9
– Я правда про обед ничего не знаю, – заметила Алиса, – но если сегодня я даю обед, то гостей, по-моему, приглашать должна я.
– Мы долго ждали, пока ты догадаешься нас пригласить, – заметила Черная Королева. – Но ты, видно, уроков хороших манер не брала!
Он позвонил часов в 11 дня. Я несколько мучительных секунд таращилась на дисплей телефона, пытаясь понять, что Вилу может быть нужно на этот раз. Может быть, это его Аллочка? Жаждет поставить жирную точку в так и не законченном разговоре?
– Привет, отличница, – раздалось в трубке привычным низким голосом, чуть протягивающим гласные. Он говорил так, словно ничего не случилось. Вот же уродец!
– Здравствуйте, Капитан Америка. Жаждете отчитаться о проделанной работе?
– Почему-то мне кажется, что меня не ждут дифирамбы и поток благодарностей от Damsel in distress, [32] – ухмыльнулся Вил.
Смотрите-ка, сколько умных слов мы знаем.
– Что? Тебя кто просил лезть вообще в это дело?
– Ты не поверишь. Еще одна Damsel in distress! Блонди с шикарными формами. Сдается мне, она бы была куда более благодарной, между прочим. – Влад рассмеялся.
– Ну, что у тебя страсть к блондинкам, мы все знаем. Думаешь, это делает тебя джентльменом?
– Меня? Джентльменом? Что ты, так низко мне никогда не пасть. – И он откровенно заржал.
Почему-то с Вилом большинство моих шпилек не достигает цели. Видимо, во всем виновато его своеобразное чувство юмора. Или я плохо стараюсь?
– Сорри за сцену после концерта. Теперь ты должна сказать то же самое, – назидательно распорядился он.
– Суфлеров не нанимали. Или ты планировал, что я перед твоей Аллочкой извинюсь при личной встрече?
– Какой личной встрече?
– Здрасте, вы проиграли миллион из-за своей невнимательности. Твоя дама сердца приглашала меня на стрелку. У вас это что, семейное? Всегда угрозами своего добиваетесь?
– Отличница, ты меня где-то на середине монолога потеряла. Нет, у меня нет синдрома рассеянного внимания, – добавил он, опережая мою следующую реплику. – Что именно произошло?
– Да брось, будто до тебя еще блондинистая птичка на хвосте ничего не донесла. Мне звонила твоя Аллочка. Кажется, это называется «забить стрелку», копирайт Дэна. Потом долго рассказывала мне, какие вы soulmate, [33] как вам вместе хорошо и как я неясно по какой причине висну у тебя на шее. А ты никак не можешь меня отвергнуть. Благородный Дон. Кихот Санческий. За каким чертом ты вообще с ней обо мне говорил? Словесное недержание? Старые подвиги покоя не дают? – Я уже бесила саму себя.
– Ну да, общение с тобой – это всегда подвиг, – огрызнулся он.
– А я тебя не заставляю, – рявкнула я в трубку и нажала на отбой.
– C кем ты там ругаешься, опять с отцом? – возмутилась мама, появляясь в дверях моей комнаты.
Я покачала головой и принялась перекладывать журналы со стола на полку. Наведение порядка обычно помогает мне успокоиться. Обычно – это когда мамы дома нет.
– Женя, ты ведешь себя просто глупо. Скажи внятно, чего ты от нас хочешь?
– Золотистый «Хорнетт» 2010 года, – процедила я сквозь зубы.
– Это еще что?
– Проехали. Ничего я от вас не хочу. И вообще – вас разве это волнует? – Я демонстративно отвернулась к полке, поймав себя на мысли, что так всегда делает Настя, когда обижается.
– Ну нет, конечно, я у тебя об этом спрашиваю, потому что обожаю разговаривать с твоим затылком. Послушай, я же не могу уехать, оставив вас с отцом в состоянии войны.
– Уехать? – Я уставилась на нее, с трудом соображая, о чем речь. – Куда уехать?
– Перестань. – Мама раздраженно повела плечами, достала из кармана кусочек бумаги и принялась мять его в руках. – Жень, ты же знаешь, я не могу комфортно существовать в таком подвешенном состоянии.
– Ты в подвешенном состоянии? Это у меня мать намылилась за границу, а у отца любовница, того и гляди, в квартиру переедет!
– Ты как с матерью разговариваешь! Не устраивай истерик на пустом месте. Никто и никуда не переезжает. Зря я послушалась Лешу, когда он предложил на время оставить тебя в покое!
