Глава 19
‒ Лив, ‒ Кэсс подошла ко мне, строя щенячьи глазки. ‒ Стив сегодня ведёт меня на выставку Фриды Кало, а у меня через два часа волонтёрство в детской клинике имени Робинсона. Не могла бы ты сходить вместо меня? ‒ она умоляюще посмотрела на меня.
‒ Я обожаю Фриду. Конечно, я схожу со Стивом вместо тебя, ‒ она шлепнула меня по плечу.
‒ Не прикидывайся. Ты поняла, о чём я.
‒ Только не дети, Кэсс. Ты знаешь, как они меня пугают, ‒ прохныкала я.
‒ Всего один вечер. Пожалуйста, ‒ протянула она.
‒ Но ты будешь мне должна, ‒ чего только не сделаешь ради счастья подруги.
‒ Ура, ‒ она чмокнула меня в щеку и побежала собираться.
Клиника находилась в пяти станциях метро от моего дома. Не такая большая по сравнению со многими больницами Нью-Йорка, но она славилась своим успешным лечением и отношением к детям, как к взрослым.
На первом этаже у стойки регистрации я представилась медицинской сестре в голубых штанах и рубашке с зайчиками и лисичками на ней. Здесь все любили Кэсс, поэтому сестра по имени Моника, так написано на ее бейдже, даже не постаралась сделать вид, что не расстроена. Мне выдали такую же форму, только розовую. Отлично, ненавижу розовый. Штаны были свободные и такая же рубашка, на кармашке которой красовался мишка с шариком. Ладно, все что угодно, лишь бы дети были довольны.
Меня направили в левое крыло. Там лежали дети, у которых наблюдались проблемы с дыханием. Я прошла мимо разрисованных стен, рассматривая лес и разных зверей, в комнату игр. Там детишки, что чувствовали себя намного лучше, могли поиграть с родителями или с медицинскими сёстрами. Комната была наполнена бегающими детьми. Мне сразу захотелось выйти, но меня уже заметили. Одна девочка лет пяти схватила меня за руку. У ее носа висела трубка и с собой она тащила небольшой баллон с кислородом.
‒ Я нарисовала свою собаку Шмеля, ‒ сказала девчушка. Несмотря на трубки, это была очень красивая рыжеволосая малышка, с голубенькими глазками, носом полным веснушек и губками бантиком. Она смешно вытягивала их в трубочку.
‒ Твою собаку зовут Шмель? ‒ поинтересовалась я, присаживаясь за маленький стол для рисования. Взяв в руки рисунок, я увидела что-то на подобии собаки, со светлой шестью и чёрными полосами.
‒ Да. Я сама придумала. Я очень по ней скучаю, но надеюсь скоро мы увидимся, ‒ девочка также быстро как обратила на меня внимание, забыла обо мне, снова взявшись за фломастер.
Я сочувствовала этим детям. Не справедливо, что они болеют. Некоторые из них проводят большую часть своего детства на больничной койке, а их бедные родители не спят днями и ночами, стараясь заработать денег, чтобы покрыть медицинские счета. Я осмотрелась: по полу разбросаны большие мягкие кубики разных цветов, столики с раскрасками, альбомами и карандашами, разные игрушки для развития мелкой моторики. Мальчики и девочки разных возрастов бегают туда-сюда. Одна девочка отнимает у другой красный мяч, мальчик в очках, грустный и одинокий сидит за столиком один и собирает большой пазл. Все игрушки здесь большие, специально для того, чтобы ребёнок ненароком не проглотил или не засунул в нос какую-нибудь детальку от Лего. Один белокурый мальчик смеялся и играл в солдатиков вместе с отцом. Я наблюдала за этим юным покорителем женских сердец. Отец сказал ему что-то смешное, и тот разразился самым заразительным смехом. Словно почувствовав мой взгляд мужчина обернулся. Чёрт, я резко отвернулась и уткнулась в рисунок девочки. Кажется, она рисует попугая.
