Потерянное дитя Тьмы

Никасия

Я бесшумно крадусь в тени, не сводя глаз с особняка впереди. Я учла все – маршруты патрулирования сторожей, местоположение цели, вплоть до наилучшего пути отступления. Ничего не будет оставлено на волю случая. Ничего не должно пойти не так.

Я взбираюсь по садовой решетке, которая ведет к окну на третьем этаже, открываю задвижку перочинным ножом и проскальзываю внутрь. Бросив беглый взгляд по обе стороны коридора, я, как и ожидала, нигде не вижу сторожа. В это время он должен патрулировать противоположный конец этажа, что дает мне около шести минут на то, чтобы нейтрализовать двух стражей в выставочном зале, забрать амулет и уйти.

Я пробираюсь в выставочный зал с ножом наготове, но на мгновение замираю, когда вижу, что в зале никого нет. Приняв оборонительную позу, я разворачиваюсь так, чтобы спина прижаться к стене, готовясь встретиться лицом к лицу с тем, кто меня ждёт.

Я внимательно осматриваю комнату, но больше никого не вижу. Здесь может быть слишком много тайников, которые нужно учитывать, и я начинаешь перечислять их в мыслях. За одной из дверей? Нет, слишком очевидно. Внутри доспехов? Нет, слишком непрактично. Внутри одного из шкафов? Возможно, но какой именно? Их здесь, как минимум, шесть.

Вдруг за витриной справа от меня выскакивает человек и застает меня врасплох. Я оказываюсь резко схваченной за талию, а второй рукой нападающий закрывает мне рот. Крик погряз в тихом мычании. Я пытаюсь вырваться, но все попытки сопротивления пресекает холодный металл на шее.

Обманчиво расслабившись, я резко выбрасываю локоть назад, ударяя нападающего в живот и заставляя его ослабить хватку. Я хочу нанести удар ножом, но он с легкостью парирует мою атаку, выкручивая запястье и заставляя потерять хватку на оружии. Я ругаюсь себе под нос, отказываясь отступать.

Я поднимаю ногу и наношу сильный удар противнику в живот. Он отшатывается, потеряв равновесие всего на секунду, но мне хватает этого времени, чтобы пересечь комнату и схватить амулет. С невероятной скоростью я бросаюсь к выходу, думая, что победила врага. Но как только я подхожу к окну, чтобы сбежать через него, меня хватают за волосы и притягивает обратно к себе. Боль пронзает кожу головы, и я едва не прикусываю язык в попытке сдержать крик. Я снова пытаюсь толкнуть его локтем, но на этот раз он предвидит удар и крепко прижимает меня к своей груди, делая неподвижной. Я напрягаюсь, чтобы хоть мельком увидеть его лицо, но оно скрыто за темным плащом.

– Извини, – говорит он, прежде чем прикрыть мой рот тошнотворно сладко пахнущей салфеткой. Я сопротивляюсь ему, бью руками и ногами, но это бесполезно. Чувство разочарования захлестывает меня, когда я проваливаюсь в темноту.

***

Я издаю стон, медленно приходя в сознание и моргая в попытке привыкнуть к резкому солнечному свету. Мне не требуется много времени, чтобы осознать, где я нахожусь. Запах моря в воздухе, волосы, развивающиеся вокруг лица от ветра, дают понять, что я нахожусь на корабле. Потертый деревянный настил, оранжево-черный флаг, развивающийся над головой, и все это вплоть до смеха вдалеке – вещи, которые мне более чем знакомы. Неприятное ощущение того, что я привязана к мачте и не могу пошевелиться, вызывают у меня нескрываемую злость.

У меня раскалывается голова, а конечности кажутся тяжелыми и онемевшими – ужасное напоминание о том, как я оказалась в таком положении. Одежда плотно прилегает к коже и слегка влажная – должно быть, был дождь, пока я была без сознания. Конечно, ни у кого из похитителей не хватило порядочности посадить меня хотя бы на гауптвахту, защищенную от непогоды. Я уверена, что могу поблагодарить за это капитана-садиста; ему нравится думать, что подобные поступки дают ему своего рода власть надо мной.

Я проверяю веревки, но, как всегда, они настолько надежны, насколько возможно.

– Так, так, так, – раздаётся мужской сиплый голос, тембр которого мгновенно действует мне на нервы. – Спящая красавица наконец-то решила присоединиться к нам после своего двухдневного сна.

– Стив, – зло выплевываю я.

Он не изменился с того момента, как я видела его в последний раз, за исключением того, что его длинные темные локоны собраны сзади в хвост. На нем черный жилет и облегающие брюки, ворот белой льняной рубашки слегка расстегнут, открывая загорелую грудь. К его бедру пристегнута кобура с богато украшенным пистолетом.

– Ты дерьмово выглядишь, рыжуля, – смеется он. Морщинки, появившиеся у него в уголках глаз, придает ему обманчиво невинный вид, но я знаю, что это не так.

– Я тоже рада тебя видеть, ублюдок.

– Я знаю, разве так не всегда? – он игнорирует мои резкие высказывания и присаживается передо мной на корточки. – Капитан, конечно, рад, что ты вернулась.

– Я никогда не хотела привлекать внимание этого садиста.

– А ты не можешь просто присоединиться к нашей команде? Знаешь, мне не особо нравится похищать тебя.

– Хорошо, тогда прекрати это делать!

– Да, – задумчиво тянет он. – Ты же знаешь, что все, что говорит капитан, исполняется. Или я буду следующим, кого привяжут к мачте.

– Если он такой тиран, почему ты и все остальные так преданы ему?

– На это есть много причин. Я никогда не встречал другого капитана, столь яростно защищающего свою команду, который был бы так же предан им, как они ему. И я никогда не видел никого столь же страстного или преданного тому, что мы делаем, и тому, за что мы боремся. Он заставляет людей во что-то верить, понимаешь?

– И что? Это не оправдывает его поступки. Джейсон точно такой же капитан, как Гарет, но он не ведёт себя, как последняя сволочь.

– Возможно, я не являюсь поклонником некоторых из его более жестоких поступков, но я понимаю, что все, что он делает, необходимо. Он не злой; дело не только в страхе, по крайней мере, когда дело касается команды. Он требует нашего уважения, потому что ему нужно знать, что мы прикрываем его спину так же, как он прикрывает нашу. Он наказывает только тех, кто этого заслуживает. А когда дело доходит до наших врагов? Страх, который он внушает им, делает нашу жизнь в тысячу раз проще.

