Плата

Весь перелет домой Джонс проспал, а когда вернулся в родной город и вдохнул прохладный утренний морозный воздух, то ощутил небывалый прилив сил и желание начать все сначала. Он должен найти замену Джи Ану.

Оставить его позади.

Вытеснить из жизни.

Забыть.

Стереть навсегда из памяти.

Да, именно это он и должен был сделать, а прилив сил означал, что он на пути к исцелению.

Единственное, чего Питер пока не понял, что весь его энтузиазм был связан с тем, что он увидел Джи Ана, и тот влил в него много энергии. Именно она дала толчок, чтобы он смог уехать в тот день, но вскоре закончилась и чувство пустоты вернулось.

Он снова не мог уснуть ночами и много думал.

Заколка лежала в ящике комода под стопкой одежды, и иногда Питер доставал ее и рассматривал внимательнее, отмечая, что это явно ручная работа. Каждый лепесток и цветок был не похож на другой. В некоторых местах творец скосил край и обрубил бутон, придавая композиции не идеальный, но уникальный узор. Это творение было похоже на Джи Ана, такое же необычное и неидеальное, но уникальное и живое, непостижимое и притягивающее, завораживающее и интригующее. Ставшее за это время родным.

Когда наступило Рождество, Питер положил упакованную коробку с заколкой под елку, но потом вытащил ее и заменил на другую, он так и не смог подарить дочери то, что по праву принадлежало другому.

Это осознание болезненно пульсировало в висках весь праздник, и как только наступило утро, он купил билет на ближайший рейс в Китай и снова ждал Джи Ана у входа в библиотеку.

Жена старосты узнала его и подошла поздороваться. Питер написал в переводчике вопрос, не знает ли она, где Джи Ан.

- Он уехал в город, вернётся вечером, - напечатала она ответ.

Питер поклонился и пошел в гостиницу, которая любезно предоставила ему номер. Вечер было понятием абстрактным, поэтому он решил вернуться к дому после того, как принял душ и переоделся.

Библиотека в этот раз была открыта, в ней работали сборщики мебели и электрики. Питер беспрепятственно вошел внутрь и стал осматриваться.

Ему никто не сказал ни слова, по солидному внешнему виду и дорогой одежде было ясно, что он кто-то важный, а команды прогонять непрошенных гостей у рабочих не было.

Питер был удивлен эстетикой внутренних перекрытий, грамотной планировкой окон и зональностей. Продумано было так много нюансов, что здание было не просто внешне похоже на сердце, но и внутри было сложным функциональным организмом.

Когда солнце начало садится, работники засобирались домой, оставив входную дверь открытой.

Питер взял метлу и стал заметать мусор и остатки проводки, которые они оставили после себя. Такой красивый проект хотелось видеть чистым и ухоженным, а разбросанные то там, то тут инструменты, коробки и мешки с остатками материала, цепляли взгляд и требовали их убрать.

За делом время пролетело незаметно и солнце село совсем, на улице стало темно, зажглись фонари, но Джи Ана все еще не было. Стало холодно, о чем свидетельствовал пар изо рта, поэтому пришлось закрыть окна и двери и одеться потеплее. Тело, укутанное в пальто, расслабилось, и Питер уснул.

Его встретило бескрайнее синее небо, сливающееся с бирюзовым океаном. Под ногами чувствовался горячий песок, а кожа согревалась теплыми лучами. Питер видел во сне себя, он отчетливо ощущал, что он - это он.

Он обернулся, когда почувствовал, что его потянули за руку. Впереди него шел человек с длинными белыми волосами, развивающимися на ветру. Это явно была не женщина, потому что сила, с которой его руку сжимали была мужской.

- Джи, – выдохнул Питер такое знакомое ему имя, и оно растеклось на языке приятной истомой, хотелось снова и снова произносить его.

- Что? – отозвался ласковый голос, и в тот же момент теплое объятие окружило Питера со всех сторон.

Его обнимали и вдыхали его запах, целовали шею и все это было таким естественным и нужным, что хотелось получить еще больше ласки и нежности от этого человека.

- Джи, - снова выдохнул Питер имя человека, которого пытался забыть, но только сильнее погружался в него.

- Устал? Спина ноет? – прозвучал участливый вопрос.

- Почему ты?

- Не знаю, - беспечно ответил он.

- Но я не хочу.

- Разве тебя кто-то держит, - серьезно ответил Джи Ан, и сделал шаг назад, расцепляя руки.

