Плата

Утро вступило в свои права и город медленно озарялся розовым рассветом, пробуждая всех начать новый день, а ему с Джи Аном требовался отдых.

- Домой? – спросил Джонс.

- Сколько времени?

- Шесть тридцать.

- К десяти мне надо быть у Фростов. Сегодня Лив четыре месяца исполняется. Меня пригласили на семейный праздник.

- Можно с тобой?

- Нет.

- Не хочешь, чтобы они узнали о нас?

- Ты заберешь на себя все внимание, а я хочу с ними пообщаться, наладить контакт, понимаешь?

- Я с ними хорошо лажу, могу помочь.

- Вот именно, они к тебе относятся лучше, чем ко мне, поэтому не мешай мне.

- Хорошо, но я тебя провожу, а потом заберу, так нормально?

- Нет, сначала скажи своей семье о нас, потом я скажу своей.

- Я подвезу, не буду выходить из машины.

- Уж как-нибудь доеду на такси, не маленький же.

- Хочу побыть с тобой подольше, вот и все.

- Нет, езжай к своим, а вечером встретимся дома. Я не буду задерживаться допоздна.

- Почему ты такой упрямый?

- Это ты слишком настырный.

- Потому что ты не уступаешь.

- Не ворчи, вся ночь в нашем распоряжении.

Но этим планам тоже не суждено было исполниться. Дети по лучезарной улыбке отца сразу поняли, что случилось кое-что хорошее и им следует вернуться домой вместе с ним, отпускать счастливого отца одного никто не собирался.

Поэтому вечер был занят семейными хлопотами, разговорами, вручением подарков, а затем Линь уснула в обнимку с Джи Аном и оторвать ее от него было невозможно.

Питеру на небольшой кровати не нашлось места, и он расстроенный отправился спать к себе. Утром дружное семейство напросилось с Джи Аном в больницу, чтобы навестить Лану, а затем они поехали к Лив, потому что ни один Питер светился от счастья, по довольному настроению сына миссис Фрост уже поняла, что случилось, и позвала всех на ужин.

На следующий день пришлось всем скопом ехать к Джонсам, чтобы все было правильно. Раз знает одна семья, то и вторую держать в неведении не стоит.

- Папа я буду спать с папой, - капризничала Линь, когда Питер пытался уговорить ее поспать у себя.

- Ты уже большая, а кровать маленькая. Джи не удобно.

- Нет, я маленькая, это ты большой, спи у себя. А я буду спать с ним.

- Я куплю тебе мороженое с мармеладками и фруктами.

- Нет, я такое больше не люблю.

- Пони с радужной гривой, большую, как ты сама.

- Нет, пони у меня настоящий есть.

- Как на счет аквапарка?

- Зимой туда не ходят, уши заболят.

- Я расскажу тебе страшную историю про говорящий череп, - выручил отца Калеб.

- Только свет не выключай и не уходи никуда

- Хорошо, пойдем.

Этот разговор случился, пока Джи Ан принимал душ, поэтому, когда он вышел, Питер тут же сжал его в объятиях и не выпускал до самого утра, компенсирую все потраченное терпение в очень откровенных позах, подбадриваемый стонами удовольствия от любимого.

Джи Ан уже не помнил, как уснул, но проснулся от того, что вздрогнул, и его тут же прижали к горячему торсу и стали целовать глаза, уши, шею, проникая в него во всех смыслах.

- Аххх, хватит, отстань от меня, - проскулил Джи Ан, пытаясь оттолкнуть от себя настырного мужчину.

- Джи, еще немного, в тебе так хорошо.

- Ты ненасытное животное, пещерный человек, похотливый самец, - ругался Джи Ан, отползая, - если не остановишься пну тебя ногой.

- Папа, почему заперто, - прозвучал звонкий голос Линь, - вы что там делаете?

Питер с Джи Аном оба замерли и притихли, но член не переставая входил в мягкую плоть, не желая останавливаться даже при таких условия.