– Эй, Стив! – кто-то окликает пирата, и парень смотрит мне за спину, слегка щурясь от яркого солнца. – Капитан приказал привести девчонку, когда та очнётся!

– Принято!

Я начинаю разводить плечи, пытаясь освободить руки от верёвки, упираться в палубу ногой, но ничего не выходит. Стив, наблюдающий за моими жалкими попытками, спрашивает:

– Мне придется развязать тебя, когда мы пойдём к капитану. Ты же не станешь меня убивать?

Я зло и раздражённо сдуваю волосы, упавшие на глаза, и исподлобья смотрю на Стива.

– Как я убью тебя, если вы забрали всё моё оружие?

– Не сбежишь? – снова настороженным тоном спрашивает он.

– С корабля, полным пиратов на палубе? Да стоит мне сделать лишнее движение, как вы возьмёте меня на мушку.

Стив провожает меня до двери в капитанскую каюту, но, прежде чем он успевает постучать, я встаю перед ним так, что преграждаю путь. Мне уже нечего терять. Я смотрю на него своими лучшими щенячьими глазами и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, он уже качает головой.

– Нет, нет, даже не пытайся. Извини, но я не собираюсь вмешиваться в дела капитана, а это именно то, что ты хочешь сказать.

– Стив, давай, я могу сделать так, чтобы это стоило твоего времени, – я хлопаю ресницами, и он краснеет, смущенный тем, на что я намекаю. Конечно же, я вру, но мне нужна хоть какая-нибудь лазейка, чтобы выбраться с корабля.

Он собирается что-то сказать, но затем замирает, широко раскрыв глаза.

– Э-э, я не думаю, что это хорошая идея...

– Разве я тебе не нравлюсь? Не говори мне, что это так, ты заденешь мои чувства!

Он отступает, поднимая руки в знак капитуляции.

– Я не собираюсь вмешиваться. – говорит он, повторяя свое предыдущее заявление. Только тогда я понимаю, что он больше не смотрит на меня.

Медленно обернувшись, я оказываюсь на пороге открытой двери, лицом к лицу ни с кем иным, как с Гаретом, проклятием моего существования. Он надевает свою обычную коричневую куртку, на черной повязке которого вышит его логотип. Небольшой шрам пересекает его левую бровь, придавая опасный вид, а волосы убраны с лица, демонстрируя обманчиво тонкие черты. Его пристальный взгляд, кажется, прожигает меня насквозь.

Он приветствует меня голосом, от которого у меня бегут мурашки.

– Входи, пожалуйста.

Несмотря на вежливую просьбу, я не могу удержаться и закатываю глаза. Он спрашивает так, как будто у меня есть выбор. Если я не подчинюсь добровольно, он заставит это сделать силой. Я прохожу мимо него, намеренно задевая мужчину плечом. Он просто ухмыляется и закрывает дверь. Замок зловеще щелкает.

Я уже много раз бывала в его покоях, так что хорошо знаю планировку. Комната скромная, но искусно спроектированная, чтобы казаться больше, чем она есть на самом деле. Она освещена несколькими фонарями, отбрасывающими теплый свет на все вокруг. Воздух насыщен ароматом специй, сандалового дерева и привкусом табачного дыма. Центральное место занимает богато украшенный письменный стол из темного дерева с дневником в кожаном переплете и пером наготове.

Вдоль стен расположены полки с книгами, безделушками и другими сокровищами. На стене за его столом висит большая морская карта, утыканная булавками и веревками, отмечающими различные порты захода и потенциальные цели.

Его внезапный смех заставляет меня ощетиниться.

– На этот раз ты оставил меня связанным на два дня, ублюдок.

– Будет неинтересно, если я буду слишком снисходителен к тебе, не так ли? – напевает он.

Я останавливаюсь перед его кроватью и фокусирую свое внимание на Гарете, который присел на край своего стола.

Он наклоняет голову, разглядывая меня так же, как кошка смотрит на мышь.

– Ты никогда не задерживаешься надолго, не так ли?

– Это не значит, что приход сюда – мой выбор.

– О, но разве это не так? Ты знаешь порты, которые я часто посещаю, но все же предпочитаешь не избегать их. Я не могу не задаваться вопросом, почему.

– Я не могу заставить всю команду блуждать в море вечно, без возможности посетить разные порта. То, что ты оказываешься в том же месте в это же время – нелепая случайность. А если ты думаешь, что это из-за тебя, разберись со своим эго.

Он ухмыляется, а я делаю глубокий вдох, полная решимости сохранять хладнокровие.

– Если бы ты просто позволил мне заниматься своими делами и перестал посылать за мной своего прихвостня, мы могли бы просто избегать друг друга и облегчить жизнь нам обоим.

– Ах, да. Стив, которому ты сделала очень интересное предложение. – говоря это, он встает и направляется ко мне. – Он тебя интересует? Ты хочешь, чтобы он считал тебя хорошенькой? – я ничего не говорю. Я не осознаю, что отступаю, пока колени не упираются в матрас.

Он ухмыляется, и эта кривая усмешка кажется мне сейчас зловещей, как оскал дикого зверя. Его тон игривый, но за этой игривостью скрывается ледяная угроза, от которой по спине бегут мурашки. Я молчу, не в силах выдавить из себя ни слова. Исходящая от него пугающая аура парализует меня, лишая дара речи. Мои ноги отказываются повиноваться, и я оказываюсь в ловушке.

Он продолжает приближаться, его взгляд, как у хищной птицы, впивается в меня, изучая каждое движение. Гарет останавливается, нависая надо мной.

– Ты думала, что сможешь ускользнуть от меня, как дикая лиса? – его голос звучит приглушенно, почти ласково, но от этого еще страшнее. – Думала, что сможешь найти себе новых дружков, а меня оставить в прошлом?

Я стараюсь вдохнуть побольше воздуха, но лёгкие словно сжимаются от страха. Он видит мой испуг, и его ухмылка становится шире, увереннее.

– Ты ошибаешься, милая. Я не забываю своих, – продолжает он, наклоняясь ближе, так, что я чувствую его горячее дыхание на своем лице. – Ты принадлежишь мне, и никто другой не получит тебя. Не посмеет даже смотреть на тебя.

