Наследники тьмы

На курсах журналистики в школе, нас учили, что чтобы по настоящему узнать человека, нужно выяснить пять вещей. Чего он больше всего хочет, больше всего боится, что ненавидит, что любит, и свой самый главный недостаток.

Если бы мы говорили о Марке, здесь все просто. Быть где-то поблизости от меня, чтобы портить мне жизнь, пауков, себя, считает, что он безупречен.

- Мама, разве ты не говорила не опаздывать к завтраку? - Начал он, исподлобья глядя на меня.

Мама рассеянно перевела взгляд на меня, но после вернулась к своей сумке. С ней все тоже было легко. Больше всего она хотела, чтобы мы с Марком ладили, боялась телефонных звонков среди ночи, ненавидела опоздания, любила горький шоколад, а главным ее недостатком была нерешительность. А еще она была почти точной копией Марка, те же серые глаза, которые всегда казались грустными, тонкие бледные губы, светлые волнистые волосы по плечи. Она была по-своему красивой, но словно лишенной ярких цветов.

Я села за уже накрытый к завтраку стол. Обычно он ломился от еды: хрустящий бекон, яичница, блинчики, хлопья. Но не сегодня: подгоревшие вафли, пачка сока, несколько кусочков сыра и хлеб, никакой скатерти и салфеток. Это было странно, хотя если честно я никогда не понимала, зачем нужно было столько стараний для завтрака.

- Это тебе, - мама протянула Марку свой старый телефон. Со вчерашнего дня он был отлучен от всех своих электронных устройств. - На всякий случай.

- Здесь даже интернета нет, мне что засунуть в него уголь и поджечь? - Возмутился он.

Я хмыкнула, и он тут же перевел взгляд на меня.

- Тебе весело? - Возмутился он.

- По твоему это весело? Видишь, чтобы я смеялась? - Не меняя позы, ответила я.

- Я вообще не видел, чтобы ты когда-то смеялась, - огрызнулся он.

- Это потому что от тебя я не слышала ничего смешного, - парировала я.

- Чтоб в тебя молния попала, - прошипел он.

- Не боишься, что и тебя заденет? Ты ведь всегда поблизости, - хмуро ответила я.

— Прекратите, - неожиданно вмешалась мама. - Марк, не сегодня.

И к моему удивлению он стыдливо опустил глаза.

- Что случилось? - Насторожилась я.

- Хотела рассказать тебе позже, но ты все равно узнала бы, - мама села на стул и взяла мою руку. - Энди мертв.

- Энди? - Тупо переспросила. - Энди МакКалистер?

Тот Энди, которого мы вчера прокляли, - хотела закончить я, но во время успела закрыть рот.

Мама кивнула.

Стакан вылетел из моих рук так быстро, что я даже не осознала, что встала. Красные брызги от вишневого сока на полу были символичны. Это словно вся моя кровь покинула меня, растекаясь брызгами по полу.

- Как? - Только и смогла сказать я.

- Он был один дома. Видимо, это были грабители. Полиция еще расследует дело, - моя мама прикрыла лицо.

Моя мама говорила что-то еще. Про то, что знает, что мы были знакомы, что ей жаль его и его родителей. Я не слушала, подсознательно стараясь убедить себя, что магии нет. Что все было лишь моим воображением, что все случившееся, как бы ужасно это ни было, но все лишь совпадение.

- Он не страдал? - Наконец выдавила я, силы будто покинули меня.

Мама опустила глаза.

- Его тела не нашли, - она посмотрела в сторону Марка, будто опасаясь, что эта новость может шокировать его.

- Так он может быть жив? - Эта надежда словно была спасительным кругом для меня.

- Нет... То сколько в доме было крови... Человек бы не выжил, - словно испуганный згляд в сторону Марка, а после мама поднялась, в ее серых глазах стояли слезы. - Тебе помочь убраться?

