Глава 27: Неделя взаперти
Началась неделя, которая должна была стать для меня испытанием. Неделя в квартире Ника, в Лондоне, с ним, храня тайну, которая теперь определяла всю мою жизнь. Наш совместный ужин вчера вечером, та паста Болоньезе, которая словно вернула нас в прошлое, закончился так же тепло, как и начинался. Мы сидели в гостиной, разговаривали о Милане, о моей новой работе, о его делах. Не было ни слова о разводе, ни о том, что привело нас к нему, ни о том, что ждет нас дальше. Просто тихий, уютный вечер, который казался неправильным после всего.
Утро началось с легкого шока. Я проснулась в гостевой спальне, куда Ник вчера заботливо проводил меня, и первое, что почувствовала, – это накатывающую волну тошноты. Я рванула в ванную, едва успев. Мэгги всегда готовила мне специальные имбирные чаи и крекеры, но здесь я была одна. Я осторожно спустилась на кухню. Ник уже был там, делал кофе. Его рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, волосы чуть растрепаны. Он выглядел таким родным и непривычно домашним.
«Доброе утро», — сказал он, увидев меня. В его голосе была легкая хрипотца. «Как себя чувствуешь?» «Доброе», — ответила я, стараясь выглядеть максимально бодрой. «Все в порядке. Просто... не выспалась». Он налил мне кофе. Я тут же почувствовала его резкий запах и едва не скривилась. «О, нет, спасибо. Мне бы лучше... воды». Ник нахмурился. «Ты не пьешь кофе? Раньше ты без него жить не могла». «Просто сейчас что-то не хочется», — я пожала плечами, чувствуя, как краснеют щеки. Он налил мне стакан воды, и я выпила его залпом.
Так и началась эта неделя. Каждое утро я просыпалась с тошнотой, которую приходилось героически скрывать. Я отказывалась от кофе, от некоторых блюд, которые раньше обожала, объясняя это тем, что «сейчас такой период». Ник, казалось, принимал мои объяснения, но его взгляд становился все более пристальным, особенно когда я зевала посреди дня или вдруг теряла аппетит.
Днем он работал из дома, в своем кабинете. Я же, согласно «показаниям» врача, должна была отдыхать. Я пыталась читать, смотреть фильмы, но мысли все время возвращались к Нику, к нашей ситуации, к малышу, который рос внутри меня. Несколько раз он заходил ко мне, проверял, не нужно ли чего. Его забота была искренней, и это разрывало мое сердце. Хотелось прижаться к нему, рассказать обо всем, но страх быть отвергнутой, страх испортить ему жизнь, был сильнее.
Мы обедали и ужинали вместе. Он заказывал еду, стараясь учесть мои "новые предпочтения", или мы готовили вместе, как в тот вечер. Эти моменты были самыми опасными для моей тайны. Однажды, когда мы готовили что-то с луком, его запах вызвал у меня такой приступ тошноты, что мне пришлось резко отвернуться. «Мэл, ты в порядке?» — Ник тут же подскочил, его рука легла мне на спину. «Да-да, просто... не люблю запах лука, когда он жарится. Всегда так было», — соврала я, хотя знала, что это неправда. Он лишь покачал головой, но не стал настаивать.
Вечера мы проводили в гостиной, разговаривая или смотря фильмы. Было непривычно тихо, без наших привычных перепалок. Иногда, когда я засыпала на диване, он укрывал меня пледом, а его взгляд на моем лице был таким нежным, что я почти чувствовала его прикосновение. Он не знал, что я иногда притворялась спящей, чтобы почувствовать его рядом, его дыхание, его тепло.
Однажды вечером, когда мы сидели на балконе, глядя на огни ночного Лондона, Ник вдруг заговорил о нашем разводе. «Мэл, я... я знаю, что это было тяжело. Для нас обоих». Он повернулся ко мне, и в его глазах читалась боль. «Мы... мы ведь оба хотели, чтобы это закончилось. Эти бесконечные ссоры...» Я кивнула, глядя на свои руки. «Я знаю, Ник. И я все еще думаю, что это было... правильное решение. Для нашего же блага». Ложь. Каждая клеточка моего тела кричала, что это неправильно. «Но... почему тогда так больно?» — его голос был низким, почти шепотом. Он протянул руку и нежно погладил мое предплечье. От его прикосновения по моему телу пробежали мурашки. «В Дубае... все было иначе. Я думал...» «В Дубае мы были далеко от всего», — быстро прервала я его, отводя взгляд. — «Далеко от наших проблем, от наших родителей, от нашего бизнеса. Это была... иллюзия. Красивая, но иллюзия».
Его рука отстранилась. Наступила тишина, тяжелая и полная недосказанности. Он принял мои слова, но я видела, что они ранили его. А я не могла ему сказать правду, не могла объяснить, что это не иллюзия, а реальность, которую я теперь ношу под сердцем.
По мере того как дни шли, мне становилось все труднее скрывать свое состояние. Я чувствовала себя более уставшей, настроение менялось в течение дня, а навязчивая тошнота могла появиться в любой момент. Я начала носить более свободную одежду, хотя животик был едва заметен.
Наконец, наступил седьмой день. Последний день. Я чувствовала одновременно облегчение и пронзительную тоску. За эту неделю я заново влюбилась в Ника. В того Ника, который был заботливым, внимательным, нежным. В того Ника, который был моим мужем, пусть и на бумаге. А теперь я должна была снова уехать.
«Завтра ты возвращаешься?» — спросил он вечером, когда мы ужинали. В его голосе прозвучала нотка печали, которую он не пытался скрыть. «Да. Модное шоу уже скоро, нужно быть там», — я старалась быть максимально деловой. «Я провожу тебя в аэропорт», — сказал он. Это было не вопрос, а утверждение.
Когда я собирала вещи, он зашел в мою комнату. Оперся о косяк, скрестив руки на груди. «Мэл...» — он начал, затем глубоко вздохнул. — «Я... я знаю, что между нами было много всего. И я не знаю, что будет дальше. Но знай... знай, что ты важна для меня». Мои глаза заблестели от непрошеных слез. Я обернулась. Он подошел ко мне, обнял, крепко, почти отчаянно. Я уткнулась ему в плечо, вдыхая его знакомый, такой родной запах. «Ты тоже важен для меня, Ник», — прошептала я, и это была чистая правда.
Он отстранился, взял мое лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был полон боли, нежности и невысказанных вопросов. Он наклонился и поцеловал меня. Нежный, полный сожаления и прощания поцелуй. Поцелуй, который говорил: "Я отпускаю тебя, но не хочу этого".
Я провела остаток ночи, пытаясь уснуть. Его слова, его поцелуй, его объятия – все это смешивалось с мыслями о Милане, о Мэгги, о будущем, которое теперь было не только моим, но и нашего малыша. Я уезжала. Снова. Но теперь я везла с собой не только боль развода, но и новую, хрупкую надежду, которая росла внутри меня. И эта надежда, я знала, связывала меня с Ником гораздо крепче, чем любые юридические документы или фиктивные браки.