Его пальцы скользят по моей щеке, оставляя за собой след холода и ужаса. Все мои мышцы напрягаются, готовясь к бегству, но ноги не слушаются, скованные страхом.

– Ты моя собственность, Никасия. И я позабочусь о том, чтобы ты всегда это помнила.

Его слова обжигают, как клеймо. Он наклоняется еще ниже, а его губы оказываются у моего уха.

– И я накажу тебя за твою дерзость, – шепчет он, и в его голосе звучит обещание боли, от которого моё сердце пропускает удар.

– Ты псих, – выдыхаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожит. Слова срываются с губ, как попытка восстановить хоть каплю контроля в этой ситуации.

Дыхание Гарета обжигает мою кожу. В его глазах вспыхивает нечто похожее на ярость, но она быстро сменяется странным, почти довольным блеском.

– Псих? – шепчет он, отстраняясь лишь на несколько сантиметров. Его ухмылка становится шире, словно он наслаждается моим отпором. – Возможно. Но я твой псих, Никасия. И это главное.

Его пальцы скользят по моей шее, нежно, словно это ласка, но я чувствую в этом прикосновении угрозу, которая заставляет меня вздрогнуть. Он играет со мной, как кошка с мышкой, и я ненавижу себя за свою беспомощность.

– Ты думала, что сможешь сбежать от меня? – говорит он, а его голос становится мягче, бархатнее, но это не сможет обмануть меня. – Ты наивная, Никасия. Я всегда тебя найду. И всегда буду рядом.

Его слова звучат как проклятие. Я пытаюсь вырваться, оттолкнуть его от себя, но он крепко хватает меня за плечи, до боли сжимая.

– Я не твоя собственность. Я свободна.

Он смеется низким, хриплым смехом, от которого у меня стынет кровь в жилах.

– Свободна? – повторяет он, а его пальцы сжимаются сильнее на моей шее. – Ты будешь свободна, пока я тебе это позволю. А сейчас ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Он наклоняется ко мне снова, и я закрываю глаза, готовясь к худшему. Но вместо того, чтобы поцеловать меня, он шепчет:

– Как думаешь, что лучше сделать с тобой? Забрать и уехать далеко-далеко, где нас никто не найдет, даже твой скверный Джейсон? О, или может быть взять его с собой? Чтобы он видел, как я пользуюсь тобой?

– Не боишься устать от присутствия «скверного Джейсона»? – язвительно спрашиваю я, и уголок моих губ слегка приподнимается в ироничной ухмылке. Внутри все еще бушует страх, но я отказываюсь показывать ему свою слабость.

Его глаза вспыхивают от моей дерзости, но он не теряет самообладания. Напротив, он, кажется, наслаждается этой словесной перепалкой, словно это еще одна игра, в которую он хочет вовлечь меня.

– Устать? – повторяет он, задумчиво склонив голову набок. – Я не устану от зрелища того, как он будет смотреть на тебя, пока я делаю с тобой то, что захочу. Мне будет приятно видеть его бессильную ярость, – в его голосе звучит неприкрытое злорадство. – Но знаешь, твой Джейсон не является моим приоритетом. Мне интересна ты.

– Так что же ты выберешь? – спрашиваю я, стараясь не выдать дрожи в голосе. – Спрятаться со мной ото всех или заставить моего капитана смотреть на нас?

– Ты меня провоцируешь, Никасия, – произносит он с тихой угрозой. И это... довольно интересно.

Он подходит еще ближе, так, что между нами остается лишь несколько дюймов.

– Я мог бы наслаждаться тем, как ломаю твой дух, постепенно, не торопясь. Но это займет слишком много времени, – продолжает он. – Поэтому... я сделаю выбор. Я заберу тебя с собой, – он делает паузу, пристально глядя мне в глаза. – А твоего капитана... Я оставлю ему возможность посмотреть на тебя в последний раз.

Внутри меня разгорается холодная ярость. Гарет думает, что сломал меня, но он ошибается. Я еще не сказала своего последнего слова.

– И ты действительно веришь, что я так просто пойду с тобой? – спрашиваю я, насмешливо изогнув бровь. – Пойду, когда Джейсон жив и не знает, что ты меня увозишь?

– Он не сможет ничего сделать, – произносит он, растягивая слова, словно пробует их на вкус. – Ты моя. И ты уедешь со мной. Неважно, что ты и твой капитан хотите.

– Обернись, придурок, – раздается голос со стороны двери в каюту, и мы с Гаретом одновременно поворачиваем головы. Джейсон.

Его фигура, словно высеченная из стали, заполняет весь дверной проем. В руке он сжимает свою саблю, лезвие которой зловеще блестит в тусклом свете. В глазах – холодная ярость, от которой даже я невольно вздрагиваю. Он выглядит так, словно готов разорвать любого, кто встанет на пути.

Гарет, до этого излучающий уверенность, застывает, а его лицо искажается гримасой удивления и раздражения. Его взгляд мечется между мной и Джейсоном, словно он не может поверить в то, что мой капитан смог нас найти.

– Джейсон, – произносит Гарет натянутым голосом, с еле скрываемой тревогой. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Правда? – отвечает Джейсон низким голосом. – А я думал, ты уже давно ждешь моего визита.

Он делает шаг вперед, а ситуация накаляется до предела, и я не могу понять, что произойдет в следующий момент.

– Как ты сюда попал? – спрашивает Гарет, стараясь сохранять спокойствие, хотя я вижу, как подрагивают его руки. – Ты что, все это время следил за нами?

– Я всегда знаю, где находятся члены моей команды, – отвечает Джейсон, взглядом, полным ненависти, смотря на Гарета. – И я всегда нахожу тех, кто посмел прикоснуться к Никасии.

– Она моя, – рычит Гарет, сделав шаг вперёд.

Джейсон взмахивает саблей в его сторону:

– Она ничья!

Раздается лязг металла, когда Гарет выхватывает свой клинок, и лезвия сталкиваются. Я отступаю назад, прижимаясь к стене, стараясь не попасть под лезвия, которые, кажется, в любой момент могут пронзить меня.

