Плата

Первая операция на позвоночнике прошла успешно, следом за ней последовало еще две, но ощутимого результата они не принесли.

Реабилитация не давала быстрого прогресса, и настроение Питера становилось с каждой неудачной попыткой держать туловище вертикально все мрачнее.

Джи Ан настоял на том, чтобы забрать супруга домой и продолжить восстановление там. Он оборудовал комнату на первом этаже под его потребности и провел беседу с персоналом о том, как и что они должны говорить и чем помогать.

Был составлен четкий график прихода медбрата, массажиста и физиотерапевта, которых помог найти Лайлз.

Все старались окружить Питера вниманием и заботой. Его мать приезжала к нему в обед и оставалась до вечера, сидела рядом, вязала, иногда что-то рассказывала, отец навещал сына по вечерам, когда подвозил внука до дома после работы.

Он пытался обсуждать с сыном дела компании, но большого интереса эта тема у него не вызывала, как и ничего другое.

Джи Ан следил за Питером очень бдительно и чувствовал его подавленное состояние. Днем супруг был присмотрен специалистами и родными, а ночами он сам охранял его и старался вливать больше позитивной энергии, чтобы поддерживать стабильное настроение.

Питер был зациклен на том, что нет улучшений, он не мог сидеть ровно без помощи сдерживающего устройства. Любое простое действие было ему неподвластно.

Инвалидное кресло было оборудовано фиксаторами и каждый раз, когда он хотел выйти на улицу или пообедать за общим столом с детьми, вынужден был терпеть сдавливание торса стяжками, чувствуя себя от этого как собака на привязи.

Ему не принадлежало больше его тело, он не ощущал ничего, даже позыва в туалет, поэтому вынужден был носить на теле пакет для сбора мочи, а опорожнять кишечник приходилось с помощью чужих рук, которые он не чувствовал физически, зато морально страдал каждый раз.

Унижение сдавливало так сильно, что он начинал задыхаться, а в голову проникали в этот момент нехорошие мысли.

Джи Ан чувствовал нарастающее напряжение и подключил к терапии психолога, но Питер отказывался идти на контакт, а вскоре вообще замолчал, отвечал только детям и матери, остальных игнорировал. В том числе и самого Джи Ана, о котором он так ничего и не вспомнил, поэтому считал временным человек, случайно оказавшимся в его доме.

Миссис Фрост беспокоилась за сына и пыталась растормошить его, рассказывала о детстве, каким он был бойким и уверенным в себе, сколько у него друзей, как любят его дети и нуждаются в нем, но эффект от этих слов был противоположный. Вместо желания жить и бороться за себя, Питер хотел исчезнуть навсегда.

Мысли о суициде посещали его все чаще. Врачи вселяли небольшую надежду прогнозами, делали смелые предположения, что он сможет стоять и ходить на костылях, если очередная операция пройдет хорошо.

Затем говорили о том, что нужно время, но каждая минута в немощном теле казалась вечностью, а отсутствие улучшений подтачивало волю к жизни.

Джи Ан уже позаботился о том, чтобы все колющие и режущие предметы, веревки, шнурки, провода, таблетки и другие опасные предметы были вне зоны доступа Питера, но когда тучи стали сгущаться, то попросил Сьюзан не оставлять Джонса одного, даже если он будет настаивать или угрожать увольнением.

Так как самостоятельно Питер не мог двигаться, то приглядывать за ним было не сложно, но в плохие дни, когда он начинал раздражаться с самого утра, то Джи Ан просил секретное оружие остаться дома и развлекать отца просмотром мультиков, чтением и рисованием.

Магда была единственным человеком в доме, кто мог успокоить его одним только присутствием. Это был результат того усилия, что тот вложил в нее в детстве, заботясь днями и ночами о малышке. Он отдал ей столько своих душевных сил и тепла, что она сполна напиталась этой силой и теперь легко отдавала обратно.

Питер не реагировал на Джи Ана негативно, он старался игнорировал его. Даже когда тот делал массаж или помогал перебраться в кресло, то воспринимал с той же аурой терпеливости и отстранённости, что испытывал к медперсоналу.

Джи Ан каждое утро помогал Джонсу привести себя в порядок и выкатывал его в столовую, где они все вместе завтракали. Но сегодня Питер отказался вставать с кровати и отталкивал руками любые попытки его переместить.