‒ Оливия? ‒ поджав губы в улыбке, я обернулась.
‒ Мистер Ланг! Какая неожиданная встреча, ‒ я старалась делать вид крайне уверенный, но моя подрагивающая нога выдавала меня. Это ведь чертов Нью-Йорк, тут люди часто не пересекаются. Кажется, мы с Лангом создали брешь в системе.
‒ Что ты тут делаешь? ‒ белокурый мальчик лет семи подошёл к нему и взял его за указательный палец.
‒ Заменяю Кэсс. Она тут волонтёр, ‒ я вспомнила, что на мне розовый костюм, пучок и минимум макияжа, и мне стало ещё более неловко.
‒ Тебе идёт розовый, ‒ сказал он, словно догадался о моих мыслях.
‒ Вы подружка Джима? ‒ спросил мальчик, держа в руках фигурку Железного человека. Я усмехнулась, никто никогда при мне не называл его Джимом. Может, мальчишке просто сложно выговорить полное имя?
‒ Томми, это Оливия. Мы работаем вместе, ‒ произнёс Джеймс, потрепав его по волосам.
‒ Приятно познакомится с тобой, Томми, ‒ я протянула ему руку, и он сжал ее в ответ своей маленькой ладошкой.
‒ Ты поиграешь с нами? ‒ спросил он, поднимая на меня свои большие и полные любопытства синие глазки и курносый нос.
‒ Ты пока беги, а мы присоединимся, ‒ произнёс Джеймс. Мальчика не нужно было просить дважды. Он, видно, очень хотел вернуться к своим игрушкам.
Джеймс присел ко мне за столик, бросил мимолетный взгляд на рисунок моей подопечной и улыбнулся уголком рта.
‒ Это твой...? ‒ я не знала, как спросить.
‒ Томми ‒ сын моего старого друга. Он сейчас в Ираке, и я обещал присматривать за ним, ‒ его глаза наполнились печалью, наверное, он каждый день переживает за жизнь своего друга. Томми снова подбежал к нам.
‒ Я хочу чоколадку, ‒ он посмотрел тем взглядом, которому сложно отказать, тем более ребёнку. И, кажется, именно так на меня сегодня смотрела Кэсс. Вот чертовка, теперь я знаю, где она этому научилась.
‒ Шоколадку? Пошли, крепыш. Будет тебе шоколадка, ‒ он поднял его на руки.
‒ А Оливия пойдёт с нами? ‒ Джеймс посмотрел на меня. Думаю, ему сложно было о чем-то просить.
‒ Конечно. Мне очень хотелось бы еще с тобой поболтать, ‒ я встала, и мы вышли в коридор.
Пока мы шли к торговому автомату со снэками, Томми спросил:
‒ А вы не хотите стать подружкой дяди Джима? ‒ я смущено улыбнулась в ответ.
‒ Почему ты хочешь, чтобы я стала подружкой твоего дяди?
‒ Ну, он такой грустный... ‒ протянул Томми. Удивительно, как дети все подмечают.
‒ Так, дружок, ‒ Джеймс спустил его с плеч. ‒ А ну-ка, держи доллар и беги за своей шоколадкой.
Томми рванул, не раздумывая, что есть мочи, скользя по только что вымытому полу. Джеймс крикнул ему быть аккуратней и побежал за ним. Кажется, кроме меня никто не заметил знак: «Осторожно, мокрый пол». Я осталась позади. Томми благополучно добежал, не получив ни одного синяка и не отбив ни одну коленку, и сейчас пытался засунуть доллар в аппарат. Джеймс обернулся ко мне, слегка улыбаясь. Уверена, что больше из-за Томми, чем от радости видеть меня. И тут оглушающий взрыв пронзил мои уши. Последнее, что я увидела перед тем, как под ногами не осталось ничего и мы полетели в бездну, это серые глаза, а затем все померкло. Тьма накрыла меня.