Плата

Там, где сейчас жил Джи Ан, католическое Рождество не отмечали, как праздник. Хотя некоторые семьи устраивали семейный ужин и приглашали гостей, но лишь как повод собраться. Все ждали китайский новый год, который в этот раз выпадал на его день рождение, поэтому задача была открыть библиотеку до этого дня, чтобы символично ознаменовать начало нового периода своей жизни.

Погода сменилась с дождливой на умеренно прохладную, что позволяло продолжать благоустройство территории.

Джи Ан заказал готовый небольшой домик в китайском стиле с теплыми полами, который установили на заднем дворе, теперь ему не нужно было ютиться в комнатушке под лестницей.

Несмотря на то, что душ и туалет были пока не подведены и приходилось пользоваться теми, что были на улице, а электричество периодически отключалось из-за непогоды или перепадов напряжения, он чувствовал себя вполне комфортно.

Снег здесь не выпадал, температура редко падала меньше десяти градусов, но морозное дыхание по утрам приносилось ветром с высоких гор, заставляя утепляться.

Когда он уходил в монастырь засветло, то надевал пуховик, но к обеду солнце прогревало землю и она начинала отдавать тепло воздуху, поэтому обратно Джи Ан уже шел с баулом вещей на спине, как какой-то монах-отшельник.

Чтобы солнце не напекло голову, он носил вязаную из соломы шляпу с большими полями, она укрывала его не только от зноя летом и дождя осенью, но и от мошкары, а также пристальных взглядов, которые сопровождали его всюду.

Монастырь был паломническим местом, к тому же сюда приводили туристов полюбоваться прекрасным видом. Особенное очарование было у закатного солнца, поэтому Джи Ан старался уйти отсюда до обеда, чтобы не встретить при спуске вниз толпу людей, идущих наверх.

В ресторане у подножия он обедал и шел домой, но иногда там не было свободных столиков, особенно в выходные дни, когда туристы приезжали семьями или большими компаниями и занимали собой все свободное пространство, громко говорили, смеялись и активно фотографировали все, что видят. В том числе и Джи Ана, которого сложно было не заметить.

Он был ростом выше среднего, к тому же с белым цветом длинных волос, которые он завязывал в низкий хвост и прятал за шиворот, но прядки выбивались из-под одежды, и он привлекал своим необычным видом ненужное для себя внимание.

Сегодня по этой причине он вышел из монастыря пораньше, ведь обычно в день памяти умерших сюда съезжалось много верующих, желающий зажечь благовония. Джи Ан совершил ритуал, а затем поторопился вниз, чтобы успеть до столпотворения.

Местные ребятишки приметили его издалека и с криками побежали на встречу.

- Вас ждет странный человек у дома.

- Высокий.

- Европеец.

- Одет солидно.

- Взрослый.

- Ваш друг?

- Я не знаю, - ответил Джи Ан, размышляя, кто мог приехать к нему.

Лайлза местные знали, он приезжал уже трижды сюда, помогал с документами и закупками, а никого другого он не ждал.

Питер приехал из аэропорта сюда на такси. Его высадили у магазина, в котором он по выписке покупал продукты. По логике, где-то недалеко должна была быть гостиница, где он останавливался в прошлый раз и мог жить Джи Ан.

Он не знал языка и объяснялся через гугл переводчика, поэтому многие его сторонились или не понимали. Питер стал подходить к таксистам и продавцам, спрашивая, знают ли они человека на фото. Одна старушка узнала Джи Ана и позвала внука, который учил иностранный язык в школе. Тот объяснил, как пройти до библиотеки, и предупредил, что придется скорее всего подождать хозяина.

Слухи тут же разлетелись по ближайшей округе, и ребятишки с интересом наблюдали за мужчиной, который медленно шел в гору, постоянно останавливаясь, чтобы отдышаться. Он нес в руках толстое пальто, пиджак, расстегнул рубашку, снял галстук и выглядел замученным.

Через час заасфальтированная дорога довела Питера до необычного сооружения, которое было творением его ума, о котором он не помнил.

Питер наблюдал за строением с замиранием сердца, было очень странно увидеть такого рода здание на отшибе города. Такие проекты обычно украшают центр и становятся достопримечательностью или памятниками архитектуры.

Джи Ан сказал ребятне бежать по домам, потому что серьезный мужчина приехал по делу и нечего его рассматривать, это невежливо, а сам поторопился домой, чтобы узнать, кто его ожидает.

Питер обошел библиотеку со всех сторон, затем постучал в дверь, заглянул внутрь, но никого не увидел. Он так устал, что собирался сесть хоть куда-нибудь, но когда обернулся, чтобы поискать удобное место в тени, то заметил, что кто-то идет быстрым шагом той же дорогой, что и он ранее.

Джи Ан издалека почувствовал знакомую энергетику, и его сердце тут же застучало от волнения. Питер приехал сюда без охраны и юриста, в его ауре был трепет, беспокойство и нотки восторга. Он явно здесь не из-за расторжения договора, но Джи Ан не ощущал следов узнавания, значит память так и не вернулась.

