Плата

- Чем ты ее так утомил сегодня? – удивленно спросил Питер.

- Она с Эми играла, всю свою харизму на нее истратила.

- Она ей так понравилась?

- Ага, ей не хватает общения со сверстницами.

- В садике же полно детей.

- Это другое. С мальчиками она конкурирует за внимание и оценки, а к девочкам ревнует, да и вообще ее побаиваются, поэтому она вынуждена показывать себя только с хорошей стороны.

- Может правда водить ее на танцы, там будет много новых для нее людей, подружится с кем-нибудь.

- Да, я думаю стоит ее нагрузить физически, чтобы она уставала и спала получше.

- Ну да, - задумался Питер, но потом понял, что имел ввиду Джи Ан, - а, так вот к чему ты это? Какой продуманный план, мне нравится.

- Я вообще-то думал про утренние занятия, чтобы я мог водить ее перед лекциями.

- Нет, нет, нет. У нее в саду подготовительные занятия к школе, нельзя пропускать, а вечером самое то, лучше попозже, тогда я ее буду забирать после работы.

- Узнаю, а ты поговори с Милли, сможет она водить ее на танцы.

- Да, сегодня ей и напишу. Если будет место, пусть прямо с завтрашнего дня начинает ходить, я все организую. Агнес будет вести уроки?

- Ее сын. У него есть талант к учительству, как и у его матери. Думаю, он найдет к Линь подход.

- Здорово ты это придумал, значит не один я мерзну по ночам, да? – озорно спросил Питер.

- Папа, а когда моя мама придет? – вдруг прозвучал сонный голос, - почему у Эми мама живет с ней, а моя мама нет?

- Хочешь ее увидеть? – спросил Джи Ан, потому что девочка обращалась именно к нему.

- Да, хочу, - Питер хотел что-то сказать, но Джи Ан положил свою руку на его зажатую в кулак ладонь и в качестве поддержки сжал покрепче.

- Я узнаю, когда она сможет с тобой встретится и скажу тебе, хорошо? – сказал он успокаивающим голосом.

- Да, - ребенок снова уснул и в этот раз в машине повисла тишина, потому что Питер боялся этого момента больше всего, и вот он наступил.

- Ее уже отпустили?

- Да. Полгода назад, она сейчас на добровольном лечении.

- К ней разрешены визиты?

- Да. Но она не хочет меня видеть.

- Думаю, пришло время мне ее навестить, нужно понять ее настрой.

- А если она...

- Я скажу тебе, если почувствую угрозу, но думаю, что она уже успела многое переосмыслить.

- Может не стоит все это начинать.

- У Линь твой характер, чем она становиться старше, тем упрямее, лучше сейчас научить их контактировать друг с другом.

- Я тебе верю, но мне беспокойно.

- Ничего. Это нормально. Будем двигаться маленькими шажочками.

Джи Ан не поднимал тему Мелиссы, потому что это было слабое место Джонса, любое прикосновение к нему всегда провоцировало всплеск вины, отчаяния и возвращала Питера в то опустошённое состоянии, в котором он был в тот период времени.

Прорабатывать травму только с одним участником неэффективно, поэтому Джи Ан сглаживал как мог эту тему и всегда говорил Линь о матери в позитивном ключе, стараясь не заострять ее интерес. Но это было вопросом момента как сегодня, когда она сложит пазл и поймет, что какой-то детали в нем не хватает.

Джи Ан поехал в лечебницу на встречу с пациентом, но та отказала ему в визите, поэтому он стал приезжать к ней каждый день и спустя две недели женщина сдалась, заинтересовавшись его настойчивостью.

Джи Ан видел ее последний раз больше четырех лет назад, но энергетически она не поменялась. Темная сущность свободно разгуливала рядом с ней, а затем пряталась в тени, но все также агрессивно реагировала на Джи Ана, вытесняя его из пространства.

- Я пришел сюда ненадолго, – сказал Джи Ан сущности, и та рассеялась по комнате, сообщая, что не будет с ним общаться, - твое состояние стабильное. Это хорошо.

- Что тебе нужно от меня?

- Я хотел бы привести сюда Магдалину, она хочет с тобой познакомиться.

- Нет.

- Для тебя это станет неплохим стимулом, поэтому не отвергай сразу мое предложение.

- Нет.

- Она уже большая и очень смышлёная.

- Она такая же как я?

- Да, но в легкой форме. Если не провоцировать, то она даже не узнает о своем недуге. Я научу ее самодиагностике, но твой личный опыт помог бы ей лучше понять себя.