- Хочешь завтрак в постель? – попытался пошутить Джи Ан, но на это ему ответила тишина.

Эмоции Питера были в этот момент тягучие и тяжёлые, он явно обдумывал в голове что-то нехорошее, поэтому Джи Ан решил не ехать в этот день на работу и понаблюдать за ним.

В обед приехала миссис Джонс и, увидев Джи Ана дома, недовольно сморщилась. Они договорились не пересекаться по возможности и до этого график прихода и ухода каждого оговаривался заранее, чтобы исключать ненужные контакты.

- Как он сегодня? – спросила она нейтральным тоном, хотя внутри пылала от раздражительности.

- У него нет настроения, не хочет выходить из комнаты, - коротко пояснил Джи Ан.

Отношения со старшими Джонсами стали сложнее после того, как Джи Ан не позволил забрать Питера к ним в дом. Он долго объяснял про позитивное воздействие привычной обстановки, про доброжелательный климат и поддержку детей, про возможность ему как психологу мониторить состояние. Единственное, что их убедило, было решение самого Питера вернуться к себе, никаких других вариантов он не рассматривал.

- Такая неприятная погода, у меня у самой давление скачет, - пояснила свое видение проблемы миссис Джонс и тут же отправилась в комнату сына, чтобы проверить его лично.

- Уговорите его выйти поесть, - попросил ее Джи Ан, и она кивнула ему в ответ, но он этого не видел.

Вскоре домой вернулись дети, поэтому Джи Ан дал поручение Лите накрыть на стол и ушел в комнату, чтобы принять душ и переодеться.

Он долго стоял под струями воды, смывая с себя нервозность, что накопилась из-за странной холодности супруга, обдумывал в голове, что еще можно сделать для него, но ограничение в перемещении, делало большинство идей пока нереализуемыми.

Джи Ан задержался дольше нужного, поэтому, когда спустился вниз, то все уже ждали его за столом. Миссис Джонс читала молитву, держа Питера за руку, Магда внимательно слушала ее слова, делая очень важный вид при этом, а Калеб склонил голову и проговаривал слова про себя.

Тема религии в какой-то момент тоже стала камнем преткновения в общении с родителями Питера, потому что выяснилось - Джи Ан не посещает церковь, не исповедуется, но всегда ссылался на религиозные тексты и призывает обращаться к Богу, это выглядело для старших Джонсов как богохульство.

Джи Ан постарался тихо сесть за стол, чтобы не потревожить речь миссис Джонс, но его насторожило подозрительно спокойная аура Питера, было похоже на то, что он спит.

- Питер? – громко позвал его Джи Ан, прерывая молитву.

Ответом была тишина.

- Питер? – громче сказал Джи Ан, но тот никак не отреагировал на повышение тона, хотя у всех остальных проскочил проблеск злости, а следом испуг.

Джи Ан тут же подошел к супругу ближе и протянул руку к его лицу, пытаясь на ощупь оценить состояние: пульс, температуру тела и реакцию на прикосновение.

- Питер? – громче нужного сказал Джи Ан, и тот что-то попытался ответить, но это было похоже на пыхтение, словно он был пьян.

В нос ударил запах лекарств, который был не такой, как обычно.

- Калеб, уведи сестру, - быстро скомандовал Джи Ан, разворачивая кресло к себе. Подросток схватил девочку и ушел с ней в другую комнату.

- Что случилось? – нервно спросила миссис Джонс.

- Сьюзан, ведро, - прокричал Джи Ан, проигнорировал ее вопрос.

Он прощупал пульс Питера и понял, что дело плохо. Нитевидный стук прерывался, а значит действовать нужно быстро.

Джи Ан наклонил голову Питера назад и открыл его рот, всовывая пальцы как можно глубже. Первый рвотный позыв дал мощный импульс языку и выдавил пальцы изо рта.

Джи Ан надавил на нижнюю челюсть сильнее, открывая рот шире, и снова сунул пальцы внутрь, блокируя язык костяшками пальцев.

Экономка не успела принести ведро, когда первая волна рвотных масс полилась на грудь Питера. Джи Ан отстегнул его от кресла и наклонил вперёд, чтобы дать извергнуть из себя содержимое желудка.

- Вы видите таблетки? – спросил Джи Ан у миссис Джонс.

