14.
Они были окружены.
Двенадцать фигур двигались синхронно, каждый шаг отдавался гулом в зеркальных стенах. Улыбки на их лицах были одинаково пустыми, словно вырезанными из воска.
— Это же просто отражения, — прохрипел Егор, пытаясь убедить себя. — Они не настоящие.
Но когда одна из копий протянула руку и холодные пальцы скользнули по его щеке, он почувствовал, как кожа обожглась льдом.
— Егор... они живые, — прошептала Валя.
В ту же секунду одна из копий шагнула вперёд и ударила. Егор успел прикрыться рукой, но от силы удара его отбросило к стене. Зеркало за его спиной дрогнуло и показало сцену: он сам, падающий в ту же секунду. Будущее и настоящее слились воедино.
Валя закричала, но рядом уже стояла её копия. Та же фигура, то же лицо, только пустые глаза. Она подняла руку — и Валя почувствовала, как в голове вспыхнуло воспоминание: день, когда умер её отец. Слёзы, похоронный звон, её собственный крик.
Копия кормила её болью.
— Нет... — Валя зажала виски, но образ не исчез. — Уходи из моей головы!
Она схватила кусок разбитого зеркала и ударила им копию. Стекло вонзилось в искажённое лицо, и то осыпалось пылью.
— Оно исчезло... — выдохнула Валя, ошарашенно глядя на руку.
— Значит, можно драться! — Егор вскочил на ноги и ринулся вперёд. Его кулак врезался в грудь копии — и та рассыпалась в облако чёрного дыма.
Но на месте двух исчезнувших тут же появилось ещё больше отражений. Теперь их было пятнадцать.
— Они множатся! — крикнула Валя. — Чем больше мы сопротивляемся, тем сильнее они становятся!
— И что тогда? — Егор перехватил её за руку, когда очередная копия потянулась к ней. — Сдаться?
Его глаза полыхали злостью, и Валя поняла: он готов был рвать всё вокруг, лишь бы вырваться.
Зеркала задрожали, и голос Сторож снова раздался в пространстве:
— Вы не можете победить отражения. Они — вы сами.
— Заткнись! — закричал Егор, с яростью разбивая кулаком зеркало. Осколки посыпались на пол, и в каждом он видел своё лицо — измученное, безжизненное.
Валя судорожно оглядывалась. Остров света, на котором они стояли, становился всё меньше. Тьма подбиралась ближе, а копии теснили их к краю.
И тут она заметила: одно из зеркал не дрожало. Оно было идеально гладким, словно ждало.
— Егор! — крикнула она, показывая на него. — Там! Видишь?
Он посмотрел, и в груди у него сжалось. В том зеркале отражались только они двое. Настоящие. Без искажений, без пустых глаз. Просто Валя и Егор, стоящие рядом.
— Может... это выход? — прошептала она.
Копии зашипели, словно почуяв их мысль. Движения отражений ускорились, руки тянулись к их телам, когти скребли по воздуху.
— Если это выход, — Егор схватил Валю за ладонь, — то мы войдём туда вместе.
Они ринулись к зеркалу, пробиваясь сквозь толпу копий. Каждый удар отражений был словно удар током, но они шли вперёд, держась друг за друга.
Оставался последний шаг. Их отражения в зеркале подняли руки, словно приглашая внутрь.
И вдруг зеркало вспыхнуло красным светом.
Голос Сторож разнёсся снова:
— Двоим туда не войти. Выбор или смерть.
Свет резанул глаза. Копии рванулись к ним одновременно, пытаясь удержать.
— Валя, прыгай! — закричал Егор, толкая её к зеркалу. — БЫСТРО!
Она вцепилась в его руку, не отпуская.
— Нет! Мы вместе! — её крик слился с гулом.
Они стояли перед зеркалом, окружённые тьмой и отражениями, и знали: секунды решат всё.
— Я не уйду без тебя! — голос Вали дрожал, но хватка на его руке была стальной.
Копии наступали. Их было всё больше: тридцать, сорок, сотня. Они будто выходили из трещин воздуха, тянулись холодными пальцами, пытались сорвать их друг от друга.
Егор чувствовал, как их кольцо сжимается. Каждое прикосновение отражения оставляло на коже ледяной ожог. Но боль была ничто по сравнению с мыслью, что Валя может исчезнуть.
— Валя, слушай меня! — он резко обхватил её лицо ладонями. — Если я останусь — я останусь ради тебя. Ты выйдешь и будешь жить.
— Ты не понимаешь, — её глаза блестели от слёз. — Если ты останешься, я умру там, снаружи. Не сразу — но умру. Без тебя.
Слова ударили сильнее любого врага. Егор открыл рот, но не смог ничего сказать.
В этот момент одно из отражений схватило его за плечо и резко дёрнуло назад. Валя закричала и вцепилась в него изо всех сил. Их разрывали.