Я завертела головой. Мама почти бесшумно вышла из кухни. А следом за ней спустя несколько минут выскочила я. Я чуть не сбила уродливую подставку под зонтики в виде розового фламинго, пока бежала до своей комнаты, перепрыгивая через несколько ступеней. А потом я пронеслась по своей комнате, разбрасывая свои вещи, как ураган расшвыривает белые фасадные домики будто они всего лишь картонные игрушки.

«Я убью Эллен, я убью Эллен,» - повторяла я про себя, натягивая на ночнушку свитер и надевая сверху пальто. Я даже не думала, что мне будет холодно, мне нужно было срочно увидеть Эллен. Я быстро спустилась вниз, на этот раз чуть не сбив с ног Марка. Он снова следил за мной.

- Тебе сказали остаться со мной, - Марк вышел в коридор, глядя на мои тщетные попытки завязать шарф трясущимися руками.

- Ты останешься. Пойдешь в свою комнату. Запрешься там и будешь ждать меня. И ты не принесешь никаких проблем, потому что иначе, я клянусь тебе, у тебя будут неприятности, - прошипела я. Я знала, что он боялся меня, но не знала, что сильнее его ненависть или страх. Если первое, то к тому моменту когда я вернусь, он спалит наш дом. Но сейчас это было неважно, важно было найти Эллен и дневник, и убедиться, что это не я убила Энди.

Я бежала так быстро, что мне казалось, что ноги не задевают земли. Мимо проносились витрины, дома, тонувшие в новогодних украшениях. На улице было мало людей, лишь пара прохожих. В такой морозное утро все предпочитали быть дома со своими семьями.

Наконец я увидела особняк МакГрегоров. Некоторые гости остались в особняке до утра, и сейчас собирались уезжать домой, так что на террасе было людно, и никто не обратил на меня внимание.

Я могла бы с закрытыми глазами попасть в комнату к Эллен, но сейчас когда я была так близка к цели, мне хотелось убежать обратно домой. Я намеренно замедлила шаг. Но вот уже и нужный поворот. И знакомые картины на стенах.

Дверь в комнату Эллен была раскрыта настежь. Сама Эллен стояла у окна. Комната Эллен была похожа на комнату принцессы: розовые стены, круглая кровать с балдахином, ваза с цветами, столик с резными ножками, мягкие коврики, словно облака разбросанные по солнечному небу.

Только Эллен сейчас не была похожа на принцессу. Бледная с красными опухшими глазами, волосы затянуты в неряшливый пучок.

- Мы не убивали его, - начала Эллен, упрямо сцепив руки на груди.

- Думаешь? - Хмыкнула я.

- Ладно, слушай, - Эллен взяла дневник с кровати. Единственное черное пятно в этом плюшевом мире. - Мы делали все до двенадцати, а считалось бы только после двенадцати, - Эллен показала мне на картинку часов в дневнике и надписи косым почерком под ними.

Я выхватила у нее дневник и захлопнула его:

- Я была там, и что-то было не так, что-то произошло, я знаю, что это были мы.

- Крис, это совпадение, - глаза Эллен заслезились.

- Поэтому ты плакала? Потому что это было совпадением? - Я знала, что все это было связанно, хотя нет, я чувствовала это, и это чувство было неотрывной частью меня, поэтому я не могла просто отделаться от него каким-нибудь логическим умозаключением.

- Я плакала, потому что желала ему смерти, но не потому что верю, что это мы, - Эллен села на кровать и опустила голову.

- Нет, - я закрутила головой. - Нам нужно рассказать все. Возможно, он еще жив, ведь это проклятие страданий, значит, он должен быть жив. Мы должны найти его и помочь ему. Найти что-то в этой проклятой книге, - я начала метаться по комнате.

- Нельзя никому рассказывать, - подскочила Эллен.

- Нельзя? - Переспросила я, останавливаясь.

- Мы не виноваты, - Эллен посмотрела прямо на меня.

