"Я знаю, что это вы убили Джона Уинслета"
***
- Сегодня сложный день, - послышалось где-то за спиной.
Изера молча стояла за Филиппом и, казалось, смотрела сквозь него.
- Знаю. Органы власти посетят мой дом. Я поеду опознавать труп, заберу ту чёртову баночку.
- Тише... - женщина погладила его по рукаву, тем самым успокаивая, - всё скоро наладится. Я слышала, ты завёл помощника?
- Ты про Тенна? Славный малый. Вполне сообразительный. Я взял его на неопределённый срок, а там будет видно.
- Зачем? Ты всегда работаешь один, без лишних рук и ушей, так почему? - ведьма обошла Филиппа, села в своё кресло, не отрывая от него пристального изучаюшего взгляда.
- Я не могу больше справляться в одиночку. Чем больше людей - тем сложнее операции. Мне необходима правая рука, - врач нервно растирал ладони, смотря на горизонт.
- А теперь правду, Филлип.
- Ирина больна. Кажется, я сойду с ума.
- Но ведь она способна контролировать свою вторую личность, разве нет? - слегка наклонившись и прищурив глаза, поинтересовалась Изера. - Мойра что-то подозревает?
- Я не могу держать взаперти её, их... - подходя к бортику, Кроуфорд нервно сжал хрупкие деревяшки, отчего те предательски затрещали, - Мойра вышла на улицу и встретила Луи - моего давнего знакомого, который как-то посещал наш дом. Луи познакомился с Ириной на одной из встреч. Как ты знаешь, только Ирина, только эта личность знает всех моих знакомых, всех моих коллег и прочих людей, не Мойра...
- Как ты всё объяснил ей?
- Я сказал, что мистер Луи, по всей видимости, что-то напутал, по невероятной случайности назвал Мойру Ириной. В этот раз мне повезло, но кто сказал, что повезёт и во второй? - обернувшись, Филипп уставился на маленький столик с белоснежным сервизом, - Мойра сама списала всё на несуществующую потерю памяти, - его глаза мгновенно покраснели, приобрели непривычный блеск. Казалось, ещё чуть-чуть и скупая слеза покатится по шершавой щеке, но врач только тяжело выдохнул и, сделав большой глоток из чашки, опустился в кресло.
***
Утро выдалось холодным и мрачным. Порывистый ветер срывал с деревьев последнюю зелёную листву, играл ими в воздухе и уносил на другой конец города, теряя их по пути. Тонкие, пожухлые листья, покачиваясь, опускались в грязные лужи. Плотный туман обнимал острые крыши домов, поглощая их в тягучую серость.
Филипп не спал. Он сидел за своим рабочим столом и неотрывно записывал что-то в маленькую помятую книжечку из толстой кожи. Когда чернила заканчивались, перо неприятно скрежетало по шероховатой бумаге, но порой Филипп этого не замечал и писал дальше до тех пор, пока не появлялись некрасивые, уродующие весь статный вид, дыры.
Врач не успевал обновлять чернила, мысли, как непроходимый водоворот, не давали продуху и наваливались друг на друга.
Воспоминания. То были красочные, несносные отрывки прошлого, которые Филипп мог поведать только самому себе. Они не всплывают, пока не придёт то самое время. Время, когда валится с рук абсолютно всё, когда приходится убивать, ступать на границу, возвращаться обратно и снова жить до этого момента.
Восемнадцатое сентября. Тридцать пять лет тому назад. Они потребовали с меня плату раньше срока, поэтому я вынужден...
Остановившись, Филипп бросил взгляд на серое плачущее небо за окном и продолжил, перелистывая страницу за страницей маленького дневника.
Мне пришлось перерезать глотку той женщине. Она кричала, молила меня не убивать её, но я не мог. Молод и силён, пытаясь вытащить чистую человеческую душу прямо из её глубокого пореза на шее.
Так длилось ещё несколько часов. Он, казалось, начинал сходить с ума, но вовремя отвлекался на капли падающего дождя.
- Мистер Кроуфорд!
Захлопнув дневник, мужчина обернулся, улавливая голос горничной. Она звала его вниз, напоминая о том, что пришёл гость. Надев поверх бордовой рубашки белоснежный халат, Филипп медленно спустился вниз.
- Доброе утро, Тенн.