Моя дверь с громким хлопком закрылась. Странное ощущение – в квартире кто-то хлопает дверями, и это не я...
Так, мне кажется, надо составить список тех, с кем я за день поругалась. Начать с Вила, а там...
Влад явно не собирался оставлять меня в покое. Не успела я дойти до маминой комнаты и услышать, как она с кем-то разговаривает по телефону, как он уже стоял у моего подъезда и требовал, чтобы я спустилась. От меня требовать вообще нелегко, но его «спускайся, я внизу» и тут же нажатый отбой не дали мне возможности хоть как-то отмазаться. За каким чертом он прикатил ко мне на этот раз? Целовать меня до тех пор, пока я огрызаться перестану? Мне так понравилась эта мысль, что самой от себя стало противно.
Я быстро накинула куртку и потопала вниз. Влад стоял и курил у знакомого БМВ – так же можно побезумствовать и решить, что это его собственный. Вдобавок к Yamaha и Husqvarna – получается целый автомотопарк. Всеми силами я пыталась отвлечь себя от мыслей о том, как снег садится на его темные кудри, как куртка облегает широкие плечи и как губы обхватывают фильтр сигареты. Я идиотка. И это не лечится. Я же его убить собираюсь, я же злюсь на него...
– Ну и? – получилось грубо, но звук собственного голоса меня отрезвил.
Правда, глаз на Влада я больше не поднимала, боясь, что он прочитает в них мои мысли. Так, я «оВарькиваюсь».
– Из твоего гневного монолога я не понял ничего. – Вил бросил сигарету в замерзшую лужу.
– Тоже мне новость.
– Объясни толком, что произошло между тобой и Аллой, – потребовал он.
– А что тут объяснять. Она мне позвонила. Пригласила «поговорить, если не забоюсь» – это прямая цитата. Я не «забоялась». Полчаса слушала дифирамбы вашим отношениям и вздохи насчет твоей галантности и неспособности отшить малолетку, которая тебе вешается на шею.
«Только не зарыдать в самый ответственный момент», – думала я, пока губы договаривали последние фразы.
Влад выругался. И выругался еще раз. Короткий смысл ругательств можно было свести к тому, что любой, кто влезет в его мобильный, получит много физических повреждений самыми необычными и неприятными способами. Алле я сейчас не завидовала. Но зато становилось ясно, почему она сама не рассказала Вилу о нашем разговоре. Как бы она объяснила сам факт нашей встречи, не признаваясь, что залезла в его телефон?
Снег усилился, становилось все темнее. В сумерках все предметы вдруг стали очень отчетливыми, будто кто-то обвел черным контуром силуэт автомобиля, ветки деревьев и фонари. Белая крупа засыпала плечи, ветер окончательно растрепал мои наспех собранные заколкой-крабом волосы.
– Слушай, я в последнее время часто перед тобой извиняюсь, но sorry again.
– Давай уточним только, за что. За твою ненормальную Аллочку? Знаешь, даже если ее душевное нездоровье результат твоего влияния – это не мои проблемы. Зачем ты в мои проблемы-то полез? Я не твоя блондиночка и за твоим вниманием не гонюсь.
– О, это я заметил. – Он невесело усмехнулся и поправил шапку, стряхнув снежную дорожку с черной кожаной куртки. – До меня не доходит, да и я понимаю, что для тебя это не новость, – чем ты недовольна? Тебя преследовал какой-то псих. Больше не будет. Где песни радости?
– Точно. Еще секунда, и «деви денс оф джой» [34] спляшу. Я тебе сколько раз объясняла, что сама решаю свои проблемы. Что ты возишься со мной, как с девочкой? – возмутилась я, обхватывая себя руками.
– Потому что ты и есть девочка. Вредная и ершистая до невероятности.
– Ой, Капитан, это снова вы! Практически сферический паладин в вакууме! – не сдержалась я.
– Это глупо, – пожал плечами Влад. Желание его стукнуть становилось невыносимым.
– Что именно глупо? Мое желание быть самостоятельной и решать свои проблемы?
– Твое желание в погоне за самостоятельностью рисковать собственной шеей. – Он сунул руку в карман и снова достал пачку сигарет. Наглядная иллюстрация безопасного и здорового образа жизни.
– Да, расскажи мне про риск. От тебя эта лекция будет иметь особенный вес. – Я вложила в эту фразу весь сарказм, на который была способна.
– Ты не поверишь, отличница, но ум – это не способность делать все самой, это способность понимать, что ты можешь сделать сама, а что нет. Андестенд? Иди сюда, отморозишь весь сарказм! – заявил он и подтащил меня к себе, так и не закурив.
