от жажды, это была ломка, и он вынужден был сдаться.

- Забирай, мне не нужны объедки.

- Прекрасно, слово - закон, ты принял условие и не имеешь над ним больше власти. Макс, мы уходим, - сказал Джи Ан и выпрямился.

Он рассматривал бушующую негодованием ауру заключенного, который еще не до конца понял, что произошло. Как только Макс встал и сделал шаг в сторону двери, то злодей взревел от бешенства.

- Не смей отбирать мое, я уничтожу тебя, - начал орать преступник, чем вызвал интерес у всех присутствующих, охрана переглянулись между собой и один из стражников вышел вперед, готовый вытащить дубинку.

- Ты больше не его учитель, я занял твое место, - спокойно отвели Джи Ан.

- Думаешь, сможешь помочь ему? Такие как он всегда будут жить в тени своих страхов. Он просто один из сотни слабых и беспомощных созданий, которые существуют для пищи сильнейших, - то, что говорил сейчас преступник было голосом его внутреннего зверя. Маска человечности слетела с него в тот момент, когда Джи Ан заключил магический контракт, силой вытащив душу Макса из лап мощного зла, который был воплощен в обличие человека, но имел гнусное нутро.

- Я покажу ему другой путь, - ответил Джи Ан и усилил влияние своего барьера, монстр сжался от энергетического голода и отступил.

- Ты думаешь, что мы с тобой разные? Нет. Мы одинаковые. У тебя такая же тень, как и у меня. Чем больше ты отдаешь, тем темнее она становится. В итоге она поглотит тебя целиком и всех, кого ты защищаешь.

- Все тени исчезают в полдень, - сказал Джи Ан и оттолкнул ментально преступника от себя, тот без сил свалился на стул, полностью поверженный.

Разговор занял не больше десяти минут, но для Джи Ана показался вечностью. Он был опустошён настолько, что как только барьер рассеялся, то поток нелицеприятных картинок и вожделения хлынул в его сознание. Было мерзко ощущать на себе эмоции похотливого извращенца и хотелось как можно быстрее отсечь его от себя.

Макс вывел Джи Ана в приемное отделение, где с волнением его ожидал Питер. Тот подскочил от нетерпения и двинулся в сторону супруга, чтобы перехватить его руку и сопроводить на выход.

Светлые эмоции этого человека смещались с той чернотой, что только что пропустил через себя Джи Ан, ему на миг показалось, что он своим присутствием отравляет все пространство вокруг. Забота, облегчение, нежность, все это было таким приятным и так манило прильнуть, облегчить свое состояние, напиться этой душевной теплоты, поглотить целиком, забрать все, поработить и иссушить.

Джи Ан испугался своего желания и не посмел осквернять Питера той грязью, что сейчас была в его голове.

Он прошел мимо, игнорируя протянутую ему руку, и попросил Лайлза проводить его на улицу.

- Здесь можно где-то покурить? – спросил Джи Ан.

- Да, у входа место для курения.

- Я недолго, присмотри пока за Максом, хорошо?

- Да, конечно. Как прошло?

- Я облажался, а вот Макс молодец, выдержал. Его здесь больше ничего не держит, а вот мне предстоит большая работа. Запиши меня на посещения к нему. Пусть будет каждый понедельник утро. Он наверняка будет отклонять визиты, поэтому забронируй наперед на месяц.

- Понял, сделаю. Что-то еще?

Джи Ан достал металлическую коробочку, что была портсигаром, и ловким движением вытащил оттуда сигарету. Он прикурил ее от зажигалки, что была на магните присоединена к корпусу, и сделал первую затяжку.

- Джонс сильно злой? – спросил Джи Ан, потому что чувствовал, как его прожигают взглядом, но не оборачивался.

- Нет. Он беспокоится.

- Не хочу нести вся это пошлятину домой, надо выплеснуть негатив. Может, есть недалеко что-то связанное с борьбой, бокс, отлично подойдет. Макс, кстати, увлекается дзюдо, ему будет полезно помахать кулаками.