Парень сидел на миниатюрном пуфике, крепко сцепив ладонь на ручке чемодана, так, если бы боялся потерять его. Он явно был чем-то взволнован, отчего слегка тряс одной ногой и кидал беглый взгляд по всей комнате.
- Здравствуйте, доктор, - пожимая крепкую грубую руку, Тёрнер вяло улыбнулся, - сегодня будет теория?
- К одиннадцати часам ко мне придёт пациент. Будем готовить его к операции по пересадке печени, а пока его нет, поговорим.
Гость то и дело отвлекался на посторонние звуки, боясь увидеть кого-то или что-то, подёргивал ручку чемодана и вежливо кивал.
- Тебя что-то беспокоит? Пройдём ко мне в кабинет, - хлопнув его несколько раз по плечу, Филипп вздохнул.
- Доброе утро, - дверь громко хлопнула и на пороге появилась Ирина. Она держала в руках чёрный зонтик и небольшую корзину с многочисленными травами и баночками, которые, как показалось Тенну, были наполнены всевозможными специями.
Как только девушка прошла в зал, Тёрнер сделал несколько шагов назад.
- Здравствуйте... мисс... Кроуфорд, - он поставил чемодан на пол, но не осмелился подойти к девушке.
- Здравствуй, Тенн, - Ирина отдала покупки горничной и сама подошла к юному врачу, - не волнуйся, я прочла все твои письма, но, к сожалению, не успела ответить, - девушка протянула ему тонкую руку, - я не в обиде на тебя. Платье нам удалось отстирать, так что можешь не переживать, всё в порядке, - окинув его оценивающим взглядом, Ирина кротко улыбнулась и, подождав пока тот поцелует её руку, скрылась в столовой.
Тёрнер взял свои вещи и ушёл наверх вместе с хозяином особняка.
- Ты написал ей письмо? - закрывая дверь, Филипп прошёл за свой стол и, усевшись, по привычке закурил.
- Эм... Да, два письма. Они пришли ей буквально на следующий день после случившегося, я принёс свои извинения, - опустившись в мягкое кресло подле врача, Тенн опустил взгляд.
- В этом нет ничего постыдного, - слегка щурясь, - желаешь выпить?
- Откажусь. Я не пью.
- В нашем деле без алкоголя можно с ума сойти. Боишься крови? -Выпустив куб дыма, продолжил опрос.
- Нет, сэр. Я несколько раз принимал роды и делал аборт некой миссис... - парень быстро запнулся, понимая, что выдаёт свою врачебную тайну.
- Со мной можешь говорить обо всём. Я не любитель сплетен, так что, если есть что сказать... - он развёл руками, придерживая белыми зубами уже маленькую сигарету.
- Делал аборт миссис Бланш, - ещё больше смутившись, чем прежде, Тёрнер громко кашлянул.
- Миссис Бланш? - Кроуфорд обернулся и кинул взгляд на соседний балкон, - Вот же новость, - потушив окурок в чистой пепельнице, - Хотя с другой стороны, я совершенно не удивлён. От этой своеобразной женщины можно ждать всё что угодно, включая аборт. Дети явно не в её планах.
- А что в её планах?
- Деньги. Деньги, мой дорогой друг. Эта женщина коварна и беспощадна. Она засасывает в своё логово, приманивает пышными формами и невинным видом, а потом хватает тебя за глотку и не отпускает до конца жизни.
- С Вами она поступила так же? - Устремив взгляд в то же окно, в которое смотрел врач несколько секунд назад, Тенн попытался хоть что-нибудь разглядеть.
- Нет. На данный момент на такую даму клюют только зелёные овощи по типу тебя, - достав из стола стопку бумаг, Филипп отыскал нужное и протянул молодому врачу, - изучи это дома. Здесь правила поведения и правила безопасности в моей операционной и в моём кабинете. Всё чётко расписано: что тебе можно трогать и делать, а что нельзя. Чтобы без лишних вопросов. А здесь, - доставая еще одну маленькую стопочку, - здесь есть всё о травах и препаратах, которых ты в глаза не видел, но знать должен.
Тенн кивал головой, складывая всё в свой чемодан.
За разговорами пролетел целый час. Филипп выдал своему напарнику белый халат, набор из рабочих перчаток, показал операционную и постарался всё разъяснить в мельчайших деталях, потому что многие подробности в бумагах были опущены. Они прошлись пару раз по всему дому, и хозяин предложил выйти в небольшой сад.
