Плата

Уже в самолете Джи Ан отправил сообщение Сьюзан, с просьбой позаботиться о его личных вещах, но сделать это, не привлекая внимания, чтобы не расстраивать детей. Только ей он сказал, что не планирует возвращаться.

Она аккуратно сложила все в коробки и отправила в резиденцию Фростов, как было велено, пока дети были не дома. Она не стала докладывать Джонсу об этом, хотя технически уже не работала на Фроста и обязана была уведомить хозяина о таких изменениях, но посчитала, что раз Джи Ан сам ему не сказал, значит так и должно быть, супруги сами должны разбираться в своих делах, поэтому выполняла указания, не задавая лишних вопросов.

Питер был занят на работе, а вечера проводил с Катрин, поэтому не сразу заметил, что в доме вдруг стало на одного человека меньше. Хотя ощущал, что атмосфера изменилась, но понять, что не так, не успел, потому что вскоре ему позвонил мистер Помпти и попросил о встрече.

Когда на руках оказалось соглашение о разводе, Питер ощутил, как его тело задрожало от волнения, а затем похолодело от страха. Это была непонятная ему реакция на вполне предсказуемое решение Фроста расторгнуть брак, а вот причина вызвала в нем вспышку злости, потому что супруг ссылался на пункт о несоблюдении одной стороны интересов другой.

Питер вздохнул с раздражением и собирался некоторое время с силами, прежде чем читать дальше условия расторжения контракта. Его сердце кольнуло от предчувствия, что он оказался обманут этим двуличным слепым. Ведь первое, что пришло на ум, что Джи Ан специально спровоцировал конфликт, желая получить солидную сумму за нарушение пункта о неприкосновенности.

Каково же было удивление Джонса, когда он прочитал договор от начала до конца трижды и не нашел в нем ни единого пункта о компенсации. Брак прекращался по обоюдному согласию, без претензий на раздел имущества, денежные активы и сбережения одной из сторон.

Каждый оставлял свое при себе. Только в случае Джи Ана это был еще и займ, полученный от отчима, гасить который ему пришлось, продав свои акции.

Но следующим неожиданным откровением стало то, что даже пенсия, которая полагалась Джи Ану каждый месяц как дивиденды, не была им востребована, а счет переоформлен на имя детей.

Джи Ан уходил из этого брака, не забрав ни копейки денег Джонса. Это казалось странным и не укладывалось в представление о нем как корыстном, коварным и жаждущем легкой наживы.

Джи Ан улетел в Китай в сопровождении Лайлза, оставив позади тяжелый год своей жизни. У него не было никаких ожиданий от будущего, каждую минуту он проживал так, как вела его судьба, и это было одно из условий исцеления его измученной души. Он не обрывал нитей, связывающих его с семьей Джонс, но перестал контролировать, что происходит на другом конце, полностью отдавшись во власть чего-то более могущественного, чем собственная воля и желания.

Ему было грустно только первые дни, когда проходила адаптация к новым условия жизни, но спустя неделю, когда Питер читал договор о разводе, Джи Ан наслаждался первыми лучами восходящего солнца, что согревали его кожу и напитывали умиротворением и заботой.

Джи Ан уехал сюда, потому что не хотел возвращаться в свой старый дом, хотя Мэри неоднократно говорила ему, что съедет сразу же. Он понимал, что обратного пути в сердце Питера в таком случае для него не будет. Не важно помнил супруг или нет, чувства Джи Ана к этому человеку не изменились, а вернуться домой означало принять поражение и отпустить его навсегда как это случилось с Джией.

Поэтому Джи Ан уехал, туда, где строилась библиотека. Это было место, которое впитало в себя воспоминания о счастливых мгновениях, когда они были влюблены и обдумывали совместно замысел, а позже Питер спроектировал уменьшенный макет, ведь Джи Ан не мог представить по описанию конечный результат, а так была возможность ощупать его руками со всех сторон.