Питер моргнул, а Джи Ан уже был так далеко, что видно было только светлое пятно вдалеке. Тут же стало неприятно холодно, хотя солнце светило также и ничего больше не изменилось.

- Подожди меня, - крикнул Питер, и фигура вдалеке замерла.

Он рванул вперед, пытаясь догнать, но чем быстрее бежал, тем дальше был от цели, словно двигался не к нему, а в противоположную сторону.

- Не уходи, вернись, - взмолился Питер от отчаяния.

- Я никуда и не уходил, - раздался очень близко голос, и Питер снова ощутил знакомое тепло от соприкосновения двух тел, - я всегда рядом, просто ты не хочешь этого замечать.

- Почему все должно быть так?

- Как так? – выдохнул Джи Ан вопрос и стал целовать лицо Питера, касаясь горячими губами его глаз, щек и лба.

- Почему я не могу без тебя?

- Конечно, можешь, - послышался уверенный ответ.

- Но я не могу.

- Может, не хочешь?

- Хочу.

- Если хочешь - значишь можешь. Дай себе немного времени и все само собой случится.

- Не понимаю. Если ты меня любишь, то почему отпускаешь?

- Потому что могу дать тебе выбор. Моя любовь достаточно большая, в ней есть место принятию любого твоего решения.

- Я уже решил.

- Зачем тогда ты здесь?

- Чтобы узнать.

- Питер.

- Что?

- Питер.

- Да, это я.

- Питер, проснись, - вырвал его из сна голос Джи Ана.

- Эм. Сколько времени?

- Ты чего тут делаешь?

- Я забыл у тебя кое-что, приехал забрать?

- Тут есть почта и доставка, я бы отправил тебе.

- Это ценная вещь, я не могу доверить ее пересылке.

- Я ничего не находил, что это?

- Флешка. Она на шкафу, я не знал, куда убрать, и положил наверх.

- Пойдем, - ответил Джи Ан и двинулся в сторону запасного выхода из библиотеки, простукивая путь тростью.

Питер последовал за ним. На самом деле он ничего не забывал и выдумал эту причину, но, видимо, ему поверили, раз больше ничего не спрашивали.

- Ты останешься здесь ночевать? – уточнил Джи Ан.

- Да. В гостинице нет мест, - снова соврал Питер, но осекся, - ты не против?

- Я отдал футон, придется спать на полу, твоя спина выдержит?

- Да, - излишне воодушевленно ответил Питер, обрадованный тем, что очередная ложь была ловко превращена в полуправду.

Джи Ан отнес футон обратно сразу, как вернулся из монастыря. Жена старосты настаивала на том, что он еще пригодится, но Джи Ан уверенно заявил, что нет. Ему пришлось рассказать женщине о тех сложностях, что случились за этот год, только тогда она перестала уговаривать оставить матрас и забрала его из рук Джи Ана с таким тяжелым от сочувствия сердцем, что ему стало очень неловко. Он не хотел вызывать к себе жалость этой историей.

- Ты голоден?

- Нет, - привычная ложь вырвалась из уст и Питер пристыдил себя, - немного.

- У меня только яйца и немного овощей. Приготовь себе что-нибудь.

- Ты будешь?

- Нет, я уже поужинал.

- Может чай тебе заварить?

- Ты зачем приехал? Ни одного правдивого ответа и слишком любезное общение навевает мысли, что ты задумал что-то нехорошее или тебе что-то нужно от меня. Просто скажи, что именно.

- Я забыл у тебя кое- что, вот все, - попытался оправдаться Питер.

- Совесть? Честность? Что ты забыл?

- Ладно, я ничего не забывал и снял номер в гостинице, да и спать на полу я точно не смогу, планировал посидеть до утра, а потом уйти.

- Так, а теперь сначала. Ты зачем приехал?

- Помочь с библиотекой. Твои сотрудники неправильно проложили заземление, в грозу будет вырубать свет, а ливневки недостаточно глубокие для этой местности. В сезон дождей будет болото у входа.

- Хочешь помочь советом или делом?

- И тем и тем, я в этом разбираюсь, как ты сам сказал, я могу помочь, поэтому помогаю.

- Хорошо, но живи в гостинице.

- Да, моя спина не выдержит спать на полу, ты прав.

- И выстави счет за свою работу. Я тебе оплачу.

- Зачем? Я же помогаю, как доброволец.