– Клуб умных и находчивых, куда деваться, – тяжело вздохнула я, уже даже не стараясь его задеть.
– Это норма. Надо делегировать полномочия друзьям, ты стратег или нет? – Его дыхание было совсем рядом и согревало мне замерзшую шею.
– Друзьям? – Я удивленно приподняла бровь. – Мы что, друзья?
– Друзья? – Он повторил это слово и вопросительно на меня посмотрел, словно проверяя его на вкус.
А потом положил мне руку на затылок, притянул к себе и замер в паре сантиметров от моего лица. Кажется, я вздохнула. Или попыталась что-то сказать. Голова кружилась от ощущений – шероховатость его куртки, холод кольца, прижимающегося к моей шее, тающие на моих пальцах снежинки, пряди волос, то и дело падающие на глаза, теплое дыхание. Нужно было что-то сделать – оттолкнуть его, выдать очередной прикол, съязвить... Но я только нервно облизнула губы. И это было как разрешение.
Поцелуй с человеком, которого любишь, будто вселяет в твое тело инопланетянина. Тело двигается само, и ты даже не успеваешь ничего понять. Будь я в себе, я бы никогда не позволила своему языку так поселиться у него во рту. Своим зубам – покусывать его губы. Правой руке – вцепиться в волосы, а левой обхватить его за талию, наслаждаясь теплом, исходящим от футболки. Все, что я могу сказать в свою защиту – это была не я, это была какая-то другая Женька – с рассыпанными по плечам волосами, полыхающим румянцем и влажными губами. Эта Женька меня пугала.
Когда он наконец оторвался от моих губ, прижался лбом ко лбу и осторожно провел пальцем по щеке, будто ожидая реакции, я дышала, как загнанная лошадь. Мне было страшно открыть глаза – что, если он смеется? Что, если он все это затеял, только чтобы показать, насколько идиотским выглядело мое предложение?
– Не очень у нас получается с дружбой, – усмехнулась я.
– С дружбой у нас все прекрасно. Но вот твое умение целоваться явно требует долгой практики.
Он рассмеялся. Я стащила с него шапку и хлопнула по спине. Что я делаю? Зачем? У него есть взрослая девушка и отношения. У меня совершенно другие цели в жизни, и он в нее не вписывается никак. И все-таки я не готова расстаться с ним. Не сейчас. В голове сами собой появились слова Алисы: «Мне еще рано возвращаться! Я знаю, что в конце концов мне придется снова уйти домой через Зеркало и тогда все мои приключения кончатся!» Сейчас мне так не хотелось, чтобы мои приключения заканчивались...
– Так что ты будешь делать со своей Аллой? – осторожно поинтересовалась я, как только дыхание восстановилось.
– Мне так льстит твое внимание к моей личной жизни. – Влад прижал меня к себе, и я удобно устроилась у него на груди, под курткой.
– Учитывая, что ее бактерии нынче мои бактерии... Это, как минимум, разумно.
– Больше, чем твоя ирония, бесит только твоя разумность. – Он рассмеялся. – Учти на будущее, кстати.
Я уткнулась носом ему в футболку, пытаясь скрыть смущение. Это он мне будущее только что пообещал или как?
– У меня задачи тебе угождать и не стоит. Это не моя забота, а ее.
Я вся превратилась в слух. Что он скажет дальше? Ни при каких обстоятельствах я не согласна быть вторым вариантом, но меня ни о чем пока и не просили... Как у нас все запутано.
– Ты без заморачивания не можешь, да? Не волнуйся, побуду твоим рыцарем еще раз. Учитывая, какой благодарной дамой ты была в прошлый раз, меня ждет что-то незабываемое. Типа телевизора на голову.
– Я не смотрю телевизор.
– Тем более – тогда тебе его точно будет не жалко.
– Для тебя? Никогда! Был бы рояль – он бы точно был твой. Весь.
– Серенады под окном тогда вычеркиваем.
– Совершенно точно.
Мы рассмеялись. Вот и правда, боги дали людям чувство юмора, чтобы искупить свою вину за то, что разделили их на два пола.
– Поехали попьем кофе? – предложил Влад.
– Поехали. – Я пожала плечами, стараясь скрыть радость. – И ты в подробностях расскажешь мне, как наша блонди с формами уговаривала тебя помочь своей длинной подруге.
– Только если ты поверишь каждому моему слову, – ухмыльнулся он.
Я демонстративно приподняла бровь. Определенно, начну верить его словам, только если мне на голову упадет рояль.