Продумано было все до мелочей, начиная с зонирования пространства, заканчивая системой для сбора дождевой воды и солнечными батареями, чтобы максимально удешевить последующую эксплуатацию.

Но уникальным было не техническое оснащение умного дома, а его форма.

Это был синтез бетона и стекла. Две толстые каркасные опоры сгибались по спирали и уходили ввысь на уровень трех этажей, а между ними были вставлены стеклянные панорамные окна. Днем они отражали солнце, создавая ощущение, что здание светиться изнутри теплым свечением.

В лунную ночь стекла сливались с темнотой неба, делая его мистически прозрачным, а перед рассветом озарялись розовым восходом, как символ чистоты их чувств.

Когда здание было построено, местные жители окрестили его большим сердцем. По форме оно напоминало именно его, а окна словно две вены, впускали внутрь то жаркое дневное солнце, то освежающую пустоту ночи.

Питер использовал все свое умение и талант, чтобы метафорически донести до Джи Ана, что отдает ему самое дорогое, самого себя. Поэтому только сюда мог вернуться Джи Ан в поисках утешения.

О проекте не знал никто, кроме них двоих. Питер готовил его в секрете и не сообщил даже верному секретарю над чем трудится. Вся техническая документация была направлена напрямую застройщику, а макет Джи Ан хранил у себя, пока вместе со всеми вещали его не перевезли в дом матери.

Изначально, они хотели приехать сюда с детьми к открытию и тогда явить миру и близким, но в итоге сложилось иначе.

Само здание было почти готово, оставалось подключить к нему свет, воду, доделать внутренние работы, закупить мебель, книги, а также нанять сотрудника, кто будет присматривать за большим хозяйством.

Для жизни оно не было предусмотрено, в нем не было комнат, кроме небольшого подсобного помещения, где должен был храниться инвентарь для уборки и стояли щитки электроэнергии. Это была комната три на три метра в самом центре строения под главной лестницей, поэтому без окон и мебели.

Но дверь закрывалась на замок и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя под защитой, поэтому Джи Ан купил матрас, небольшой стол для работы за ноутбуком и комодик для вещей.

Так как готовить он сам не мог, то питался в небольшом кафе у подножия тропы, что вела в монастырь. Там же ему наливали в термос горячую воду, чтобы вечером он мог заварить себе травяной чай.

Света еще не было, поэтому Джи Ану приходилось ходить в гости к старосте и заряжать телефон и ноутбук у них. Его угощали домашним ужином и расспрашивали о дальнейших планах, скрашивая одинокие вечера.

Джи Ан не говорил почему приехал с помощником, а не с супругом, но его об этом и не спрашивали, потому что тоска в его голосе и истощенный внешний вид были красноречивей любых объяснений.

Жена старосты сразу смекнула, что все непросто и старалась по-женски утешить его, давая с собой приготовленные собственноручно пельмени и приглашая на прогулку по саду.

Они обсуждали только рабочие моменты: где взять книги бесплатно, какой выбрать каталог для учета, сколько потребуется столов и стоит ли заказать их у мастеров или лучше купить фабричное. Но в каждом слове, исходившем от этой женщины, Джи Ан ощущал заботу и теплоту, его сердце постепенно оттаивало и привыкало к нежному обращению.

Он начал выздоравливать, чаще улыбался, активно общался с местными жителями, веселил детвору загадками от слепого, прогуливался по улицам города, заходил в пекарню за круассаном, который вскоре уже ждал его на прилавке вместе с какао.

Также как и внутренне убранство его нового дома, так и его сердце оживало, обрастало новыми связями, стремилось к переменам и заполнялось здоровой энергетикой.

График у Джи Ана был выстроен четкий на день вперед. Это позволяло ему быстрее привыкнуть к ритму жизни и не перегружать память мелочами.