Питер узнал Джи Ана не сразу несмотря на то, что в памяти хранил его образ, но человек, идущий к нему сейчас, был совершенно другой. Единственное, что было у них общее, это трость, свидетельствующая о слепоте.

Джи Ан остановился в нескольких шагах от озадаченного Питера и громко спросил:

- Вы ко мне? – он не хотел сразу выдавать, что узнал супруга.

- Это я. Питер Джонс, - разочарованно ответил до боли знакомый голос.

- Здравствуй, Питер, проходи. Ты, наверное, устал с дороги, - вежливо ответил Джи Ан, - сегодня особенно душно. Ночью скорее всего пойдет дождь.

Джи Ан обошел здание и открыл калитку во внутренний двор, приглашая за собой гостя. Чужие уши и глаза не должны были видеть или слышать их разговор.

- Ты приехал один? – спросил Джи Ан.

- Да, - прозвучал тихий ответ.

- У тебя ко мне дело?

- Да, - также лаконично ответил Питер.

- Хорошо, давай поговорим. Ты голоден? – Джи Ан говорил так легко и непринужденно, словно не было полугода разлуки, а они были друзьями, которые только вчера расстались.

- Нет, я бы выпил воды.

- В холодильнике есть, чувствуй себя как дома, я пока переоденусь, - Джи Ан скрылся в комнате, оставив Питера в небольшой прихожей, которая переходила в кухню и гостиную. Дом был таким маленьким, что двое мужчин смогли бы разминуться только боком.

Питер снял обувь также, как и Джи Ан, и поставил ее рядом с его ботинками. Он прошел внутрь, разглядывая довольно скоромное убранство и отыскал глазами маленький холодильник на полу. В нем была только вода, а сам он отключён, поэтому вода была чуть прохладная, но вкусная, поэтому он выпил целую бутылку залпом.

- У меня мало места, садись, где тебе удобно, - прозвучал голос за спиной, и Питер оглянулся.

Теперь Джи Ан выглядел знакомо, все те же белесые глаза, длинные седые волосы, но выглядел гораздо здоровее, чем раньше. Питер помнил его сгорбленную спину и опущенные вниз плечи, которые теперь были расправлены, придавая человеку стать и уверенность в образе.

- Как твои дела? – спросил Питер, понимая, что не знает, с чего начать разговор.

- У меня все хорошо, спасибо за беспокойство.

Джи Ан протиснулся к чайнику и налил в него воды.

- Как у тебя дела? – вернул он Питеру его же вопрос.

- Я в порядке.

- Это хорошо.

- Дети скучают по тебе, - выпалил Питер свой единственный козырь.

Он хотел использовать детей, чтобы задобрить Джи Ана, если разговор потечет не в то русло, но в итоге с него же и начал.

Джи Ан ничего не ответил на эти слова, он заваривал в чайнике чай и был сосредоточена на движениях.

- Давай, я помогу.

- Нет, ты гость. Позволь мне сделать это самому, - категорично ответил Джи Ан, и Питер отступил на шаг назад, а рука, что потянулась к Джи Ану, тут же опустилась.

- Прости, я был не прав, - виновато ответил Питер, принимая поражение сразу.

Джи Ан снова промолчал, и лишь напряженная спина выдавала в нем реакцию на звучащие так неуместно слова.

- Я не должен был быть грубым с тобой и причинять столько проблем.

Питер говорил, а Джи Ан слушал, но никак не реагировал.

- Я понял, сколько всего ты для меня сделал, и хотел сказать спасибо лично.

- Пожалуйста, я сделал это от чистого сердца, поэтому не жду благодарности, - прозвучал спокойный ответ.

- Я очень признателен. Ты заботился не только обо мне, но и детях. Тебе было трудно, а я выплеснул на тебя весь негатив.

- Такое бывает. Я не принял обиду в свое сердце, поэтому не стоит продолжать извиняться.

- Да, хорошо, - Питер не знал, что еще сказать, поэтому говорил первое, что приходило на ум, - Ты планируешь остаться жить здесь?

- Пока да, но я не думал сильно наперед.

- То здание, это библиотека? – Питер успел рассмотреть через стекло стеллажи, полные книг, и запечатанные в полиэтилен столы и стулья.

- Да.

- Очень красиво, кто его спроектировал? – Питер спросил из любопытства, но у Джи Ана были опасения, что он захочет оспорить авторское право на проект.

В конце концов это был подарок, но юридически никак не оформленный на Джи Ана. В то время, они думали, что будут жить долго и счастливо, и не успели даже задокументировать правообладание у нотариуса.

Питер сразу после того, как оформил декларацию, отвез ее в бюро переводов и отправил заверенную копию строителям. В документах ни слова не было о правах на реализацию замысла от лица Джи Ана и его это немного беспокоило.

- Зачем ты приехал? – сурово спросил Джи Ан на вполне безобидный, как казалось Питеру, интерес.

- Мы не поговорили толком. Может, не стоит торопиться с разводом?

- Чего ты от меня хочешь? – прозвучал резонный вопрос, - наш брак всегда был сделкой, а значит у тебя должны быть конкретные требования, чтобы продолжать его.

- Я не хочу от тебя чего-то конкретного, просто не хочу развода.