- Да, есть. Я забронирую время.

- Угу, - ответил Джи Ан, затягиваясь снова. Тонкая струйка дыма вышла из его тела и унесла прочь токсичное влияние этого странного человека, так похожего на него, что это не могло не пугать.

Джи Ан не знал истоков своего дара, какая сила питает его способности, возможно, что Лайлз был прав, она не имеет разделения на добро и зло, важно то, в чьих руках оказывается, но что если проклятье работает по принципу, чем больше Джи Ан отдает, тем темнее становиться его тень и она забирает удачу и счастье у его близких, как плату.

Эти вопросы Джи Ан должен выяснить сам, а поможет ему в этом, сам того не желая, такой же проклятый. Те нити, что растлитель, вытягивая из себя, были похожи на щупальца Джи Ана, но были тоньше и проникали незаметно, в отличие от напора барьера, что Джи Ан выстраивал для защиты. Преступник использовал дар как микроинъекции токсина и отравлял сознание жертв, подчиняя, проникая глубоко и забирая все самое сильное, что у них было.

Рождение для психики ребенка похоже на прыжок с парашютом. Впереди бесконечная неизвестность и это пугает. Природой продуман механизм, словно купол над головой. Сила рода помогает прийти в это мир, а стропы в виде родителей соединяют прошлое с будущим и защищают от резкого падения, дают возможность бережно повзрослеть, окрепнуть и научиться создавать новые крепкие связи, которые будут поддерживать дальше.

Теряя одну из опор в раннем возрасте, нарушается баланс, приземление становится резче и болезненнее. Макс потерял обоих родителей разом, для него взросление было таким, словно он вовсе остался без парашюта.

Тетка пыталась его поддерживать, но не обладала достаточной силой, чтобы выдержать вес травмированного ребенка и груза его вины. А вот иллюзорная помощь учителя появилась как единственная возможность спастись от поглощения бездной.

Макс не мог не зацепиться за свой шанс, который в итоге разрушил устои его мира изнутри. Изначально он имел крепкое ядро, правильные ориентиры и надежные опоры, он был желанным и любимым ребенком, его растили в заботе и принятии, вкладывали в него много сил и энергии, только это помогло ему выстоять до сегодняшнего дня. Но теперь его внутренний дом превратился в решето из-за того, что Джи Ан выжег своим вмешательством каждую нить, что учитель протянул в него.

Он отсек этого ребёнка от мучителя, но открыл проход для других, и с этим нельзя было уже ничего сделать. Дом Макса больше не был убежищем. Единственным вариантом было только снести его и отстроиться заново. А это было не так просто, как звучало на словах. По факту все, чем жил Макс до этого дня, должно было быть уничтожено, все его мечты будут погребены под руинами и, возможно, у него не будет больше смелости открыть двери для другого человека, впустить в свое сердце прекрасные вещи, такие как дружба, доверие, любовь.

Джи Ан уже докурил сигарету, но все еще чувствовал себя отвратительно. Он не просто облажался, а сделал хуже, и винил себя в этом. Он вытащил портсигар и закурил вторую, последнюю в коробочке никотиновую палочку, но лучше ему не становилось.

Питер подождал какое-то время, разглядывая Джи Ана издалека. Он не знал, стоит ли подходить к нему сейчас, ведь всем видом тот давал понять, что ему нужно побыть наедине с собой. Лайлз обсуждал с Максом бронь ринга, Питер пытался уловить суть разговора, но не мог сконцентрироваться ни на чем, кроме напряжённой спины супруга.

Он не выдержал и подошел к Джи Ану ближе, но тот не отреагировал на него, потому что был погружен в свои мысли.

- Джи, - окликнул его Питер, и Джи Ан вздрогнул.

- А?

- Ты в порядке?

- Ой, - всполошился Джи Ан, потушил сигарету и стал отгонять дым руками, - не хотел на тебя дымить, прости. Сильно пахнет?

- Ты в порядке? – настойчивее спросил Питер.