- Ты говоришь это, но я вижу, что ты врешь, - нахмурилась я. Между нами с Эллен сейчас была пропасть. Ей было грустно, она, наверное, чувствовала стыд, но я ощущала ужас и отчаяние.

- Я и вру. Я написала это заклинание, - Эллен заковычила последнее слово, показывая мне дневник, - потому что злилась на Энди.

- То есть ты просто придумала все? Весь этот дневник, про Рождество и двенадцать часов? - я не могла поверить, что Эллен обманула меня, но еще я не могла поверить в то логическое объяснение, что предлагала Эллен.

- Нет, только то проклятие, - попыталась успокоить меня Эллен. - Я к тому, что еще не было двенадцати...

- И заклятие было фальшивкой, - закончила за нее я. - Зачем тогда было все остальное, про желание и призыв?

- Я хотела, чтобы ты поверила, что это правда, чтобы...

- Начала убеждать себя, что память возвращается и принимать свое воображение за воспоминания, - когда так долго общаешься с кем-то, то начинаешь понимать, что кроется за молчаливым взглядом. Да и вообще слова не нужны. Но Эллен не чувствовала того, что чувствовала я. Она была там, но не была часть этого. Она думала, что мы не убивали Энди, но правда была в том, что это могла быть только я. Это не мы, а я его убила. И я знала это.

- Что если как-то вышло, что это все-таки мы? - Спросила я ее. Теперь я знала, что она не при чем, но я не решалась рассказать Эллен про свои опасения. По крайней мере не сейчас.

- Если бы у меня были хоть какие-то сомнения, что мы порождение Сатаны и способны убивать, то я бы первая повела нас в Лавку к этому охотнику, - Эллен попыталась выдавить улыбку.

- Охотнику? - Переспросила я.

- Да, - Эллен с готовностью открыла одну из страниц, которую пометила красным стикером. Я понимала, что она пытается успокоить и отвлечь меня. - Вот, - она ткнула в единственную надпись на одной из выцветших страниц:«Уилл Рид. Бостон. Лавка магический приборов и приворотов. Приходить в начале каждого месяца». То, что я прочла дальше заставило меня побледнеть.

- Я заберу дневник с собой, - выдавила я. На секунду я заметила на лице Эллен недовольство. Но в следующий миг она кивнула и улыбнулась мне.

Я вышла из комнаты Эллен, оставив ее у окна, так как она и была, когда я пришла. Будто она была куклой в своем кукольном домике, таком ненастоящем и с другой стороны таком реальном по сравнению с моими мыслями о магии и убийствах. Я тихо прикрыла за собой дверь. Мне не хотелось уходить, потому что я знала, что больше не вернусь. Я больше никогда не увижу Эллен.

Я шла по коридорам так медленно, как только могла, запоминая каждую мелочь, и вспоминая каждый момент, когда была здесь. МакГрегоры всегда были нашими друзьями. И хоть я и не помнила всего, но даже последний год стоял десяти. Здесь мы с Эллен заперли ее сестру, тут пробили стену, когда болели и играли в теннис, а здесь искали потайные ходы в их огромном, похожем на дворец особняке. Я остановилась перед портретом Чарьза МакГрегора. Теперь я поняла, что всегда проходя мимо его портрета, я ощущала, что как-то связана с этой семьей, а точнее именно с Чарльзом. Будто сквозь века и столетия мы были связаны и отмечены чем-то мрачным. Взгляд голубых глаз мальчика был намного старше, чем глаза ребенка. Если бы он только вырос, ничего бы не случилось. Точнее с ним бы случилось столько всего хорошего, его черные волосы, бледная кожа и синие глаза разбили бы сотни сердец, но не мое. Если бы он только вырос, ко мне не попал бы этот дневник, мне не пришлось бы стать причиной чьей-то смерти, мне не пришлось бы принять решение о том, что мне придется умереть потому что записи в дневнике подтвердили мои худшие опасения.

