Тень бессмертной души

 Русый гордый волк быстро шёл на поправку, но лечение затянулось на не одну неделю. Она никак не хотела приходить в себя. Казалось, что делает это специально, будто не хочет возвращаться в этот гнусный мир. Как я её тогда понимал, эти вечные дни и ночи, в которых нет ничего интересного. Нет никакой цели существования. Будто тот, кто создал нас, играет в какую-ту игру, где мы должны умереть от своих же неисполнимых мыслей и желаний. Всё же решив довести дело до конца, я каждый раз тяжело вздыхал, и продолжал идти напролом. Хоть и было сложно, приходилось чуть ли не каждый день искать то лекарства, то чистые бинты.

Ещё удивительно было то, что даже за такое время я не видел ни одного врага, будто сама девушка отгоняла их. Я уже не был уверен в человечности этого существа, но ведь меня она привлекла. Может, это и есть везение?

Проходили дни. Мне уже стало казаться, что девушка умерла, а я медленно схожу с ума. Иногда пытался с ней заговорить, но в ответ слышал лишь тишину, которая громким эхом отбивалась от остатков моей гниющей человеческой плоти. Отчасти, даже был ей рад, впервые за столько-то лет. Я немного боялся услышать её первые слова, когда она так неподвижно лежит. Тело совсем не ворочалось, лишь грудная клетка с лёгким, едва заметным усилием приподнималась вверх, и снова опускалась. Я понимал, что если в скором времени она проснётся, я не могу дальше за ней так ухаживать и безмолвно наблюдать. Не смогу без зазрения совести прикасаться к тёплой коже, по которой, как оказалось, руки дико скучали всё это время. Жертвы, которых ты после убиваешь, это совсем не то. Приятнее ощущать тепло того, кого ты так тщательно оберегаешь. Ещё я боялся того, что она больше никогда не сможет ходить. Ведь тогда проблем на мою голову свалится куда больше, но я не был уверен, что смогу это вынести.

Я слаб, признаю это уже в который раз. Может, человеку покажусь слишком сильным, но моя душа прогнила. Она напоминает старое ветхое одеяло, под которым обычно прячутся бродяги. Нитки лезут по сторонам, огромные дыры, на которых куча заплаток, но ни одна не держится. Оно будто вот-вот рассыпится, но благодаря холодному ветру и редким морозам, сможет простоять ещё пару лет.

И всё же ко мне пришло лёгкое облегчение, когда в один из обычных весенних деньков мой волк впервые после такого долгого времени смог открыть свои прекрасные, похожие на лёд, серые глаза. Он сделал это сам. Сам вылез с того света, и снова пришёл в этот. Правда, мне всё же не понятно почему. Я б с великим удовольствием незамедлительно поменялся с ним местами, но нельзя. Моё наказание вынести это на своих плечах. Я глупо и не умело, как младенец, хлопал ресницами, с удивлением смотря на девочку и пытаясь понять, что обычно делают в таких ситуациях.

— Воды... — было первым, но очень весомым словом, положившим начало моих страданий и мучений. Я стремглав кинулся искать воду. Было не просто найти хоть каплю воды на этом пустыре, но тогда меня перестало волновать каким образом, но я должен это сделать. Обязан делать всё возможное, чтобы моя спутница могла улыбаться.

— Прошу, — немного заикаясь от сухости во рту, произнёс я. Разговаривать с кем-то из живых удавалось крайне редко. Конечно, иногда пытался заговорить с самим собой или с собакой, которая просила еды для своих детей, но не слышать хоть какой-то ответ на мои многочисленные тирады, было странно и немного страшно. Я будто медленно отказывался от клеток своего мозга, пуская их по ветру. Подав с трудом добытую чашу с водой, я стал ждать пока она не возьмёт её.

Девушка неуверенно подняла взгляд на мой приветственный жест, и её губы медленно растянулись в лёгкой улыбке. Будто она насмехалась надомной. Понимаю, выгляжу глупо, но ведь раньше мне не доводилось ухаживать за кем-то. Несчастная птичка, которую я когда-то пытался приручить, скончалась на третий день. Откуда мне было знать, что если особа открыла глаза, она не сможет сама подняться и выпить эту чёртову воду!

Заметив мою растерянность и медленно наливающиеся краской от злости щёки, девушка уже виновато осмотрела меня. По её блуждающим глазам можно было прочитать, что она не хотела приводить меня в бешенство. Видимо, я все ещё плохо могу понимать выражения лиц людей. Из их эмоций я мог чётко определить только лёгкое любопытство с моментальной скоростью перерастающее в дикий страх. А трупы и вовсе не показывают их...

Уже более невозмутимо, но всё ещё слегка трясущимися руками я осторожно поднёс чашу к бледно-розовым губам, и стал медленно вливать воду в её рот. Дыхание девушки изменилось, стало прерывным и немного резким. Видимо, часть воды случайно залилась в нос. Я остановил поток, и, осторожно прикусив губу от понимания своей вины, дал ей отдышаться. Она лежала, как беззащитный котёнок, совершенно не собираясь протестовать. К моей груди незаметно подкралось новое, доселе неизведанное мне чувство. Жалость. Немного спустя, когда дыхание более-менее восстановилось, я додумался придержать ей голову.

— Прости, — слово, которое за свою долгую жизнь говорил очень мало, скомкано сорвалось с моих уст. Обычно оно вырывалось только при быстром трепете, когда я просто не мог себя контролировать. Похоже на панику, но у меня она куда сильнее, чем у человека. Ведь они редко убивают, а я совершал подобное довольно часто. Это сейчас без зазрения совести могу иссушить человеческую тушу, а раньше... Мне нужно было очень много времени, чтобы собраться. Иногда даже кровь успевала остыть. Вот в первый раз, когда ещё моя спутница была рядом. Именно она нашла мне жертву. Она держала её и указывала что и как следует делать. Смешно, но тогда я был глупым мальчишкой, желающим невероятной силы.

— Ничего... — всё ещё слабый, но невероятно сладкий голос девчонки освободил меня от пелены налетевших воспоминаний. — Простите, а кто вы?

От внезапного, но вполне ожидаемого вопроса, я растерялся. В такие минуты люди обычно представляются. Не говорить же девушке, кто я есть на самом деле. Сказать имя? Но своё настоящее имя я потерял давным-давно. Ранее, когда меня ещё волновала моя личность, я пытался менять имена как раз для таких случаев. У меня их было достаточно. Однако сейчас люди даже смотреть на меня боятся, не то, что бы узнавать что-то обо мне.

Девушка продолжала испепелять меня своим поистине детским и любознательным взглядом. Ответить что-то нужно, но раскрыть себя не смогу. А моё имя... это слово для меня слишком много значило. Не хочу сейчас его использовать, когда я-таки потерял свою душу. Секунды сменяли минуты, а девушка уже стала растягивать свои немного потресканные губки в глупой улыбке и медленно открывать рот, видимо, чтобы осыпать меня тонной извинений.

— Виктор, — резко бросил ей одно из имён старой жизни, которое, как мне казалось, выговорить ей будет проще. — А тебя как дитё зовут?

После вопроса девушка неожиданно помрачнела. Возможно, этим я вызвал у неё не очень приятные воспоминания. Мне не хотелось на неё давить. Всё чаще неизведанная мною жалость посещала моё сознание, поэтому и в этот раз я решил дать спутнице время на размышления и возможность после самой всё рассказать. Впрочем, всё равно я нисколько не смогу повлиять на это.

— Я не знаю своего имени, — перебивая мои очередные бессмысленные размышления, сухо прошептала она, и мне показалось, что в её голосе присутствовал страх. Однако через секунду её лицо вновь посетила та прекрасная улыбка, правда, всё ещё немного грустная. — Может, вы мне его дадите?

От такой просьбы я опешил. Однако в тот момент от меня не скрылся тот факт, что состояние девушки и отношение ко мне менялось буквально на глазах. Раны, конечно же, оставались на своих местах, но её голос, словно только что протёртая от пыли пластинка, после каждого слова звучал всё отчётливее и увереннее.

— Имя, значит, — я на секунду задумался, сведя брови вместе, но мой язык без моего согласия через мгновение быстро выронил несколько слов, — давай будем величать тебя Арьей. — Сам не знаю почему, мне захотелось восстановить это слово в памяти. Ведь я столько лет старался его забыть. Возможно, мне захотелось снова развлечься, как в былые времена, а, возможно, уже пришло время искупить все свои грехи, в том числе и перед той, которая была так дорога для меня.

— Хорошо, Виктор, будем знакомы. — Казалось, сейчас девушка действительно рада знакомству, но я по-прежнему видел на её лице неплохо скрытый страх. Тогда я не раз принимал это на свой счёт, но, видимо, истинным виновником этого была необычная и немного пугающая местность. Мне следовало бы её чем-то отвлечь, но вокруг лишь сырой бетон, который практически весь был усеян мелкими трещинами да порослями травы и мха. Думаю, такой прекрасной особе тут будет скучно, но выходить наружу, ещё было слишком рано.

Пользуясь неловкой заминкой, я краем глаза осмотрел тело девушки. Раны уже не кровоточат, значит, менять бинты так часто больше не требуется. Да и тело приняло слегка розоватый оттенок. Найденное мной одеяло отлично согревало, пусть и было потрёпанным. Девушка определённо идёт на поправку — этот факт меня, безусловно, радовал, однако за всеми этими по своему счастливыми моментами я стал замечать некоторые странности. Они были не так видны, но всё равно чётко отчеканились в моей памяти.

Сейчас думать об этом я не хотел. Передо мной лежит живая личность, которая нуждается в моей помощи. Именно в моей. Плотного, искривлённого временем существа.

Наши совместные дни снова пошли медленно и размеренно, но с каждым новым наступлением зари это крайне сильное и весёлое дитё преподносило для меня всё новые и новые подарки. То у неё поднималась температура на пустом месте. То ей резко становилось лучше, и она начинала вошкаться под одеялом, всё упорно пытаясь подняться на ноги. Пару раз даже я её не успевал поймать, и она стремительно падала на пол. Тогда же я отметил для себя, что её тело слишком лёгкое. Видимо, из-за долгой болезни она значительно исхудала. Нужно бы её накормить чем-то посытнее. Но всё, что я мог раздобыть, довольно часто ограничивалось фруктами или ягодами. Один раз, правда, удавалось поймать мясо, но волк на удивление наотрез отказался его есть.

Я пытался вывести её на разговор, но она напрочь отказывалась что-либо говорить о своём прошлом. По её глазам было видно, что она что-то да помнит, но почему-то не хочет мне об этом рассказывать. Единственное, что удалось вытянуть из неё, это длинные разговоры про жизнь и смерть, и другие вещи, о которых этому ребёнку пока что рано рассуждать. Не знаю, почему такую молодую девушку это интересует, но как только мои расспросы доходили до ключевых слов, обещающих мне хоть какое-то объяснение, она тут же переводила нашу беседу в её привычное русло, и после мы просто часами могли говорить о таких больших понятиях. Конечно, о жизни для меня рассуждать было сложно, ведь за такое количество времени я так и не смог рассказать ей, кто я есть на самом деле. Хотя по сути её это мало волновало.

Пришла самая жаркая часть лета, и удержать этого волчонка в бетонной коробке было просто не возможно. Старый завод преобразился. Мы с девушкой его очистили, и даже немного украсили, как она того хотела. Пришлось, конечно, попотеть, выискивая хоть какие-то украшения или то, с чего их можно было сделать, но на удивление проделанная работа понравилась даже мне. Здесь стало гораздо чище и даже просторнее. Да я и сам, казалось, немного изменился благодаря этому.

Со временем я перестал волноваться о других, подобных мне существ, поскольку за всё это время они так и не появились. Потому решил задержаться здесь ещё на какое-то время. Девушка тоже была не против этой идеи, только было видно, что ей чего-то не хватает. Казалось, что она скучает по дому или родным, но мне ни слова о них не говорила, потому возможности отыскать их у меня просто не было. Да, и если б она была, навряд ли я бы смог так просто отпустить эту крохотную особу. Слишком опасно для неё, в первую очередь. Хотя однажды мне пришлось немного пересмотреть свои взгляды на это.

В один прекрасный день, когда вернулся с очередной вылазки, я заметил её, стоящей у разбитого окна и с грустью смотрящей сквозь него. Подходить к двери ей было категорически запрещено, ведь будет не хорошо, если её кто-то заметит. Девушка, резко переведя взгляд на меня, немного смутилась и тут же в пару бесшумных, я б даже сказал невесомых, шагов отошла в сторону. Видимо, она так делает не впервой, и я сейчас словил её на горячем.

— А знаешь что, ты прогуляться не хочешь? — как ни в чём не бывало, спросил я с лёгкой неприкрытой издёвкой в голосе, и медленно прошёл вглубь комнаты, будто изначально заходил за чём-то. Арья тут же растерялась, но на моё удивление уже спустя пару секунд, сияла, как капля росы на солнце, и от её растерянности и задумчивости не осталось и следа.

— Конечно хочу! — громко заявила мне девушка, чем заставила немного дёрнуться. Забавно, но, кажется, впервые за столько лет я почувствовал страх. Может, из-за такого резкого изменения обличия моего обычно тихого волчонка, а может, потому что мои давние сомненья и тревоги стали медленно выползать наружу. С каждой минутой я начинал жалеть, что вообще предложил ей это. Ведь на самом деле страхов у меня было слишком много... Да и мне же тогда придётся показаться миру! Мысли об этом в тот момент просто заполонили мой мозг, и не давали возможности что-либо ответить на этот всё ещё сияющий взгляд. Но, не смотря на это, состояние Арьи у меня всё больше вызывало интерес, точнее некоторые аспекты...

Однако просто так отвертеться мне не удалось. Пришлось пообещать, что пойдём завтра с рассветом. Я понадеялся, что смогу проснуться раньше и просто быстро улизнуть, пока она будет спать, но не тут-то было. На следующее утро мелкий червяк мало того, что встал раньше меня, так ещё после вовсю кружился вокруг меня, и то и дело путался у меня под ногами, сбивая себя и даже меня пару раз. Стараясь хоть как-то оттянуть прогулку, я придумывал различные задания для себя, изображая крайне занятого человека. Пришлось даже делать то, что я откладывал сделать почти целый год! Волчонок помогал мне во всём. Уже к вечеру моя фантазия подошла к концу. И через полчаса сборов мы направлялись к городским улицам.

Сначала всё шло хорошо. Арья с великим энтузиазмом рассматривала всё вокруг себя, будто ранее ничего этого не видела. Постоянно задавала мне тонну вопросов, таская то за бабочкой, которая стремительно пронеслась мимо нас, то за птицей, что так красиво что-то напевала. Тихий вечер понемногу поглощал нас в свои оковы. У меня даже получилось немного расслабиться, и постепенно начать получать удовольствие от прогулки в компании милой, но очень любопытной леди. Жаль, что это продлилось не долго.

Когда мы пошли по многолюдным улицам города по просьбе девушки, я неоднократно замечал странные взгляды людей, которые встречались на нашем пути. Тогда казалось, что такое чрезмерное внимание появилось из-за меня. Точнее из-за моей внешности. Ведь согласитесь, здоровый и не бритый мужик, кожа которого довольно сильно отличается от человеческой, беззаботно идёт рядом с таким прекрасным и немного пугливым волчонком... В первые минуты меня посещала мысль оставить девушку здесь и просто сбежать, но каждый раз волк, будто чувствуя, тут же хватал за руку и плотно прижимался ко мне, отбивая кошмарные мысли. Про мою холодную кожу девушка никогда не спрашивала. Арья, казалось, её совсем не чувствует. И меня это немного волновало.

После такой прогулки я решил пойти на охоту, ведь меня давно не окружало такое скопление вкусных запахов. Вероятнее всего, волчонок вытянет меня снова из берлоги, и не хотелось бы сорваться посреди толпы и загрызть какого-то бедолагу или даже саму Арью. Да и внешний вид хотелось немного изменить, чтобы не так сильно выделяться и не привлекать к себе внимание. Ведь если признаться, прогулка мне понравилась.