- А я хочу, - строго сказал Джи Ан, - хочу жить как настоящие супруги, заботится друг о друге до старости, разделять не только трудности, но и радость. Хочу быть полноценным мужем и отцом детям. Ты готов дать мне это?

- Не совсем, - стушевался Питер, он не ожидал такого прямолинейного ответа.

- Тогда наша сделка расторгается. Я жадный. Мне нужно больше, нежели брак на бумаге. Когда ты узнал о моих чувствах, обратной дороги уже не могло быть. Либо мы пара, либо нет.

- Мы могли бы быть друзьями.

- Хочешь тестовый период? Попробовать как это быть с мужчиной в близких отношениях? А что, если не понравится? Укажешь мне снова на дверь?

- Нет, я так не сделаю.

- Сделаешь. Ты такой человек. У тебя всегда было четкое разделение на свой-чужой. Прости, но я не хочу быть твоим другом с привилегиями.

- Я не пытаюсь тебя склонить на что-то аморальное, - попытался объясниться Питер.

- Аморальное? Отношения со мной вызывают у тебя такие ассоциации? И ты хочешь быть мне при этом другом? – с издевкой ответил Джи Ан, и Питер тут же осознал свою ошибку, но попытался быть честным.

- Да. Я считаю отношения между мужчинами противоестественными и не понимаю, как я мог хотеть быть с тобой, особенно физически.

- И ты прилетел сюда за тысячи километров, чтобы узнать это у меня?

- Да.

- Все очень просто. Ты единственный сын, продолжатель рода, традиций и дела большой компании, на тебя с детства давили обязательства, регламенты, а ожидания родителей были столь велики, что ты до сих пор живешь с уверенностью, что это твои собственные желания. Все твои отношения укладываются в рамки простой модели, где ты хороший семьянин, грамотный руководитель и почтительный член общества. Но тут появился я, весь такой странный, неправильный, с другим мышлением, отличающимся от общепринятого. Тебя заинтересовала новизна, со мной ты высвободил все, что накопил за долгие годы и, наконец, почувствовал себя свободным. Насытившись, интерес угас, ты вернулся в свое привычное поле жизни. Ты никогда не поймёшь себя из прошлого, поэтому не пытайся искать ответы там, где их нет. Живи и дальше своей стабильной и красивой жизнью. Придумай любую легенду, что я запутал тебя, одурманил, загипнотизировал, что угодно. Вычеркни меня как позорное пятно из своей биографии и найди правильную, под стать себе женщину, и будь с ней счастлив.

- Я пытался. Не получилось.

- Попробуй еще раз. В мире полно достойных вариантов.

- У меня не стоит.

- Что?

- Ты правильно услышал. У меня эректильная дисфункция, без таблеток нет никакой реакции.

- Ты только недавно справился с серьезной травмой, научился заново ходить. Ты слишком много ожидаешь от своего тела. Когда восстановишься полностью, все нормализуется.

- Я тоже так думал, но врач сказал, это психологическая проблема.

- И ты пришел ко мне, чтобы я помог тебе с ней справится?

- Нет.

- Хочешь проверить встанет ли у тебя на меня?

- Нет.

- Зачем тогда ты здесь?

- Я не знаю.

- Понятно. Тебе перелет дался явно тяжело. Давай я отведу тебя в гостиницу, чтобы ты выспался. Может тогда сможешь сформулировать, что тебе от меня нужно?

- Да, ты прав, я плохо соображаю из-за смены часовых поясов. Я могу оставить у тебя свои вещи?

- Да, умыться можно на улице. Там же туалет.

- Хорошо.

Питер пошел туда, куда рукой показал Джи Ан, и вышел через вторую дверь на улицу. Аккуратные дорожки вели в разные стороны. Прямо была красивая ажурная беседка с видом на реку, справа уличный душ, а слева туалет. Питер вымыл руки и лицо, вытерся полотенцем, которое висело рядом, и закрыл глаза, понимая, что очень устал. Не от перелета, а от самокопания. Он хотел понятного и четкого решения своей внутренней проблемы, но его не было.

Джи Ан проводил Питера сначала до гостиницы, но свободных мест не оказалось, как и на постоялом дворе. Паломники все заняли, поэтому пришлось идти к старосте и просить у него место для ночлега.

- Прости Джи Ан, у нас дочь на выданье. По правилам мужчина не из семьи не может спать под одной крышей с незамужней девушкой, - вежливо ответила жена старосты, рассматривая Питера с любопытством.

- У моего супруга больная спина, он не может спать на полу, может у вас найдется раскладушка или матрас?

- Да. Есть надувной футон. Мы с детьми любим спать на улице летом, поэтому купили несколько. Я сейчас принесу. И постельное белье, оно новое.

- Спасибо, - поклонился Джи Ан, и Питер скопировал его движения, думая, что раз он оказывает знак почтения, значит им помогли решить вопрос.

Жена старосты улыбнулась и хитро посмотрела на двоих супругов, что были так похожи, словно созданы друг для друга на небесах.

Когда вопрос со спальным местом был решен, Джи Ан сходил к соседке и принес ужин, что та иногда готовила для него, и разделил его на двоих. Рис, тушеные овощи и суп из водорослей были еще горячие, поэтому Джи Ан предложил Питеру ополоснуться, пока не стемнело. Он дал ему полотенце и халат, который сушился на веревке.