- Да, - ошарашенно ответила она, прикрывая рот от отвращения.

- На что похожи? Не ваши случайно? – спросил Джи Ан строго, и испуганная аура женщины дала ему ответ быстрее слов.

- Я не знаю, сейчас, - затараторила женщина и побежала к своей сумке, что так небрежно оставила на тумбочке у изголовья кровати сына.

Если Джи Ан был прав, то Питер выпел ее лекарство от давления, а это было очень опасно.

- Пачка пустая, - истерично сказал женщина.

- Сколько там было?

- Около десяти.

- Лита, воды, Сьюзан позвоните в скорую. Миссис Джонс скажите ей название лекарства и дозировку, - четко командовал Джи Ан.

Все засуетился и вскоре в руках Джи Ана оказался стакан с водой.

- Нужна бутылка, - оттолкнул он его.

- Сейчас, - со страхом проговорила Лита и побежала переливать воду.

- Посчитайте, сколько из него штук вышло?

- Я вижу пять, нет шесть, - с панической интонацией в голосе ответила миссис Джонс.

Джи Ан действовал уверенно. Он удерживал Питера одной рукой от падения, а другой перехватил бутылку с водой. Затем ловко прижал торс Джонса к спинке кресла, запрокинул его голову назад и всунул горлышко бутылки в рот так, чтобы жидкость полилась в глотку. Вода заполнила горло Питера, и он тут же начал кашлять и выплевывать ее.

- Глотай, иначе затолкаю ее тебе поглубже, - сердито сказал Джи Ан, заставляя подчиняться. И это сработало.

Питер схватил его за руку, но не отталкивая, а удерживая, словно испугался, что ему действительно всунут бутылку в глотку.

Когда вода закончилась, Джи Ан снова сунул пальцы в рот, надавливая на корень языка и наклоняя торс вниз, пока вода не пошла обратно. Лита подставила таз и содержимое желудка оказалось в нем.

- Есть таблетки?

- Да, есть, три штуки.

Джи Ан прощупал пульс. Он стал стабильнее, но вместе с этим к Питеру вернулось сознание, он начал активно сопротивляться и попытался добраться до острого ножа, лежащего на столе.

- Остановите его, - крикнула миссис Джонс, и Джи Ан машинально дернул коляску в сторону, понимая по интонации голоса плохие намерения Питера.

Так как тело не было закреплено, то от рывка тот упал на пол прямо на свои рвотные массы и попытался ползком добраться до чего-нибудь такого, что сможет помочь осуществить задуманное.

- Отстань, - кричал он в порыве гнева, отталкивая руки Джи Ана от себя, - не смей трогать меня.

Джи Ан не мог справиться с брыкающимся супругом, поэтому попытался перевернуть его на спину. С помощью специального приема, которому его научил физиотерапевт, он сделал маневр и оказался на Питере сверху, зажимая его руки крест на крест на груди и придавливая своим телом. Он пытался рассеять злость своим даром, но она была такой силы, что сделать это быстро было невозможно.

Веса Джи Ана была недостаточно, чтобы удержать такой мощный выплеск агрессии. Поэтому Питер легко отшвырнул его в сторону. Джи Ан улетел под стол и больно ударился спиной и рукой. В этот момент Питер начал царапать свои руки до крови, пытаясь распороть вену.

- Боже мой, кто-нибудь, сделайте хоть что-то? – всполошилась миссис Джонс.

- Позовите Дейзела, - ответил на это Джи Ан и снова попытался обездвижить Питера, усаживаясь на его ноги сверху.

- Слезь с меня, пошел прочь, что ты себе позволяешь, - кричал гневно Питер, пытаясь скинуть его снова, но в этот раз Джи Ан был проворнее и уклонялся в противоположную сторону.

Возня продолжалась недолго. Питер собрал всю силу в кулак и ударил Джи Ана в подбородок, отчего тот прикусил язык, и во рту появился вкус крови.

- Убирайся, я сам решу, что мне делать. Кто ты такой, чтобы решать это за меня? - пылал агрессивным пламенем изнутри Питер, - Я имею право делать то, что хочу.

- Право имеешь? – закричал на него Джи Ан, и ударил рукой наотмашь, попадая точно по лицу. Все в комнате замерли из-за громкого хлопка пощечины.

Силы мужчин были не равны, хоть Питер был не способен двигать ногами, в руках у него было мощи на порядок больше, нежели у Джи Ана.

Никто не ожидал, даже сам Питер, что Джи Ан осмелиться ударить. К Джонсу относились бережно, помогали, заботились, поддерживали и оберегали от всего, в том числе и от новых травм, даже голоса на него не повышали.

Операция была сложной, а восстановление тяжелым, поэтому любой стресс избегали, чтобы не усугубить положение.

По этой причине ругань и физический отпор со стороны Джи Ана шокировал всех очень сильно.

Но в данный момент пациент вредил себе, а значит действовать нужно было так, чтобы привести его в чувство эффективно, а лучшим средством для этого было действовать обратно от привычных методов.

Джи Ан стал колотить Питера руками куда попало, контролируя силу, цели навредить не было, он хотел только отвлечь внимание, поэтому провоцировал на выброс тестостерона, чтобы запустить нужные рефлексы.

Инстинкт самосохранения включился в Питере моментально, как только он почувствовал внешнюю угрозу для себя. Он перестал царапать свои руки и стал защищаться от хаотичных ударов Джи Ана.

Одно это говорило о том, что минутная слабость была лишь криком о помощи, а не истинным желанием смерти, но тем ни менее, этого было достаточно, чтобы преступить черту, откуда не было возврата и следовало донести пациенту эту мысль в понятной форме.

- Какое у тебя есть право на смерть? Ты подумал о своих родителях? Каково им будет жить без тебя, единственного сына? – орал на него Джи Ан.

- Почему твои дети должны хоронить тебя и жить как сироты? Ты о них подумал?

Джи Ан давил на больные точки и заставлял огонь внутри тела Питера выжечь мысли о смерти.

- Ты не имеешь никаких прав на смерть, ты должен жить и воспитывать детей, заботиться о своей семье.

Джи Ан призывал чувство долга и ответственность, но нужного эффекта достичь не получалось, Питер явно считал себя обузой и не хотел обрекать родных на мучение, поэтому Джи Ану пришлось сказать ему то, чего тот совсем не ожидал услышать.

- Или ты решил сбагрить все это на меня? Хочешь, чтобы я растил их как своих?

В этот момент Питер замер и посмотрел на сидящего на нем мужчину с таким ужасом в глазах, что стало ясно, эти слова поразили его до глубины души.

Джи Ан перестал его бить, добившись нужного результата, и сказал уверенным, но злорадным голосом.

- Я позабочусь обо всем вместо тебя, раз ты решил сдаться. Я буду тем, кто будет с ними рядом, когда ты осиротишь их. Я буду утешать их по ночам, когда они будут плакать от чувства, что их бросили. Я буду тем, кто скажет им напутственное слово после окончания университета, поведу их по венец, буду нянчить на руках их первенца, - слова ударяли в самое сердце Питера, затмевая собой все остальное. Отчаяние отступило, на смену ему пришла злость и нежелание слушать о таком будущем.

- Вот так, - подвел итог своему монологу Джи Ан, - ты не сможешь ничего для них сделать после смерти, поэтому прекрати жалеть себя и начни бороться за свое право быть в их жизни.

Джи Ан слез с ног Питера и присушился к тому, что происходит вокруг. Все молчали, растерянно глядя на него и на Питера. Сьюзан была единственной, кто понял смысл действий Джи Ана и мысленно поддерживала его, но для остальных он вел себя как сумасшедший, который избил и отругал больного человека.

Обстановку разрядил вошедший Дейзел, который уже давно перестал быть просто телохранителем, поэтому спокойно усадил Джонса в кресло и ждал команду от Джи Ана, что ему делать дальше.

В доме были в основном женщины, и его часто привлекали к физической помощи, он воспринимал это как часть обязанностей по защите клиента от травм, в том числе бытовых, а теперь еще и от самовредительства.

Скорая приехала спустя двадцать минут. Фельдшер провел нужные мероприятия, дал абсорбент, померил давление и сказал, что ехать в больницу нет нужды, пациенту требуется отдых и контроль состояния. Вовремя промытый желудок вывел большую часть вещества и большого вреда, кроме сонливости, это не вызвало.

Это принесло облегчение миссис Джонс, которая чувствовала себя виноватой и молчаливо слушала все рекомендации по дальнейшему уходу за сыном.

