Глава 32: Мосты Через Континенты
Утро прощания было наполнено странной, непривычной тишиной. Мы с Ником сидели за завтраком в его номере, словно два давних друга, или, скорее, два бизнес-партнера, завершающих важную сделку. Разговор был легким, поверхностным, о планах на день, о предстоящих делах. Но под этой внешней безмятежностью бурлил океан невысказанных эмоций. Его рука, покоящаяся на моем животе вчера вечером, была обещанием, которое мы оба теперь не могли игнорировать.
В аэропорту было гораздо спокойнее, чем при моем прилете в Милан. Я проводила Ника до самой зоны досмотра. Он не пытался обнять меня на прощание или поцеловать на публике. Вместо этого он просто взял мою руку и крепко сжал ее, его взгляд был серьезным, полным чего-то глубокого и важного. «Береги себя, Мэл», — сказал он тихо, его большой палец погладил мою ладонь. — «И малыша. Я буду звонить каждый день. Держи меня в курсе всего». «Хорошо, Ник. И ты береги себя», — ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается. Расставаться было непривычно тяжело, хотя я и оставалась дома. Он кивнул, отпуская мою руку. Я стояла, провожая его взглядом, пока он не исчез в толпе пассажиров. Его фигура была такой одинокой, и мне вдруг нестерпимо захотелось вернуться и просто прижаться к нему. Но я осталась стоять, ощущая фантомное прикосновение его руки на своей.
Месяц в Милане пролетел удивительно быстро, несмотря на мой "особый режим". Мэгги была рядом, как всегда. Она стала моей тенью, моей нянькой и моей самой верной помощницей. Она следила за моим питанием, напоминала о витаминах, оберегала от стресса и даже контролировала мой рабочий график. «Ты как? Все в порядке?» — Мэгги часто спрашивала, ее глаза внимательно изучали мое лицо. «Все хорошо, просто устаю быстрее», — отмахивалась я, хотя она прекрасно знала причину. Мое тело начало меняться. Утренняя тошнота стала менее частой, но теперь я чувствовала постоянную усталость. Мой живот, хотя еще и не был заметен посторонним, стал для меня центром вселенной. Я часто касалась его, представляя, как там внутри растет маленькое чудо.
Ник сдержал свое обещание. Он звонил каждый день. Иногда просто спрашивал, как я себя чувствую, как прошел день. Иногда засыпал меня вопросами о том, что я ела, сколько спала, не было ли тошноты. Я чувствовала его присутствие, его заботу, даже на расстоянии. Он присылал сообщения с названиями книг о беременности и воспитании детей. Однажды мне пришла огромная посылка с витаминами, органическими продуктами и даже специальной подушкой для беременных.
Весь день я переписывалась с Ником обо всем – о наших делах, о планах, о глупостях. Это было так легко и непринужденно, словно и не было никаких разводов и невысказанных тайн. А вечерами мы даже вместе работали. У нас был общий проект ледового дворца, и мы созванивались по видеосвязи, обсуждая чертежи, материалы, сроки. Он был невероятно сосредоточен, его глаза горели, когда он объяснял мне технические детали, а я ловила себя на мысли, что мне нравится, когда он вот так увлечен. Это было наше общее детище, за исключением того, что росло у меня внутри.
Я решила, что пора рассказать Питу. Он часто заходил в офис, чтобы поддержать меня, но я видела, как он беспокоится, замечая мои перемены в настроении и физическом состоянии. Я позвала его на ужин, в наш любимый уютный итальянский ресторанчик. «Пит, мне нужно тебе кое-что сказать», — я нервно теребила салфетку. Он тут же посерьезнел. «Что-то не так? Ты давно уже какая-то... не такая, Мэл». «Я... я беременна», — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. На лице Пита появилась целая гамма эмоций – шок, недоумение, а потом... он буквально расцвел. Его глаза заблестели, а на лице расплылась самая широкая, самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видела.
«Ты серьезно?!!» — он подскочил, чуть не опрокинув стол. — «О боже, Мэл! Ты беременна?!» Он подбежал ко мне, обхватил и поднял в воздух, кружа по ресторану. «Ой, прости-прости-прости, малышка!» — он тут же опустил меня, его глаза метались между моим лицом и животом. — «Я... я так счастлив! Это же... это же невероятно! У тебя будет ребенок! Мой лучший друг будет мамой!» Он тут же схватил стул, чтобы сесть, но споткнулся о собственную ногу и едва не упал, с грохотом приземлившись на сиденье. «Кто отец? Подожди, дай угадаю... Уайлд?! Это он?! О, господи, это так... так в его стиле! Сначала развод, потом ребенок, это же просто классика жанра! Ха-ха-ха!» Он смеялся так громко, что на нас начали оглядываться посетители. Пит был неуклюж в своей радости, но абсолютно искренен. Он начал бросаться шутками и стебом, не переставая улыбаться. «Так, Мэл, а ты мне что, не доверяла? Забыла про меня? А как же я, твой верный оруженосец и будущий крестный отец? Или Дин уже занял эту позицию? Я буду требовать почетного места! С пеленками справлюсь, ты же знаешь!» — он поднял руки, словно сдаваясь, и его смех был заразительным. «Пит, успокойся!» — я смеялась сквозь слезы, чувствуя, как тяжесть спадает с души. — «Я только сегодня решила тебе сказать! И, конечно, ты будешь самым лучшим... Крестным. И, конечно, будешь помогать со всем!» «Крестным?! Я же буду лучшим крестным на свете! О, Мэл, я так рад за тебя!» — он снова потянулся, чтобы обнять меня, и чуть не опрокинул стакан с водой.
Пит остался в Милане на несколько дней. Он примчался, как только услышал новость. Он был невероятно счастлив, его неуклюжесть и шутки привносили в мою жизнь долю столь нужного позитива. Он расспрашивал обо всем, что касается беременности, обещал быть рядом и помогать во всем. Его чистая, безусловная радость была глотком свежего воздуха.
Вечером, когда Пит ушел, я снова села на диван, набрав сообщение Нику: «Пит теперь знает. И он в восторге. И немного не в себе. Но в хорошем смысле». Ответ пришел почти мгновенно: «Я и не сомневался. Он всегда был немного сумасшедшим. Но хороший парень. Как ты? Устала?» Мы переписывались до глубокой ночи. Разговаривали обо всем – о реакции Пита, о моем самочувствии, о его планах на ближайшие дни. «Через два дня приеду, Мэл», — написал он под конец. Мое сердце радостно подпрыгнуло. Всего два дня. Мосты через континенты, через наши обиды, через наши страхи. Хрупкие мосты, но они были. И, возможно, когда-нибудь мы сможем по ним пройти, вместе.