- У вас очень уютно, мистер Кроуфорд, - сказал Тенн, поежившись от холодного ветра, когда они оказались на свежем воздухе.
Камень, из которого были выстланы узкие дорожки, давно осел вниз, сровнявшись с землёй. Редкая трава поросла на них, из-за чего после дождя при ходьбе по ним раздавалось неприятное чавканье под ногами. Мистер Кроуфорд всегда внушал другим образ человека, который при любом случае будет держать всё под своим строжайшем контролем, именно поэтому Тёрнер искренне изумился, увидев перед собой запустелый одинокий сад.
С шумом втянув побольше морозного воздуха, хозяин предложил гостю присесть на небольшую лавку, что скрылась от дождя под навесом, похожим на гигантскую ракушку. Голубая краска была очень старой, а от сырости покрылась трещинами и раскололась на мелкий песок. Вдали у забора стояли две одинокие скульптуры, вырезанные из светлого камня, что покрылись мхом. Кроуфорд сказал, что это подарок от одного пациента, чьё имя он не назвал.
- Это тоже чей-то подарок? - не устоял перед любопытством юный друг и кивнул на растение, цветущее под окнами дома.
Это был цветок неестественно-синего цвета, на отогнутых лепестках которого сверкали белоснежные прожилки. Когда двое мужчин проходили мимо, то вьюнки его, как живые усики, заколыхались у человеческих ног, и Тенну стало от этого не по себе. Растение источало неприятный горький запах, который разносился по ветру. И каждый раз, когда резкий порыв ветра врывался в сад, Тенн невольно задерживал дыхание, чтобы едкий аромат удивительного растения не добрался до его нюха.
- Не совсем, - уклончиво ответил доктор, покуривая сигару.
- Любопытно, - проговорил ассистент, - вся природа почти увяла, а этот цветок, кажется, в самом расцвете!
- Он цветёт круглый год, мой друг.
- Невероятно! Что за вид? Это из каких-то южных стран, доктор? - продолжал интересоваться Тенн. Похоже, его действительно поразило чудо-растение.
Кроуфорд устало вздохнул. Цветок был подарком Изеры, и по её просьбе он разместил его именно под своим окном. Однако когда Филипп выходил на балкон, чтобы затянуться сигарой, то чувствовал исходящее от него зловоние. Тогда на следующее утро Патриция вышла в сад, чтобы по повелению мистера Кроуфорда пересадить растение в дальний угол двора, но стоило ей прикоснуться к нему, как листья обожгли ей руки.
- Это было очень давно, Тенн, я и не упомню всего. К тому же, я плох в декоративных растениях.
- А мне кажется, что этот экземпляр из ряда лечебных, - поспорил юноша, с энтузиазмом поглядывая на собеседника в предвкушении интереснейшего спора, но Кроуфорд не ответил ему.
Заброшенность и дикость сада оказывала на молодого ассистента сильное давление. Если прежде дом Кроуфордов навевал на него непосильную тоску, то теперь он мечтал вернуться туда. Чувство некой безнадежности витало в воздухе, а угрюмая погода делала его более насыщенным. Тёрнер невольно начал было припоминать самые худшие моменты жизни и почувствовал горечь в горле, как, к счастью, Кроуфорд заговорил и отвлёк его:
- Тенн, позволь спросить, где ты учился? - он причмокнул губами, придерживая сигару.
- На юге страны, сэр, - начал было Тёрнер, немного отвернувшись от собеседника. Юноша не переносил запах курева, чувствовал жжение в носу, но так и не осмелился попросить Кроуфорда выпускать клубы дыма в другую сторону. - С детства родители привили мне любовь к медицине, работали на дому в Ситтингборне, это недалеко от Лондона, - Кроуфорд, затянувшись, закивал. - Однако отец не хотел, чтобы я перенимал их знания, они желали, чтобы я достиг большего, потому и направили к иностранному профессору на обучение.
- Не припоминаешь его имя?
- Конечно, мистер Кроуфорд. Я работал с профессором Парфит, вы знакомы?
- К сожалению, нет. Однако мне довелось многое слышать о его нестандартных методиках, Тенн.
- Прошу простить за сентиментальность, - проговорил немного тише Тёрнер, - Но я бы очень хотел, чтобы мои родители некогда познакомились с вами. Жаль, что они так и не дожили до этого, - на щеках его вспыхнул юношеский румянец.