Он просыпался с первыми лучами солнца, выходил из запасного выхода на улицу, где стояла беседка с красивым видом на реку. Лайлз оборудовал для него удобный внутренний двор со всем необходимым для жизни: сделал каменные дорожки от двери до уличного душа, раковины и туалета, растянул веревки, на которых можно было сушить вещи, закупил необходимые хозяйственные товары, а перед своим отъездом научил пользоваться переносной печью-буржуйкой на случай, если до холодов не успеют сделать в здании отопление.

Когда была теплая ночь, то Джи Ан работал в беседке, чтобы не сидеть в замкнутом пространстве, но вскоре должен был начаться сезон дождей и он торопил работников, которые только приступили к стяжке полов.

Помещение пахло строительной пылью и находиться в нем было сложно, но Джи Ан получал удовольствие от того, что может чувствовать, как меняется это место каждый день.

После утренней зарядки, он надевал ханьху, брал в руки трость и уходил в монастырь. По дороге заходил к старосте и оставлял у него ноутбук для зарядки, иногда и телефон, поэтому до него было сложно дозвониться. Чаще звонившие слышали голос автоответчика, а не владельца номера.

Дорога была каменистая и идти в гору было сложно, иногда он останавливался и делал привал, а иногда доходил без остановок за несколько часов.

С каждым разом путешествие наверх и спуск вниз давались ему все легче и быстрее. После отъезда Лайлза, он стал пропускать те дни, когда шел дождь, чтобы не поскользнуться на камнях. Иногда оставался в монастыре с ночевкой, если чувствовал, что погода вот-вот измениться.

Местные ребятишки поначалу с интересом наблюдали за ним издалека, а потом стали провожать часть маршрута и просили что-нибудь рассказать.

Джи Ан любил детей и легко придумывал им таинственные легенды и загадки, вручал тому, кто отгадает, какой-нибудь сладкий презент.

Со временем к странному новому жителю все привыкли и уже издалека видели, как он идет домой, дарили фрукты или просили в молитве упомянуть кого-то из близких, иногда звали в гости.

Джи Ан всегда отказывался, говоря, что ему еще нужно успеть зайти к старосте, посоветоваться по вопросу водопровода и саженцев вокруг библиотеки.

Энергетика у Джи Ана была мирной и спокойной, поэтому большинство воспринимали его по-доброму и помогали. Подростки носили воду, работяги предлагали подвезти, старушки рассказывали о последних новостях, кто-то приходил, чтобы забрать мусор, подмести двор или спилить старые деревья.

Это была бескорыстная и легкая забота, которая согревала душу темными ночами. Хотя Джи Ан был для них чужаком, он все равно ощущал себя дома, это было приятное чувство правильности его нахождения в этом месте.

Вечерами после того, как он забирал ноутбук у старосты, садился работать. Записывал новый материал для занятий, писал диссертацию, слушал скаченные заранее аудиокниги по тематике исследований.

Дни шли медленно, снимая тяжесть с перегруженной психики, поэтому вскоре вернулся аппетит, а сон стал более глубоким, энергия стабилизировалась и стала протягиваться нитями к новым знакомым, а также к вещам, создавая некую структуру объекта.

Джи Ан научился цеплять метки на неодушевленные предметы, такие как ведро или конкретная книга и ощущал, где находится эта вещь на расстоянии. Так он смог освоить печь и готовку простых блюд, например яичницу или сварить бульон.

Он делал для себя метки перед нужными поворотами при прогулках по городу и оставлял отпечаток себя на интересных магазинах, чтобы вернуться туда снова.

Это было не совсем зрение, скорее энергетический след при контакте, который он ощущал ментально и научился вытягивать его в нить и сплетать в систему. Ключевым персонажем был он сам и регулировал потоки силы туда и обратно.

Джи Ан только сейчас осознал, что чаще пользовался даром в одностороннем порядке, больше отдавал, боялся забирать что-то у других.

Но сейчас, когда система взаимообмена была выстроена и успешно взаимодействовала на малом круге людей, он понял, как работает гравитация в вселенском масштабе.

