Плата

Лайлз приехал на следующий день. Он уже давно ждал этого звонка и, увидев осунувшегося Джи Ана, понял все без слов.

Он привез с собой двух толковых помощников и сразу дал им поручение сделать перестановку в комнате. Затем оборудовал зал специальными тренажёрами, которые были простыми, но эффективными, и научил Питера ими пользоваться самостоятельно.

Аура Лайзла всегда внушала некий трепет у других людей. С ним боялись спорить и выполняли все, что он говорил. С Питером это тоже сработало. Тот только подумал сказать, что устал и хочет сделать перерыв, как наткнулся на неприступный взгляд, прожигающий его насквозь, и решил доделать упражнение.

В какой-то момент он устал так сильно, что просто упал на пол, и Джи Ан тут же собирался помочь ему подняться, но на его пути встал Лайлз.

- Он взрослый, а не ребенок. Ты же понимаешь, он должен преодолеть это сам?

- Да, - виновато ответил Джи Ан, а у самого сердце от волнения за Питера обливалось кровью. Он чувствовал его беспомощность и стыд и стремился помочь.

- Сделай шаг назад, дай ему возможность подняться самому, - напирал Лайлз, Джи Ан подчинился его воле и сделал шаг назад.

- Еще, - приказал Лайлз, и Джи Ан отступал до тех пор, пока не оказался за пределами комнаты, и перед его носом не закрылась дверь.

Питер кряхтел и ругался, но никто не помог ему встать, пока он сам не переселил себя и взобрался в кресло. Пока один боролся со своими конечностями, другой сжимал кулаки до боли, переступая через себя. Джи Ан понимал, что делает Лайлз. Это было так просто и понятно, как он раньше сам до этого не додумался.

Его забота и жертвенность по отношению к Питеру не были благодатью, а всего лишь гордыней. Он был уверен, что только он может помочь ему, но это было не так. Питер сам способен справиться со всем, а гиперзабота на этом этапе тормозила исцеление, а значит пришло время отпустить.

Причем во всех смыслах. Любовь Джи Ана к этому человеку не поставит его на ноги, это может сделать сила воли и упорство самого Питера, для этого ему нужно создать неудобства , сформировать потребность изнутри к достижению результата, а не продумывать комфортные условия, в которых он как тепличное растение будет впадать в депрессию и ждать результата от действий других людей, врачей, терапевтов, тренажеров и методик, а не от своих усилий.

Джи Ан стоял под дверью долго, обдумывая свое прозрение, и в итоге смирился с тем, что здесь он не способен помочь, поэтому ушел на кухню и стал ждать окончания тренировки за чашкой чая.

Лайлз приезжал еще несколько раз, чтобы убедиться, что Джи Ан понял правильно методику и не вмешивается в процесс. Он наблюдал за страданием одного, которое отражалось на лице другого, и призывал обоих набраться мужества. Питер адаптировался к новому режиму очень быстро и вскоре Джи Ан перестал следить за ним по ночам и сократил время общения днем.

Но танцы все же включил в график и первые занятия они изучали основные движения и их названия.

Агнес была рада, что к ней вернулся Джи Ан, к тому же привёл с собой супруга и прекрасного партнера для Мэри в лице Дейзела.

Она сделали из них микрогруппу и выделила два часа индивидуальных тренировок под ее личным контролем. Богатый опыт работы с учениками разных комплекций и особенностей, сделали из нее универсального и очень чуткого наставника.

Она ощущала потребности каждого в самовыражении и придумывала способ преобразовать это в пластику движения.

Удивительным для нее было то, как гармонично вписывался Джи Ан со своей гибкостью под неповоротливого, но сильного партнера.

Агнес предложила им попробовать инновационный аэротанец, который был плодом ее многолетних стараний, но пока не нашедший своего исполнителя.