- Я не знаю, - честно ответил Джи Ан, - все произошло не так, как я планировал.

- Чем я могу помочь?

- Подерешься со мной?

- Что?

- Я про бокс, будешь моим спарринг партнером? Хочу выпустить пар.

- Эм, я не думаю, что это хорошая идея.

- Такой шанс поколотить меня, зря отказываешься. Или боишься, что я тебя побью?

- Я не буду тебя бить, могу подержать макивару.

- Эх, придется просить Дейзела, а так не хотелось.

- Нет, не надо никого просить, я с тобой подерусь, но не в полную силу.

- Зря меня недооцениваешь.

И Джи Ан оказался прав. Он был проворнее, чем думал Питер, и бил сильно. Несмотря на то, что часто промахивался и сам получал удар в корпус, все же умудрялся моментально сгруппироваться, перестроиться и тут же атаковал.

Понимая положение соперника, он попадал точно в цель, это было болезненно, и Питеру приходилось просчитывать ходы, чтобы увернуться.

Только вот слепой бой отличался от привычного ему спарринга, ведь Джи Ан ориентировался на другие вводные данные, нежели зрячий партнер, и ударял в неожиданные места и под тем углом, из которого казалось невозможно замахнуться.

Его природная гибкость позволяла уворачиваться, а стойкость и кровожадность не уступала опытному борцу. В какой-то момент они сцепились серьезно, Питер был уверен, что проиграет.

Джи Ан использовал подсечку и Питер рухнул на пол, тот тут же сделал тоже самое в ответку и уложил Джи Ана рядом.

- Ты играешь нечестно, - запыхавшимся голосом высказал возмущение Питер.

- Я не видел правила, прости. Подумал, мне все можно, в качестве поблажки, - с издевкой в голосе ответил Джи Ан.

Он поднялся и снял защитный шлем. Под ним лицо раскраснелось и пот градом лился, все волосы взмокли и превратились в пакли.

- Еще хочешь? – спросил Питер.

- Нет, с мне хватит. Ты так разошелся, что у меня бока болят.

- Ты тоже меня не пожалел, у меня наверняка синяки пор всему телу.

- Намажу тебя маслом и все пройдет.

- О, правда?

- Да, в качестве благодарности за бой, мне стало гораздо лучше.

- Я же победил, да?

- Хочешь награду или реванш?

- Награду, конечно, зачем мне с тобой соперничать?

- Ладно, что ты хочешь? Желание?

- Да.

- Одно и такое, чтобы я смог его исполнить. И срок действия один день, потом награда аннулируется.

- Хорошо. Я скажу тебе его вечером.

Джи Ан подошел ближе и прошептал Питеру на ухо.

- Сексуальные фантазии я удовлетворю и без этого, так что не трать желание зря. Макс сегодня ночует у себя.

Питер даже рот открыл от такого откровенного флирта. Но его желание не было связано с тем, что подумал Джи Ан, хотел исполнить не прихоть, а сделать предложение с кольцом. Он планировал это на Рождество, но супруг уехал, поэтому сейчас решил использовать возможность и заполучить сердце Джи Ана.

Макс работал над отработкой ударов сначала с Лайлзом, а потом с Дейзелом. Он изучал дзюдо и использовал оттуда стойку, но удары у него не получались, потому что оба соперника опережали его на два шага, он попросту не успевал ударить, как его тут же блокировали и наносили ответный удар.

Джи Ан уловил его расстроенно ауру и пока они ждали свои блюда в ресторане, решил поддержать боевой дух. Они заняли столик на двоих с Максом, а Питера отправил за столик на четверых с Лайлзом и Дейзелом, чем вызвал очередное недовольство супруга.

- Лайлз служил столько лет, сколько тебе, а у Дейзела это отработанный удар, ты держался против профессионалов очень стойко, – утешающе сказал Джи Ан Максу.

- Я подумал о том, что каким бы сильным я бы не стал, всегда найдется тот, кто будет лучше и быстрее, - с обидой ответил парень.