- Мне такая помощь не нужна. Либо я нанимаю тебя как специалиста, либо ищу другого.

- Хорошо, но цену назначаю я.

- По прайсу. Не заставляй меня звонить тебе на работу и уточнять стоимость услуг.

- Да, договорились.

- Сколько тебе нужно времени? За день уложишься?

- День? Один день?

- А что? Все настолько плохо?

- Нет, не плохо, но за раз такое не решить. Как только начнется перепланировка, начнут проявляться другие недочеты.

- Месяца, чтобы решить, хватит?

- Думаю, да.

Срок был поставлен не просто так. Месяц давал Джи Ан Питеру разобраться во всем, а главное в самом себе, чтобы принять окончательное решение.

То, что Питер считал простой помощью, для Джи Ана было трудным периодом. Каждое мгновение, проведённое с Питером бок о бок, отпечатывалось глубоко в душе, заставляя ее трепетать и хотеть большего.

В памяти были свежи их романические свидания, скромные и не очень поцелуи, ночи полные страстного дыхания и теплые утренние пробуждения в обнимку. Все помнил только Джи Ан, для Питера история началась заново, и у него было право ничего не вспоминать, но его не было у Джи Ана и это было мучительно.

Питер стал приезжать как по расписанию каждые три дня. Он нашел толкового переводчика и давал точные задания на несколько дней вперед, а спустя условленный срок принимал работу.

Когда появился серьезный и строгий начальник, все стало делаться быстрее и качественнее, поэтому очень быстро библиотека преобразилась и ее открытие к дню рождения Джи Ана стало реальным.

В один из приездов, Питер застал его за разбором книг, которые были написаны шрифтом Брайля.

- Ты хочешь их тоже выставлять? Нужен тогда отдельный стеллаж, - сказал Питер, рассматривая очень толстую книгу.

- Я не знаю о чем эти книги, не смогу их систематизировать, поэтому скорее всего оставлю в архиве.

- Ты же читаешь, разве нет?

- Не на китайском. Я изучал Брайль, но не на этом языке, поэтому ничего не понимаю.

- Есть, наверное, приложение для расшифровки. Я узнаю.

- Судя по толщине, это точно не публицистика. Думаю, это какой-то справочник, а раз его отдали бесплатно, то скорее всего информация устарела. Его только как музейный экспонат можно выставлять или использовать вместо подушки, - с улыбкой ответил Джи Ан.

Питер не видел раньше его таким расслабленным, поэтому засмотрелся на радостное лицо и заметил, что глаза Джи Ана при улыбке светятся изнутри.

«Интересно, как он выглядит, когда счастлив»? – тут же подумал он и желание моментально достигло сердца, заставляя его стучать быстрее.

Конечно, Джи Ан все это улавливал. От него не возможно было утаить ни сомнения, которые испытывал Джонс, ни раздражительность, ни брезгливость, ничего, что Джонсу казалось он маскирует за непроницаемым видом.

Вспыхнувший интерес был облачен в тонкий слой нежности и приятно щекотало сердце, но Джи Ан знал, что это молодое и нестойкое чувство, которое легко было подавить более зрелыми эмоциями, поэтому не надеялся, что из этого может что-то прорасти.

В библиотеку вошла жена старосты и направилась прямиком к Питеру, она говорила с ним на китайском, посматривая при этом на Джи Ана, ожидая, что тот переведет.

- Она приглашает тебя на свадьбу дочери. Это завтра.

- Спасибо, я с удовольствием приду, - вежливо ответил Питер и поклонился в знак благодарности.

Джи Ан перевел его слова, и женщина с радостью поторопилась дать поручение помощникам, организовать еще одно место за столом, естественно рядом с Джи Аном.

- Только я без подарка.

- На китайских свадьбах дарят деньги. Ты должен положить их в красный конверт и вручить человеку, который будет ходить с большим мешком.

- Тогда стоит дойти до банка, чтобы снять наличные.

- Да.

- Пойдешь со мной?

- Нет, мне нужно доделать все дела здесь, свадьбу празднуют три дня, боюсь я не смогу ничего делать в этот период.

- Все три дня надо дарить конверты?

- Эм, не знаю. Но на всякий случай подготовь несколько. У местных есть традиция собирать на мальчика и девочку. Мешки цветные изнутри, никто не знает на кого вносит свой вклад. В итоге, где больше денег наберется, тот и родится у молодоженов.

- Интересно как.