- Кончай быстрее, пока она запасные ключи не нашла, - прошипел Джи Ан.

- Я быстренько, иди ко мне, а то ты сейчас свалишься, - потянул за талию к себе желанное тело Питер, и Джи Ану пришлось встать на четвереньки.

- Озабоченный павлин, - прошептал злобное ругательство Джи Ан, но его тут же наказали за эти слова яростным толчком.

- Да, говори еще, скажи мне, кто я.

- Бык осеменитель, член на ножках, - не переставал браниться Джи Ан.

- Еще. Скажи мне еще, - напирал на податливое тело Питер.

- Аххх, хватит, перестань, - взмолился Джи Ан, придавленный яростным напором.

- Скажи еще, говори, - просил Питер, стискивая тонкую талию в своих руках.

- Дорогой, пожалуйста, я больше не могу. Муженек, остановись.

- Фак, – яростно кончая, простонал Питер на ухо Джи Ана и рухнул рядом с ним на кровать, пытаясь совладать с дыханием.

- Дети. Я и Джи Ан заболели, до обеда не выйдем, чтобы вас не заразить. Закажите себе пиццу, - прокричал Питер и радостный крик Линь сообщил, что послание было доставлено и воспринято с восторгом.

- Ты меня в заложники что ли взял? – спросил серьезно Джи Ан, - надеюсь кормить не только органикой собрался?

- Я больше не буду, просто поспим. Я только сейчас понял, как сильно скучал по тебе, - обнимая его со спины сказал Питер.

- Обманул меня. Снова. Сказал, что не стоит без таблеток. По упирающемуся в меня здоровому члену так и не скажешь.

- Мой член был верен только тебе и на других не вставал.

- Какой хороший мальчик, надо ему поводок и ошейник купить, а то он одичал без хозяина, совсем не слушается.

- Он только твой, делай с ним что хочешь.

- Даже поиздеваться не даешь.

- Я заслужил наказание, готов компенсировать завтраком в постель.

- Хорошо. Сам я никуда не дойду, у меня ноги дрожат.

- Считай, что это фитнес тренировка вместо твоей утренней зарядки.

- Еще пара таких тренировок и мне придется больничный брать.

- Прости, - целуя мокрую от пота спину, сказал Питер, - я постараюсь себя контролировать.

- Ты выкинул все игрушки из тайника?

- Да, не мог смотреть на них.

- Тогда надо обновить гардероб, да? – разворачиваясь в руках Питера, сказал Джи Ан.

- Хорошо, но куда нам деть детей? Они ведь с нами напросятся.

- Отправим их в кино. А сами по-быстрому все купим.

- Хороший план.

- Я устал, посплю немного, - сказал Джи Ан и в одно мгновение уснул, пока Питер гладил его по спине.

Только ни через час, ни через два он не проснулся, а к обеду у него начался жар, он стал бредить и сильно потеть.

Питер обтер его влажной тряпкой и переодел в сухую одежду, но спустя несколько минут она стала полностью мокрой.

- Пап, Джи заболел? – спросил обеспокоенный Калеб, когда Питер стал искать в аптечке жаропонижающее.

- Да, у него небольшая температура, отоспится и все будет хорошо. Слишком много всего произошло за последнее время, он переутомился, - оправдывался Джонс перед сыном, который недоверчиво поглядывал на мазь и таблетки в руках отца.

- Я присмотрю за Линь, не волнуйся, мы с ней мультики посмотрим, порисуем, потом погулять сходить, снеговика слепим, а еду я закажу сам.

- Спасибо, сын.

- Позаботься о нем.

Джи Ан ворочался и скулил от кошмаров, раздирающих его на части. Пугающие образы проникали в его разум и утягивали сознание на глубину самых темных страхов и опасений, а сил терпеть боль становилось все меньше и меньше.

- Джи, выпей таблетку, - прозвучал голос откуда-то издалека, за пределами этой яростной бойни.