- Моложе, красивее, удачливее, - продолжил за него Джи Ан, - список бесконечен, если сравнивать себя со всеми людьми, кто живет на планете.

- Я понимаю.

- На самом деле твое чувство, это про то, что нужно разрешать себе быть слабым, неумелым, прощать неидеальность, принимать себя таким, как есть. Но у этого есть граница, какая?

- В самоповреждении?

- Нет.

- В самопожертвовании?

- Да. Почему?

- Если я хуже других, то недостоин.

- Верно. Не стоит гнаться за чужими идеалами и жертвовать своей молодостью, силой, счастьем. У тебя свой путь, своя цель, свои границы допустимого. Реши, что ты хочешь делать, попробуй это, не понравится, поменяй направление. Чувствуешь, что готов на большее, шагни туда и узнай свой предел. Ничего не хочешь, дай себе отдохнуть, посмотри, что делают другие, найди вдохновение в тишине и покое.

- Мне казалось, что я иду правильной дорогой. Быть врачом-психиатром было моей мечтой очень долго. У меня ведь есть к этому способности, я сдал экзамены на отлично, но сегодня понял, что я не способен этим заниматься. По крайней мере сейчас. И теперь не знаю, что делать.

- Это моя вина, я неправильно оценил соперника, следовало сначала поговорить с ним лично. Он указал тебе на три проблемы. Понял какие?

- Я слабый, внушаемый и зависимый.

- Ты не слабый, его реакция и явная провокация обидными высказываниями доказывает это, второе частично так, но с этим ты сможешь справиться самостоятельно, насчет третьего да, сейчас ты в том уязвимом периоде, когда одну зависимость будешь замещать другой. Тебе сейчас нельзя расслабляться, иначе подцепишь вредные привычки, затянешься в игроманию, влезешь в токсичные отношения, даже сам этого не поймешь. Но есть проблема куда более серьезная.

- Что?

- Твоя зависимость от меня. Я ее сформировал, чтобы переключить на себя фокус внимание и с этим нужно что-то делать.

- Это ведь не плохо.

- На ближайшей перспективе да, но чем дальше, тем тебе будет сложнее. Я живу в другом ритме и другими ценностями. Я уже говорил тебе, что лишь маяк, твое плавание там, вдали от меня. Если оставить все, как есть, то у тебя начнет накапливаться неудовлетворенность, ревность, агрессия, ты станешь срываться на других, в итоге это выльется во что-то нехорошее.

- Я уже думал об этом. Мы уже с вами говорили об этом раньше, тогда я еще не понимал этого, но сейчас увидел путь для себя.

- Что это?

- Армия. Я знаю, что это не самый лучший вариант в моем нынешнем состоянии, но сколько бы я думал, для меня единственный, и не важно сейчас я туда пойду или через год. Я должен сломать себя полностью, встроиться в более прочную систему, нежели моя собственная и найти себя через служение.

- Это очень смелое решение.

- Я получу диплом через месяц и сразу подам заявку. Я стану сильнее вопреки всему.

- Я тоже думал об этом. Но растрачивать твой умственный потенциал на это не самое лучшее решение.

- Я буду применять свои знания для защиты других. Может быть, ради этого со мной все это и случилось, чтобы я стал солдатом и охранял спокойный сон граждан.

- Может быть. Кто знает.

- Я буду вам писать, можно?

- Ты чего раньше времени прощаешься? У меня на тебя еще столько планов. Кто будет мне помогать в университете? И оцифровывать мне лекции. Без тебя все станет сложнее.

- Нет незаменимых.

- Нет. Но есть уникальные, а ты для меня такой.

- И вы для меня такой.

- Хватит, а то я расплачусь. Буду выглядеть как девчонка перед этими мужланами.

- Кое-кто сейчас проделает во мне дыру, если мы не перестанем разговаривать.

- Этот пещерный человек уже получил за то, что увязался со мной. Я его поколотил за тебя.

- Спасибо, наверное, - рассмеялся Макс.