Люди живут, обмениваясь энергией не только друг с другом, но и со всем мирозданием, влияя на все каждым своим решением, и он не исключение, хоть и не совсем обычный человек.

Его душа умела выходить за пределы привычного мира, существовала на границе видимого и непознанного. Но в рамках бесконечности, он такой же ребенок мироздания и может получать подпитку в нужный момент. Его несчастья происходили с ним не из-за проклятья, а из-за того, что обмен был неравнозначный, он не принимал в себя то, что должен был, считая недостойным, а теперь пришло время начать взаимодействовать с миром по-другому, более масштабно. Научиться брать нужное из тех источников, которые неиссякаемы.

Джи Ан попробовал пропустить через себя сначала не сложные силы.

Пока он медитировал или шел в монастырь, то улавливал звуки, которые добровольно сами проникали в его уши. Он не просил птиц петь, а ветер шелестеть листвой, но все равно слышал это, и в этот момент делал выбор, впустить в себя мелодию или нет.

Как и любой человек, который ежедневно решает, что ему слушать: музыку через наушники или звуки города, природы, где находится сейчас, а может голос человека, с которым он беседовал в данный момент или вообще закрыться от всего и погрузиться во внутренне размышление, слушать только внутренний голос.

Раньше он подумал бы, что птицы поют просто так, а не ради него, но теперь он мыслил иначе. Я слышу, значит все это создано ради меня в этом моменте.

Раньше он осторожно принимал милость в свой адрес, считая, что за все в этой жизни ему придется платить и цена может оказаться слишком высокой, но теперь не боялся впитывать благодать ото всюду, чувствовал наполнение и делился этим с другими, создавая сложный энергетический круговорот.

Это открытие было поразительным и давало новое видение всех процессов вокруг. Джи Ан поделился этим чудом с Мэри, и она вдохновилась настолько, что предложила включить в программу курса блок релаксации с живым голосом на фоне звуков природы. Джи Ан подхватил ее идею и стал записывать аудио материал и отправлял их как можно чаще, чтобы получить первые отклики и понять, интересно это публике, стоит ли развивать дальше это направление.

Лето пролетело для Джи Ана незаметно, но то, как изменилось его мировоззрение за этот период, невозможно было соразмерить временем. Ему казалось, он прожил целую жизнь, ощущал себя погруженным в глубинные процессы трансформации, которых бы не смог достичь, даже имея вечность в запасе, если бы не прошел весь путь до сегодняшнего дня через те события, что произошли с ним.

Вся боль и разочарование превратились в строительный материал для фундамента нового мышления, а ошибки и печальный опыт стали защитой от будущих проблем.

Когда начался сезон дождей и похолодало, Джи Ан стал реже посещать монастырь и сосредоточился на своей научной работе. Он подключил интернет, соорудил рабочее пространство и писал каждый день по двадцать страниц машинного текста.

Его работа сама просилась быть написанной, он только улавливал ритм и включался в информационный поток, поэтому вскоре завершил первую часть и отправил ее на корректировку профессору.

Джи Ан так сильно погружался в деятельность, что забывал поесть и зарядить телефон. Поэтому до него все также было сложно дозвониться, но он всегда перезванивал тем, кто оставлял голосовое сообщение, всех остальных игнорировал.

Мать звонила ему регулярно раз в неделю. После того, как Джи Ан сказал ей о разводе, она стала больше внимания уделять ему и переживала, что он теперь снова один. Джи Ан уверил ее, что все к лучшему.

Питер так его и не вспомнил, а значит такова их судьба, против такой силы человек беспомощен, и мать согласилась с ним, но аккуратно спрашивала, не хочет ли он познакомиться с дочерью ее подруги, когда вернется.

- Я не уверен, что вернусь. Мне здесь нравиться. Спокойно и тихо, воздух чистый, много свободного времени.

- Хорошо. Тогда найди кого-нибудь там. Тебе все равно нужна помощь и поддержка.

- Мам, я не беспомощный. И то, что я один, не делает из меня недочеловека.