- Нет, не надо, мне нужен только ты, не оставляй меня, - простонал Джи Ан, притягиваясь ближе к источнику приятной прохлады.

- Попей воды, давай, - настоятельно выдергивал его Питер из бреда, вливая жидкость в горло.

Джи Ан пил, но вся влага моментально выходила из него в виде пота. Питер перестал его переодевать, только обтирал и накрывал простыней.

До вечера Джи Ан так и не пришел в себя, но жар спал, он иногда вздрагивал и прижимался к Питеру сильнее, словно ища в его объятиях успокоение.

- Все хорошо. Я рядом. Отдыхай, – утешал его взволнованный мягкий голос.

Эти слова оказывали лечебное действие, тушили пылающий внутри пожар и помогал бороться с темнотой.

Те процессы, что происходили в Джи Ане, нельзя было ни прекратить, ни облегчить. Трансформация застигла его в самый неподходящий момент, он потратил много сил для помощи Мэри, потом его затянуло в бытовые перемены и эмоциональные скачки, поэтому он был не в ресурсе и не мог сопротивляться тому, что ломало его изнутри.

Энергия разрывалась в клочья и рассеивалась в темноте, обнажая уязвимое ядро души, которое отчаянно защищалось, но проигрывало. Тогда Джи Ан пропустил боль через себя, позволяя тьме раскромсать себя на мелкие кусочки. Все болезненный обрывки он склеивал заново, вплетая себя в энерго поле Питера, прячась в нем как за броней и прижимаясь израненным участками к исцеляющей силе его духа.

Джи Ан метался внутри, прожигаемый болью насквозь, цеплялся всеми возможными способами за знакомую энергетику и вытягивал себя через нее к свету.

Так продолжалось бесконечно долго, но в какой-то момент он осознал, что сплел устойчивую структуру и чувствует, как силы наполняет его заново, питая и насыщая измученную плоть и душу.

Джи Ан пошевелился и тут же на его лоб легла тяжелая рука.

- Пить хочешь? – спросил участливый голос.

- Да, - прохрипел Джи Ан и удивился тому, что не узнал свой голос.

- Вот. Пей медленно, - сказал Питер, всовывая трубочку в рот.

Джи Ан сразу узнал по вкусу свою воду. Он запасал ее впрок и всегда использовал в приготовлении пищи и просто для утоления жажды, и все постепенно тоже к ней привыкли и с удовольствием пили.

- Как ты? – с беспокойством спросил Питер.

- Нормально. Сколько времени?

- Четыре тридцать утра. Поспи еще.

- Сколько я спал?

- Весь день.

- О. В этот раз гораздо быстрее, в прошлый раз мне понадобилось больше времени.

- С тобой все в порядке? – уточнил Питер, думая, что Джи Ан все еще бредит.

- Есть хочу и в душ, надо смыть с себя это неприятное ощущение.

- Я тебя провожу, - тут же подорвался со своего места Питер.

- Спи, я сам справлюсь, еще ведь рано.

- Пойдем, я все равно не усну без тебя.

- Моя задница неприкосновенна. Так и знай. Я ставлю запрет на секс.

- Да, хорошо.

Джи Ан неторопливо сел на пятки на краю кровати, размышляя над тем стоит ли вставать самому или попросить Питер помочь.

Его спина выгнулась дугой, когда он вытяну руки вверх, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы, затем наклонился вперед, упираясь руками о жесткий каркас кровати и слегка качнулся, чтобы понять, насколько сильно болит там, где не хотелось бы, чтобы болело. Бедра напряглись и аппетитно округлились полусферами. Отчего у Питера тут же появились совсем небезобидные желания и фантазии, и он закрыл глаза, чтобы не провоцировать себя.

- Помоемся вместе? - спросил Джи Ан спустя минуту после того, как осознал, что сам стоять не в состоянии.

- Я тебя провожу, - хрипло ответил Питер, стыдливо отворачиваясь от обнаженного Джи Ана, подтягивая за талию вверх.