Принимать душ было неудобно, кабинка была тесная, вода еле теплая, но после дороги все тело зудело от пыли и песка, поэтому Питер как можно быстрее смыл с себя грязь, вытерся и натянул халат, который оказался ему немного тесноватым, зато теплым.

Джи Ан уже разложил скромный ужин и ждал его.

Питер занял место у маленького столика, для этого ему пришлось сесть на пол, что было не очень удобно.

- Не замерз? – спросил Джи Ан.

- Нет, дома достаточно тепло.

- Хорошо. Если ночью будет прохладно, то в комоде есть теплое одеяло.

- Где будешь спать ты?

- У меня одна комната, поэтому я лягу на кухне.

- Не нужно, я лягу.

- Футон здесь не поместиться, тебе будет тяжело спать на полу. Мне без разницы, я уже привык.

- Я доставил тебе неудобства.

- Ешь, хватит говорить.

Питер взял в руки палочки и попытался поймать кусочек кабачка, но тот был в масле и выскальзывал. Джи Ан же очень ловко отправляя в рот порцию риса с овощами, поэтому Джонс наблюдал как он это делает и пытался повторить.

- Завтра езжай домой. Такие приключения не хороши для твоей спины, - сказал в конце ужина Джи Ан, – на рассвете я уйду в монастырь, если хочешь провожу до станции.

- Я пойду с тобой, раз уж я здесь, стоит посетить это место.

- Подъем не простой и займет несколько часов.

- Я справлюсь, врачи советовали увеличивать нагрузку, главное тяжести не поднимать.

- Как хочешь, - равнодушно ответил Джи Ан, - тогда ложись спать, я рано встаю.

- Хорошо, спасибо за еду, я помою посуду.

- Мой, я отнесу ее бабушке.

Джи Ан взаимодействовал с Питером в такие моменты так легко, словно они были женаты много лет.

Это было приятное чувство родства, так словно их привычки и интересы полностью совпадали, и не нужно было тратить усилий, чтобы казаться лучше, выдавать себя за кого-то другого.

Питер думал об это чувстве, пока засыпал. Он всегда ощущал себя как натянутая струна, в общении с детьми контролировал каждое слово, был почтителен с родителем и деликатен с женщинами, на работе тоже приходилось держать лицо и статус делового человека.

Джи Ан прав, в его жизни было очень много рамок, за пределы которых выходить было нельзя, но воспринималось все это как нормальная жизнь, правильное воспитание, интеллигентная семья, гармоничные отношения, только где за всем этим был сам Питер и его настоящие желания.

Был ли он искренен сам собой на протяжении всей своей жизни или хотел казаться таким. В какой-то момент Питер понял, что только с Джи Аном показывать свои истинные чувства, особенно ярко это было заметно, когда он не мог сдержать свою злость и раздражительность. Так было скорее всего и в прошлом, а значит Джи Ан знал его со всех сторон, как выразился Дейзел, заглянул в самые темные уголки его души, но при всем этом нашел там любовь. Это было тревожно-волнительное ощущение и хотелось узнать глубину этого чувства.

Питер провалился в сон мгновенно и впервые за долгое время выспался. Его разбудил металлический лязгающий звук. Это был рукомойник на улице, значит Джи Ан уже проснулся и умывался, хотя на улице было еще темно.

Питер встал и потер поясницу, она была каменная и ныла. Спать даже на мягком футоне для его спины было непросто, поэтому он сделал несколько упражнений прежде, чем вышел на кухню. Свет не работал и Питер подсветил фонариком столешницу, на которой стоял чайник. Он щелкнул по нему, но ничего не произошло.

- Света не будет до вечера. Такое часто бывает, когда в городе перерасход электроэнергии, срабатывает защита.

- Это нехорошо.

- Для меня нет разницы, только технику заряжать неудобно.

- Библиотека без света не выживет. Появится сырость и плесень.

- Там стоят солнечные батарея, я еще не подключал их, но в будущем буду аккумулировать энергию, в случае перебоев использовать.

- Это хорошее решение, очень практично.

- Мы можем позавтракать в городе или зайдем по дороге в магазин.

- Я в порядке, ужин еще не переварился.

- Ты весишь больше восьмидесяти килограмм, конечно, перевалился. Там же не было мяса.

- Я бы выпил кофе, мне этого достаточно.

- По дороге будет кофейня, если пойдем не быстро, то как раз прийдем к открытию.

- Хорошо. Я умоюсь и можем идти.

- Ты в чем пойдешь? Есть сменная одежда?

- Нет.

- Ты что из дома сбежал? Дети и родители знают, где ты?

- Я же не ребенок отпрашиваться, я написал им, что в командировке.

- Ну да, не ребенок, ты уже дорос, чтобы обманывать.

- Я не знал, что еще им сказать.

- Ладно. Иди уже. Я пока придумаю во что тебя одеть.

У Джи Ана было мало вещей и все они не налезли бы на Питера, поэтому пришлось вытряхнуть его одежду и почистить ее щеткой от пыли.