— ВМЕСТЕ! — выкрикнула она, и рывком бросилась вперёд.
Они прыгнули к зеркалу.
Красный свет вспыхнул так ярко, что воздух задрожал. Их тела ударились о гладкую поверхность — и зеркало не пропустило. Оно было твёрдым, как камень.
Валя в отчаянии забила кулаками по стеклу, кровь проступила на коже.
— ПУСТИ НАС! — её крик сорвался в хрип.
Зеркало не открывалось.
И тогда Егор сделал то, чего никогда бы не позволил себе раньше. Он поднял руку — и вогнал кулак прямо в своё отражение. Стекло пошло трещинами, от которых по стенам побежали алые линии.
На миг казалось, что зеркало рухнет. Что оно сдастся.
Но вместо этого раздался жуткий скрежет, и отражения закричали. Тысячи голосов в унисон — один, единый крик.
— Вы нарушаете правило, — гулко произнёс голос Сторож. — Значит, наказание будет обоим.
Пол под ногами начал рушиться. Тьма разверзлась, как пасть, жадно раскрытая под ними. Из бездны рвались когти и руки, готовые схватить их за лодыжки.
Валя крепче прижалась к Егору.
— Если упадём, — прошептала она, — то вместе.
Егор посмотрел в её глаза. Там не было страха. Только отчаянная любовь и решимость.
И он понял: выбора действительно нет.
Они сделали шаг — и прыгнули.
В тьму.
Вместе.
Зеркало за их спинами вспыхнуло белым светом, расколовшись на тысячи осколков. Комната исчезла, оставив лишь гул, похожий на биение сердца.
Они падали.
Тьма поглотила их, будто сама земля раскрыла пасть. Холод хлестал по коже, воздух вырывался из лёгких, и каждый миг казался последним.
Егор прижал Валю к себе, закрывая её от бесконечного мрака. Он не знал, куда их несёт, не знал, выживут ли они. Но знал одно — он не отпустит её.
Вдруг падение оборвалось. Они рухнули на что-то твёрдое. Каменный пол. Удар выбил из груди воздух, и на секунду всё вокруг погасло.
Когда Егор приподнялся, он понял: это место не похоже ни на один угол парка, где они были раньше.
Огромный зал, вытянутый в бесконечность. Потолка не видно, но сверху свисали сотни цепей, каждая заканчивалась зеркалом. Зеркала качались, отражая их лица в сотнях искажённых вариаций. Одни улыбались, другие плакали, третьи кричали беззвучно.
Валя поднялась рядом и судорожно осмотрелась.
— Где мы?.. — её голос дрогнул.
И тут воздух наполнился шагами. Не просто эхом — настоящими шагами, уверенными, медленными.
Из глубины зала показалась фигура. Высокая, укутанная в тёмный плащ, с лицом, скрытым под капюшоном. Он двигался так, будто каждая тень расступалась перед ним.
— Вы бросили вызов закону, — раздался голос, тот самый, что сопровождал их весь этот путь. — Никто до вас не осмеливался.
Егор встал перед Валей, как щит.
— Хватит играть, — процедил он. — Если ты хозяин этого места, покажись.
Фигура остановилась. Медленно подняла голову.
И в ту же секунду зеркала зашипели, покрываясь трещинами.
Под капюшоном оказалось... его лицо.
Лицо Егора. Но старше, с усталым, выжженным взглядом.
— Это невозможно... — Валя попятилась, глаза расширились.
— Возможно всё, — усмехнулась «копия». — Я — тот, кем он станет, если останется здесь. Его будущее. Его отражение.
Егор замер. Увидеть себя... сломанного, потухшего, чужого. Это было хуже любых теней.
— Ты не заберёшь её, — выдохнул он, сжимая кулаки.
Отражение сделало шаг ближе.
— Уже поздно. Вы вдвоём прыгнули туда, куда можно войти только одному. Закон нарушен. Теперь плата будет страшнее, чем смерть.
Валя судорожно сжала руку Егора.
— Егор, мы не должны слушать его. Это всего лишь... игра! Иллюзия!
Но отражение усмехнулось.
— Иллюзия? — оно протянуло ладонь, и из воздуха выпалился амулет. Тот самый, что они нашли в начале пути. — Иллюзия — это вы. А я — правда.
Амулет упал на пол, и от удара зал сотрясся, цепи закачались, зеркала взорвались тысячами осколков.
Гул поднялся такой силы, что Вале показалось — у неё сейчас разорвутся барабанные перепонки.
— Выбор сделан, — прогремел голос Сторож. — Теперь вы в сердце парка. Здесь нет выхода.
Они оказались в ловушке.
И когда Егор обернулся к Вале, он впервые увидел в её глазах не только решимость, но и настоящий страх.