- А уйти со свадьбы можно, только выкупив проход. Если страж будет еще трезв к этому моменту, то без конверта не пропустит.

- Это все?

- Не знаю, может еще что-то есть. К тебе не будут приставать, ты же иностранец, поэтому сильно не переживай. Но пить за здоровье и счастье молодых придется много.

- Я давно не был на свадьбах. Будет весело.

И это было действительно так. Для местных Питер был как рыбка коя, приносящая удача. Каждый стремился выпить с ним, поэтому его бокал всегда был полон. В какой-то момент Джи Ан сжалился над ним и стал помогать, поэтому к концу мероприятия оба так захмелели, что с трудом вышли на улицу, повиснув друг на друге, и побреди до дома.

Было не понятно, кто кого ведет, но конструкция была устойчивой, и они быстро продвигались вперед. На середине пути Джи Ан неожиданно замер, а потом резко отскочил в сторону. Питер, потеряв устойчивость, стал шататься.

- Что такое? – спросил он.

- Посмотри, там змея? – взволнованно спросил Джи Ан, указывая направление.

- Где?

- Там, в кустах. Я слышу кто-то шелестит.

Питер присмотрелся, но было темно и ничего не видно.

- Пойду гляну поближе, - сказал он уверенно-пьяным голосом.

- Не ходи. Вдруг укусит.

- Ты боишься змей? – с удивлением осознал Питер, ведь раньше Джи Ан не показывал своих страхов.

- Да, а ты что нет?

- Если их не трогать, то они не нападают, - выдал умозаключение Джонс, - давай пройдем мимо.

- Да, иди вперед и смотри под ноги, только внимательно, - дал команду Джи Ан и спрятался за широкой спиной. Его настороженно-сосредоточенный вид вызвал у Питера смех, он затрясся телом, сдерживая хохот.

- Не трясись, я так ничего не слышу, - поругал его Джи Ан и высунул голову, прислушиваясь к окружающим звукам.

- Я тебя защющю, защитю, защущу, - Питер попытался выговорить правильно, но ничего не получалось, и он рассмеялся в этот раз над собой.

Джи Ан подхватил радостную вибрацию и тоже расхохотался. Их безудержный хохот разнесся по округе, разрывая безмятежное спокойствие сонного пригорода, вызывая ответный отклик в виде лая собак и разгоняя диких зверей, которые если и были где-то рядом, то теперь точно поторопились уйти подальше от резонирующего с тишиной ночи громкого смеха.

- Хочешь, я понесу тебя на спине? – успокоившись, спросил Питер.

- Нет, просто иди аккуратно. Я однажды наступил на что-то, подумал шланг, взял в руку, чтобы откинуть в сторону, а он оказался слизким и живым, обвил мою руку и не отцеплялся. Я так испугался, потом долго не мог уснуть, мерещилось всякое.

- С тобой часто что-то происходит, - высказал вслух проскочившую в голове мысль Питер.

- Не часто. Я на самом деле не такой уж и активный. Один хожу только по известному маршруту, поэтому в неприятности редко попадаю. А травмы бытовые со всеми бывают.

- Не скучаешь по дому?

- Дом там, где сердце, а оно со мной, где бы я не был.

- Любишь ты философствовать. Я про привычный тебе мир. Твоя зона уюта, вещи, друзья, семья.

- Я не очень прихотлив в быту, быстро адаптируюсь, к тому же мне не нужно быть рядом с близкими, достаточно голоса. А позвонить я всегда могу.

- Да, этом многое упрощает, но все же лучше, когда чувствуешь человека рядом и можешь его обнять.

- Согласен. Мне этого не хватает, но я стараюсь не думать о том, чего нет, ищу свое в том, что есть.

- Почему у тебя все так просто?

- Я просто умнее тебя.

- Да? Я старше, значит я умнее.

- Ты красивый, я умный, в семье должна быть гармония.

- Откуда ты знаешь, что я красивый?

- Методом исключения. Раз ты не умный, значит должен быть красивым, жизнь не могла обделить тебя и оставить ни с чем.

- Я и умный, и красивый.

- Кто автор теории Эллиса?

- Я умный в своей сфере.

- Аххаа, ты совсем плох.

- Вот же язва. Я много выпил и мозг не хочет думать, не смейся надо мной.

- Ну уж нет. Я буду припоминать тебе это еще долго.

- Человек не может и не должен знать всего, так что мне не стыдно. К тому же в век интернета незачем держать в голове столько информации.