Они вышли из дома и двинулись в путь.

Питер шел чуть позади, словно это он был слеп и его направляли, отчасти это так и было, потому что на улице было достаточно темно. Фонари установили, но не подключили.

- Тебе не тяжело здесь жить одному?

- Нет, мне помогают.

- Магда рассказывала, что у тебя есть собака, похожая на медведя.

- Этот пес занимает слишком много места, поэтому живет у бабушки. Я покупаю ему кости на рынке, когда иду обратно, поэтому он часто провожает меня и приходит в гости.

- Собака – это хорошо, она может защитить.

- Этот дуралей слишком добрый, к тому же прожорливый, пойдет за любым, кто даст вкусняшку.

- Не думал взять помощника?

- Пока справляюсь сам. Мне нравиться быть самостоятельным.

- Ты же не все можешь делать сам.

- Стараюсь не делать то, что не могу.

- А если поранишься?

- Да, такое бывает, но я умею оказывать себе первую помощь.

- Зачем усложнять себе жизнь?

- Я слепой уже давно, почти столько же сколько прожил зрячим, поэтому привык приспосабливаться. Большинство дел не вызывают у меня сложностей. Но не для тех, кто вынужден помогать, даже незнакомцы должны уступать место, предупреждать об опасности, объезжать на дороге, поднимать то, что я уронил. Я усложняю жизнь другим своей слепотой в тот момент, когда пытаюсь делать что-то сам и у меня не получается, но стоит проявить слабость и попросить помощи, как тебя тут же начинают считать немощным, осторожничают, проявляют снисхождение там, где не нужно. Это неприятно. Я все-таки не настолько беспомощный, меня не надо держать в четырех стенах и кормить с ложечки ради моей же безопасности. Я хочу быть активным, поэтому приходиться мириться с недовольствами и осуждением. Кто-то назовет меня строптивым и высокомерным, но иначе я утрачу право выбирать свой путь.

- Ты действительно сильный и выносливый. Это меня в тебе восхищает.

- Пытаешься меня задобрить?

- Нет. Я стараюсь говорить с тобой откровенно о своих чувствах.

- Психолог посоветовал?

- Да. Но я престал ходить. Не помогает.

- Если пациент не хочет вылечиться, врач бессилен.

- Я не хочу вспоминать то, что забыл. Считаю, что было, то прошло, незачем жить ожиданиями, что я проснусь однажды утром и все будет как раньше. Но я не могу двигаться дальше без этого отрезка времени, дыры в памяти постоянно затягивают меня в неизвестность. Это пугает.

- Я тоже терял память и так и не вспомнил ничего из того периода.

- И тебя это не тяготит?

- Нет. Сами события – всего лишь статический образ, картинка, зафиксировавшая какой-то фрагмент времени, она не так интересна, нежели последующие изменения. Это как камень, брошенный в воду. Сам он по себе уже значимости не несет, лежит себе на дне, и никто о нем и не вспоминает, а вот рябь, которая возникла в результате натяжения воды, приводит к определенным последствиям. Может перевернуть лодку, а может подтолкнуть в нужную сторону.

- И как это соотнести с моим случаем?

- Если тебе об этом скажу я, ты усомнишься в моей объективности. Так что думай сам.

- Психолог советовал записывать эмоции, которые возникают при контакте с чем-то и кем-то из прошлого. Обычно в этот момент я вспоминаю все. Но не тебя, из-за этого я начинаю злиться и проецирую злость на тебя. Не знаю, почему, но только на тебя у меня резко отрицательная реакция, у которой нет объективной причины.

- Как думаешь, почему?

- Сначала был уверен, что наши отношения были напряженные. Что ты стал причиной сложностей, но все оказалось совершенно не так. Это я доставил проблем, а ты мне помог. Буквально спас обоих моих детей, поставил меня на ноги, не дал разорить фирму. Я до сих пор в ужасе от контракта, который Фейрди хотел втихую протолкнуть. Это обрекло бы нас на рабские условия, а все будущие проекты Калеба автоматом становились его собственностью, он ловко замаскировал это в двух неприметных фразах. Как ты это понял, для меня загадка.

- Конечно, я не понял ничего. Я просто поверил твоему сыну, это у него интуиция сработала как надо.

- Дело не в этом единичном случае, а во всем, к чему ты был причастен. Результат один – ты всегда выручал меня, но зачем?

- Странный вопрос. Я мог помочь и помогал. Отчасти это мое призвание, я ведь неспроста выбрал свою профессию и реализовываю через нее свой потенциал. Ты же не спрашиваешь художника, почему он рисует, может и делает. Так и я.

- Я провел расследование, хотел понять, что ты за человек, поэтому попросил навести справки, и узнал, что ты сделал для меня на самом деле. Это было больше, чем просто помощь. Ты буквально отдал все, что у тебя было.

- Так и происходит, когда есть чувства.

- Но я тебя не люблю.

- Не любишь.

- И тебе все равно?

- Когда я согласился выйти за тебя второй раз, то поставил условие, и ты на него согласился.

- Что мы будем несмотря ни на что вместе? – предположил Питер, когда Джи Ан замолчал, словно не собираясь говорить дальше.