- Чему я могу ее научить? Что нельзя пропускать прием таблеток иначе на всю жизнь тебя упекут в психушку?

- Ты можешь отсюда выйти, если согласишься жить с тьютером и ходить на терапию. Постепенно включишься в жизнь общества, сможешь начать свой путь заново.

- И что я буду делать? Сидеть взаперти дома? Никто не возьмет меня на работу.

- В тебе есть большой потенциал. Не обязательно реализовывать его в бизнесе, можно сместить фокус внимание на литературу, живопись, музицирование, фотографию. Найти то, что поможет выйти твоей темноте в безопасной для окружающих форме. Я могу включить тебя в экспериментальный класс при своем университете, ты сможешь помочь не только себе, но и другим с таким же заболеванием.

- Это не поможет. Все что мне нужно, это постоянный контроль. Я не смогу выйти за пределы клетки.

- Телом нет, оно должно быть сковано действием препаратов, но через творчество твоя душа обретет свободу. Попробовать стоит.

- У меня нет на это сил.

- Поэтому я здесь. Твоя дочь готова наладить с тобой контакт. Я говорю готова, потому что это действительно так. Она даст тебе то, чего тебе не хватает. Тебе решать принимать от нее это или нет, но ты не поймешь, пока не попробуешь.

- Что, если я наврежу ей?

- Я буду рядом. Нужно время привыкнуть друг к другу и у вас обеих оно есть. Не лишай себя шанса узнать, какое чудесное создание появилось благодаря твоему упорству. Она невероятная. Только характер в отца, но с этим уже ничего не поделаешься.

- Хорошо. Я встречусь с ней. Приходите одни, я не готова встречаться с Питером.

- Хорошо, у тебя есть какие-нибудь творческие занятие здесь?

- Да, мы рисуем красками по субботам с двенадцати до часу.

- Отлично, идеально. Мы придем в субботу.

Джи Ан не готовил Линь к встрече с матерью. Он не хотел, чтобы она нервничала и ждала чего-то особенного, ожидание не всегда полезно. Поэтому он сказал, что хочет отвести ее в особенное место, где она сможет порисовать.

Линь обожала рисовать, особенно красками, но было трудно отмывать потом кисти и стол, поэтому она не очень часто это делала дома, а вот где-то, где за ней потом уберут, охотно бралась за дело.

Линь увлеченно рисовала на мольберте, не обращая внимание ни на кого вокруг. Ее мир был сегодня желтый, поэтому никаких других цветов она не использовала. Мелисса наблюдала за ней издалека, но ее интерес подталкивал все ближе и ближе к сосредоточенной дочери и вскоре она стояла уже у нее за спиной и оценивающим взглядом рассматривала детский рисунок.

- Это курочка спрятала цыпленка под свое крылышко. А солнышко укрыло их своими лучиками, чтобы согреть, - сказала Линь, когда заметила интерес к своей картине.

- А где цыпленок? – спросила Мелисса.

Лист был целиком желтый от края до края, поэтому ей было это действительно интересно знать.

- Он убежал ловить червяка, когда поймает вернется, - беззаботно ответила девочка, нанося еще один слой желтой краски сверху подсохшего рисунка.

- А это что?

- Это дорога домой, чтобы цыпленок не заблудился.

- Здорово ты это придумала.

- Мама скучает по нему, поэтому он торопится.

- Все мамы скучают по своим деткам.

- А моя мама по мне тоже скучает?

- Думаю, что да.

- Почему не приходит ко мне?

- Пока не может.

- Можно я вас обниму?

- Да. Конечно.

Линь прижалась к Мелиссе так крепко, словно пыталась сжать ее до маленького кусочка и унести с собой в кармашке.

- Спасибо.

- За что?

- Что ты моя мама.

- Как ты это поняла?

- Мы же похожи, - ответила Линь нравоучительным тоном, - у нас одинаковые волосы и глаза. Я вырасту и стану такой же красивой.

- Ты будешь гораздо лучше меня.

- Я могу приходить сюда, чтобы порисовать?

- Хорошо. Я буду ждать тебя.

Встреча прошла на удивлении хорошо, но только потому, что темная сущность так и не появилась. Джи Ан не знал причины, но предполагал, что у Линь был такой же барьер, как и у ее отца, который отталкивал темноту. В этом случае им обеим пойдет на пользу общение, а значит наладить контакт будет не сложно.

Линь приезжала к матери по субботам вместе с Джи Аном. Он сидел неподалеку и не вмешивался в их общение, а дамы с каждым разом все раскрепощеннее и веселее общались друг с другом, придумывая сюжеты для новых картин. Вскоре даже получилось поучаствовать в конкурсе между пациентами, и их совместная работа завоевала первое место.