Суть заключалась в подвесной системе, которая прочно удерживала тело инвалида-колясочника вертикально на нужной высоте, при этом в определенные моменты трос натягивался и приподнимал танцора выше, захватывая в вихрь музыки вместе с напарником, который был с ним в сцепке, но более свободен в движении. Оба парили над сценой, притягивая к себе взгляды и внимание.

Джи Ан выслушал объяснения и с энтузиазмом согласился попробовать. Его закрепили к широким лентам, и он взмыл ввысь, отталкиваясь ногами от пола, словно не весил ни грамма, был перышком на ветру. Его торс изгибался, а ноги в такт музыке делали изящные махи. Он подпрыгивал и танцевал на полу, а в следующее секунды уже пролетал мимо взволнованных зрителей. Это был не просто танец, а невысказанное желание быть свободным, лететь туда, куда хочет душа и не встречать никаких препятствий на пути.

Питер смотрел на него с интересом и замирал от напряжения, когда Джи Ан приближался к стене и полу, переживая, чтобы тот не ударился, его тело инстинктивно подавалось вперед в опасных моментных, но профессиональные страховщики предвосхищали траекторию и ловко тормозили Джи Ана, когда это было нужно.

После инцидента отношения между ними сильно изменились. Питер чувствовал, что Джи Ан избегает его и старается не показываться на глаза.

Сначала это принесло облегчение, ведь именно этого он и хотел, но спустя время понял, что думает о нем все чаще, задавался вопросом, где он сейчас, что делает, все ли в порядке с его спиной, но отгонял эти мысли и старался сконцентрироваться на собственных проблемах, а не искать новых.

Питер был уверен, что он забыл Джи Ана, потому что между ними не было искренних отношений. Это был брак по расчету, а Джи Ан помогает ему из корыстных соображений. Родители подтверждали такое умозаключение, и поэтому он старался не сильно зацикливаться на вопросе, зачем Джи Ану прикладывать столько усилий до сих пор, ведь проще было получить компенсацию при разводе, ссылаясь на пункт о недееспособности и жить, ни в чем себе не отказывая.

Питер трижды вычитал их брачный договор и каждый раз по тексту было понятно, что между ними не могло быть даже дружбы, иначе зачем было включать все эти дополнительные соглашения и прописывать сумму неустоек и штрафов, а также четко указывать количество совместных выходов и оговаривать детально каждый шаг взаимодействия.

Спрашивать напрямую Джи Ана об этом он не хотел, почему-то был уверен, что тот соврет или придумает что-то такое, что нельзя будет проверить, поэтому ориентировался на слова родителей и юридический документ, подписанный обеими сторонами официально.

Джи Ан уже и забыл, что в этом договоре. Это было еще одним неожиданным последствие периода розовых очков, когда оба не подумали внести правки и расторгнуть неактуальные соглашения, на которые теперь ссылался Джонс, доказывая самому себе, что ничего между ними важного не было, а значит Джи Ан обычный проходной партнер в его жизни и не стоит сильно доверять ему, ведь скорее всего он расторгнет брак в самый выгодный для себя момент или когда смирится с тем, что от семьи Джонс он ничего не получит.

Так думал Питер, когда пытался анализировать забытое прошлое мозгом, но сердце его тосковало по Джи Ану, глазами он всегда искал следы его присутствия, прислушивался к его умиротворяющему голосу, ждал момента, когда он выйдет утром в зал для занятий и будет тянуться в необычных позах йоги, с интересом наблюдал как он с теплотой общается с детьми и они отвечают ему тем же.

Питер не понимал, откуда в нем такой интерес, поэтому предпочитал думать, что ему просто скучно, а не то, что к этому человеку у него есть чувства.

Занятия танцами проходили регулярно два раза в неделю и спустя месяц Джи Ан впервые станцевал с Питером в одной сцепке. Тренер лишь страховал Питера на случай резкого падения, в остальном он двигался так, как направлял Джи Ан, а тот кружил его в танце по всему залу в таком быстром темпе, что голова шла кругом.

Джи Ан взмывал вверх и оказывался над головой Питера, протягивал ему руки и утягивая за собой, затем изворачивался в полете и оказывался на уровне глаз, деликатно обнимая за талию. Потом отталкивал его и уносился прочь, оставляя за собой только шлейф красочной ленты. Он был неуловим и быстр, и Питеру хотелось поймать и прижать его к себе, не позволять уходить слишком далеко или высоко, где-то в глубине души он понимал, что на самом деле не хочет его терять.

Агнес настаивала на выступление этой красивой пары, но Джи Ан отказывался, ссылаясь на то, что они не могут репетировать больше, а показывать сырой номер было неправильно.

Питер был настроен более лояльно и согласился сняться в ролике для рекламы данного проекта, искренне считая его многообещающим.

В зале царил полумрак, но два человека на сцене в белоснежных костюмах светились особенным светом в лучах прожекторов. Номер был лаконично черно-белый и должен был показать грацию тела, в котором была спрятана великая мощь духа. Питер был поддержкой супруга на протяжении всего исполнения, но в самом конце взлетал вверх за ускользающим силуэтом Джи Ан, их руки сплетались вместе, а тела закрутились в водовороте суеты.

Они должны были плавно приземлиться на сцену и обнять друг друга, что символично означало важность поддержки в трудные времена.

Как только ноги Питера коснулись пола, он что-то почувствовал, но не понял, что именно. Джи Ан обхватил его за талию, как было задумано в сценарии, и потянул на себя, притягивая в объятия.

В этот момент Питер сделал своей первый шаг и явственно ощутил, что чувствует это.

Он смотрел на свои наги с таким напуганным видом, что Агнес подбежала к нему и стала спрашивать, что случилось.

- Я чувствую, - ошарашенно ответил Питер, - я ощущаю пол и что стою.

- Что? – переспросил Джи Ан, - опиши конкретнее.

- Не знаю, это как давление. Я понимаю, что тело давит на пол, и ноги упираются. Это точно не натяжение страховки, это мое внутреннее сопротивление.

- Это же замечательно, - обрадованно ответила Агнес, - Кей, ослабь трос.

Питер качнулся и начал заваливаться. Его тут же подхватил Джи Ан, но даже он ощущал, что теперь в ногах Питера есть сила, чтобы поддерживать его тело.

- Ты стоишь, - сказал с улыбкой Джи Ан, - Питер, ты стоишь.

- Это так необычно. Ступни покалывает и спина горит.

- Не усердствуй, сначала проведем обследование, - включил командный голос Джи Ан и позвал Дейзела, чтобы тот подкатил кресло.

- Я буду ходить, - уверено сказал Питер.

- Будешь, обязательно будешь, - подтвердил Джи Ан.

Врачи провели все нужные процедуры, чтобы удостовериться в правдивости ощущений Питера. Результаты были обнадёживающими, прогнозы оптимистично говорили о том, что он действительно скоро вернется к полноценной жизни. Родители благодарили Бога за это чудо, а дети устроили для отца праздник и веселились до позднего вечера, пока силы у них не иссякли.

Питер стал часто думать перед сном о том, что сделает, когда сможет ходить. Он мечтал, что выйдет на своих ногах из дома во двор и пройдет по дорожкам по участку, а может осмелиться сесть за руль и поедет в центр города, обойдет вокруг большую рождественскую елку и загадает желание, зайдет в магазин и будет долго бродить по нему, подбирая детям и родителем подарки на новый год.

Он хотел сам выбрать для всех презенты и красочно упаковать их. Что-то полезное для родителей, веселое детям, милое для сотрудников компании, нужные для секретаря и заместителя, которые держали оборону в офисе все это время. Может даже купит что-нибудь Джи Ану. Только вот что? Одежду? Гаджет? Бутылку хорошего вина?