Джейсон нападает первым, его движения стремительны и точны, как у хищника, загоняющего свою добычу. Его сабля движется с такой скоростью, что за ней почти невозможно уследить. Каждый удар он наносит со всей силой, стараясь выбить клинок Гарета из его рук. Лицо моего капитана искажено яростью, глаза горят диким пламенем, но я вижу в них лишь одно – желание уничтожить противника.

Гарет парирует его атаки, с отчаянием защищаясь. Он не так искусен в бою, как Джейсон, но его отчаяние и злоба придают ему сил. Он наносит резкие, яростные удары, словно пытаясь компенсировать недостаток мастерства силой. Лезвия сталкиваются снова и снова, создавая оглушительный звон, от которого мои уши закладывает.

Их дыхание учащается, и они, кажется, забывают о моем присутствии, сосредоточившись только друг на друге. Каждая атака становится более яростной, а каждая защита – более отчаянной.

Джейсон меняет тактику, начиная атаковать с меньшей силой, но с большей точностью. Он словно играет с Гаретом, выжидая удобного момента, чтобы нанести решающий удар. Он обманывает его, делает ложные выпады, заставляя его раскрываться, и я вижу, как на лице Гарета появляется выражение растерянности.

Гарет наносит размашистый удар, стараясь задеть Джейсона, но капитан молниеносно уходит от атаки, а затем наносит ответный удар, который скользит по предплечью Гарета. Кровь, темная и густая, проступает сквозь ткань рукава, и Гарет издает приглушенный стон.

Ярость, которую я вижу в глазах Джейсона, говорит о том, что Гарету не уйти живым. Я не могу просто стоять в стороне. Мне нужно что-то сделать, чтобы это остановить.

Я бегло оглядываю каюту в поисках оружия, и мой взгляд цепляется за саблю, висящую на противоположной стене. Она не такая изящная, как у Джейсона, но это все же оружие, и сейчас оно может стать моим единственным шансом.

Не отрывая взгляда от сражающихся, я медленно, стараясь не привлекать внимания, начинаю двигаться в сторону сабли. Я стараюсь не издавать ни звука, чтобы не отвлекать ни Джейсона, ни Гарета. Сердце бешено колотится, и в ушах стоит гул, но я заставляю себя сохранять хладнокровие.

Я тянусь к сабле, мои пальцы сжимаются вокруг рукояти, и я ощущаю приятную прохладу металла. Я вынимаю её из ножен и понимаю, что она тяжелая, но думаю, я смогу с ней справиться.

В этот момент битва между Джейсоном и Гаретом достигает своего пика. Джейсон наносит очередной удар, и сабля Гарета вылетает из его слабеющих рук, звонко ударяясь о пол. Гарет, обезоруженный, отступает назад, его лицо искажено от ужаса. Джейсон, не сбавляя темпа, наступает на него, готовясь нанести смертельный удар.

Если я сейчас не вмешаюсь, то Гарет умрет. Но я не хочу, чтобы Джейсон убил его.

Я бросаюсь вперед, становясь между Джейсоном и Гаретом. Сабля в моей руке поднимается, и я блокирую удар Джея, заставляя его клинок отскочить в сторону. Сила удара чуть не выбивает оружие из моих рук, но я держусь, стиснув зубы.

– Хватит, – мой голос дрожит от напряжения. – Остановись, Джей.

Джейсон отшатывается от меня. Его глаза полны недоумения. Он смотрит на меня так, словно не узнаёт, и я чувствую, как меня пронизывает его холодный гнев.

– Никасия, отойди, – его голос звучит низко и хрипло, как рычание раненого зверя. – Он должен заплатить за все, что сделал.

– Нет! – я снова выставляю свою саблю между нами. – Я не позволю тебе его убить.

Гарет, воспользовавшись моментом, бросается к лежащему на полу клинку, и я, понимая, что не могу позволить ему снова вступить в бой, разворачиваюсь, держа саблю наготове.

– Гарет, отойди и брось оружие! – кричу я.

Я стою между двумя мужчинами, каждый из которых готов разорвать друг друга.
Гарет не слушает. Он грубо толкает меня в сторону, от чего я налетаю на круглый стол, ударяясь бедром.

– Нет!

Мой крик раздается эхом, а в следующий миг по каюте проносится чавкающий звук. Сабля в моей руке пронзает Гарета, бросившегося на Джейсона со смертельной атакой, насквозь.

– Гарет, отойди и брось оружие! – кричу я, мой голос срывается от напряжения. Я стою между двумя мужчинами, каждый из которых готов разорвать друг друга. Мои руки дрожат, сжимая саблю, но я не отступаю.

Гарет, вместо того, чтобы послушать меня, смотрит на меня с ненавистью и злобой. Он не обращает внимания на мои слова и, не раздумывая, бросается вперёд, отталкивая в сторону грубой силой. Я не успеваю среагировать и налетаю на круглый стол, острый угол которого больно врезается в бедро, вызывая вспышку боли.

– Нет! – кричу я, пытаясь встать на ноги, и мой крик раздается эхом.

В следующий миг по каюте проносится чавкающий звук, заставляющий меня похолодеть. Я смотрю на происходящее, не в силах поверить своим глазам. Моя сабля, которую я держу в руке, пронзила Гарета, бросившегося на Джейсона со смертельной атакой, насквозь.

Кровь, густая и темная, проступает сквозь одежду Гарета, окрашивая лезвие моей сабли. Его глаза широко раскрыты от удивления и боли, он хрипит, пытаясь вдохнуть воздух, но не может. Он смотрит на меня с отчаянием, и я понимаю, что сама только что совершила то, чего не хотела. Я убила человека.

Мои руки дрожат, и я не в силах отпустить рукоять сабли. Хоть я и пират, раньше я никого не убивала. Этим занимались парни, специально отгораживая меня от смертей. И сейчас я словно каменею, наблюдая, как Гарет медленно падает на колени, а затем замертво рушится на пол. Тишина, наступившая после его падения, оглушает меня.
Джейсон, застывший в нескольких шагах от меня, смотрит на меня с удивлением и страхом. Но не за себя или из-за смерти Гарета, а за меня. Его взгляд, обычно такой пронзительный и уверенный, теперь полон какой-то растерянности и нежности, что еще больше меня смущает. В его глазах нет упрека, только беспокойство.

– Никасия, – мягко произносит он, его голос звучит так тихо, что мне кажется, будто я слышу его мысли, а не слова. Он подходит ближе, медленно, словно боится спугнуть меня, и осторожно касается моего запястья.