Прощание не было долгим. Лайлз повез Макса, а Питер силком утащил Джи Ана домой, пока тот не придумал очередную затею.

Изначально предложение подразумевало романтический ужин с живой музыкой и букетом. Но теперь они были сытые, а до ужина Питер ждать был не готов. Ему казалось, что Джи Ан снова исчезнет и оставит его одного, поэтому решил действовать экспромтом. Но цветы все же купил в ближайшем магазине и поставил их в кувшин с водой, потому что вазы у Джи Ана не было.

Питер нервничал, и Джи Ан не мог этого не заметить. Он размышлял над тем, что такого придумал этот хитрец, раз ему требуется собраться с силами, чтобы озвучить желание.

- Джулион, - начал Питер сначала пафосно, но затем понял, что это звучит неправильно, - Чжень Джи Ан, ты выйдешь за меня замуж.

Интонация была вовсе не вопросительная, а кольцо, тут же надето на палец, что не подразумевало выбора другого ответа, как да. Джи Ан не знал, как реагировать на это смехом или укором.

- Мы вроде женаты уже, - осторожно ответил он, трогая пальцем шершавое кольцо, пытаясь понять, что оно из себя представляет.

- Не по-настоящему. Я хочу быть для тебя полноценным супругом и разделить с тобой горести и радости.

- Пока смерть не разлучит нас? – продолжил Джи Ан.

- Это будет не скоро, не будем думать об этом сейчас.

- А если это будет очень нескоро, например через пятьдесят лет, ты хочешь жить со мной так долго?

- Да, я из тех, кто ценит стабильность, ты тоже. Мы уже притерлись, нам хорошо вместе. Я понимаю, что у тебя есть особенности, готов мириться с тем, что работа у тебя на первом месте, потом дети, потом я. Знаю, что ты уступаешь и сдерживаешься рядом со мной гораздо больше, нежели я, поэтому готов дать тебе гарантии серьёзности своих намерений. Меня не пугают трудности, я буду преодолевать с тобой все неровности на жизненном пути и хочу сделать тебя счастливым.

- Мне надо подумать, - смущенно ответил Джи Ан на эту эмоциональную тираду.

- О чем? Обсуди со мной свои возражения.

- Я не уверен, что соответствую твоим ожиданиям. У нас разное видение будущего.

- О чем ты?

- Посуди сам. Пока нам хорошо вместе, мы в эйфории и влюблены, но рано или поздно это пройдет, на смену чувствам придет уставание друг от друга, появятся мысли, что возможен другой вариант, другие отношения. Ты можешь встретить милую девушку, возможно захочешь создать с ней классическую семью. Детям ведь нужна мать, правильно?

- У каждого из них есть мать, просто не рядом. И такой исход у всех пар, не только у нашей.

- Допустим. Но я все равно не могу быть тебе и твоим детям опорой и поддержкой полноценно. К тому же из-за меня у твоей семьи не будет другой альтернативы. Этот вопрос будет всегда нависать над нами, отягощать и рано или поздно приведёт к разочарованию.

- Это все гипотетически, у будущего сотни вариантов. До встречи с тобой, я вообще был уверен, что не вступлю в брак, но ты все изменил и игнорировать, что вместе нам лучше, чем порознь, я не могу. Возможно то, чего ты опасаешься, и не случится.

- Верно, но наши отношения сейчас полностью меня устраивают и тебя тоже, зачем усложнять их?

- Я считаю, что это укрепит их, а не усложнит. Я не хочу, чтобы брак с тобой оставался простой юридической формализацией прав и обязанностей. Я хочу быть частью твоей жизни, готов впустить тебя в свою на правах члена семьи, а не друга по интересам. Я готов дать больше.

- А если я не готов дать столько же в ответ? – вслух спросил Джи Ан, а про себя добавил: «Потому что у этого будет высокая цена и платить придется не только мне, но и тебе».

- Я не буду этого требовать. Позволь заботиться о тебе, быть рядом, думай обо мне, как о той гавани, где ты можешь быть спокоен.