- Нет. Что ты никогда не выберешь меня. Этот момент настал быстрее, чем я думал, но тем ни менее, уговор остается неизменным.

- Что это значит?

- У тебя нет выбора быть со мной или нет и никогда не было. Я сам по себе, ты сам по себе. Если интересы совпали, хорошо, нет – каждый идет своей дорогой.

- Так просто?

- Да. Для того, чтобы быть счастливым и самодостаточным мне не нужен другой человек, не ты, ни кто-либо другой. Ради меня не нужно ничем жертвовать, ни принципами, ни отношениями с родителями, ни спокойствием. Поэтому тебе не следует искать больше со мной встреч. Узнай все, что нужно сейчас, а затем перелистни страницу, пиши историю жизни дальше сам.

- Я не понимаю такую любовь.

- Ты слишком зациклен на выгоде. Но если так тебе будет проще расстаться со мной, можешь компенсировать материальный ущерб, так твоя совесть будет спокойна.

- Я возмещу тебе все, что ты потратил на мое лечение в двойном размере.

- Спасибо, распоряжусь с умом. У меня теперь много забот, некогда ни о чем другом думать.

- Проект потрясающий, стоит создать сайт и подключиться к мировому электронному каталогу. У меня есть знакомый, кто работает в этой сфере.

- Тебе не нужно думать или что-то делать для меня.

- Да, я понял.

- Детям я тоже перестану звонить. Постарайся найти правильные слова, чтобы объяснить им наш развод. Я в свою очередь буду реже выходить на связь и вскоре общение само собой затихнет.

- Ты очень категоричен. Не стоит обрывать все так резко.

- По-другому никак. Я не хочу быть фантомом в их жизни.

- И ты так легко забудешь?

- Хочешь, чтобы я мучился до конца своих дней?

- Нет. Я не этого хочу.

- Любое чувство можно перенаправить. У меня достаточно сейчас ресурсов для этого. Все будет в порядке.

Питер почувствовал озноб, когда услышал слово «в порядке», ему показалось, что Джи Ан сказал его с интонацией обреченности, поэтому всю дальнейшую дорогу наверх они шли молча. Каждый обдумывал сказанные слова по-своему и сделал собственные выводы из разговора, но кое-что у обоих было общее, оба обманывали, ни один, ни второй не хотели на самом деле прощаться навсегда, только причины у них были разные.

Подъем дался спине Питера с большим трудом несмотря на то, что он делал длительные остановки и разминался.

Когда он сел на лавочку, то понял, что встать не может. Джи Ан принес ему подушку и положил под поясницу, а сам ушел в молитвенную.

Питер мог видеть, как он делает низкие поклоны под звуки колокола до тех пор, пока ладан не догорел, и ветер не рассеял дым по округе. Это место было умиротворенным, монахи приветливо кланялись, но ничего не говорили, отвечая на вопросы жестами или писали на бумажке. Только продавцы сувенирной продукции поддерживали беседу с туристами и активно зазывали их купить что-нибудь памятное. Питеру стало интересно, что там продается, поэтому он встал и подошел к лавке, усеянной амулетами, магнитиками, деревянной посудой и нефритовыми подвесками, но самым интересным был подарочный набор, состоящий из зеркала, гребня для волос и белой заколки, вырезанной из кости.

Питер сразу вспомнил тот момент, когда оттолкнул Джи Ана от себя. Тогда при падении его заколка сломалась и было бы неплохо купить новую, чтобы компенсировать ущерб.

- Сколько стоит? – спросил Питер, указывая на заколку, но продавец начал показывать руками, что продает только все вместе.

- Хорошо, - сказал Питер, доставая из кошелька деньги, - Хватит?

Продавец расширил глаза, увидев крупную купюру и испуганно замотал головой, говоря тем самым, что у него нет сдачи.

- Возьмите все, - сказал Питер и по довольному лицу старика догадался о смысле его дальнейших слов.

Питер рассматривал подарок, размышляя, когда его вручить. Зеркало Джи Ану было не нужно, а вот расческа и заколка пригодились бы.

Это было женское украшение, но не вычурное и без излишних деталей, поэтому хорошо бы смотрелась на нем, не привлекая внимание, но при этом подчеркивая природную красоту, тонкую длинную шею, белоснежную почти прозрачную кожу и удивительный оттенок серебристых волос.

Было легко представить, как Джи Ан утром после пробуждения наощупь находит увесистый гребень, который ждет его на привычном месте, берет его за удобною длинною ручку и взмахивает кистью вверх, причесывая волосы, а затем ловким движением фиксирует локоны изящным украшением.

Что-то приятное возникло в сердце, когда он подумал о том, что Джи Ан будет носить подаренную им вещь, но чувство тут же стало тяжелым и потемнело. На смену нежности неожиданно пришло собственническое желание завоевать, сделать так, чтобы белесый взгляд этого человека был устремлен только на него.

Питер тут же пришел в себя и осознал, что думает в неправильном направлении, поэтому собирался убрать подарок, понимая, что не должен что-то дарить мужчине. Но мысль уже возникла и теперь не давала покоя, словно заноза, раззадоривая воображение.