Я вздрагиваю от его прикосновения, словно меня ударяет током, и мои глаза становятся круглыми, как у испуганного оленёнка.

– Все в порядке, – шепчет Джейсон. Он нежно сжимает мое запястье, и тепло его руки согревает мою оледеневшую кожу.

Он не отпускает мою руку и смотрит мне в глаза.

– Ты не виновата, – продолжает Джей. – Ты защитила меня.

Я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Слезы, которые катились по моим щекам, теперь застыли, и я чувствую, как меня переполняет странная смесь облегчения и горя.

– Мне... мне страшно, – тихо произношу я дрожащим голосом. – Я не хотела...

– Я знаю, – перебивает меня Джейсон, его голос становится еще тише. – Я знаю. Я не оставлю тебя, Никасия.

Он медленно поднимает мою руку и подносит ее к своим губам, целуя мои пальцы. Его прикосновение, такое нежное и бережное, вызывает во мне волну тепла, которая пронизывает все тело.

– Пойдем, – шепчет он и мягко тянет меня за собой. – Нам нужно отсюда уйти.

– Но мы не сможем просто уйти, – охрипшим голосом говорю я, когда Джейсон останавливается около лестницы, ведущей на палубу. – Нас заметят и пойдут к Гарету, чтобы узнать, отпустил ли он нас. А там труп.

– Я думал, ты веришь в своего капитана, – улыбается Джейсон так, словно минуту назад я не убила человека. Его улыбка, теплая и уверенная, контрастирует с мрачной обстановкой каюты, но она вселяет в меня надежду. – Просто положись на меня.

– Но как... – начинаю я, но мой голос обрывается, когда взгляд падает на небольшой мешок, который Джейсон держит в руке. Мешок сделан из плотной ткани, и я понимаю, что он чем-то набит. – Взрыв пыли?

Джейсон лишь кивает, и уголок его губ слегка приподнимается в самодовольной ухмылке. Он берет мешок в другую руку и начинает подниматься по лестнице. Я, повинуясь его жесту, следую за ним.

Когда мы выходим на палубу, Джейсон пробирается вдоль борта корабля, прячась за бочками с боеприпасами. Вдруг резкий толчок корабля вынуждает меня покачнуться и чуть не выпасть из нашего укрытия. Но Джейсон вовремя крепко хватает меня за руку и притягивает к себе, держа за плечи. Нам не впервой тайно бежать с территории врагов, но сейчас моё сердце колотится, как бешеное от страха содеянного поступка.

– Они отплыли от порта, – тихо говорит Джей и ругается, пряча мешок обратно в карман. – Придётся прыгать.

– Прыгать... Погоди, что?!

Джейсон не ждёт и хватает меня за руку. Мы встаём на ноги и перепрыгиваем за борт до того, как все пираты на палубе успели бы увидеть нас. Прыжок сопровождается приглушенными криками и недоуменными голосами, доносящиеся с палубы.

Прохладная вода проникает под одежду, вызывая озноб, но я не издаю ни звука. Я плыву за Джейсоном, погружаясь глубже, и чувствую, как тяжелеют мои легкие, но не останавливаюсь и продолжаю плыть. Мы продвигаемся под водой до тех пор, пока не находим спасательную шлюпку, которую Джейсон, видимо, приготовил заранее. Он помогает мне забраться в нее, и я наконец-то вдыхаю полной грудью.

Мы сидим в лодке, качающейся на волнах, и я смотрю на корабль, который остался позади.

– Как ты смог пробраться на корабль? – спрашиваю я, убирая мокрые волосы со лба. Мой голос все еще дрожит от пережитого напряжения, но теперь в нем слышна и нотка любопытства. Я смотрю на Джейсона, который берет весла и начинает грести вперед, в сторону, где должен быть наш корабль. Он делает несколько мощных гребков, и мы начинаем отдаляться от корабля Гарета.

– У меня свои методы, Никасия, – отвечает Джейсон, его голос звучит спокойно, но я чувствую, что он не хочет вдаваться в подробности. – Не беспокойся, самое главное, что мы оба в безопасности.

– Но я хочу знать, – настаиваю я. – Ты не мог просто так телепортироваться на корабль Гарета. Тебя бы заметили.

Джейсон отрывает взгляд от горизонта и смотрит на меня.

– У меня не было определённого плана. Когда ты ушла, я сразу отправился за тобой, – Джей хмурит брови, и я вижу, как он крепче сжимает вёсла. – Я не успел проследить, куда ты ушла, но увидел, как один из прихвостней Гарета несёт твоё бессознательное тело на корабль. Я проследил за ним и пробрался на корабль, пока было темно. Не мог забрать тебя сразу, ведь ты была привязана к мачте посреди палубы. И Гарет выставил караульных, чтобы они следили за тобой.

– Где ты был два дня? – спрашиваю я. Вопрос давно крутится у меня на языке с тех пор, как мы покинули корабль Гарета. Два дня – это большой срок, и я не могу понять, как Джейсон мог так долго оставаться незамеченным.

– Прятался в трюме, – отвечает он. – Ах, да, – вдруг добавляет он и суёт руку в карман штанов.

Я непонимающе наклоняю голову, наблюдая за его действиями, и когда вижу амулет в его руке, то удивлённо ахаю. Это амулет моей семьи, тот самый, который украл Гарет. Я не могу поверить своим глазам. Я думала, что потеряла его навсегда.

– Откуда... – начинаю я, но мой голос срывается от нахлынувших эмоций.

– Я ожидал большей радости, – улыбается Джейсон, а в его глазах горит теплый свет.

Он медленно протягивает мне амулет, и я, с осторожностью, принимаю его из его рук. Мои пальцы нежно скользят по его поверхности. Прижав амулет к груди, я чувствую, как слезы подступают к моим глазам.

– Спасибо, – шепчу я дрожащим от волнения голосом. – Я... я не знаю, что сказать. Как ты...

– Не нужно ничего говорить, красавица, – отвечает Джейсон, нежно касаясь моей руки.

Он снова берет весла и начинает грести, а я молча смотрю на него, сжимая амулет в руке. Я чувствую неимоверную благодарность к Джейсону, за то, что он не только спас меня, но и вернул семейную реликвию. Он рисковал своей жизнью, чтобы вытащить меня с корабля, и не забыл о том, что для меня важно.