- Чего ты ждешь от меня? Обмен должен быть равнозначным.

- Мне достаточно того, что уже есть. Я не такой жадный, как ты думаешь.

- Где ты научился так сладко убеждать?

- Я учусь у тебя. Пусть я не такой проницательный, но упорный и знаю, чего хочу. Останься со мной, перестань прятаться, дай мне шанс прикоснуться к тебе.

Джи Ан не знал, что ответить на такую искренность. Быть с Питером было слишком желанной мечтой, он всей душей стремился задержать в его жизни, но, если бы тот знал о проклятье, говорил бы сейчас такие речи? Убеждал ли?

- Пообещай мне, когда наступит пора выбирать, между мной и кем-то близким для тебя, ты никогда не выберешь меня, - выдал Джи Ан свое условие.

- Что?

- Если на чаще весов буду я или твои дети, семья, бизнес или ты сам, ты не выберешь меня. Тогда я смогу принять твое предложение. Никогда не жертвуй ради меня ничем, не отдавай мне то, что у тебя в дефиците, ни денег, ни времени, ни сил. Пообещай мне.

- Я не понимаю.

- Это контракт, между мной и тобой, заключенный не на бумаге. Мы будем друг у друга как семья, станем супругами и разделим горести и счастье на двоих. Но я не такой как ты. Мы не равны, у нас разное предназначение в жизни, мой путь слишком тернист. Когда ты поймешь, что тебе тяжело быть рядом, отпусти мою руку. Не давай мне то, что опустошит тебя, потому что ты отец семейства, эта роль важнее. Ты впустишь меня в семью, и я с благодарностью войду в нее, сделаю все, что смогу, для ее укрепления и процветания. Но у меня есть груз обязательств, который ты не можешь разделить со мной. Не пытайся понять это, просто пообещай, что не станешь нести бремя вместо меня, будешь думать о себе в первую очередь. Тогда я стану твоим мужем перед богом.

- Я не совсем понимаю, что это значит, но верю, что это важно для тебя и все сделаю, я обещаю, - ответил Питер.

- Я согласен, - ответил Джи Ан и притянулся в объятия Питера, растворяясь в нежности, что исходила от него, - но я пока не готов переехать к тебе. Сначала подготовь детей, родителей, я своим тоже должен рассказать. И никакой пафосной второй свадьбы, я не так молод, чтобы выдержать толпу гостей, которые будут желать мне того, чего на самом деле не думают. Но можем летом съездим в свадебное путешествие, выбери место сам, я люблю такие сюрпризы. И жить в твоем доме будем в разных комнатах, детям видеть наши близкие отношения еще рано, поэтому никаких тактильных фривольностей на виду, только за закрытыми дверьми. И я не буду ездить с телохранителем, максимум помощник-сопровождающий или тот, кто не будет привлекать внимание. Мне нужен зал для занятий и комната, где я буду жить должна быть похожа на мою нынешнюю, не надо никаких новшеств, я консерватор. Никаких ласковых прозвищ, по типу милый или котенок, называем друг друга по имени или сокращенно от него. Я не буду брать твою фамилию, потому что все мои патенты оформлены на Фрост, я не собираюсь переделывать тонны документов.

- Не слишком ли вы властны мистер Фрост? – с улыбкой ответил Питер.

На сердце стало так легко, потому что Джи Ан проявлял себя через эти требования, как истинный владелец его сердца, а значит действительно принял предложение.

- Ничего не знаю, товар обмену и возврату не подлежит, придется тебе привыкать.

- К этому легко привыкнуть, ты мне очень нравишься, поэтому я выполню все твои прихоти.

- О, тобой так легко манипулировать, ты просто плацдарм для моих исследований. Не боишься, что я из тебя веревки вить буду?

- Сколько угодно, мне интересно, на долго ли хватит твоей фантазии.

- Ты слишком милый, столько сахара вредно для здоровья, - рассмеялся Джи Ан, и Питер поймал его смех губами.

- Ты прав, энергию нужно срочно потратить, - ответил Джонс.