Питер так устал, что уснул сразу после ухода врача, и до следующего утра не просыпался. Для всех это было спокойное время, когда он точно не будет пытаться снова навредить себе, поэтому можно отдохнуть. Но не для Джи Ана, который охранял сон супруга и отгонял от него плохие сны.

То, как грубо Джи Ан оказывал помощь, не могло не повлиять на взаимоотношения, как с миссис Джонс, которая теперь настороженно и с опаской посматривала на него, так и с Питером, который нашел на кого перенаправить свою агрессию.

Раньше Джи Ан был для него фоном, что-то делал, говорил, приходил и уходил, ничего не требовал, в целом не мешал своим присутствием и не раздражал, как те же врачи, которые вечно что-то проверяли и обещали улучшений, но ничего в итоге не менялось.

Но теперь Питер стал обращать внимание, что у этого человека слишком много власти в доме. Он свободно командует персоналом, общается на равных с его родителями и детьми, так еще смеет угрожать и повышать голос, словно имеет на это право.

Джи Ан понимал, что выиграл только время, прежде чем очередной виток депрессии вгонит Питера снова в апатичное состояние и внес коррективы в расписание дня, добавил новые занятия, сменил обстановку в комнате, нанял дополнительную сиделку и усилил охрану.

Теперь Питер не оставался в комнате один ни на секунду, и это его сильно раздражало, ведь даже ночью кто-то постоянно был рядом. На любые просьбы его сотрудники теперь ждали одобрения от фиктивного супруга, что вызывало приступы злости.

Тревожные мысли стали проникать в голову Джонса и заполняли пустующие места в памяти. Картина складывалась так, что Джи Ан был нехорошим человеком, соблазнил, втерся в доверие, одурачил, чтобы заполучить власть над состоянием семьи.

Мать и отец всегда хмурились, стоило Питеру поднять тему его отношений с Джи Аном до трагедии, а когда озвучил свои подозрения относительно намерений Фроста, то увидел по их лицам, что они такого же мнения об этом настырном человеке.

Но действовать поспешно было нельзя, поэтому Питер решил понаблюдать за ним и не предпринимать никаких действий, пока не укрепит свое тело и дух.

Джи Ан чувствовал недовольство и подозрительность, исходившую от супруга, но не знал над чем именно тот размышляет. Любая сильная эмоция сейчас была лучше нежели меланхоличное существование или мысли о суициде, поэтому приходилось брать на себя роль некого буфера и громоотвода на сложный восстановительный период.

И результат не заставил себя ждать. Всего за месяц на волне недовольства Джонс показал прогресс в тренировках, усилил мышечный каркас, научился обслуживать себя самостоятельно и активно сотрудничал с психологом. Все ради того, чтобы показать, кто в доме и в его жизни настоящий хозяин.

Джи Ан посылая ему целительную силу постоянно. Он ощущал, что с каждым разом тело отзывается все лучше, поток уже свободно проходил по позвоночнику вверх и вниз, а значит энергия дает нужный импульс к самовосстановлению.

Только прогресс был малозаметный и медленный, потому что ресурсов Джи Ана было не так много и с каждым днем становилось все меньше, а потребностей у Питера все больше.

Помимо помощи супругу Джи Ан тратил много сил на поддержание общего фона в доме, следил за настроением детей, прорабатывал тревоги, урегулировал конфликты со старшими Джонсами, решал бытовые задачи, работал над своими проектами, а каждую свободную крупицу времени тратил на поиск новых вариантов помощи Питеру.

Пройти с Джонсами стадии принятия было не самой легкой задачей, все в семье имели особенности и к каждому нужен был свой подход. Дети хотя бы не противостояли Джи Ану и легко принимали от него поддержку, в отличие от Питера, который был настроен враждебно и отталкивал помощь, если она исходила от Джи Ана напрямую. Приходилось действовать через других или в тот момент, когда супруг спал.

Напряженная обстановка подтачивала запас здоровья Джи Ана. Он почти не спал ночью, пока следил за Питером и отгонял от него кошмары, к тому же большая физическая нагрузка и нервное истощение иссушали тело, превращая его в ходячую тень с синяками под глазами. Он вынужден был снова носить темные очки, чтобы не пугать студентов своим болезненным видом.