- Ты безнадежен. Утром тебе будет стыдно.

- Что произошло по пьяни, там и остается, утром я вправе сказать, что ничего не помню.

- Правила удачной пьянки?

- Да. Ты что не знал? А говоришь, что умный.

- Тогда, если я тебя поцелую, то можно списать это на пьянство?

- Что ты... – Питер не успел договорить.

Джи Ан притянул его к себе за шею и точно попал губами на полуоткрытый рот Питера. Тот собирался сказать что-то, но атака была настолько стремительной и обескураживающей, что мозг тут же отключился, а тело рефлекторно подалось вперед, отвечая на настырную ласку. Его так внезапно заткнули, что он не успел набрать воздуха и вскоре начал задыхаться.

- Подожди. Дай отдышаться, - выдохнул Питер слова в разгорячённые губы Джи Ана, озорной кончик языка которого тут же нетерпеливо проник обратно в раскрасневшиеся уста, в предвкушении дальнейшего удовольствия.

Питер вобрал в себя аромат вина, что истончал от себя поцелуй, и охмелел еще сильнее. Его голова закружилась, а сердце забилось так быстро, что стало больно в груди. Ему захотелось получить еще больше, а жажда волной прошла через все тело и со стоном вышла наружу.

- Хочу тебя, - прозвучал хриплый голос Джи Ана, наполненный невысказанной тоски.

- Пойдем к тебе, - ответил Питер, не понимая, что стоит за этим предложением и к чему приведет согласие.

Он был готов в этот момент на все и хотел узнать, насколько глубока может быть эта неизвестность.

Они добрались до дома за считанные минуты, подгоняемые обоюдным желанием.

От их тел исходил жар вожделения, и оба нуждались в разрядке, чтобы снизить давление страсти.

Джи Ан умело раздевал Питера, ему было знакомы пуговицы и их количество, как отстегивается замысловатый замок на ремне, поэтому он все делал быстрыми, выверенными движениями, подгоняемый зарождающемся внизу наслаждением.

А вот Питер никак не мог развязать узел на поясе ханьфу и недовольно прорычал, пытаясь стянуть его через плечо.

- Не тяни, я сам, - отругал его Джи Ан, потому что сила, с которой Питер налегал на ткань была значительной и становилось больно в том месте, где она врезалась в кожу.

- Что за неудобная одежда.

- Это пояс целомудрия, - пошутил Джи Ан и распахнул полы халата, оголяя свой торс.

В комнате было темно, но Питер видел очертания острых ключиц, изящный стан, что подсвечивался лунным светом, и прильнул к горячей коже на изгибе шеи, оставляя яркий красный след, свидетельствующий о завоевании этой территории.

- Хаах, - простонал Джи Ан, - не кусайся.

Он говорил одно, но руками прижимал голову Питера к себе, не позволяя отстраниться, требуя не останавливаться.

Сильные руки Джонса сжимали тонкую талию властными движениями. На миг показалось, он может раздавить это хрупкое тело, поэтому Джи Ан перехватил инициативу и потянул Питера вниз на матрас.

Питер помнил только близость с женщиной и действовал так, как подсказывал опыт. Он придавил Джи Ана своим мощным корпусом, вдавливаясь напряженным пахом в такую же твердую выпуклость, и это вмиг его отрезвило. Ощущение чего-то инородного вызвало у него сначала непонимание, а потом испуг, когда он осознал, что сейчас происходит.

- Подожди, - прошептал Питер еле слышно, но аура отторжения уже прошла через Джи Ана.

Тот ослабил хватку, и руки безвольно упали на матрас.

Джи Ан не знал, что именно вызвало у Питера такую реакцию, и предположил, что его тело не соответствует эстетическому представлению о чем-то красивом и возбуждающем, поэтому дотянулся до брошенного рядом халата и укрылся им.

Стена отчуждения между ними выросла так стремительно и была такой мощной, что Джи Ана ментально вытолкнуло из энергетического поля Джонса. Растерянность обоих была в тот момент настолько неловкой, что слова были излишними.

Питер отстранился и разочарованно опустил голову. Он не мог переспать с мужчиной даже на не трезвую голову. Чувство сожаления заполнило его целиком, он виновато посмотрел на лежащего в таком смирении Джи Ана, но объяснения, которые собирался сказать, застряли в горле.

Обреченный выдох означал поражение, ничего другого говорить не требовалось.

