Глава 31: Прикосновение к Надежде
Напряжение в номере Ника было почти осязаемым. После нашей вчерашней ссоры и последующего, столь желанного, но болезненного примирения, мы провели утро, пытаясь найти хоть какое-то решение. Мы сидели напротив друг друга – он в кресле, я на диване – и говорили. Спокойно, но с глубокой болью, всплывавшей в каждом слове.
«Ник, я понимаю, что ты хочешь быть рядом», — начала я, мои руки нервно теребили подол его футболки, которую я надела после душа. — «И я хочу, чтобы ты был рядом. Это наш ребенок. Но... как? Как нам не вернуться к тому, от чего мы убегали? К этим постоянным ссорам, к этой боли, к тому, что разрушало нас?» Он откинулся в кресле, скрестив руки на груди, его взгляд был тяжелым и задумчивым. «Я тоже об этом думаю, Мэл. Я не хочу повторять прошлых ошибок. Но и отпустить вас я не могу. Я не могу просто так взять и вычеркнуть вас из своей жизни. Это не справедливо ни по отношению ко мне, ни по отношению к ребенку». «А справедливо ли будет, если ребенок вырастет в доме, где родители постоянно ругаются?» — парировала я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — «Где каждый день начинается с выяснения отношений? Я пережила это в детстве, я не хочу этого для нашего малыша».
«Я понял тебя, Мэл. Понял», — Ник поднялся и подошел к окну, глядя на миланский пейзаж, который сейчас казался таким далеким от наших проблем. — «Значит, жить вместе сейчас... это не вариант». Я молчала. Я хотела закричать: «Да, вариант! Только бы ты изменился, только бы я изменилась, только бы мы смогли!» Но я знала, что так не бывает. Мы оба были слишком сильными личностями, слишком гордыми. «А что тогда?» — тихо спросила я. Он повернулся, его глаза были полны муки. «Я не знаю. Но я хочу быть в жизни нашего ребенка. Я хочу участвовать во всем. С самого начала». «И я хочу, чтобы ты участвовал», — подтвердила я. — «Ты его отец».
Мы долго спорили. Обсуждали все возможные варианты: раздельное проживание, совместная опека, кто будет принимать основные решения. Каждое наше слово было наполнено компромиссом, страхом и надеждой. Он настаивал на том, что должен быть частью каждого этапа, а я боялась, что его присутствие снова дестабилизирует мою жизнь, которую я с таким трудом начала выстраивать заново.
«Ладно», — наконец выдохнул Ник, проведя рукой по волосам. — «Давай так. Пока... пока мы просто будем общаться. Без давления. Без требований. Я буду помогать тебе во всем, что касается ребенка. Финансово, морально, физически, если понадобится. Ты будешь держать меня в курсе всего. Будем вместе ходить к врачу, если ты не против». Я посмотрела на него. Это был первый разумный шаг. Хрупкий, но шаг. «Я не против. Но что это значит для нас? Для нашей... связи?» «Это значит, что мы попробуем быть родителями. И друзьями», — его взгляд задержался на мне, в нем появилась легкая грусть. — «А там посмотрим. Может быть, со временем, мы сможем... что-то еще. А может, и нет. Но сейчас... сейчас это лучшее, что мы можем сделать для малыша».
Я согласилась. Это было больно, но правдиво. Мы не могли сейчас бросаться в омут страстей, когда на кону было будущее маленькой жизни. «Хорошо», — сказала я, и почувствовала, как с плеч сваливается еще один груз. — «Я на месяц где-то останусь еще в Милане. Мне нужно закончить с показом, у меня еще несколько встреч». «Я понял», — кивнул Ник. — «Я завтра уеду в Лондон. Но буду приезжать к тебе. Часто. Ты ведь не против?» «Конечно, не против», — улыбнулась я.
Сейчас я сидела у Ника в номере, на удобном диване, завернувшись в его одеяло, пока он убирал наши чашки после очередного раунда кофе. Мой взгляд задержался на телефоне. Сообщение от Мэгги: «Как все прошло?». Я улыбнулась. Мэгги всегда была моей опорой.
«Держи», — Ник принес мне новый чай, имбирный, как он запомнил, что я люблю. «Спасибо, Ник», — я взяла чашку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Он был таким внимательным, когда хотел. И это убивало меня. Он опустился передо мной на корточки, его взгляд был прикован к моему животу, который едва угадывался под широкой футболкой. Его рука медленно поднялась. Он немного приподнял ткань. «Можно?» — прошептал он, его глаза вопросительно смотрели в мои. «Конечно можно, Ник», — сказала я, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу, но на этот раз это были слезы облегчения и нежности. — «Ты можешь не спрашивать».
Его пальцы, такие сильные и привыкшие к контролю, теперь были невероятно нежными. Он аккуратно дотронулся до моего живота, едва касаясь кожи, и медленно погладил. В его взгляде читалось благоговение, любовь и немного... страха. Страха перед новым, неизведанным. «Привет, малыш», — прошептал он, его голос был низким и дрожал. — «Я твой папа». Мое сердце сжалось от переполнявших меня эмоций. Впервые, по-настоящему, я почувствовала, что мы не одни. Что мы – родители. И что, возможно, несмотря на все наши ссоры и разрыв, у нас еще есть шанс. Шанс создать семью. Хрупкий, неопределенный, но все же шанс.