8 Глава
Он был высоким. Выше любого из тех, кого я знала. Плечи широкие, движения точные, грациозные, почти волчьи. Плащ тёмный, с алыми отблесками в складках, словно он был соткан из пепла и крови. Под ним - простая чёрная рубашка и тёмные брюки, но казалось, всё сидит на нём идеально, как будто сам мрак шьёт ему одежду.
Он поднял голову - и я впервые увидела его лицо.
Оно было... прекрасным. Черты - точёные, резкие, как у античных статуй. Высокие скулы, прямой нос, чуть резкий подбородок. Губы тёмные, полные. А глаза... не были глазами. Это было пламя. Белое, ледяное, но не мертвое - скорее вечное.
Брюнет. Волосы чёрные, как вороново крыло, гладкие и блестящие, до плеч. Он казался человеком, но не был им.
Я не могла отвести взгляд.
Он сделал шаг вперёд. Пол доски даже не скрипнула под ним.
- Ты выросла, - сказал он, и голос его был мягким, но каждое слово отзывалось во мне, как удар сердца. - Я наблюдал. Ждал. Терпеливо.
Я с трудом выговорила:
- Кто... ты?
- Я - тот, с кем твоя кровь заключила договор. - Он смотрел прямо в меня. - Много лет назад, когда ты ещё даже не дышала. Сделка была ясна: жизнь - за жизнь, душа - за силу.
Он подошёл ближе, остановившись буквально в шаге от меня.
- Ты принадлежишь мне. С рождения. Но только когда ты сама осознаешь это - договор исполнится полностью.
Я отступила, но он не пошёл за мной. Только продолжил:
- Мы должны быть вместе, Аделина. Ты - последняя из своей линии. В тебе - вся сила. В тебе - ответы. Я должен быть рядом, чтобы высвободить её. Чтобы направить. Чтобы завершить начатое.
Я покачала головой:
- И мама... знала?
Он усмехнулся. Губы его чуть дрогнули.
- Знала. И всё это время пыталась удержать тебя от судьбы. Она предала договор. Нарушила ход. Она боится меня... и тебя.
- Почему?
Он наклонился ближе. Его голос стал едва слышен:
- Потому что знает: как только ты выберешь меня, ты станешь больше, чем она когда-либо была. Она боится не меня. Она боится потерять власть над тобой.
Я ощущала жар, идущий от него, и в то же время - пронизывающий холод внутри себя. Словно во мне просыпалось что-то... не моё. Или, наоборот, древнее и родное.
- Выбор за тобой, - прошептал он. - Но времени... всё меньше.
- Аделина, отойди от него! - голос матери разнёсся по комнате, как хлёсткая пощёчина.
Я вздрогнула. Рука невольно дёрнулась - не вперёд, к нему... а назад. В её сторону.
Мама вбежала в комнату, разрывая воздух криком, почти безумным, захлёбывающимся в эмоциях:
- Не смотри на него! Не слушай! Он играет с тобой, он всегда играл!
Он посмотрел на неё спокойно. Без страха. Даже с жалостью.
- Мириам... - тихо произнёс он её имя. - Прошло столько лет, а ты всё такая же. Громкая. Слабая. Испуганная.
- Замолчи, тварь, - прошипела мама, и я впервые увидела в её руке серебряный кинжал. Да. Настоящий. С гравировками, похожими на знаки из бабушкиных книг. - Ты не получишь её. Ни сейчас, ни потом. Пока я жива.
- Тогда умри, - спокойно ответил он.
И пространство задрожало.
Стефани вскрикнула и попятилась к стене. Воздух стал тяжёлым, как под водой. Я не могла дышать. Всё вокруг будто гудело - пол, стены, мои собственные кости.
Но мама, несмотря на это, не отступала.
Она встала между мной и им.
- Аделина, послушай! Я знаю, ты чувствуешь, что он часть тебя. Я знаю, как он притягивает... но это ложь! Он не хочет тебя - он хочет через тебя вернуться сюда. Полностью. Как когда-то пытался через твою бабушку!
- Что? - прошептала я, голос мой дрогнул.
Он усмехнулся. Глаза его вспыхнули ярче.
- Она не говорит всей правды. Твоя бабушка сделала выбор. И почти выполнила договор. Но передумала в последний момент. И заплатила за это своей жизнью.
Мама резко обернулась ко мне, слёзы на глазах:
- Да, я скрывала это! Потому что ты - моя дочь! Потому что я знала, что он вернётся за тобой, как только тебе исполнится шестнадцать! Всё твоё детство я боролась - с ним, с собой, с тенью в твоих снах. Я уехала из деревни, разорвала всё! Но ты... ты всё равно нашла путь обратно!
Я смотрела на неё - и воспоминание хлынуло в голову.
---
Флэшбек: Сумерки
Я - совсем маленькая. Сижу в углу комнаты. Бабушка стоит у окна, мама - у двери. Они кричат.
- Она не должна знать! - кричит мама. - Ты хочешь, чтобы её душа сгорела, как твоя?!
- Лучше сгореть в истине, чем гнить в неведении, - резко отвечает бабушка.
- Она ребёнок! Ты лишаешь её выбора!
- Нет. Я даю его.
Я дрожу, закрыв уши ладошками. Но всё равно слышу.
- Он придёт, - говорит бабушка. - Рано или поздно. И когда придёт, она должна быть готова. Или погибнет. Или станет его. А если ты скроешь её судьбу... ты убьёшь её раньше, чем он.
---
Настоящее
Я снова здесь. Перед ним. За мной - мама с дрожащими пальцами и кинжалом в руке. Где-то сбоку - Стефани, смотрящая, как будто всё это было ей известно... но всё же страшно.
Он поднимает руку и протягивает её ко мне.
- Выбор. Только твой. Никто не может помешать. Ни она... ни я. Только ты.
Я чувствую, как всё внутри меня рвётся на части. Свет и тьма, боль и сила, страх и свобода. Всё смешалось.
Мама умоляет:
- Не делай этого. Он будет говорить, что любит. Что ты особенная. Но это не любовь. Это - привязка. Ты - сосуд, Аделина. Но ты можешь быть свободна.
Он просто ждёт.
А я... стою между двумя мирам.
Внешность Эйдана: