2.
Артём
Я, как всегда, проснулся раньше своего брата. Несмотря на то что ему сегодня нужно идти на сборы в свою мажорскую шарагу, он до сих пор мирно посапывает в своей тёплой кровати, когда в это время старший брат готовит ему завтрак. Совсем оборзел.
Отчим, как и всегда, в командировке, а мать, как жена декабриста, уехала с ним. Смотря на них, можно предположить, что любовь всё-таки бывает. Служанок у нас нет: мама хочет быть истинной хозяйкой и сделать из нас хотя бы немного самостоятельных молодых людей, с чем я абсолютно согласен. Но Антон, этот безрогий олень, вообще не хочет ничего делать. Я только недавно вернулся в семейное гнездо и уже взялся за выбивание дури из его башки. Меня, конечно, примером для подражания не назовёшь, но зато я не пропаду и смогу прокормить себя и своих родных, чего не скажешь об Антоне.
Подобие гренок я вывалил в тарелку и поставил на середину стола. Вот сейчас разбужу этого ушлёпка и пойду есть. Голодный и злой как чёрт. Ведь вчера мало того, что ничего не поимел с этой девчонки, так ещё и ниже пояса получил. Отлично, просто замечательно. Я заставлю эту суку расплатиться за всё, несомненно. Ну, а пока, я яростно распахиваю дверь спальни Антона с огромным желанием надавать ему люлей.
— Рота, подъем! — Мой дикий крик разбудил бы даже мёртвого, не то что брата. Он резко распахнул глаза и принял сидячее положение.
— Твою мать! Тём, я, конечно, понимаю, что тебе в армии несладко пришлось, но я-то тут причём? — Брат лениво потянулся, и я кинул в него подушку, которую во время сна Антон скинул с кровати.
— Ты привыкай. Лично прослежу, чтобы у тебя откосить не получилось, — мой тон был слишком груб для настоящего доброго утра, но виной тому даже, признаться честно, не брат.
— Ты чего так завёлся? Захочу – откошу, тебе-то что?
Он был прав – я завожусь легче лёгкого. И так было всегда. Я всегда ввязываюсь в какие-то драки, перепалки, потому что не умею контролировать свою агрессию и даже не пытаюсь. Не то что бы мне это нравилось, просто для меня это было наиболее просто и привычно.
— Потому что хотя бы в армии, Тошенька, всем будет плевать на состояние твоего отца, и ты сам сможешь показать, что ты чего-то стоишь. Если стоишь, конечно, — я выхожу из комнаты, бросив ему эти, возможно, чересчур грубые фразы, и спускаюсь вниз. — Завтрак на столе!
Антон – мой брат, но мы рождены от разных отцов. Неплохой парень, но действительно ни на что не способен без денег своего папаши. Мне же Сергей приходится отчимом, но отношения у нас дружеские. Он обожает мою мать, мне, в принципе, большего и не надо.
В отличие от Антона, у меня не было радостного и безоблачного детства. С самых малых лет я занимался боксом, воспитывался таким человеком, который дьявола в аду сместить с поста может своими делишками, и потому вырос таким, каким вырос. Я никого не виню, что все вышло именно так, но если разбираться и углубляться во все это, то, честно, я бы никому не пожелал такой жизни, какую имел я раньше.
Уйти в армию было лично моим решением, и все меня поддержали, за исключением матери, конечно. Она яростно размахивала руками, крича, что не отдаст своего сына на растерзание дедовщине. В итоге выходило так, что дедов нужно было от меня спасать, а не меня от них.
Антон уже привел себя в более-менее человеческий вид и поел, один я сижу в спортивных штанах и попиваю кофе, а до выхода осталось не более пятнадцати минут.
Горячий напиток нещадно обжёг горло, так как я залпом выхлебал треть кружки, и я, скривившись, помотал головой. Наверное, кофе должен бодрить именно так.
Надев белую футболку и тёмные джинсы, я вышел покурить на улицу, втайне надеясь увидеть соседку. Но никого не было. Ну и чёрт с ней.
Я выехал из гаража на машине и посигналил брату. Да, иногда он меня чертовски злит, но я люблю его и отдам все за то, чтобы его жизнь никогда не стала похожа на мою прошлую. Не то что бы я жалуюсь – ничуть. Просто нужно ощутить все дерьмо в мире на себе, чтобы твоей главной мечтой было лишь благополучие близких.
Братец же вышел из дома, кивнул сторожу, сидящему в будке, и влетел ко мне в машину. Наверное, единственное, что я люблю в этой жизни кроме близких, это мой автомобиль. И смешно, и грустно.
— Опаздываем.
— Я знаю. Это ты выезжать не спешишь.
Я усмехнулся, включил музыку настолько громко, что водительская панель задрожала, и мы направились на сборы брата.
Как только прибыли к лицею, так мне сразу захотелось уехать подальше отсюда. Столько высокомерных малолеток сразу вместе я не видел. Они сюда учиться приходят или помериться состоянием предков?
Антон помчался к своими приятелями и принялся обсуждать каникулы. Каждый хотел доказать, что он отдыхал лучше, чем другие из его тусовки, и это выглядело очень уж комично со стороны. Решив не стоять истуканом, я позвонил Диме – своему лучшему другу и, наверное, единственному человеку, кто способен терпеть мои выходки.
— Разбудил? — после долгих гудков трубка все-таки была снята.
— Не у каждого есть младший брат, которому идти на идиотские сборы в элитный лицей, — хриплый голос лучшего друга подтверждал мои догадки, и я ухмыльнулся.
— Приезжай сюда. Тут скучно.
— Твоя наглость бьёт через край, Артём. Скоро буду.
Говорю же, все терпит.
Он вообще отличный друг.
Его отец – человек, достойный уважения. Диму он всегда учил правильным и верным вещам. Говорил, что лучше честная бедность, чем лживое богатство. Когда мы были ещё совсем мальчишками, рассказывал нам, что хорошо, а что плохо, объяснял, что такое честь. В то время, как у меня ещё не было отчима, а мой родной отец плевать на меня хотел, дядя Вова стал мне действительно родным человеком. Мать Димона, тётя Юля, принимала меня в своём доме с всегда распростетрыми объятиями и не раз говорила, что считает меня за второго сына.
Если рассказывать про самого Диму, то познакомились мы с ним ещё в первом классе. И до сих пор поддерживаем крепкую связь.
Мы часто ссоримся, честно признать, иногда может дойти до драки, но потом мы оба сидим и смеемся, прикладывая к ушибам замороженное мясо из морозильника семьи Польяновых.
Но главное – мы всегда помогаем друг другу. Я за него любому голову оторву. И несмотря на мой озлобленный характер, Димон всегда знает как меня успокоить. Он мудр не по годам и на многое открыл мне глаза.
Единственная существенная разница между нами заключается в том, что он – настоящий последний романтик. Верит в любовь и ждёт свою единственную. Я же себя сказками не тешу, смотрю на это все более современным и объективным взглядом, по одной простой причине: в моей жизни не место честным и верным девушкам.
Польянов осуждает меня за то, что представительницы слабого пола в моей жизни - развлечения на одну ночь. Ну, что я могу сказать. Личное дело каждого.
Я со скучающим видом осматривал толпу, удивляясь тому, какие они все тут одинаковые: каждый хочет быть круче всех, каждый хочет к себе больше внимания, каждый думает, что является незаменимым элементом социума. Весьма, весьма наивно.
Как и всегда, сегодняшним вечером Антон устроит "грандиозную" вечеринку в честь начала года, куда припрутся эти малолетние позеры. Но, должен признать, к нему всегда приходят красивые девушки, так что ночь обещает быть увлекательной. Было бы неплохо разрядиться.
Ко мне подошла какая-то намулеванная девица, одетая так, будто пришла не на школьное собрание, а обслуживать богатеньких клиентов танцами у них на коленях. Не то что бы я не уважал женщин – отнюдь. Покажите хотя бы одного адекватного человека, который будет по-скотски относиться кому-то из-за пары яичников или их прямого отсутствия. Просто я знаю таких, как она, и дело не в одежде. Ее мимика, ее походка, круги, в которых она вращается, прямо на лбу у нее пишут: "мне нужен твой кошелек и репутация".
Она, хищно ухмыльнувшись, встала рядом со мной, закинув свою наманикюренную ручку мне на плечо.
— Что-то я не видела тебя у нас. — От её приторного голоска захотелось умереть или, как минимум, оглохнуть. Что ж я так к ней придираюсь? Наверное, встал не с той ноги. Фигура у неё отличная, и я уверен, что она пойдёт на вечеринку, поэтому стоило сразу приглядеться к ней. Да, возможно она и несовершеннолетняя, но могу поклясться своей машиной, что я буду у неё не первый и даже не седьмой.
— А я здесь и не учусь, — я дежурно улыбнулся. — Антон – мой младший брат, мы приехали вместе.
Если до этого она на меня смотрела, как на просто симпатичного парня, то сейчас – как на завидный шанс быть ближе к элите школы. Вся эта золотая тусовка – кучка избалованных ублюдков, пользующихся деньгами своих родителей, раскидывая их направо и налево. Нет надобности объяснять, какое сильно отвращение я питаю к этой компании.
— Вы почти не похожи, — улыбается она, будто не веря. Да, фигура у неё неплохая, но ни умом, ни нравом она не блещет.
— Бывает. — Я глубоко вздохнул, успокаивая свое раздражение.
Конечно мы разные, у нас как-никак разные отцы! Даже если она об этом может и не знать, не думаю, что следовало озвучивать свои замечания. Наверно, нужно какие-то таблетки пить. Завожусь со всякой чепухи.
Приехала потрепанная тойота, которой было далеко до всех машин, находящихся на парковке, зато их владельцам было далеко до водителя этой камри. Я кинул собеседнице небрежное "пока" и, подозвав Антона, пошёл навстречу своему другу. Антон и Дима – хорошие приятели, поэтому мой братец всегда рад видеть Польянова.
Мы обменялись рукопожатиями и завели беседу о чем-то совершенно незначительном. После нескольких дней работы под крылом Ветрова-старшего любой подобный разговор для меня казался даром божьим.
Если я слишком злой, то Дима – полная моя противоположность. Он смотрит на жизнь как-то легко, что ли. Старается не впутываться в грязные истории, чего не скажешь обо мне, очень интеллигентен и вежлив. Но удар держит хорошо и отпор даёт всегда. Слишком самокритичен и в некоторых моментах совсем не уверен в себе, хотя поводов для переживаний попросту нет.
Дима завёл разговор о своей «камри»: ему нужно было поменять задние стойки, а где достать хорошие запчасти он не знал. Он всегда относился с трепетом к своей машине и ни за что не променяет её на что-нибудь помощнее и подороже, потому что это - подарок папы.
Я бы тоже относился с таким трепетом к любой вещи, подаренной отцом. Но, увы, сколько бы я с ним не жил, все это время ему было плевать на меня и моё существование. Даже когда меня забирала мать, лишая его родительских прав, он и пальцем не повел. И вообще ничего не сказал.
Несколько папеньких сынков на богатых тачках стали пускать тупые шутки в сторону машины Димы, а тот лишь отмахнулся, не обращая на это внимания, но я знал, что его это в какой-то степени оскорбило. И я молчать не стал.
— Смелый? — Обратился я к самому разговорчивому – скорее всего, у них он слыт уважительной персоной. Антон положил мне руку на плечо, чтобы я успокоился и не лез к ним, но я лишь скинул его руку. Парень, к которому я обращался, усмехнулся и кивком указал к крыльцу запасного входа. Ясно. Значит, ученик этой школы, раз знает где мало людей. Если ищет безлюдное место, значит разговаривать он хочет не самым культурным способом. Я оскалился, разминая шею, тем самым дал согласие.
Пришёл к братишке в школу.
Послышался тяжёлый вздох Димы и тихий мат, а матерится он редко.
После трех минут словесной перепалки я просто не выдержал и врезал тому, кто больше всех был остер на язык. Дима опять тихо сматерился и взял на себя одного из парней, а Антон – другого. Меня вдруг хватила гордость: брат знает, что такое честь, знает, что нужно помогать своим и дерется весьма неплохо.
— Ветров, мать твою, ты зачем первый ударил? — Тяжело дыша, друг отвлек меня от урода, на котором я уже верхом сидел. Я тоже получил немало: разбитые нос и губа, немного саднит челюсть. Классика.
— А что, от него удара ждать нужно было? Бьют-то нас из-за нашей вежливости.
Как оказалось, уже полно народу набежало посмотреть на то зрелище, что мы здесь устроили. Антон, матерясь, вытирал кровь, идущую из носа, Дима устало облоктился о стену крыльца, а я, засунув руки в карманы джинс, наблюдал за приближением ещё четверых парней, которые были настроены весьма решительно.
В толпе я увидел копну светлых волос, что на солнце отливала золотом. Льдисто-голубые глаза испуганно смотрели на меня, и я сразу узнал это милое личико. Соседка. Я сверлил её взглядом, и она, впрочем, отвечала тем же. Отлично, теперь я знаю, где она учится.
Чёрная футболка была заправлена в такого же цвета обтягивающие джинсы, и я изучающе смотрел на её ноги. Ничего так.
— Антон, — начал орать один из приблизившихся парней, — какого черта ты против своих идёшь?!
— Своих? — Брат удивлённо усмехнулся. — Я за своих и дрался.
В этот момент я очень загордился своим братцем. Кажется, я слишком плохого мнения о нем был. Нужно извиниться перед ним за утреннее шоу, но с извинения у меня особо туго.
— Ты слишком портишь себе репутацию, — парень сменил крик на более спокойный тон.
— Да мне плевать, Егор. Ты же знаешь, что все всё равно будут на меня вешаться из-за денег.
Тот, кого брат назвал Егором, приблизился к Антону, сказал ему что-то так тихо, чтобы никто не услышал, пожал руку и ушёл.
— Ты вырос, братишка. — Я тихо рассмеялся. Мой смех подхватил Антон, за ним и Дима. Скорее, это был из-за нервов, но, черт, я рад, что рядом со мной такие люди.
— Тебе хорошо досталось, —сказал Антон, жалобно меня оглядывая. — И мы пропустили сборы.
— Мы занимались кое-чем более интересным, — мы с братом почти одновременно усмехнулись.
Приехали мы домой где-то около десяти минут назад, и все это время я думал о соседке. Как её встретить? Что сделать? В 7 часов в наш дом ввалится куча людей, то есть, начнётся вечеринка. Она просто должна присутствовать. Я не оставлю ее выходку просто так. Кто она вообще такая, чтобы так поступать со мной? Я могу взять ее силой. Я могу наделать ей кучу гадостей и испортить отношения с семьей и со всеми, с кем она будет учиться. Но я хочу сделать иначе, хочу причинить ей такую боль, какую причинила она мне вчера, но я не про физические увечья.
— Антон, — позвал я брата, чтобы получить желаемую информацию. — Расскажи мне про соседей.
— Про Мирных, что ли?
— Да я откуда знаю, какие они? Мирные, злые? Рассказывай. — Брат глубоко вздохнул, явно недовольный моей просьбой.
— Богатенькая семейка. Глава семейства в партнерстве с моим отцом. Переехали с Новосибирска сюда совсем недавно. Кира теперь моя одноклассница. Вроде как, у них крупные проблемы, и они бегут от кого-то. В тусовке богатеев говорят, что на них готовится покушение. Впрочем, это лишь слухи. Больше я не знаю. -— Антон опять уставился в телик, а я молча переваривал информацю.
Кира Мирных. Я знаю её имя, её адрес и я хочу, чтобы она получила заслуженное наказание.
А если я чего-то хочу, значит, это будет.