Питер задумался о том, что он знает об этом человеке. По большей части информация была подчерпнута из досье и представляла хронологию жизни, там ничего не было о предпочтениях или желаниях, поэтому вряд ли он сможет сделать правильный выбор. Будет лучше подарить денежный конверт или сертификат в магазин, где тот сможет приобрести что-то необходимое лично ему.

Но потом в памяти всплыл образ заколки. Сьюзан отнесла ее в ремонт, но шов от склейки было видно и презентабельный вид был утрачен, но Джи Ан все равно носил ее каждый день. Возможно, стоит купить новую?

Время до Рождества прошло незаметно. Питер усердно тренировался, с каждым днем делая все больше шагов, пока по стойкам с упором на руки, но все же самостоятельно.

Иногда ноги волочились и не хотели слушаться, иногда он стоял уверенно несколько минут без поддержки, но бывали дни, когда он терял чувствительность, и это пугало так сильно, что он начинал колотить бездушные конечности в надежде ощутить хоть что-то.

Переменчивость успехов была связана по большей части с Джи Аном. Когда он не напитывал Питера своим даром достаточно, ресурса собственного тела не хватало, чтобы послать импульс мышцам. Но врачи объясняли это переутомлением от занятий и гипертонусом, корректировали нагрузку, чтобы дать телу отдых.

Но Питер был упертым и не мог сидеть без дела. Ему хотелось быстрее вернуться в привычное русло жизни, даже одного дня без движения он теперь не мог вынести.

На смену холодной зиме пришли теплые весенние дни. Спустя ровно год после происшествия, Питер вернулся в компанию на своих ногах. Он опирался на трость при ходьбе, но спину держал ровно, показывая всем видом несгибаемый дух Джонсов.

Так о нем писали статьи во всех новостных ресурсах, а фото с сыном украшало обложку Файнешнелс Таймс. Пора было возвращаться к деловой активности и наверстывать упущенное, поэтому Питер стал брать с собой на все званные ужины Калеба.

Тот на удивление быстро влился в мир переговоров и отлично справлялся с самопрезентацией. Это было врожденное чувство такта и умение произвести правильное впечатление, как он о нем думал. О том, что Джи Ан периодически выводил его в свет, он не знал, никто не рассказывал об этом, потому что любое упоминание слепого портило настроение Джонсу на целый день.

Отношения между ними стали усложняться после Рождества. Питер и дети по традиции уезжали на все праздники в родительский дом, и Джи Ан собирался поехать с ними. Отказывать ему было неудобно, ведь дети очень хотели, чтобы он был с ними в этот день, но все закончилось неприятным инцидентом.

Старшие Джонсы деликатно намекнули, что в доме нет свободных гостевых, потому что в этот раз приехали все родственники, чтобы поздравить Питера с выздоровлением. О том, чтобы спать в одной комнате с Питером и речи не могло быть, ведь там стояла специальная одноместная медицинская кровать, а придумывать другие варианты никто не хотел. После праздничного ужина Джи Ану намекнули, что будет лучше, если он уедет домой, где была привычная ему тихая атмосфера, а не шумная толкотня многочисленной родни.

Калеб предложил спать в его комнате, но это вызвало волну недовольного обсуждения. Чтобы не усугублять конфликт, Джи Ан уверил подростка, что поедет к своим и будет все праздники с ними. Он попросил спрятать сюрприз для Линь под елкой и вручил родителям от себя небольшие подарки, которые так и остались неоткрытыми.

- Я проведу время с матерью и братьям, не переживай за меня, - успокаивал его Джи Ан.

Но Калеб выражал несогласие в очень эмоциональной форме, чем спровоцировал недовольство отца.

- Мы увидимся после праздников, наслаждайся каникулами, скоро вступительные экзамены, времени уже не будет расслабиться.

- Ты часть семьи и должен быть здесь.