- Я же не об этом.

- Я знаю. Но наличие брака, не сделает мою жизнь лучше. К тому же я не собираюсь снова жениться, мое сердце занято другим. Это нечестно по отношению к будущему партнеру.

- Он уже сошелся с женщиной. Я видела их вместе на концерте. Она его держит рядом и не отпускает, словно свою добычу.

- Главное, чтобы он был счастлив.

- В кого ты такой мягкосердечный?

- Конечно в тебя.

- Все равно, подумай, что ты будешь делать один в старости? Тебе нужен кто-то рядом.

- Я что-нибудь придумаю к этому времени. Мне всего лишь тридцать пять.

- Уже почти сорок, не заметишь, как время пролетит.

- Ты в свои шестьдесят пять очень даже активная, а у меня твои гены.

- Ладно, ладно, ты прав. Я буду за тебя молиться.

- Спасибо, мама. Я тоже буду думать о тебе.

Джи Ан не ревновал Питера к другой женщине, ему было в некотором роде спокойно, что рядом с ним есть тот, кто заботиться и дарит ласку. Он любил этого человека и принимал его выбор, поэтому желал добра.

О том, где конкретно находится Джи Ан, знали только трое людей: адвокат, Лайлз и Мэри, для всех остальных он был просто где-то. Даже Калебу, с которым они обменивались сообщениями, он не раскрывал своего местоположения, боясь, что тот купит билет и приедет к нему, чем всполошит всю семью Джонс.

Когда связь была еще плохая, то Джи Ан слушал сообщения от детей на автоответчике и по возможности отправлял ответ, а когда интернет наладился, то договорился созваниваться с ними по видео звонку, наглядно показывая, что с ним все в порядке, он цел, невредим и живет в красивом месте. Он пытался снимать нормально, но часто был виден лишь кусок дороги, леса, небо и его подбородок.

Так как была большая разница во времени, то Джи Ан просил их звонить в тот момент, когда он шел в монастырь, у детей в это время был вечер и оба были дома.

Магда рассказывала, как у нее дела и все время перебивала брата, когда вспоминала что-то важное, вклиниваясь в разговор в самый неожиданный момент.

Однажды она увидела за спиной Джи Ана кого-то коричневого, большого и лохматого и пытались сказать об этом.

- Не мешай, вечно ты лезешь. Дай поговорить, - ворчал Калеб, но Магда настырно привлекала внимание и, когда ничего не вышло, закричала.

- Там медведь!

- Где? – всполошился Калеб.

- Вон, вон, - тыкала пальцем на край леса девочка, и спустя мгновение там действительно промелькнуло что-то большое.

Джи Ан не видел ауру зверей, поэтому замер с телефоном в руках и прислушался к звукам вокруг, но ничего не услышал.

- Не двигайся, если это медведь, то они реагируют на движение, - сказал Калеб взволнованным голосом, - надо позвонить в службу спасения.

- Может он уйдет, - ответил Джи Ан, прижимая телефон к груди и направляя камеру в разные стороны. Он не слышал, чтобы здесь водились медведи, но всякое могло быть.

- Поверни камеру налево, медленно, - командовал Калеб, - теперь направо. Стой, вон он, в кустах.

- Что делает?

- Ничего, просто сидит.

- Медведи себя так не ведут.

- Может он не дикий? – предположил Калеб, - сбежал из питомника, например.

- Здесь нет таких питомников рядом. Я пойду дальше, посмотрим, что он будет делать.

- Это опасно, позови кого-нибудь на помощь.

- Если я буду кричать, то точно его спровоцирую. Лучше по-тихому уйти.

- Да, ты прав. Я буду смотреть, а ты иди. Если что напугай его, звуком или неадекватным поведением, я слышал они бояться такого.

- Хорошо. Он идет за мной?

- Не видно. Повернись.