Он где-то в глубине своего разума верил, что чувства к Джи Ану у него когда-то были, но теперь от них остались только отголоски и не зачем распалять их, каждый должен пойти своей дорогой.

Джи Ан был прав, у них был период, когда они были близки, потому что оба этого хотели, это было взаимовыгодное партнерство, но теперь все изменилось. Питер должен компенсировать издержки и перелистнуть эту страницу своей жизни, но уж точно не пытаться выстраивать заново противоестественные отношения.

Он успокоил себя мыслью, что отдаст подарок дочери, это ведь женское украшение. Хоть он и купил его, думая о Джи Ане, но сразу понятно, что оно ему не нужно, он одет по-простому, прячет волосы под одеждой, у него нет представления о красоте данной вещи, да и вообще разве у слепого может быть эстетическое восприятие мира, незачем ему украшать себя, к тому же эта вещь небольшая и он может легко ее сломать или потерять.

«Да, я подарю ее дочери, на ее волосах она будет тоже прекрасно выглядеть», - сказал Питер сам себе и с успокоением выдохнул.

Никаких странных желаний не должно быть в его мире. Он приехал сюда поставить точку. Джи Ан не хочет быть другом, а он не готов дать ему большее. На этом все. Конец.

В момент, когда решение было принято, мир для Питера сжался в крошечную точку, где не было ничего сложного и непонятного, только сделанный выбор.

На душе возникло облегчение, но в тот же миг оно начало расширяться и утягивало первое приятное ощущение в пропасть пустоты. Питер словно завис на крае бездны, один вздох отделял его от того безмерного одиночества, которое было по другую сторону решения и это было страшно.

Из наваждения его вырвал голос молодой девушки, которая заметила сосредоточенный взгляд мужчины, рассматривающего заколку как нечто необыкновенное.

- Вы купили ее для любимой женщины? – спросила она.

- Нет, для дочери, - тут же выпалил Питер, словно готовился к этому вопросу.

- О, вам следовало выбрать для нее что-то другое. Это свадебный набор. Его дарит жених невесте, если она принимает дар, то быть свадьбе. Это символичное признание в любви.

- Да? Откуда вы знаете?

- Я выросла на этих историях.

- Вы местная?

- Нет, хотя родилась здесь. Когда мне было шесть лет, моя семья переехала в другую страну, от этих мест сохранился язык в моей памяти и некоторые истории, рассказанные бабушкой. После смерти родителей, я стала приезжать сюда, впитываю культура, о которой забыла.

- Здесь очень необычно.

- В этот монастырь приезжают для поиска себя и ответов. Если провести три дня в безмолвии, душа ответит на все терзающие вопросы. Говорят, познавший способен управлять своим мечтами, потому что любое желание - посланная в мир энергия, которая должна к тебе вернуться. Чем лучше ты понимаешь себя, тем быстрее она найдет дорогу обратно. Я пробовала молчать и слушать, но ничего не получается, меня хватает только на день, - с улыбкой ответила девушка, - поэтому я все еще в процессе познания.

- Похоже я нашел свои ответы и без этого, - сказал Питер, пряча заколку в карман брюк.

- Правда? Что же тогда вас можно поздравить.

- Даже знание того, что хочет твое сердце, не означает жить согласно его велению.

- Да, вы правы, - с грустью в голосе ответила девушка.

- Я вас расстроил? Простите.

- Нет, я не грущу, но веры в то, что мое желание исполниться, становится все меньше, судьба говорит - это невозможно, не трать попусту время, живи моментом, не печалься о будущем.

- В любом случае, только идущий осилит путь, поэтому не сдавайтесь и продолжайте желать всем сердцем. Возможно, придет время, когда кто-то услышит вас и исполнит то, что вы загадали.

- Сайра, - прокричал вдалеке голос мальчика.

- Я здесь, - ответила она ему и помахала рукой, - я пойду. Меня зовет брат.

- До свидания.

Питер наблюдал за тем, как из молитвенный комнаты выкатилось старенькое инвалидное кресло, в котором сидел очень худой, болезненного вида ребенок. Колеса были огромные и толкать их маленькими руками было трудно, но мальчишка лет десяти старательно пытался сделать это сам.

Сайра присела перед ним и погладила по лысой голове, ее лицо было обеспокоено, и мальчишка закатил глаза на ее нравоучительный тон, но тут же послушно надел шапку и застегнул куртку. Она встала и обогнула кресло, собираясь помочь ему выехать.

- Я сам. У меня уже хорошо получается. Смотри, - с гордостью в голосе сказал он ей и лучезарно улыбнулся, казалось, исходящая от него энергетика радости и восторга на миг затмило яркое солнце.

Следом за ним вышел Джи Ан. Он что-то сказал мальчику и тот закивал головой.

- Вы мне не поможете дойти до лавочки, там меня ждет рослый мужчина, - прозвучал голос Джи Ана.

Он попросил женщину проводить его, хотя до этого прекрасно ориентировался на местности. Питер вспомнил их недавний разговор про самостоятельность и внутренне усмехнулся.

Джи Ан лукавил, ему нужна была помощь почти везде и всегда, а слова, что он старается не утруждать просьбами других людей, не более чем хвастовство и фарс.