Это дало толчок Мелиссе начать развиваться в рисовании, она стала брать уроки, слушала онлайн лекции, просила привезти ей новые материалы и холсты.

Ее видение мира было сложным. Картины казались бездонно глубокими, скрывающими тайный смысл, поэтому вскоре у нее появились поклонники и те, кто хотел купить ее работы. Питер поощрял все начинания и спонсировал открытие студии, совмещенной с жилой комнатой.

Вскоре Мелисса переехала из пансиона в новое жилье и стала восстанавливать свою жизнь, в которой теперь было место и для дочери.

Джи Ан был погружен в эти сложные процессы и упустил из внимания, что с Калебом происходят странные вещи. Подросток перешагнул рубеж семнадцатилетия и усердно учился, чтобы быстрее начать работать в компании отца.

Но так было раньше, теперь же его интересовало что-то другое, потому что оценки и посещение стали хуже, а замкнутость и напряженность присутствовала в каждом разговоре.

Питер считал, что тот переутомился и предлагал летом вместе поехать к морю отдохнуть. Изначально это должно было стать свадебным путешествием для двоих, но, когда у тебя есть дети, мечты об уединении приходится отодвигать все дальше и дальше.

Но Джи Ан ощущал что-то другое от Калеба, усталость была не главным мотивом в эмоциональном фоне парня. Он пытался с ним говорить откровенно, подталкивал на разговор по душам, но закрытый на замок секрет, не поддавался на сладкие уговоры.

Но однажды, Калеб не выдержал и прямо за завтраком огорошил семью новостью.

- У меня есть девушка, - сказал он, стыдливо потупив взор.

- Хорошо, - спокойно ответил Питер, а Джи Ан прислушался к паникующим вибрациям, что исходили от парня и понял, что дело вовсе не в девушке.

- Говори, - сказал он строго, давая понять, что раз начал, то следует закончить.

Питер удивленно посмотрел на его сердитое лицо, не понимая, что вызвало такую реакцию.

- Она беременна, - выдохнул Калеб с тяжелым выдохом откровение, - от меня.

- Ты уверен, что от тебя? – спросил Джи Ан как на допросе, а Питер ошарашенно замер, округлив глаза и не веря в то, что слышит.

- Да, она была близка только со мной.

- Правда? – тут же улыбнулся Джи Ан, меняя гнев на милость, - в нашем доме будет еще один ребенок?

- Стой, стой, стой, - вмешался Питер, пряча лицо в руках. Ему вдруг стало плохо, как будто давление подскочило.

- Стоять уже поздно, ты же слышал. Она беременна. Ты будешь дедом, - Джи Ана переполняли радостные эмоции, и он не сразу сообразил, что по другую сторону стола чувства совсем противоположные.

- Какой срок? – все что смог выдавить из себя Питер. Его интересовала не эта информация, но ничего другого он не смог из себя выдавить.

- Три месяца, - тихо ответил Калеб.

- Да как так получилось, вы что не предохранялись? – возмущенно спросил Питер, пытаясь понять, чем он был так занят в это время, что проворонил сына.

- Мы предохранялись, я не знаю, как так получилось.

- Что не так? – встревоженно спросил Джи Ан, - почему ты боялся сказать об этом?

- Она хочет сделать аборт, - выдавил из себя слова парень.

- А ты чего хочешь?

- Я не знаю.

- Сколько ей лет? – опомнился Питер.

- Мы с ней вместе учимся, но она на год старше.

- Фух, совершеннолетняя, хоть это хорошо, - с облегчением выдохнул Питер.

- Ее семья знает? – спросил Джи Ан.

- У нее только бабушка, они не очень близки.

- Она не хочет рожать из-за личных, финансовых или семейных проблем?

- Говорит, что воспитание ребенка не входило в ее планы на ближайшее будущее.

- Срок уже слишком большой для прерывания, вы затянули с этим вопросом, - сказал Джи Ан задумчиво, размышляя, где во всем этом разговоре главный мотив.

- Да, ей в больнице так и сказали. Мы не знаем, что делать.

- Что делать? – злобно сказал Питер, - вы еще сами дети, а решаете такие вопросы. Почему не рассказал раньше?

- Я не знаю.

- Потому что испугался, чего ты орешь на него.

- Я не ору, я возмущаюсь.