Джи Ан повернул камеру и услышал, как дети ахнули от ужаса, потому что зверь сидел прямо у ног Джи Ана, только это был не медведь, а огромный лохматый мастиф. Собака виновато ткнулась в ноги Джи Ана, говоря, что не хотела напугать.

- Ты кто такой? – спросил Джи Ан ласковым голосом, когда понял, что никто ему не угрожает.

- Он такой огромный, выглядит брошенным, весь грязный, - прокомментировал Калеб.

- У него есть ошейник, я чувствую его на шее, посмотри, там что-то написано?

Джи Ан навел камеру на собаку и Калеб попытался уловить по картинке символы.

- Там что-то есть, но не разобрать.

- Это уже хорошо, можно попробовать найти хозяина. Как тебя зовут?

- Гав, - отозвался пес.

- Я не говорю по-собачьи, поэтому буду звать тебя Бир.

- Он виляет хвостом, значит ему нравится, - сказал Калеб.

- Бир, за мной, - скомандовал Джи Ан, и пес послушно побежал вперед, проверяя дорогу для своего нового хозяина.

В жизни Джи Ана было не только хорошее, неприятности тоже случались.

Он сталкивался с грубостью и обманом, однажды его даже обокрали, забрав наличные деньги и обувь. Строители пытались мухлевать на материале и затягивали сдачу работы, чтобы выпросить дополнительных денег, в магазине Джи Ана обсчитывали или не докладывали по весу товар, меняли дорогой товар на более дешевый.

Люди здесь были разные, не все дружелюбные и честные, кто-то с презрением относился к слепому, кто-то вынашивал нехорошие замыслы и неприятно сплетничал за спиной. С помощью дара и при поддержке старосты большую часть неприятностей все же получалось избегать, но случались и конфликтные ситуации, которые приходилось решать самостоятельно.

Библиотека располагалась в самой дальней части города. Тридцать лет назад здесь строили коттеджи обеспеченные семьи, чтобы быть поближе к природе, при этом в черте города, но потом из города стала уезжать молодежь, а постаревшие жители перебрались поближе к центру, где был автовокзал, больница и нужные учреждения.

По этой причине туда, где сейчас жил Джи Ан не ходили автобусы, и дорога со временем превратилась в сплошные ямы, ремонтировать ее для местных властей было нецелесообразно. Но Джи Ан хотел, чтобы в его библиотеку приходили и приезжали, а значит дорога должна быть нормальной, к тому же дети ездили на велосипедах и требовалось не просто положить асфальт, но и сделать безопасную пешеходную и велосипедную зону.

Это был проект на много миллионов, которых у Джи Ана не было. Староста порекомендовал ему съездить к главе районе и оставить прошение на улучшение условий, сослаться на инвалидность и что он нуждается в нормальной транспортной доступности.

Вместе с Джи Аном туда поехала старший сын старосты, и они просидели в очереди почти целый день, ему бы отказали, если бы он не был слепым, но видя настойчивость, побоялись, что он пойдет дальше и привлечет журналистов, никто не хотел общественного порицания, поэтому приняли его, выслушали и заверили, что помогут, чем смогут.

В итоге через месяц дорогу сделали, только не так как он это представлял.

Несколько самосвалов сгрузили щебенку и выложили ее ровным слоем до библиотеки. Это было еще хуже, чем ямы, поэтому Джи Ан поехал снова в управу, но на этот раз со справкой из больницы, что в результате некачественной дороги, он получил травму.

Это имело эффект. Вскоре строительная техника заполонила окраину города, чтобы сделать все по стандарту, с ливневками, съездами, разворотами и полосами движения. Начальник управы лично принимал дорогу, во всех СМИ были опубликованы фотографии, как он пожимает руку Джи Ану на фоне будущей общественной библиотеки.

Так слухи о ней стали распространяться по округе, привлекая гостей, поэтому Джи Ан торопился закончить стройку, облагородить территорию и закупить все нужное, чтобы побыстрее объявить дату открытия.

Пока он был вовлечен в своей проект, на другом конце земного шара с Питером происходили странные вещи.