Медитация уже не помогала восстановить баланс, а возникающие новые проблемы не давали полноценного отдыха ни телу, ни душе. Джи Ан ощущал себя так, словно все время стоял на носочках и постоянно куда-то тянулся, но не мог достичь этого, сколько бы усилий не прикладывал.

Зацикленность на одном превратила его в некого робота, выполняющий изо дня в день один и тот же бесконечно огромный список дел, в котором не было ни минуты на себя.

А вот состояние Питера наоборот улучшилось, настроение стабилизировалось, деструктивных мыслей у него больше не возникало.

Он убедил родителей, что с ним все в порядке, и те поверили, видя с каким усердием он занимается и соглашается на любые процедуры. Они не знали, сколько сил приложил для этого Джи Ан, чтобы помочь преодолеть переходный период и вывести на уровень осознанного исцеления, ведь он буквально держал их сына за руку и боролся вместо него с тяготами и невзгодами, ментально всегда был рядом, возлагая всего себя целиком на алтарь выздоровления.

Питер делал акцент на усиление мышц рук и спины, что помогло ему вскоре самостоятельно сидеть, а после пересаживаться с кровати на кресло. Теперь он сам мог ходить в туалет и принимать ванную, а позже уже уверенно перемещался в кресле по дому и даже гулял по территории под бдительным присмотром телохранителей.

Такой небольшой на вид прогресс стоил огромных усилий как от него, так и от всех, кто был вовлечен в процесс реабилитации.

Но качественного скачка так и не произошло, и это периодически вгоняло Питера в тоску.

Джи Ан понимал, что цикличность успехов и неудач неизбежна, и пытался сглаживать острые пиковые моменты, когда эмоции супруга перепрыгивали за считанные минуты с одной крайности на другую.

В такие трудные дни он всегда оставался дома и работал с ним и как психолог и энерготерапевт, залатывая эмоциональные дыры своим даром. Но чем сильнее и выносливее Питер становился телом, тем более выражены были эмоциональные качели. С каждым разом справляться с ними становилось сложнее, и Джи Ану приходилось насильно выдавливать негатив, опустошая при этом себя целиком.

В один из таких дней он не смог справиться с ситуацией и это привело к неприятному результату.

Джи Ан как раз проводил врача-реабилитолога и вернулся в комнату, чтобы помочь Питеру переодеться в домашнюю одежду, и наткнулся на неприступную стену из строгости и холода.

- Попроси его больше не приходить, - сухо сказал Питер.

- Почему? Что-то не так? – уточнил Джи Ан осторожно, видя, как сгущаются эмоции Джонса.

- Результата нет никакого, я попрошу родителей нанять другого.

- Это проверенный человек, он много лет работает в этой сфере. Он ведь сразу сказал, что быстрого прогресса не будет, если хочешь я приглашу другого, выслушаешь второе мнение, но пропускать сеансы не следует, - пояснил свою позицию Джи Ан.

- Меня. Не. Устраивает. Этот. Специалист, - раздельно произнес каждое слово Питер тоном, от которого Джи Ану стало не по себе.

- Он хороший физиотерапевт, у него отличное базовое образование и богатый опыт работы. Пусть закончит цикл и сможешь взять другого, - строго ответил Джи Ан и стал натягивать на ноги Питера штаны.

- Отойди, я сам, - раздраженно сказал Джонс и отпихнул руки Джи Ан.

- Хорошо, сам, так сам, не нужно мне грубить, - тем же тоном ответил ему Джи Ан.

- Не нравиться, уходи, тебя никто не просил мне помогать, - съязвил Питер.

Джи Ан проглотил обиду и отошел на шаг назад. Питер все чаще стал использовать отталкивающие фразы. Колкости задевали Джи Ана, но обычно он предпочитал перетерпеть, чтобы не вступать в конфликт из-за этого.

- Меня не надо просить, я просто помогаю, чем могу, - коротко ответил Джи Ан, чем вызвал новую порцию яда в свой адрес.

- Сам инвалид, а ведешь себя так, словно лучше меня.

- Это не так.

Питера злило спокойное поведение Джи Ана, хотя он явно провоцировал его на эмоциональный ответ, но тот был непрошибаемым. Питер пытался натянуть штаны одной рукой на ягодицы, а второй подтягивался за поручень вверх. Так как в нем бурлила злоба, то руки плохо слушались и не хотели работать как надо.