- Так, подведем итог, - сказал Джи Ан и постучал пальцем по столу на каждый пункт, - есть два студента, которые не знают хотя ли стать родителями. Она не хочет рожать, но аборт делать нельзя. Ты не знаешь, что со всем этим делать, поэтому пришел к нам. Значит, нужно придумать решение сообща, для начала обсудим как уговорить ее сохранить беременность.

- Какой ребенок в его возрасте, ему еще два года учиться.

- Питер, ребенок уже есть. Я за то, чтобы помочь молодым финансово и морально. В конце концов мы в состоянии прокормить еще один рот.

- Дело не в этом.

- Вот именно, дело не этом, а в том, что они оба напуганы и не понимают, чего на самом деле хотят. Надо убрать из уравнения тревожность и страхи.

- Ты рассуждаешь так, словно только один вариант верный, рожать.

- Да, так и есть. Но я понимаю, что не мне вынашивать ребенка, поэтому выбор за ней. Наша задача помочь ей сделать его не в состоянии стресса и не от безысходности.

- Я не верю в то, что это происходит на самом деле. Стать отцом в семнадцать лет, ты хоть представляешь, как это все непросто?

- Ошибки детей на совести родителей. Так что ты возьмешь на себя часть ответственности, - парировал Джи Ан. Двое мужчин обсуждали между собой ситуацию, словно Калеба не было рядом.

- Я готов помочь. Но снова пеленки, плач по ночам, няни, больницы.

- Чего ты то паникуешь? У тебя двое детей, ты все знаешь, лучше подумай, как нам ее уговорить.

- Может не надо ее уговаривать, раз она не хочет рожать?

- Сам посуди, образованная девушка, совершеннолетняя, самостоятельная, дотянула до третьего месяца, значит что?

- Не такая уж и взрослая?

- Думаю, не хочет она на самом деле аборт делать. А неизвестность ее естественно пугает.

- Ладно, допустим, что ты прав, но как мы на нее повлияем? Не женить же их теперь.

- Свадьба была бы хорошо, - задумался Джи Ан, - ты предлагал ей?

- Да, - тихо ответил парень.

- Ты хороший парень, молодец, правильно мыслишь, - подбодрил его Джи Ан, - мужчина должен брать все сложные решения на себя. Она отказала, как я понимаю?

- Да, сказала, что браки по залету заканчиваются разводом через три года.

- Видимо, в ее семье так и было. Понятно, что настроена она негативно. Какие варианты вы обсуждали?

- Уехать за границу, где разрешены аборты. Но у нее нет загранпаспорта.

- Так, что еще?

- Отдать на усыновление.

- Что? – закричал Питер, - моего внука чужим людям?

- Напугал, ты чего кричишь, - подскочил на стуле Джи Ан, - это всего лишь ход их мыслей, хорошо, что не одним абортом ограничились. Что еще?

- Она читала статьи как вызвать преждевременные роды, это меня напугало, поэтому я вам все рассказал.

- Все в итоге зациклилось на прерывании, - подытожил Джи Ан, - нужно с ней поговорить.

- И что ты ей скажешь? Рожай, я воспитаю твоего ребенка как своего? – недовольно сказал Питер.

- Как вариант да, но это скажешь ей ты. Слепого вряд ли примут всерьез с такой фразой. Она знает про нас?

- Да, - ответил Калеб.

- И как отреагировала?

- Сказала, что это очень смело.

- Это хорошо, что наша семья не вызывает у нее отторжение. Осталось завоевать доверие. Вот что, может есть какая-то еще причина, почему она не хочет быть матерью? Генетическое отклонение, например, или состояние здоровья?

- Вроде нет, мне она о таком не говорила.

- Насколько вы с ней близки?

- Я думал, что хорошо ее знаю. Мы понимали друг друга с полуслова, но теперь не уверен, что это так.

- Это может быть влияние стресса и гормонов. Она растеряна и вымешает на тебе все свои страхи. Думаю, что ее надо подтолкнуть к решению через врача. Вы уже были на узи?

- Нет, только на консультации.

- Если она увидит, что внутри нее полноценный человек с руками и ногами, у которого бьется сердце, она может передумать. Надо как-то это организовать.

- Я могу сказать, что нашел хорошего врача и он готов помочь.

- Да, но для окончательного решения нужно пройти полное обследование. Вот тут ты должен дать ей понять, что очень хочешь этого ребенка. Говори, что он похож на нее, такой милый и красивый, используй все свое мастерство и обаяние, заставь ее сомневаться, потом подключай нас.

- Хорошо.