- Позволь узнать, что произошло с ними? - поинтересовался Кроуфорд, отстранив сигару от губ.
- Моя мать стала жертвой одного из её поклонников. Была заколота в общей столовой. А отец слишком любил её, чтобы смириться с произошедшем. Через несколько дней его нашли застреленным из револьвера в туалетной комнате...
...Огни праздничных свечей отражались в бокалах, наполненных дорогим вином. Пластинка, заправленная в граммофон, ещё не отыграла песнь, и громко звучала тихая мелодия, прерываемая приятным треском. В голубых глазах миссис Тёрнер появился хмельной блеск. Она обнимала за широкие и крепкие плечи гостя, вдыхала его запах и улыбалась ему, пока Филлип не видел того. Рюшечки на платье покачивались в такт музыке, следуя за бедром. Мужчина неуверенно придерживал хозяйку за спину, положив ладонь между её лопаток. Кроуфорду было искренне жаль её, она была неплохим врачом, заботливой матерью и порядочным человеком, однако скоро выходил срок, а другой жертвы он так и не нашёл. Именно поэтому мужчина решил сделать всё быстро.
Пока миссис Тёрнер прижималась к его груди, Филлип незаметно протянулся к столу, схватил нож для масла, и, когда, осмелившись, женщина приподнялась на носочки и потянулась к его сухим губам, нанёс резкий удар в бок. С губ её сорвался болезненный всхлип, вместе с которым женщину начала покидать жизнь. Глаза обескураженно встретились с его взглядом, в них плескался немой крик о помощи. Миссис Тёрнер обмякла в его руках, и он опустил её на пол. Изо рта женщины полилась кровь, она в последний раз вздрогнула в его объятиях, взгляд ей остекленел и уставился в пустоту, с губ сорвалась едва заметная чёрная дымка. Кроуфорд достал из сумки ёмкость, собрал всё необходимое и вышел в холл.
Песня кончилась. Ещё одна смерть будет лежать на его совести. Однако он и не думал, что навсегда запомнит эти кристально чистые глаза небесного цвета...
- ... и я вместе с дочерью профессора прошли общий курс, - продолжал Тёрнер младший. - Парфит не заменил мне родителей, однако был добр ко мне, как никто другой.
Кроуфорд заглянул в юношеские глаза и подумал, насколько они похожи... Сигара в его руке тлела, а Тенн продолжал рассказывать о своей жизни.
- Мистер Кроуфорд! - в сад выбежала горничная, придерживая одной рукой подол темного платья, - доктор, они приехали...
Филипп резко поднялся со своего места, прекрасно понимая, о ком именно говорит Патриция.
- Кто приехал? - Тенн с недопониманием смотрел то на работницу дома, то на врача.
- Тебе пора, мой друг. Сегодня, к твоему великому сожалению, практики не будет, мне нужно срочно отъехать, - Филипп смотрел, казалось, сквозь забор, - Патриция, будь так добра, предупреди моего клиента, что сегодня приема не будет, перенеси господина на следующий свободный день в моём расписании, - отдав свой халат Тёрнеру, Кроуфорд быстрым шагом ушёл в дом.
- Идём, я проведу тебя через задний вход, пошли, - горничная ловко подхватила парня под руку и повела через сад.
Кроуфорд сделал три глубоких входа и, как только увидел полицейских, как можно шире улыбнулся.
- Здравствуйте, господа. Чем могу служить?
Двое мужчин сделали несколько шагов вперед и протянули небольшой свиток.
- Сегодня ночью скончался Джон Уинслет. Полагаю, мистер Кроуфорд, вы были с ним знакомы.
Филипп, еле держа в руке бумагу, упорно читал содержание.
- Да, все верно, мы были знакомы. Очень жаль, Джон был совсем молод, - скрывая мандраж, врач свернул приглашение суда обратно и, еще раз осмотрев рослых мужчин, кивнул головой, - дайте мне пару минут.
Его тело как будто онемело, доктор не чувствовал ничего: ни порыва ветра, ни первых капель начавшегося дождя. Перед глазами был только Джон, который буквально еще вчера вечером громко смеялся, разливал по бокалам вино и благодарил врача за спасение своей жизни.
Тошнило.
Зайдя в дом, Филипп накинул на себя пальто, взял трость, цилиндр, и хотел было уже уйти, но резко остановился, переведя взгляд на дочь. Ирина сидела на диванчике и, по всей видимости, следила за отцом.