Когда я вернулась, дом был цел, как и Марк. Чуть мрачнее обычного, но цел и невредим. Я зашла в свою комнату и открыла шкаф, разглядывая вещи. Моя комната не была похожа на комнату Эллен, хотя может когда-то и была, но после того, как я пришла с больницы, я оставила лишь самое необходимое. Остальное лежало в коробках, будто бы я только въехала в эту комнату. Я знала, что делаю больно маме, будто бы засовывая в коробки вещи, я выкидывала годы жизни с ними. Но когда я смотрела на флейту, кубок по плаванию, расшитые бисером подушки меня всегда пробирало чувство, будто я живу не своей жизнью и все это принадлежит другому человеку.

Мне понадобилось больше часа, чтобы остановиться на черном платье. Обычно я справлялась с одеждой быстрее, но я шокирую вас, не каждый день решаешь в чем умереть. Я разложила одежду на кровати, и села к столу, расчесывая волосы.

Мне всегда казалось, что я немного не похожа на других, но врачи, родители, друзья, а точнее подруга, убеждали меня, что это авария, дневник дал мне другое толкование. Я снова открыла тетрадь на страницу, которую пометила красным стикером:

«Они не ведают страха перед болезнями простых смертных, ведь сами виной этим болезням.

Видят в кромешной темноте, слышат на многие мили от себя, их голос повелевает животными.

Лишь особые сплавы металлов могут оставить на них белую метку. Огонь и жар не плавит их кожу, лишь огромный костер либо огонь созданный ими же может нанести им вред. Они не ведают страха перед высотой и водой, ведь погружаясь на глубину им не нужно дышать. Их раны заживают быстрее. А гром и вовсе исцеляет их.

Чтобы хранить свои секреты, они пишут особыми символами, понятными лишь им. Им снятся вещие сны, своим словом они могут проклясть врагов, наслать порчу. Живут они дольше чем люди. ».

И все это относилась и ко мне, когда весь город повально болел от гриппа, лишь я была здорова. Я могла спокойно видеть в темноте, более того, я даже могла прочесть текст, даже не включая свет. Я чуть не довела тету Перпетуа до сердечного приступа, когда засунула руку прямо в кипящее варево, чтобы достать соску ее сына. В школе я обожала погружаться на дно бассейна, я знала, что могу просидеть на кафельном полу, погруженная на самое дно, может быть и час, но я знала, что это ненормально, поэтому просто всплывала раньше. Мои порезы заживали на следующий день. Ну и конечно дислексия, стоило мне задуматься, как я писала текст понятный лишь мне.

«Злые ведьмы, использующие магию во вред, должны быть истреблены охотниками, которые есть повсюду. Лишь раз лишив жизни, они не остановятся, ведь тьма уже в их сердце, и это вопрос времени, пока они не умертвят следующего. Ведьмы тщательно скрываются, но есть несколько признаков, по которым можно найти ведьму. Растения не погибают в их домах, они редко болеют, животные никогда не обидят ведьму, лишь кошки чувствуют их настоящую природу, поэтому кошка никогда не сможет жить с ведьмой в одном доме.»

И все это было правдой. Растения в доме Бенехью цвели круглый год, я не помнила, я простыла лишь раз, и была здорова уже на следующий день, а кошки... В нашем доме их было две, одна из них сбежала, вторая столь яростно ненавидела меня, что пришлось отдать ее моей тете, даже котята не шли ко мне на руке, отбиваясь от меня так будто мои прикосновения к ним были как расколенные угли.

Слова «умертвят следующего» так и звучали у меня в голове, и я знала лишь один способ избавиться от этого голоса, пойти к охотнику, ну а дальше. Дальше я умру. Это странно знать, что умрешь, особенно знаешь, что умрешь молодым. Больше не будет лета, осени, весны, дождей, не будет старости, каждый миг становится бесценным.

И медленно оделась, и вышла из комнаты. Марк сказал мне что-то напоследок, но я даже не обратила внимание, лишь крепче сжала корешок потрепанного дневника, стараясь найти в нем силы, которых не было во мне самой.