- Тебе стоит вернуться в гостиницу, - сказал Джи Ан, когда понял, что тишина стала удушающей, - я устал и не могу быть гостеприимным сейчас.

- Да, я пойду. Прости, - вытолкнул из себя сухую фразу Питер и поднялся на ноги.

Алкоголь уже выветрился, и он чувствовал только усталость, поэтому быстро оделся и вышел на прохладный воздух, вдыхая его свежесть, наполняя себя изнутри окончательным решением, он не сможет быть кем-то большим для этого человека.

Джи Ан прогнал Питера, потому что не мог сдержать подкатывающие слезы. Так действовал алкоголь, обнажая уязвленное самолюбие, а может это был эффект от накопившегося стресса и неудовлетворенности.

Собравшись воедино, все это вышло в потоке беззвучного рыдания. Джи Ан содрогался телом, выталкивая обиду и разочарование, ругая себя за то, что поторопился, не смог сдержаться и в итоге сам же поставил точку в этих странных отношениях.

Ему было трудно весь этот месяц, пока Питер был рядом, дружелюбно с ним общался, смеялся и шутил, с ним было так свободно и легко, что Джи Ан расслабился, позволил себе быть честным и открыто показал свое желание, но время выбрал неудачное, а может и не было у него никогда никаких шансов, он создал иллюзию сближения, а на самом деле ничего не изменилось. Питер мог быть ему только другом, но Джи Ан не хотел быть только им для него.

Быть отвергнутым больно, сколько бы он не проходил через это, каждый раз казалось, что часть души умирает. Джи Ан проплакал до тех пор, пока не уснул от усталости.

Утром он ощупал свое лицо и понял, что сочетание спиртного, недосыпа и слез, отразилось на его внешности слишком очевидными отеками. Поэтому пришлось нацепить очки и не снимать их целый день.

Питер тоже долго не мог уснуть, размышляя обо всем, поэтому проспал до обеда и проснулся от чувства голода.

Он вспомнил, что его звали присоединиться на второй день свадьбы, но посчитал это теперь неуместным, но подарок все же решил подарить, ведь старательно клеил красный конверт и упаковывал туда купюры.

Он принял душ, позавтракал в ближайшем кафе горячим похмельным супом, о котором узнал заранее, и отправился к Джи Ану, чтобы спросить, не пойдет ли он с ним.

Джи Ана не было дома. Замок на двери красноречиво об этом свидетельствовал, поэтому Питер пошел к дому старосты, откуда играла оживленная музыка, а приглашенные артисты танцевали на небольшой сцене традиционный танец.

Джи Ан сидел на привычном месте за столом, и Питер присел рядом. Они ничего не сказали друг другу. Напряжение и холодность между ними были настолько очевидными, что все начали шушукаться и сплетничать, называя их в шутку старыми супругами, что не поделили теплые тапочки.

Джи Ан дослушал музыку до конца и встал со своего места, с намерением уйти. Он подозвал рукой сына старосты и попросил проводить его до выхода, и юноша ловко провел слепого через зал и вскоре они скрылись из вида.

Питер чувствовал вину, но не мог ничем помочь, своими словами он скорее всего сделает Джи Ану только больнее, но все же нужно было хотя бы попрощаться, поэтому последовал за ним.

- Джи, - позвал он его тем самым ласковым обращением, которое было между ними раньше, и сердце Джи Ана пропустило удар, а умирающая надежда тут же ярким пламенем вспыхнула в нем, - Ан, - продолжил Питер.

Настроение Джи Ана тут же сникло, его плечи осунулись, а спина сгорбилась, словно тяжесть имени была непосильной ношей для него сейчас.

- Мы можем поговорить? – спросил Питер, но Джи Ан не поворачивался к нему, поэтому говорить пришлось с его спиной.

- Прости за вчерашнее, не следовало доводить до этого, это моя вина.

Джи Ан молчал и это было понятно, что он может ответить на такое? Оба поддались моменту, но один в итоге передумал. В этом не было вины как таковой, просто так сложились обстоятельства.

- Я завтра уезжаю, но скоро вернусь, чтобы додела..

- Не надо, – прозвучал жесткий голос, - не приезжай больше. Я смогу все сделать без твоего участия. Я тоже не задержусь здесь. Как только библиотека будет открыта, я уеду.

- Куда?

- У меня много вариантов. Я еще не решил.

- Библиотеку не просто содержать, потребуется твой контроль на первое время.