- Снова уходишь? Надолго? Эоран будет тебя ждать в городе или снова придется проходить через портал? - на лице девушки читалось жуткое негодование. Она сложила руки у себя на груди и, подойдя ближе, тяжело вздохнула, - будь осторожен, хорошо?
Филипп ей ничего не ответил. Он нежно поцеловал девушку в лоб и скрылся за дверью.
***
- Здравствуйте, мистер Кроуфорд, меня зовут Тойнби Арнольд, - напротив Филиппа сел невысокий мужчина преклонного возраста. У него в руках была стопка бумаг и круглый монокль с серебряной оправой, - Вы не против, если мы немного побеседуем? Расскажите мне, пожалуйста, что вы делали с четырёх и до осьми вечера вчерашнего дня, - мужчина громко откашлялся и, положив перед собой чистый лист, приготовился писать.
- Вы подозреваете меня в убийстве? - Неожиданно для себя спросил Филипп.
- О, что вы, это всего лишь формальности!
- У вас пневмония. Полагаю, более двух месяцев.
- Простите, что? - Тойнби нахмурился, не понимая, о чём говорит Филипп.
- И сколиоз второй степени. Можно закурить?
Арнольд еще раз громко кашлянул и кивнул в знак одобрения.
- Курите...
- Старайтесь не вдыхать дым. - Он достал из портсигары сигарету и закурил, - Хотя это невозможно. Предлагаю вам посетить хорошего врача, а иначе через полгода... - Кроуфорд слегка склонил голову вбок, - через три месяца ваш пост дознавающего может занять кто-нибудь ещё.
- Я обязательно последую вашему совету, доктор, - несколько оскалившись, Тойнби макнул перо и снова приготовился писать, - расскажите мне...
- Я вышел из дома около четырёх, точно не помню сколько было на часах. Погода была ужасной, ветер так и наровился что-нибудь у меня отнять, - выпустив небольшое колечко, он продолжил, - Сев в карету, которую приказал подать еще утром, я отправился к моему бывшему больному - Джону. В четыре был уже у него. Шёл проливной дождь, казалось, начнётся гроза или ураган, но ничего такого.
- Продолжайте, - мужчина резво царапал на листке.
- Я пришёл к нему домой. Меня все встретили очень радушно. Дети играли в комнате, жена стояла в коридоре и очень мило улыбалась. Я поцеловал её руку, - стряхнув пепел прямо на пол, Филипп продолжил, - Джон проводил меня до стола и мы сели ужинать. Светский разговор, ничего особенного. Единственное... Джон пожаловался на ужасные боли.
- Боли?
- Да. Я дал ему несколько советов, как облегчить себе жизнь на пару дней и снова пригласил к себе.
- Мистер Кроуфорд, прошу прощения, - Арнольд остановился, - но его жена сказала, что вы дали Джону какой-то камень. Речи о советах не было. Что за камень?
- Камень, который я привез очень много лет назад из одного прекрасного города. Выловил из океана, а как он попал туда - понятия не имею, но знаю одно - камешек чудодейственный.
- Да-да, мы наслышаны о ваших интересных лечебных средствах, которые вы привозите со всего света, но если быть честным...
- Вы мне не доверяете, Арнольд? - Филипп нахмурился, вглядываясь прямо в глаза собеседника, - Когда я вас оперировал, всё было иначе.
- Хорошо, что вы можете ещё сказать о жертве? У него могли быть враги?
Кроуфорд кинул окурок на пол и, сцепив сильные руки в замок, подался вперед.
- Я его лечащий врач, а не подружка. Это вы мне скажите, мистер Тойнби, у него были враги? - спросил он приподнимая одну бровь, - вот и я, к сожалению, не знаю.
Тойнби Арнольд оторвал пристальный взгляд от Кроуфорда и стал перебирать многочисленные листы, откладывая поочерёдно их на край стола. Филипп втайне обрадовался, потому как посчитал, что смог оказать нужное давление на бывшего пациента, чтобы тот стушевался. Арнольд несколько минут сохранял молчание, словно что-то обдумывал в своей голове. И через некоторое время, заметив на себе любопытный взгляд Филиппа, он как-то по-странному ухмыльнулся, налёг на стол грудью, склонил голову набок и на грани слышимости выдохнул:
- Я знаю, что это вы убили Джона Уинслета.