- Я часть семьи, где бы я не был. Твоим бабушке и дедушке хочется побыть с любимыми внуками, а я забираю внимание на себя, они ревнуют. У нас впереди еще будут праздники, которые мы проведем вместе.

- Это не честно. Ты не должен уходить. Линь будет тебя искать.

- Напомни ей про стих, что мы учили. Пусть расскажет. Она запинается на третьей строчке, напомнишь ей?

- Да. Не переводи тему.

- Я ничего не могу с этим сделать. Таковы правила семьи Джонс. Я побуду с Фростами, для меня это привычно, поэтому не грусти. И не забудь написать желание и положить его под подушку.

- Хорошо. Но я не маленький уже.

- Ничего не знаю, оно исполняется в любом возрасте.

Питер отпустил весь персонал на праздники, поэтому Джи Ан уехал на такси. Но в процессе пункт назначения был изменен на отель, потому что Фросты уехали в Канаду, и его не ждали, а возвращаться в пустой коттедж желания не было.

В какой-то момент он начал осознавать, что в доме становится все меньше его следов. Вещи, книги, предметы быта, что он перевез из своей квартиры были до сих пор упакован в коробки. Они с Питером собирались вместе все расставить, когда закончат ремонт, но в итоге не успели. Вся рабочая документация и техника переехала в университет, где Джи Ану и Мэри выделили личный кабинет. Даже Крис покинул его. Он ушел из дома с первыми морозами и не вернулся. Джи Ан знал, что коты ищут укромное место умереть, поэтому не ждал его возвращения. Постепенно все, что связывало его с этим местом, стало исчезать, а он сам превращался в блеклую тень былых воспоминаний.

Очередной новый год Джи Ан встретил в одиночестве. Он сидел у окна и смотрел на ночной город слепым взглядом. Но темноты не было. Он видел и ощущал нити, протянутые до разных людей через весь город. И их было очень много, его студенты, помощники, вежливый продавец, улыбчивый малыш в садике Линь, пациент в больнице, - все, кто по какой-то причине взаимодействовал с Джи Аном, сцеплялись с ним в некую паутинку.

С кем-то важным это были толстые, прочные связи, создающие каркас и удерживающие конструкцию, с кем-то незначительным тонкая еле уловимая метка, которая усиливалась при близком общении, напоминая о том, что раньше было взаимодействие.

Ди Ан научился расщеплять свой дар на тонкие лучи, легкие, чтобы не мешали, но при этом он мог ощущать, что с человеком на другом конце все в порядке. Он не вмешивался в чужие эмоции, но чувствовал их так, словно человек был рядом. Такое одностороннее общение забирало у него силу, но так он не чувствовал себя одиноким и был спокоен за самые важные для него союзы.

Одним из таких стал для него Сэм, который отважно боролся со своей болезнью, но проигрывал. Джи Ан посылал ему уверенность и надежду, чтобы дух ребенка оставался стойким. Этого было мало, но большего Джи Ан дать не мог, поэтому регулярно навещал его, разговорил и подбадривал словами.

Когда речь зашла о донорстве, Джи Ан сразу вызвался сдать анализы на совместимость, но пришел отказ, также как и не подошли для Сэма ни один из его живых родственников. Врачи морально готовили отца и мать к худшему варианту.

Калеб узнал об этом и тоже хотел помочь другу, но Питер, как опекун, не дал разрешение, и они сильно поссорились из-за этого. Джи Ан пытался их примирить, но оказался в итоге виноватым. Очередной раз он услышал в свой адрес, что ему не следует вмешиваться в дела семьи.

Но чудо смогло найти путь к нуждающемуся. Много людей искренне желали помочь и их мольбы проложили путь ангелу-хранителю в лице старого Оберхорда, который оказался полностью совместим с реципиентом и стал его донором.

Операция далась обоим тяжело, но с помощью дара Джи Ана, поддерживающего их на протяжении всего времени, все закончилось хорошо, и Рождество Сэм встретил дома в окружении большой семьи и нового друга, спасшего его от тяжкой участи.