- Давай помогу, - предложил Джи Ан, слыша недовольное пыхтение.

Он шагнул ближе и наклонился, чтобы нащупать руками край брюк. От такого бесцеремонного прикосновения к телу Питера передернуло. Ему было противно, что Джи Ан смотрел на него своим пугающим белесым взглядом, трогал его там, где он был уязвим и в целом вел себя так, словно он хозяин этого тела, а не сам Питер.

В этот момент в нем что-то прорвалось, словно плотина, и огромный сгусток ненависти хлынул наружу, затуманивая разум. Он перехватил руки Джи Ан и потянул его на себя, а затем что есть мочи оттолкнул.

- Не трогай меня, - прозвучал утробный злобный рык, от которого стало страшно.

Тело Джи Ана, словно тряпичная кукла, полетело назад. Он попытался ухватиться за что-нибудь, но поймал только край простыни, которая тут же выскользнула из рук.

Инерция была такой силы, что тело не могло остановиться и продолжало падать. Джи Ан пытался стабилизироваться, но ноги не слушались. Он споткнулся и всей мощью толчка ударился спиной об острый край комода, что стоял на противоположной стороне комнаты.

Заколка, подаренная Питером, приняла на себя удар и раскололась на две части, защитив при этом голову, а вот спине повезло меньше. От боли из горла вырвался вскрик. Джи Ана отбросило вперед, он рухнул на колени и задрожал всем телом.

Он не мог глубоко вдохнуть, любое движение отзывалось по позвоночнику, казалось, что ребра сломаны, а хруст от заколки накладывался на это ощущение, подтверждая опасения, поэтому старался не двигаться.

Питер не ожидал такого и замер, ошарашенно глядя на беспомощного человека, который сгорбился и тяжело дышал.

- Ты как? – прийдя в себя, спросил он, - я не хотел, это ты не устоял на ногах, я не толкал сильно. Нечего было лезть под руку. Сейчас позову кого-нибудь, – выдавал хаотичный набор слов Питер, сам не понимая, что говорит.

- Не надо, - ответил Джи Ан, приподнимаясь.

- Кто тебя просил вмешиваться, о себе не можешь позаботиться. Сьюзан, - прокричал Питер и вскоре в дверях появилась экономка, которая сразу понял, что произошло.

Джи Ан ощупал голову и понял, что волосы растрепались, потому что заколка слетела, и стал искать ее рядом. Как только он вытянул руку вперед, спину тут же прострелило, и его лицо исказилось от боли.

- Вам помочь? – вмешалась Сьюзан, присаживаясь рядом.

- Заколка, не могу ее найти, - тихо ответил Джи Ан, каждое слово он выдыхал с мучением, поэтому говорил коротко.

- Вот, она сломана, - женщина сунула находку в руку владельца и внимательно посмотрела на выражение его лица. Он был как ребенок, у которого забрали любимую игрушку. Потерянный и такой жалостливый вид не мог не тронуть ее сердце.

- Как же так, - сказал Джи Ан и опустил низко голову, пряча за волосами свои слезы, что сами собой двумя дорожками полились из глаз. Джи Ан зажмурился, пытаясь сдержать нахлынувшие так невовремя чувства.

- Я знаю мастерскую, что восстанавливает разный антиквариат, может, ее можно починить, - утешающе сказала экономка и вытащила два осколка из дорожащих рук.

- Угу, - кивнул Джи Ан, - попросите Дейзела зайти, пожалуйста, с аптечкой.

- Хорошо.

Сьюзан быстро вышла, оставив двоих мужчин наедине. Питер успел остыть и теперь рассуждал здраво. Он понимал, что поступил неправильно, но виноватым себя не считал. Он четко дал понять, что не хочет помощи, Джи Ан его не послушал и вот результат. А то, что он изображает обиженного, только добавляло отторжения в их и так непростые отношения.

Джи Ан вытер слезы и попытался встать. Ноги тряслись, но это был временный эффект от испуга, а вот спина саднила и щипала, что значило, что есть открытая рана, требующая осмотра.

Ехать в больницу ради пустяка не хотелось, поэтому, как только пришел Дейзел, он попросил осмотреть и обработать ушиб.

Они удалились в ванную, но дверь не закрыли, чтобы слышать, что делает Питер. Но тот лишь молчаливо наблюдал за происходящим.