Мы подплываем к кораблю довольно скоро. Ребята уже отплыли от порта, поэтому они сбрасывают нам верёвку, и мы с Джейсоном карабкаемся наверх. Спрыгнув на палубу, я едва успеваю выпрямиться, как Элли крепко сжимает меня в объятиях. Ласково улыбнувшись, я обнимаю её в ответ, слушая о том, как сильно она переживала. Но после подруги мне приходится выслушать нравоучения от Рика и Кили, которые, кажется, чуть ли не больше всех из ребят недовольны, что я отправилась к Гарету. Но, в отличии от Джейсона и Элли, друзья недовольны только тем, что я отправилась без них, из-за чего они не смогли «набить морду этому сопляку».

Элли помогает мне переодеться, и я провожу у неё в каюте всё время до вечера. Обойдя весь корабль, я никак не могу найти Джейсона. Элли, волнующаяся из-за моего беспокойства за капитана, выходит вместе со мной на палубу и решительно идёт к Майклу, стоящему за штурвалом.

– Где Джейсон? – спрашивает она у Майкла, пока я только подхожу к ребятам. Друг сначала смотрит на Элли, а потом переводит на меня какой-то слишком печальный взгляд.

– В своей каюте, – я сразу разворачиваюсь, чтобы пойти туда, но Майкл меня останавливает. – Не стоит ходить к нему сейчас, Никасия.

– Это ещё почему? – хмуро спрашивает Элли, складывая руки на груди.

– Джей просил, чтобы к нему никто не заходил без веской причины.

– На меня его приказы не распространяются. – говорю я и быстро ухожу, спускаясь вниз, к каютам.

Я не стану дожидаться утра и выскажу капитану все свое негодование прямо сейчас.

Добравшись до заветной двери, я врываюсь в комнату без стука. На языке уже вертятся заготовленные претензии и возмущения, но, переступив порог, я так и замираю. По всей комнате валяется битая посуда, около окна кучка земли из опрокинутого горшка, стул перевернут, а на ковре лужа от виски. Разбитая бутылка валяется в углу. В комнате суетилась Эдда, убирая бардак. Сам же Джейсон лежит на просторной кровати, что на ней спокойно могут вместиться двое, в одних штанах и пускает в потолок кольца дыма из табачной трубки. Одна его ладонь была перевязана, и на месте костяшек на бинтах проступили пятна крови.

– Что здесь произошло? – тихо спрашиваю я.

Джейсон медленно поворачивает голову ко мне и окинул скучающим взглядом с головы до ног.

– Ничего особенного. Ты знаешь, что я люблю срывать плохое настроение на неодушевленных предметах.

– Почему у тебя настолько плохое настроение?

Джейсон медленно затягивается и пускает в мою сторону спираль дыма.

– Из-за придурков, населяющих эту землю.

Он вновь смотрит в потолок, и его равнодушие в сравнении с погромом становится последней каплей. Я делаю несколько уверенных шагов в его сторону и, выхватив трубку, швыряю её в сторону. Джейсон напрягается и поднимается с кровати.

– Что ты делаешь? – угрожающим тоном спрашивает он, нависая надо мной, как коршун.

– Я не для того являюсь квартмейстером на твоём корабле и люблю тебя, чтобы ты делал вид, будто меня не существует! Если у тебя есть какие-то претензии, прекращай строить из себя обиженную девицу и говори все, как есть, сейчас же! – выкрикиваю я и ткну пальцем в его голую грудь.

– Что за чушь ты несёшь? – с раздражением спрашивает он и делает еще один шаг ко мне. Я не отступаю.

– Ты злишься из-за того, что я ушла к Гарету и подвергла себя опасности! Я сделала это, потому что хотела вернуть справедливость. Я не думала, что ты такой же ревнивый болван, как и все, кого я встречала до тебя!

Джейсон изумлённо выгибает брови, но уже в следующий миг опасно щурится и приближается, сокращая между ними расстояние. В его взгляде полыхает такое пламя, что я все-таки отступаю на несколько шагов.

– Ты всерьез решила, что я разозлился из-за какой-то тупой ревности?

– А что это было? Объясни мне! Ты избегаешь меня весь вечер, будто я в чём-то провинилась! Хотя нет, – я горько усмехаюсь. – В твоих глазах я не провинившаяся. А шлюха.

Челюсти Джейсона напрягаются, и он сжимает руки в кулаки, отчего на повязке проступают новые пятна крови. Видимо, он не только сбил костяшки, но и порезался об один из осколков. А к Ньюту решил не идти и замотать рану первым, что попалось под руку.

– Ты не шлюха, Никасия, и не прокаженная. Ты дура! – грубо рявкает он. – Хочешь знать почему я избегал тебя? Оглянись! Я не хотел срываться на тебе.

Он движется на меня, и я снова пячусь, пока не упираюсь спиной в каменную стену. Джейсон бережно и нежно кладёт руку мне на шею, отчего всё тело покрывается мурашками.

– Когда я увидел, как этот ублюдок прикасается к тебе, а потом я услышал его слова, всё, чего я хотел, это выйти и раскроить ему череп, а вдобавок выпотрошить все кишки! От жесткой расправы над ним меня разделяли считанные секунды и ты. Я не хотел, чтобы ты видела его смерть. И тем более не хотел, чтобы именно ты убила его!

Его гневная тирада сопровождается нежным поглаживанием большого пальца по моей коже. Он смотрит на меня хмурым взглядом, прижимает к стене своим телом, и мне становится всё труднее дышать.

– И нет, я был так зол не из-за ревности, – продолжает он уже тише. – Я боялся, Никасия. Боялся за тебя. Меня волновало только то, что ты могла пострадать. И я ненавижу себя за то, что подверг тебя этой опасности! Вот причина моего гнева.

Джейсон нервно облизывает губы, и я уже хочу податься к нему, когда он вдруг отступает.

– Тебе лучше уйти, – тихо говорит он, убирает руку с моей шеи и, развернувшись, идёт к столу, где поднимает упавший стул.

Я стою в полном смятении от признания Джея, а потом на ватных ногах иду к нему.

«Я боялся, Никасия. Боялся за тебя».

– Я же сказал, уходи, – устало произносит он.

– Нет. Я никуда не уйду.

Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем Джейсон обреченно качает головой.