Джи Ан очень четко ощущал, как нити его дара светятся теплом, вибрируют радостью, излучают счастье и веселье. Праздник наполнял его душу радостью, надеждой на лучшее и верой в то, что все плохое останется в прошлом.

Джи Ан сделал глубокий вдох и с выдохом послал по струнам в разные стороны свою любовь и поддержку. Это был маленький подарок для всех, кто был дорог ему, настолько крошечный, что ощутить его, наверное, было невозможно, но зато от сделал это от чистого сердца.

Все каникулы дети скучали по нему, звонили каждый день и просили вернуться. Джи Ану приходилось придумывать причину, почему он не может. Рассказывал, что мама позвала в спа салон, и его намазали целиком чем-то странным, в другой день, что он обыграл младшего брата в аэрохоккей и теперь тот требует реванша, что со страшим ходил по магазинам и теперь у него болят ноги. Ему было неловко врать, но признаваться было еще сложнее, ведь все время он пробыл в отеле и единственными гостями у него были обслуживающий персонал, который приносил еду.

Питер видел расстроенные лица Калеба и Магды и сердился на ситуацию, при которой посторонний для их семьи человек так сильно влиял на его детей. Вместо отца они хотели видеть рядом другого. Это нервировало и вызывало ревность. При детях Питер держался и не показывал раздражения, зато при виде Джи Ана теперь не стеснялся выплескивать негативную энергию, облаченную в колкие замечания и ядовитые упреки.

Джи Ан вспомнил, что Питер раньше относился к нему также, со смесью презрения, раздражения и подозрительности. Старался не обращать на это внимание, ведь у нового Питера с ним не было сближающих событий, все безвозвратно стерлись из памяти.

Джи Ан сглаживал по возможности острые моменты, разговаривал терапевтическим языком и мягко отступал, когда понимал, что его специально провоцируют на конфликт. Постоянный стресс и напряженная атмосфера истончали запас внутренних сил, выдерживать большие натиски злости в свой адрес он не мог и в какой-то момент осознал, что избегает встреч с Питером, старается не показываться перед ним.

Так было до того, как на майские праздники в детском саду у Линь был первый в ее жизни концерт, на который приглашали родителей, как почетных зрителей.

Джи Ан учил с ней песню про весну. Девочка была смышлёная и легко запоминала длинные тексты, поэтому они выбрали сложный фрагмент, а Мэри подобрала для маленькой модницы костюм, сообща с Калебом она отрепетировала движения и завершающий поклон, чтобы все было идеально.

Магда старалась показать себя с лучшей стороны ради отца, который должен был присутствовать на утреннике и сидеть в первом ряду, но тот застрял в пробке и опаздывал.

Линь нервничала и поглядывала на дверь, ожидая его прихода с минуты на минуту, но его все не было. Джи Ан уже предупредил учительницу, чтобы она перенесла номер Линь на конец мероприятия, но и это время в итоге закончилось, пришлось начинать выступление.

Девочка занервничала и споткнулась, когда выходила на середину зала. Детский смешок прошелся по залу, заставляя ее вжать в себя плечи от волнения.

Начала играть музыка, но Линь тут же сбилась, потому что забыла слова. Она стояла с опушенной вниз головой и пыталась собраться с мыслями. Учительница попросила ее попробовать еще и раз, и она кивнула головой в знак согласия.

Музыка начала играть заново, но Линь снова сбилась и на этот раз уже в панике зажалась, глядя глазами, полными слез на зал. Она затряслась всем телом и собиралась убежать, когда к ней вышел Джи Ан и присел на корточки, обнимая ее маленькое тельце.

- Не бойся, давай вместе, - прозвучал ласковый голос.

- Ночью в небе светит луна, - запела малышка без музыки. Учительница вовремя спохватилась и включила мелодию с небольшим опозданием, поэтому певице пришлось ловить ритм самостоятельно.