Джи Ан сел на край ванны и стянул с себя майку. Пока он ощупывал ее на предмет разрывов, Дейзел оценивающим взглядом прошелся по его фигуре.

Джи Ан был не просто худой, а буквально ходячим скелетом. Ребра и позвонки выпирали так сильно, что казалось рассыпятся на части, стоит притронуться к ним. Рана на белоснежной коже выглядела устрашающе, поэтому он предложил отвезти его в травмпункт.

- Все так плохо?

- Я не медик, но выглядит серьезно.

- Швы надо накладывать?

- Нет.

- Тогда обработайте спиртом и наложите стерильную повязку.

- Вам лучше пройти обследование.

- Да. Я как раз на днях собирался, - успокоил взволнованного телохранителя Джи Ан, - сегодня просто устал, не хочу никуда ехать.

Это было правдой. Джи Ан так вымотался, что сил даже думать и говорить не было. Ему нужен сон и тишина, не хотелось быть в больнице и слушать нравоучения.

- Это сделал Джонс? – спросил Дейзел, когда Джи Ан вздрогнул от соприкосновения антисептика к коже.

- Да, он стал сильнее, мне стоит быть осторожнее в следующий раз, - смиренно ответил Джи Ан.

- Он ведет себя так только с вами. Не мне вам советовать, но стоит воздержаться от близкого контакта, по крайней мере пока, - обычно Дейзел не вмешивался ни советами, ни оценкой, даже эмоционально не включался в ситуацию, был профессионалом до мозга костей, но сейчас от него исходила другая энергетика, поэтому Джи Ан прислушался к его словам.

- Да, вы правы, нужно переключить его энергию на что-то другое. Спорт не подходит, может танцы? – вслух рассуждал Джи Ан, - Мне тоже пойдет на пользу отвлечься немного. Что думаете?

- Не знаю, я не очень хорош в этом.

- Мэри вас научит, она раньше занималась и делала успехи.

- Эм, мы с ней не видимся сейчас.

- Я вас загрузил так сильно, да? Берите выходные, когда нужно. Я иногда выпадаю из расписания, трудно удержать все в голове.

- Все нормально, дело не в этом.

- Тогда будем ходить на занятия вместе. Нужно только состыковать график. Выберите дни, когда вы в смене. Лучше в первую половину дня.

- Готово, - не ответил на его задание Дейзел, но в уме уже предположил, что понедельник и среда как раз подходят. Ведь Мэри в эти дни обычно свободна.

- Побудьте с Питером пока не приедет сиделка, пожалуйста, мне нужно отдохнуть.

- Да, сэр.

- Спасибо.

- Лучше выпейте противовоспалительное, я вечером нанесу вам мазь перед сном.

- Хорошо.

Джи Ан медленно двинулся в сторону выхода из комнаты, игнорируя заинтересованную ауру супруга. Он был опустошён и разбит на осколки, как и заколка, которая была для него нечто большим, чем просто украшение для волос. Это был подарок и символ их любви, и она не выдержала.

Хоть Джи Ан и отдал ее Сьюзан для восстановления, он понимал, что есть вещи, которые нельзя починить. Место разлома будет всегда помнить о боли, только знал об этом Джи Ан, для Питера это была обычная вещь, которую проще выкинуть.

Осознавать это было неприятно, но, видимо, пришло время смириться с тем, что вернуть ничего не получится и как раньше для них уже никогда не будет.

Джи Ан лежал на животе и думал о том, что ему делать дальше, но никаких идей, кроме продолжать в том же ритме дом-работа-больница, в голову не приходили.

Он морально и физически так устал, что не осознавал, что загоняет себя в петлю и скоро сам окажется на больничной койке. Все его мысли были только о Питере и его лечении. Но все же где-то на уровне инстинктов сегодняшняя ситуация всколыхнула в нем страх за свою безопасность. Он понял, что не может больше действовать необдуманно. Дейзел был прав, стоит держаться на расстоянии.

Единственный человек, кто мог помочь Джи Ану оценить ситуацию беспристрастно, был Лайлз, у которого был реальный опыт работы с пациентами, кто получил схожие с Питером травмы и их близкими.

Ведь не только пострадавший учиться жить по-другому, для родственников тоже вызывает сложность адаптироваться под особенности мира человека с ограниченными возможностями.