Джи Ан оказался прижат к сильной груди, а его лицо было прямо напротив кадыка, который он тут же поцеловал, и вжался сильнее в напряжённое тело.

- Я соскучился, - прошептал Джи Ан и стал хаотично осыпать поцелуями места, до которых дотягивался: плечи, грудь, подбородок, щеки.

Но Питер лишь сильнее сжал челюсть, сдерживаясь.

- Пойдем, сначала прими душ.

- Хорошо, - сдаваясь сказал Джи Ан, ему и самому было неприятно от того слоя негатива, что вышел из него вместе с потом, - потри мне спинку.

- Да, - лаконично ответил Питер, но его аура была какой-то скованной.

- Ты не заболел? – спросил Джи Ан.

- Нет, - коротко ответил Питер.

- Если устал, поспи еще, я сам справлюсь.

- Не устал.

- Переживал за меня, да?

- Да.

- Все нормально, я крепкий, - успокоил его Джи Ан, но Питер только виновато уткнулся в его шею, тяжело вздыхая.

- Я животное, - выдвинул он сам себе обвинение, - прости, в этот раз я зашел слишком далеко и навредил твоему телу.

- Ты не виноват. Так просто совпало. Но с твоими аппетитом надо что-то делать, я не выдержу такой активности на постоянной основе.

- Я не буду к тебе прикасаться, что-нибудь придумаю.

- Меня забыл спросить. Я вообще то не против, только не в таком количестве. Надо найти золотую середину, чтобы нам обоим было комфортно.

- Уффф, - шумно выдохнул Питер, не зная, что ответить на это.

- Мы уже через это однажды проходили, сможем найти компромисс и в этот раз. Не надо так тяжело вздыхать, как будто это нерешаемая задача.

Питер обнял Джи Ана покрепче, вытесняя вину его уверенными словами.

Одна из причин, почему трансформация была такой болезненной, скрывалась за пережитым болезненным опытом и страхом. Джи Ан боялся быть отвергнутым. Этот страх сплетался с болью потерять навсегда Питера.

Острые шипы сомнений пронзали хрупкую веру, порождая неуверенность в том, что все будет хорошо. Для людей, переживших много сложностей и страданий, вступить в отношения заново непросто. Багаж из травм и обид был тем грузом, что не давал энергии свободно перетекать из одного источника к другому, залечивая раны, поэтому все прошло тяжело как для Джи Ана, так и для Питера. Но в итоге все получилось, хоть Джи Ан и не понял, каким образом смог сделать это.

- Прости.

- И ты прости, что напугал. Теперь все хорошо, не трать силы на чувство вины, лучше позаботиться обо мне.

- Угу, - сказал Питер, сжимая в объятиях Джи Ана еще крепче.

- Я люблю тебя, даже когда ты животное, - утешающе похлопал его спине Джи Ан.

- Угу.

- Ну вот, уже и говорить разучился, - пошутил Джи Ан, но ответом было только усилившееся сжатие рук вокруг него, - хороший мой, любимый, никуда я от тебя не денусь, ты же украл мое сердце, а без сердца жить нельзя, поэтому я с тобой навсегда.

- Я бы хотел забрать все плохое себе, не хочу, чтобы ты болел, грустил, боялся, - искреннее сказал Питер.

Он думал об этом все время, пока Джи Ан в бреду жалобно просил не бросать его. Питер был готов каждую секунду будущего провести с ним рядом и хотел отдать ему все, что имел. И его желание было не от отчаяния, а от большой любви, что ярким пламенем горела глубоко внутри и порождало прекрасные чувства, желание оберегать и заботиться, дарить радость и успокаивать. Питер желал всем нутром навсегда связать себя узами с Джи Аном, и это было не просто формализацией обязательств, а душевная потребность отдать всего себя этому человеку.

- И я хочу того же для тебя. Мы с тобой похожи в своих целях, давай идти в сторону их исполнения.

- Да. Согласен.