- Озарит она наши сердца, - помог ей Джи Ан, напевая негромко слова.

- Ты найдешь меня по следам,

- Что оставил я для тебя.

- Жизнь - это вечная весна,

- И у каждого цветка она своя.

- Будем мы с тобой неразлучны как друзья.

- Ты и я. Ты и я. Ты и я.

- Смоет все тревоги наши дождь.

- Солнце пусть согреет отчий дом.

- И будет тогда одна у нас весна.

- Там где ты, там и я. Там и я. Там и я.

- Пусть поют весельем голоса,

- Ведь с тобой я буду навсегда.

- Там, где всходит солнца – прячется луна,

- Но она все равно со мной навсегда.

- Где ты, там и я, там и я, там и я.

Музыка закончила играть, и гром аплодисментов заполнил помещение. Линь смотрела на Джи Ана, пока пела, поэтому громкий звук ее немного напугал, и она вздрогнула.

- Папа, - закричала девочка и побежала через весь зал к отцу, который стоял в проходе и тоже хлопал любимой дочке, что так сладко пела чудесную песню.

Джи Ан посмотрел в ту сторону и залюбовался на мгновение яркой вспышкой восхищения и любви, что исходила от дорогих ему людей. Он встал, когда понял, что вокруг него начали суетится взрослые и дети.

Ему не хотелось толкаться на проходе, поэтому пришлось ждать, когда все выйдут. Он рассчитывал, что Линь вернется к нему, но она была поглощена общением с отцом, поэтому пришлось самостоятельно с помощью трости искать проход к двери сквозь неровные ряды стульев.

- Папа, ты все слышал? С самого начала? А костюм заметил? Это Мэри сделала, правда красиво? А вот тут еще бабочки, я сама их пришивала, - щебетал вдалеке знакомый голосок и Джи Ан медленно шел к нему.

- Ты такая красивая, принцесса. Тебе очень идет наряд, - хвалил ее Питер.

- Я так боялась, что ты не успеешь. В следующий раз приезжай пораньше.

- Хорошо, милая. Я угощу тебя мороженным, простишь меня?

- Я не сержусь, со мной же был папа, - сказала Линь так спокойно, словно это была чем-то нормальным иметь два отца, а вот Питера передернуло от этой фразы, и он тут же перевел взгляд на стоящего рядом Джи Ана, который не вмешивался в разговор.

- Сходи к учительнице и скажи, что я тебя забираю домой, - сказал он малышке и спустил ее с рук на пол.

- Хорошо, никуда не уходи, - весело ответила Магда и убежала в группу.

Питер дождался, когда она скроется из виду, и подошел к Джи Ану. Судя по ауре, ничего приятного он сказать не собирался.

- Джи Ан, - позвал его Питер, думая, что тот не видит, что он рядом.

- Да, Питер, - отозвался Джи Ан.

- Спасибо, что поддержал ее, - лаконично сказал Джонс.

- Не за что, - так же лаконично ответил Джи Ан.

- Но будет лучше, если ты престанешь водить ее в сад. Не хочу недопонимания.

- С чем?

- Ты не ее отец, не стоит поощрять такое обращение к себе.

- Ей так удобнее, я никогда не настаивал.

- Она ребенок, как она может понять такие вещи? Ты должен объяснить, что чужой для нее.

- Я не чужой.

- Я говорю про то, что ты не ее отец.

- Запрети ей меня так называть, ты же ее отец, - спокойно ответил Джи Ан, и Питер не смог найти слов, чтобы ответить, поэтому промолчал. Но его эмоции выплеснулись несказанными словами гораздо красноречивее, отчего у Джи Ана разболелась голова.

Линь с отцом поехала в парк, а Джи Ан уехал на работу и вернулся только поздно вечером, чтобы не пересекаться с Питером, который явно собирался серьезно поговорить с ним.