– Какая же ты настырная.

Он оборачивается, стремительно пересекает расстояние между нами, и, прижав к себе до боли в ребрах, обрушивает на мои губы жадный поцелуй, обещавший, что теперь он не выпустит меня из объятий до самого рассвета.

Его губы на вкус слаще любого шоколада. Властные, требовательные, горячие и нежные. Руки Джея грубо скользят по спине, оставляя на коже обжигающие следы, но это не причиняло боли. Я хочу только больше, сильнее и жарче.

Словно прочитав мои мысли, Джейсон подхватывает меня на руки и властно сжимает бедро, призывая обхватить его торс ногами. Не разрывая поцелуй, я крепко обнимаю его за плечи, зарываясь пальцами в волосы, и обвиваю его талию ногами.

Я отвечаю на его поцелуи с жадностью, с упоением касаюсь его разгоряченной кожи, глажу, царапаю и крепко обнимаю.

Джейсон одной рукой скидывает вещи со стола на пол, а затем сажает меня на твёрдую поверхность.

– Ты уверена? – спрашивает он охрипшим до неузнаваемости голосом.

Я провожу кончиками пальцев по его скулам, очерчиваю мягкие губы и перебираю между пальцем шелковистые волосы.

– А разве не ясно?

Он хмурится.

– Ты сегодня натерпелась... – он поджимает губы и прикрывает глаза, словно борется сам с собой.

Я поддаюсь ближе и целую его в подбородок.

– Я хочу быть с тобой, – последнее слово я выделяю интонацией.

Джейсон рвано выдыхает и находит мои губы своими. Его язык мягко проникает в мой рот, а я прижимаюсь к нему грудью, наслаждаясь жаром крепкого тела, вдыхая самый пьянящий аромат и желая высечь у себя на сердце каждый миг нашей близости.

Прикосновения Джейсона требовательные, но дарящие удовольствие. Я вот-вот думаю, что сейчас лишусь чувств от головокружительных поцелуев, как он отстраняется. Глядя прямо в глаза, он снимает с меня рубашку и белье неторопливо, с наслаждением, будто разворачивает долгожданный подарок. Когда на мне не остается одежды, он окидывает меня восхищенным взглядом.

– Ты невероятная, – с нежностью шепчет он.

– Мы же не на выставке. Я тебя тут жду, – смущённая его пристальным взглядом, возмущаюсь я скорее просто для того, чтобы отвлечь Джейсона.

Прикрыв ладонями полную грудь, я не успеваю больше ничего вымолвить, оказываясь быстро уложенной на поверхность стола. От прикосновения кожи с холодным деревом, губы сами раскрываются от смены температуры. А когда широкая мужская ладонь обхватывает мою грудь и сжимает, вынуждая выгнуться в спине от удовольствия, я не сдерживаю стона. Довольный Джейсон удовлетворенно наблюдает за моими молчаливыми метаниями и вздохами.

Я притягиваю его к себе для поцелуя и с решимостью принимаюсь расшнуровывать завязки на его штанах.

Джейсон проделывает дорожку горячих поцелуев от линии челюсти к шее, затем по разгоряченной коже от ключицы к груди, вырисовывая языком влажные узоры, и в тот миг, когда моя ладонь смыкается на затвердевшей плоти, его рот накрывает мою грудь. Мы одновременно издаем стон. Он – низкий и хриплый, я тихий и полный страсти.

Джейсон терзает меня, целуя и покусывая, а руками сжимает талию и ягодицы. Я глажу его ладонью и наслаждаюсь твердостью. Когда я намеренно царапаю нежную тонкую кожу ноготками, Джейсон тихо рычит.

– Решила поиграть в дикую лису? – игриво спрашивает он, ущипнув меня за грудь и вынудив издать ещё один стон.

Плотно обхватив его плоть у основания, я плавно провожу вверх-вниз. Довольное выражение лица Джея сменяется на озабоченное – брови сходятся вместе, а на лице играют желваки. Стоит мне повторить свое действие, сжав руку чуть сильнее, он прижимается к моему лбу своим и шипит.

С довольной ухмылкой я собираюсь наклониться, чтобы провести языком, но Джейсон резко отстраняется и стаскивает меня со стола.

– Потом побалуешься.

Он подводит меня к кровати и мягко толкает на белые простыни, а сам закрывает дверь и возвращается ко мне. Джейсон снимает с меня штаны, параллельно покрывая мой живот влажными поцелуями.

Когда я оказываюсь полностью обнаженной перед ним, то резко принимаю сидячее положение и рывком притягиваю Джейсона к себе, врываясь в его рот языком.

– Ты играешь с огнем, Никасия, – произносит он хриплым голосом, отстраняясь от меня на миллиметры. – Не забывай, кто здесь капитан.

Я улыбаюсь, мои губы изгибаются в коварной улыбке.

– Так покажи мне, кто тут капитан, Джейсон. Я устала от простых слов. Покажи мне, кто главный.

В глазах Джейсона вспыхивает огонек, он хватает меня за талию, притягивает к себе и валит на кровать, нависая сверху. Наши губы встречаются в страстном поцелуе, наполненном голодом и желанием. Языки сливаются в танце, отражая нашу борьбу за власть.

Джейсон поднимает на меня взгляд.

– Хочешь, чтобы я продолжил, Никасия? Хочешь, чтобы я показал тебе, кто здесь главный? – низким и властным голосом спрашивает он, и я издаю громкий стон, когда он проникает сразу двумя пальцами. – М-м?

Джейсон прижимает губы к моей шее, оставляя легкий укус, который заставляет меня издать тихий стон. Его руки скользят под ее моё, приподнимая к себе, и он снова впивается в мои губы новым, жадным и требовательным поцелуем.

Джейсон доминирует, а я сдаюсь его натиску. Его язык проникает в мой рот, требуя подчинения, и я отвечаю.

Его горячее дыхание на моей коже заставляет меня дрожать. Он медленно опускается на колени между моих ног, разглядывая моё тело, как драгоценность, которую он собирался присвоить себе.

Я чувствую, как бешено стучит сердце от предвкушения того, что он собирается сделать. Я приподнимаю бедра, предлагая ему себя и сдаваясь его власти без остатка.