Калеб на следующий день поехал с Кармой в больницу. Оба нервничала, пока ждали своей очереди и держались за руки. Как и предполагал Джи Ан, стоило этим двоим увидеть своего ребенка на мониторе и услышать, как быстро бьется маленькое сердечко, желание убить его тут же пропало.

- Карма, я сказал отцу о нас, - сказал Калеб.

- Что? Зачем? – запаниковала она, но потом стала сыпать вопросы один за другим, - как он отреагировал? Что сказал? Он рассердился?

- Ну, сначала был в шоке, но смирился очень быстро.

- Он меня ненавидит, да?

- Нет. Ты что такое говоришь. Никто тебя не винит. Тем более, мы оба участвовали в процессе. Он сказал, что поможет нам во всем.

- Я не хочу рожать. Я понимаю, что говорю как дрянь, но я не хочу становиться матерь. Я так старалась, чтобы поступить в этот университет на бюджет. Если брать академ, то я потеряю не просто один год, мне придется начинать все сначала. Ты же знаешь, в нашей сфере год равен десяти. Я никогда не догоню свой поток, потом не смогу найти работу. Мое будущее рухнет, как и все мои надежды и желание. Я слишком многое потеряю.

- Я хочу, чтобы он родился. Я понимаю, о чем ты говоришь, но тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Я возьму трудности на себя, ты сможешь учиться дальше.

- Я не хочу такого, понимаешь?

- Но это значит, нам нужно его убить.

- Да, знаю. Но это ведь ребенок. Не щенок, не игрушка. Это на всю жизнь. Я не хочу бегать за ним в садик, отпрашиваться с работы ради его выступлений в школе, вытирать сопли, сидеть рядом, когда он болеет, я хочу ездить по миру, повышать квалификацию, работать заграницей. Я не хочу жить как моя мать, которая ничего кроме кухни и магазина в своей жизни не видела. Даже, если я рожу, я стану плохой матерью, которая предпочитает работу ребенку.

- Я могу все это делать за тебе. Я знаю обо всем, моя сестра росла на моих руках, я умею заботиться и люблю детей. Ты можешь делать все, что хочешь, я не буду тебя останавливать и удерживать.

- Быть матерью-кукушкой? Это лучший выбор для ребенка по-твоему?

- Да, Карма, жизнь всегда лучше смерти. Ты должна родить. Я к тому моменту буду уже совершеннолетним и оформлю опеку. Ты можешь даже не указывать себя в графе родитель. Я не буду ничем тебя сковывать, никакими обещаниями и обязательствами. Но этот ребенок и мой тоже. Я несу ответственность за него. На таком сроке нельзя делать аборт, если ты что-то предпримешь, это будет убийством и тебя привлекут к уголовной ответственности, поэтому единственный вариант – рожать.

- Почему ты говоришь мне все это таким тоном?

- Я предлагаю тебе сделку. Я понимаю, что твои желания и мои слишком разные, но одно нас объединяет. Поэтому мы заключим договор. Ты вынашиваешь и рожаешь, а я компенсирую тебе издержки. Суммы будет достаточно, чтобы ты смогла осуществить все свои мечты.

- Ты предлагаешь мне продать своего ребенка?

- Он и мой тоже, и я делаю все возможное ради него. Если дело только в деньгах, то это не так сложно решить.

- Твой отец на это не согласиться.

- У меня есть свои сбережения. Я переведу их на твое имя, как только достигну совершеннолетия. Там достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться.

- Но это мое тело, я буду тем, кто пострадает больше всего.

- Да, я понимаю, но ребенок уже внутри тебя, и он хочет жить также сильно, как и ты. Ты не можешь решать его судьбу в одиночку.

- Тогда ты должен оформить все официально, чтобы потом не предъявлять претензией. И если случится выкидыш, ты не будешь винить меня в этом. И в универе никто не должен узнать.

- Хорошо. Мы все заверим у нотариуса, но без согласия отца это невозможно. Тебе придется с ним встретиться.

- Да, я понимаю.

- И вот еще что, если обманешь меня, я заявлю на тебя в полицию.

- За что?

- Совращение несовершеннолетнего. Поэтому не стоит никуда уезжать и что-то делать с ребенком специально.

- Ты что ненормальный?

- Я буду бороться за него так, как могу.

- С ума сойти, ты что серьезно?

- Да.

Калеб в один миг изменился, из неуверенного в себе подростка он стал мужчиной, и при следующем разговоре с отцом уже не тушевался, а говорил по существу, что требуется и как все организовать.

Его план был неплох, к тому же перспектива тюремного срока была хорошим подспорьем для того, чтобы девушка встала на учет и проходила все требуемые обследования.