17.
Поле раскинулось бесконечно. Чёрные камни торчали из земли, словно застывшие обломки. Между ними стояли ржавые таблички, вбитые прямо в землю. На каждой было что-то выцарапано — слова, имена, даты.
Ветер скользил по камням, и от этого казалось, будто они шепчут. Сотни, тысячи голосов смешивались в один монотонный гул.
Егор и Валя шагали медленно, стараясь не наступать на таблички. Но вскоре они поняли: это невозможно. Их было слишком много.
— Что это? — Валя остановилась, глядя на ближайшую пластину. На ней неровным почерком было выведено:
«Анна. 2003. Ушла одна.»
Сердце Вали сжалось. Она перешла к другой.
«Игорь. 1998. Попытался спасти. Не смог.»
Она отшатнулась.
— Это... истории? — прошептала она.
Егор провёл рукой по ржавчине. Металл был холодным, словно только что выкопанный из могилы.
— Похоже на тех, кто был здесь до нас.
С каждой новой табличкой поле оживало. Шёпоты усиливались, превращаясь в крики, в рыдания, в отчаянные просьбы.
— Валя... — голос Егора дрогнул. — Смотри.
Она повернула голову — и увидела. Среди сотен табличек одна выделялась. Чистая, как будто новая, сияющая на фоне ржавых пластин. На ней было написано:
«Валентина. 2025. Не успела.»
У неё перехватило дыхание.
— Это... я?.. — голос сорвался. — Но... как?..
Она сделала шаг назад, но позади оказалась ещё одна табличка. На ней:
«Егор. 2025. Остался.»
Он замер. Его руки дрожали, но он не убрал их с пластины. Смотрел, словно не верил глазам.
— Остался... — тихо повторил он.
Поле будто ожило. Камни загудели, шёпоты слились в слова:
«Выбор. Выбор. Выбор.»
Земля задрожала. Между табличками появилась трещина, разделив поле на две стороны. Из трещины поднимался дым, в котором мелькали образы: мост, зеркало, тоннель... всё, что они уже прошли.
— Что они хотят? — Валя схватила Егора за руку.
И тут из дыма поднялась фигура. Высокая, чёрная, словно сотканная из ветра и пепла. Глаза её горели алым. Она указала на таблички.
— Судьба уже написана, — произнёс голос, глухой, как удар колокола. — Но её можно изменить. Цена — одна жизнь.
Егор и Валя переглянулись. Слова прозвучали слишком ясно, слишком страшно.
— Нет... — Валя отступила. — Я не позволю...
— Это ловушка, — хрипло сказал Егор. — Они хотят, чтобы мы выбрали.
Фигура приблизилась. Земля вокруг пошла трещинами, таблички начали осыпаться.
— Если не выберете — умрут оба, — произнесла тьма.
Валя вцепилась в руку Егора так сильно, что ногти впились в кожу.
— Не смей даже думать об этом, слышишь? — её голос дрожал. — Мы найдём другой путь.
Егор смотрел на её имя на табличке, и в груди росла тяжесть. Его собственная пластина горела красным — словно напоминала, что выбора всё равно не избежать.
Фигура рассеялась, но слова остались висеть в воздухе:
«Один должен уйти. Другой останется.»
Поле стихло. Таблички снова стали недвижимыми. Только теперь каждая из них тихо шептала: «Выбор. Выбор. Выбор...»
Егор обнял Валю, прижимая к себе.
— Мы ещё не проиграли, — сказал он. — Пока мы вместе — они нас не сломают.
Но в глубине души он уже знал: сердце парка не отпустит их без цены.
Слова «один должен уйти» не исчезли. Они будто проникли в воздух и теперь вибрировали в каждом вдохе.
Валя пыталась отвернуться от таблички с собственным именем, но не могла. Буквы будто горели прямо в глазах. Она шагнула ближе — и металл дрогнул.
Имя... изменилось.
Теперь там было написано:
«Валентина. 2025. Спасла.»
Она моргнула — и снова прежняя надпись:
«Не успела.»
— Оно... меняется, — прошептала она, дрожащей рукой касаясь ржавчины. — Оно показывает будущее... варианты...
— Это не будущее, — резко сказал Егор, оттаскивая её назад. — Это ловушка. Оно будет подстраиваться под наши страхи, чтобы мы сами сделали выбор.
Но в тот же миг и его табличка дрогнула.
«Егор. 2025. Остался.»
сменилось на:
«Егор. 2025. Ушёл за неё.»
Сердце сжалось.
Егор резко отпрянул, будто табличка обожгла его.
Шёпоты усилились. Теперь они были разборчивыми. Таблички звали их, каждая своим голосом. Женские, мужские, детские — тысячи голосов тянулись к ним:
— Я выбрала, и он остался...
— Я ушёл, но она выжила...
— Мы оба не смогли...
Слова сливались в хор отчаяния.
Валя закрыла уши руками, но крики всё равно проникали внутрь головы. Её трясло, глаза наполнились слезами.
— Я не могу... Егор, я не могу... — она схватила его за рубашку, вцепилась, словно в последнюю опору.
Он прижал её к себе, гладя по волосам, даже если руки дрожали.
— Ты сможешь. Мы сможем. Всё это — испытание. Они хотят, чтобы мы выбрали друг друга в жертву. Но мы этого не сделаем.
— А если выбора нет?.. — тихо спросила она.
В этот миг земля снова задрожала. Между табличками начали подниматься силуэты. Сначала расплывчатые, как дым, потом всё чётче. Люди. Мужчины, женщины, подростки. Их лица были искажены — кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то шептал.
Каждый держал в руках табличку с собственным именем.
Они медленно окружали Валю и Егора, тянули руки.
— Видишь? — прошептал один из них, мертвенно-бледный мужчина с впалыми глазами. — Мы тоже думали, что обманем. Мы тоже держались за руки. Но парк не отпускает двоих.
Женщина с чёрными волосами улыбнулась криво, на губах блеснула кровь:
— Здесь всегда остаётся один.
Валя вжалась в Егора, дыхание перехватывало от ужаса.
— Это... они... те, кто были до нас...
Тени шагнули ближе. Их пальцы коснулись кожи, и Егор вздрогнул — холод проник под кожу, прямо в кости. Силы словно вытекали из него.
— Отпустите... — процедил он сквозь зубы, сжимая Валину руку.
Но тени только теснее сомкнули круг.
— Выбор... — хором произнесли они. — Или останетесь здесь навеки.
Небо над полем потемнело, и гром прогремел так, что земля дрогнула. Таблички засветились алым. Теперь каждое имя пульсировало, словно сердце.
Валя закричала, вырываясь из холодных рук теней.
— Нет! Мы не будем выбирать! Слышите?! Никогда!
В этот миг земля под ними разошлась трещиной, и свет вспыхнул из глубины. Слепящий, белый, обжигающий. Тени завизжали, отшатнулись, словно не могли выдержать этого сияния.
Егор прикрыл Валю собой. Свет поглотил всё вокруг.
А потом наступила тишина.
Когда они открыли глаза, поле исчезло.
Они стояли в другом месте — в центре парка, у огромной башни, обвитой корнями. На её вершине горел тёмный огонь.
Валя подняла взгляд и прошептала:
— Мы ближе к сердцу...
Егор обнял её за плечи. Но внутри его грызла мысль: поле не отпустило их просто так. Оно лишь отсрочило выбор.