Джейсон проводит рукой по внутренней стороне моего бедра, поднимаясь выше, и останавливается на том месте, где я наиболее чувствительна. Его пальцы нежно гладят меня, заставляя выдохнуть шепот наслаждения.

– Я хочу почувствовать, как ты будешь дрожать под моими прикосновениями, – шепчет он голосом, хриплым от желания. С этими словами он наклоняется и касается губами места, которое является центром моего желания. Его язык нежно скользит по моей чувствительной коже, заставляя изогнуться и схватить простыни.

Мои стоны заполняют каюту, эхом отдающиеся от стен.

– О, да, Джей!

– Если ты не будешь потише, я не продолжу, – прикусив чувствительную кожу там, где он только что был предельно нежен, Джейсон быстро приводит меня в чувства. Я хныкаю от контраста с внезапной болью и прервавшихся ласк. – Будь хорошей девочкой. Мы ведь не хотим, чтобы кто-то слышал, как ты стонешь мое имя.

Дождавшись моего кивка, Джейсон опускает голову и продолжает свое дело, исследуя моё тело, пока я плавлюсь под его сильными руками, сжимающие грудь.
Всё моё тело реагирует на каждое его движение. Я хочу, чтобы он продолжал, хочу почувствовать его внутри себя.

Джейсон поднимает голову, его глаза горят победным блеском.

– Ты готова, Никасия? – спрашивает он.

– Я всегда готова, мой капитан.

Я вскрикиваю, когда Джейсон проникает глубоко, вызывая волну удовольствия.

– Больше... Я хочу больше, – стону я, и Джей двигается, медленно и ритмично, наслаждаясь моими сладострастными стонами.

Его руки скользят под мои ягодицы, приподнимая вверх, чтобы он мог войти еще глубже. Джейсон наклоняется вперед, его губы находят мою шею, где он кусает меня, а затем, словно извиняясь за лёгкую боль, проводит языком и влажно целует.

Джейсон ускоряет ритм, двигаясь во мне и заставляя приближаться к пику удовольствия.

– Скажи мне, кто твой капитан, Никасия.

Моё горло сдавливает от желания, и я шепчу:

– Ты, Джейсон. Ты мой капитан.

Я закидываю голову назад, и мои волосы рассыпаются по подушке, когда я достигаю кульминации. Волны удовольствия прокатываются по телу, и я вонзаю ногти в спину Джейсона, от чего мужчина тихо шипит.

Он не сдерживает стон, когда чувствует, как я сжимаюсь вокруг него.

– Никасия... – шепчет он моё имя и спускается поцелуями с шеи на ключицу и ниже. Джейсон с особым трепетом целует мою татуировку чёрного вороненка. Ей я перекрыла инициалы Гарета почти сразу после того, как он вырезал их мне на груди.

– Ты так и не рассказала мне, почему именно ворон. – говорит он слегка осипшим голосом, когда мы удобно устраиваемся на кровати, чтобы отдохнуть. Джейсон проводит большим пальцем по тату, а я улыбаюсь и отвечаю:

– Удивительно, как ты порой не видишь очевидного, – Джейсон ловит мой взгляд и вопросительно смотрит. – Как ты известен в просторах этого мира? – спрашиваю я наводящий вопрос, и Джейсон сразу отвечает:

– Капитан чёрный ворон, – я выжидающе смотрю на Джейсона, пока на его лице начинает постепенно отражаться понимание. Тепло его ладони на моей коже заставляет сердце биться быстрее.

– Вороны всегда были символом свободы и приключений, – продолжаю я. – Они следуют своим путем, не боясь трудностей. Ты ведь тоже не останавливаешься на достигнутом.

Джейсон наклоняется ближе.

– А что для тебя значит этот символ? – спрашивает он, пока его внимание полностью сосредоточено на мне. Я задумываюсь на мгновение, пытаясь сформулировать свои мысли.

– Для меня ворон – это напоминание о том, что даже в самых темных моментах можно найти свет. И о том, что каждый из нас может взлететь, если только захочет.

Джейсон улыбается.

– Значит, ты веришь, что я могу взлететь? – спрашивает он, и в его голосе звучит легкая щепотка сомнения.

– Я верю в это, – отвечаю я уверенно. – И не только в тебя. В нас обоих.

Джейсон целует меня, прижимая к себе, держа рукой за шею и не позволяя отстраниться.

– Если, конечно, команда Гарета не решит нам отомстить за смерть капитана, – невесело хмыкаю я, когда Джей отпускает меня.

– Этому не бывать. Я никому не дам в обиду свою команду, а тем более своих девочек. – говорит Джейсон и сам же издает смешок, от чего его грудь слегка трясется. Я улыбаюсь и вскидываю на него вопросительный взгляд. – Ты и Элли члены моей команды. Парни и сами смогут постоять за себя. Мы никому не позволим обидеть вас.

– Мы с Элли тоже можем защитить себя, – я не могу сдержать улыбку – в его словах столько решимости, что это греет мою душу и сердце. – Однако, Джей... Я кое-что не понимаю. – говорю я, не сводя с него взгляда. Он вопросительно поднимает брови. – Я благодарна, что ты спас Элли, не дал ей умереть, приютил и сделал частью команды, но когда ты успел так прикипеть к ней? Ты же знаком с ней всего неделю.

Джейсон отводит взгляд и поджимает губы, шумно выдыхая. Я не тороплю его, молча лежу рядом, касаясь щекой его спокойно вздымающейся груди.

– Сложно сказать, Никасия... – бормочет он, заводя руку мне в волосы и массируя кожу голову, от чего я блаженно прикрываю глаза. – Когда-нибудь я расскажу тебе.

– Ты редко бываешь таким, – шепчу я.

– Каким?

– Скрытным.

Он тихо смеется, и моё лицо обдает его тёплое дыхание.

– Может, просто не все готов рассказать, – отвечает он, продолжая мягко массировать мою голову. – Иногда есть вещи, которые сложно объяснить, даже когда очень хочется.

Я открываю глаза и смотрю на него.

– Но я хочу знать. – говорю я настойчиво. – Ты же помнишь, что мы команда?

– Помню, – без промедления отвечает он. – Не волнуйся, Никасия. Элли просто очень хорошая девушка с чистым сердцем и душой, поэтому я доверяю ей.

Я киваю и, натянув на голое тело простынь, ложусь поудобнее и засыпаю, утомлённая сегодняшним днём.