- Смотрителю нужно где-то жить, поэтому я должен освободить дом. Я сделал все, что должен, больше здесь меня ничего не держит.

- Понятно. Я могу приехать на открытие?

- Не стоит. Лучше займись разводом. Ты слишком затянул с ним.

- Да, хорошо.

- Прощай, Питер. Хорошей тебе дороги домой.

- Да. До свидания, Джи Ан.

Питер наблюдал как уходит от него все дальше одинокая мужская фигура, пока полностью не скрылась вдали. На душе стало как-то не по себе, но это чувство постепенно затухало и вскоре полностью исчезло, словно ниточка, протянутая от одного сердца к другому, натянулась и оборвалась, оставив вместо себя только легкость избавления.

Питер не курил, но сейчас ему очень хотелось затянуться, особенно глядя на курящих неподалеку гостей, которые выглядели довольными и расслабленными.

Спрашивать у них сигарету было не очень удобно, поэтому он решил разбавить неприятный осадок от разговора выпивкой.

Он вернулся в зал, занял пустующее место и опрокинул бокал с вином залпом, а следом еще один, пока во рту не стало также горько, как и на душе. Но сегодня спиртное не действовало одурманивающе, сколько бы он не вливал его в себя. В какой-то момент показалось, что это разбавленный напиток или ему подсунули сок втихую, но жар от раскрасневшихся хмельных шек говорил, что это не так.

Питер перестал мучить себя и встал, чтобы найти хозяйку, вручить ей конверт и отправиться в гостиницу собирать вещи.

Жена старосты заметила его рыскающий по залу взгляд. Она знала, что для европейцев было сложно идентифицировать азиатов, поэтому подошла к нему сама.

Питер поклонился и вручил ей подарок, он сказал пожелание на своем языке, но она его поняла и приветливо улыбнулась.

О том, что супруги поссорились было понятно, но она еще верила, что они смогу преодолеть разногласия и найти мир в своих сердцах, поэтому позвала Питера за собой и усадила на стул, показывая рукой, чтобы он подождал ее.

Вскоре она вернулась со стопкой бумаг и протянула ее Джонсу. Он сразу узнал архитектурные планировки, а когда всмотрелся внимательно, то понял, что это чертежи библиотеки. Вся проектная декларация была собрана в папку и сшита нитками. Так заверяют документы при переводе на иностранный язык.

Он вопросительно посмотрел на женщину, что с волнением наблюдала за ним, спрашивая глазами, что с этим делать, и она пролистала до нужной страницы, где в самом углу была написана почерком Питера фраза на испанском, которая означала: я отдаю тебе свое сердце.

Питер сжал листы с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Голова закружилась и в нее стали проникать воспоминания. Он четко увидел, как собственноручно писал эту фразу на заверенных копиях проекта. Это был сюрприз на день рождение, а что за подарок без поздравления и пожелания.

Питер пропустил через себя этот момент и прочувствовал всю его глубину.

Он написал эту фразу не для красоты, а действительно вверил себя в руки Джи Ана, буквально впустил его в свою душу и желал разделить с ним жизнь, какой бы она не была, со всеми трудностями и радостями.

Он вспомнил тот трепет, что испытывал, пока продумывал ночами замысел библиотеки, желая высказать все то, что не поддается описанию словами, и Джи Ан понял его. Ему не нужно было видеть глазами искренность, потому что чувствовал это.

В груди появилась тяжесть от осознания, что он должен разрушить что-то настолько прекрасное, чего уже скорее всего никогда не будет в его жизни. Но он сделал выбор и Джи Ан его принял, была ли дорога назад? Хотел ли он еще одного шанса? Будет ли итог другим после того, что он сейчас узнал?

Питера переполняли сильные эмоции, которые он не мог сдерживать, поэтому поторопился уйти. Он не успел вернуть чертежи, но понял это только когда захлопнул за собой дверь в комнате отеля.

Его сердце стучало так громко, что голова начала гудеть от этого шума, а обрывки воспоминаний как ядовитые жалящие укусы пронизывали мозг. В какой-то момент боль стала такой сильной, что его вырвало, но легче не стало.

До самого утра Питер провалялся в бреду, пытаясь заглушить нескончаемый поток бессвязных событий из своей прошлой жизни.

Находиться в таком состояние в чужой стране не хотелось, поэтому он вылетел первым рейсом и сразу из аэропорта отправился к врачу.