- Спасибо, - прозвучал его учтивый голос, когда девушка довела до нужного места, где уже ждал Питер.

- Да, конечно. Нет проблем.

- Их и не было, - прозвучал ответ, и девушка смутилась.

- Простите, я неправильно выразилась, - пыталась она объясниться.

Ее брат был инвалидом и тоже болезненно реагировал на двусмысленные фразы.

- Вы сказали все правильно, не нужно быть такой осторожной, - сказал Джи Ан, не преставая держать ее за руку, - Здесь вам делать нечего. Езжайте домой.

- Что? Почему? Я лишь хотела попробовать, - смутившись сказала Сайра и ее глаза заслезились.

Это был выплеск отчаяния, который она сдерживала уже много лет, не позволяя ему вырваться наружу, особенно перед братом.

- Не бойтесь, вы не останетесь одна. Он будет рядом в другом воплощении. Позвольте ему переродиться, чтобы заботиться о вас также сильно, как и вы о нем.

- Нет, я не могу, - зарыдала девушка и села на колени, пряча ото всех свое горе.

Питер не сразу понял, почему настроение девушки так внезапно изменилось, и хотел вмешаться, но не стал, потому что лицо ее брата было не напуганное или встревоженное, а наоборот умиротворенно-спокойное.

Он словно ждал, что кто-то скажет эти слова сестре и та, наконец, перестанет удерживать его в этой жизни, полной мучений. Казалось, мир замер в тот момент, когда боль несчастной девушки выходила со слезами и капала на камни под ее ногами. Солнце тут же иссушало их, а ветер разносил остатки по всему горному хребту, оставляя на душе страдалицы мир и покой.

- У тебя есть ты, - утешающе говорил Джи Ан, присев рядом с ней, - в тебе жива память и сила рода, ты не дашь никому уйти в забытье, пока живешь и помнишь о них. Ничего не утеряно навсегда, как только боль уйдет, ты обретешь новый смысл жизни. Но его путь - не твой. Не держи его.

- Мне так страшно, - прозвучал захлебывающийся голос.

- Там, где есть вера – страх бессилен. Посмотри на своего брата. Он готов и ждет только тебя. Ему не страшно, потому что ты забрала все плохое себе. От этого ему трудно, чем дольше это продолжается, тем тяжелее его вина. Не тяни его вниз. Дай ему свободу. В том числе выбирать, что делать с отпущенным временем.

- Но врачи говорили, что надежда есть.

- Они говорили это для тебя, ты и сама это чувствуешь.

- Я думала, что найду выход.

- Ты сделала все, что могла для него. Ты умничка, самоотверженно боролась за каждый его день, а теперь найди в себе силы отпустить.

- И сколько у меня есть времени?

- На рассвете его не станет.

- Как? Все же хорошо.

- Это его желание. Оно сильнее твоего.

- Тим, это правда? – всполошилась Сайра.

- Да, - прозвучал кроткий ответ, - я давно решил. Но не мог сказать, тогда ты бы не приехала сюда со мной, и я бы умер в больничной палате.

- Прости. Я такая беспомощная.

- Глупая. Ты слишком сильная. Все это время смерть не смела подходить ко мне, потому что ты была на страже. Но теперь я понял, что она не враг мне, она избавление, я хочу его.

- Прости меня, - зарыдала Сайра и обняла брата, что было силы, запоминая теплоту его тела.

Джи Ан поднялся и отошел от них, утягивая Питера за руку в сторону. Он безошибочно определил, где тот стоит, хотя ничего не выдавало его присутствия рядом.

- Я останусь сегодня здесь, поэтому не смогу тебя проводить. Ключи от дома кинь в почтовый ящик на двери. Ты же разберешься сам, как заказать такси до аэропорта?

Питер смотрел на спокойное лицо Джи Ана, не понимая, как он может быть таким безразличным, когда рядом происходит трагичное событие, к тому же говорить обыденным тоном о каких-то неважных вещах.

- Если что иди к старосте, его сын тебя поймет и подскажет все, что нужно, - продолжил говорить Джи Ан, - дорога отсюда та же, что и сюда, не заблудишься. У подножия есть ресторан, можешь там пообедать, это хорошее место.

Питер все также молчал, переводя взгляд с рыдающей девушки и утешающего ее ребенка на Джи Ана.

- Можно заказать такси сюда, только это не быстро, - продолжал будничным тоном говорить Джи Ан.

- Не нужно, я сам разберусь, - высказал недовольство Питер.

- Хорошо, счастливого пути, - Джи Ан не стал дожидаться ответа, тихо ушел в молитвенную.

Питер развернулся и пошел по дороге, что с каждым шагом уводила его все дальше и дальше от этого странного человека. Только сердце болезненно тянулось обратно.

Внутри было сложное чувство, что он должен быть здесь, но у него не было причин оставаться.

Разумом он понимал, что испытывает что-то наподобие психологической зависимости от присутствия в своей жизни Джи Ана, а единственным решением побороть ее было полностью изолироваться от него.

Джи Ан принял правильное решение уехать, теперь шаг назад должен был сделать Питер и, судя по тому, как быстро его ноги шли обратно, он был готов разорвать связь.