19.
Деревянные ступени скрипели под ногами, и этот звук казался слишком громким в гулкой тишине. С каждым шагом воздух становился плотнее, будто вязкий, заставляющий двигаться медленно, с усилием.
Валя сжимала руку Егора так крепко, что побелели пальцы. Она чувствовала, как дрожь проходит по её телу, но не знала — это от страха или от самого пространства, которое словно пронизывало её насквозь.
На середине лестницы она вдруг остановилась. Перед ней распахнулся зал, но он был... неправильным. Слишком знакомым.
Егор нахмурился:
— Валя? Что это?..
Она не ответила. Глаза её расширились, дыхание сбилось. Перед ними не было больше лестницы и каменных стен. Вместо этого — маленькая квартира. Та самая, где она жила когда-то с родителями.
— Нет... — прошептала она, отступая назад. — Этого не может быть...
В гостиной стоял стол, заваленный старыми бумагами. В углу — кресло. И в кресле сидел её отец. Лицо скрывалось в тени, но она узнала его фигуру сразу.
— Папа?.. — голос Вали сорвался.
Фигура в кресле подняла голову. И медленно, очень медленно произнесла:
— Ты оставила меня.
Слова ударили, как нож. Внутри что-то оборвалось.
— Нет... — Валя покачала головой. — Я... я была ребёнком, я ничего не могла сделать...
Егор шагнул вперёд, пытаясь заслонить её.
— Это не он. Это башня. Валя, смотри на меня.
Но фигура поднялась. И теперь, когда свет упал на его лицо, Валя закричала. Глаза — пустые, черные провалы. Рот — растянутый в неестественную улыбку.
Он сделал шаг к ней.
— Ты могла остановить. Ты могла удержать. Но ты выбрала молчать.
Слёзы подступили к глазам Вали. Егор резко встал между ними, расправив плечи.
— Хватит! — крикнул он. — Ты не заберёшь её!
Тень вытянула руку. И тогда стены квартиры начали дрожать, расплываться, превращаясь в жидкое зеркало. В нём мелькали другие образы: девочка Валя, стоящая одна в пустой комнате; мать, уходящая, не оглянувшись; школа, где её дразнят. Всё это мелькало перед её глазами, наваливаясь лавиной.
— Признай, — прошипел голос. — Признай свою вину. Только так ты сможешь пройти дальше.
Валя упала на колени. Егор опустился рядом, схватил её за плечи.
— Слушай меня! Это не твоя вина. Ты была ребёнком. Ты ничего не могла изменить.
Она дрожала, но слова Егора пробивались сквозь гул.
— Я... — прошептала она. — Я всегда винила себя. За то, что он ушёл. За то, что мама отвернулась. За то, что осталась одна...
Тень склонилась над ней.
— Скажи это. Признай.
Валя сжала глаза. Слёзы текли по щекам. Она подняла голову и крикнула:
— Это не моя вина!
Зал содрогнулся. Тень отшатнулась, её лицо начало трескаться, рассыпаться, как старая маска. В тот же миг все образы вокруг потемнели и исчезли, оставив лишь пустоту.
Валя рухнула в объятия Егора, едва дыша.
— Я... больше не хочу это видеть, — прошептала она.
Он прижал её к себе.
— Всё. Ты справилась. Они больше не смогут использовать это против тебя.
Башня стихла. Гул утих. Впереди снова показались ступени — теперь каменные, ведущие вверх, к следующему уровню. Но у обоих внутри оставалось чувство, что это испытание было только началом.
Они встали, взявшись за руки, и двинулись дальше, туда, где билось сердце башни.
Егор держал Валю за руку, пока она пыталась отдышаться. Её пальцы дрожали, словно в них стекал холод башни, и сердце билось так сильно, что отдавалось эхом в груди.
— Ты молодец, — сказал он тихо. — Ты не позволила им сломать тебя.
Но Валя покачала головой.
— Это не конец, Егор... — её голос был хриплым. — Они знают, куда бить. Я чувствую — они не остановятся.
И словно подтверждая её слова, пространство снова зашевелилось. Деревянный пол под ногами застонал, будто был живым, а из трещин поднялся густой туман.
Они оказались в тёмном коридоре. На стенах висели фотографии — десятки, сотни. Егор подошёл ближе, но все лица на снимках были размыты. Все — кроме одного. На каждой фотографии была Валя. В разном возрасте: маленькая, подросток, нынешняя.
Она побледнела.
— Что это значит?..
— Башня показывает тебя, — нахмурился Егор. — Но почему только тебя?
Ответ пришёл сам. Фотографии дрогнули, и в каждой — рядом с Валей — появилась чёрная тень. Размытая, но угрожающая. В одних снимках она стояла за её плечом, в других — держала за руку, в третьих — закрывала лицо, будто забирая её дыхание.
Валя в ужасе отшатнулась.
— Она всегда была рядом, — прошептала она. — Всегда... Я думала, это просто чувство... а башня говорит, что я жила с ней всю жизнь.
Туман сгущался, и из него шагнула фигура. Не отец. Не мать. А сама Валя — но другая. Лицо бледное, глаза пустые, а губы сложены в беззвучный крик.
Егор поднял руку, инстинктивно прикрывая Валю.
— Чёрт...
Вторая Валя сделала шаг. Голос, похожий на её собственный, прозвучал прямо в голове:
— Я — ты настоящая. Ты всегда знала. Я твоя тень. Без меня ты никто.
Настоящая Валя сжала виски, чувствуя, как слова рвут сознание. Она задыхалась, а внутри нарастала паника.
— Нет... это не так.
Тень вытянула руки. Между ними образовалась сеть трещин, которые пошли по воздуху, как по стеклу. Мир вокруг начал рушиться: фотографии падали, туман сжимал их кольцом, коридор ломался.
Егор схватил Валю за плечи:
— Слушай! Ты сильнее её. Ты не тень. Ты — человек. Ты живая, настоящая, со своими чувствами и болью. Не дай ей забрать это!
Валя всхлипнула, но подняла взгляд. Сил едва хватало.
— Я... живая. Я не ты. Ты всегда была рядом, но это не значит, что ты управляешь мной.
Тень издала глухой, низкий крик. От её кожи посыпались осколки, и она начала рассыпаться, словно пепел.
— Без меня... ты... пустая... — прошипела она, исчезая.
Когда последняя частица растворилась в воздухе, коридор рухнул. Всё исчезло — и они снова оказались на лестнице башни.
Егор удержал Валю, когда её колени подкосились.
— Всё закончилось.
— Нет, — она покачала головой, прижимаясь к его груди. — Это только начало. Если башня показала мою тень... значит, у тебя тоже есть то, что она откроет.
Он замолчал. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то тёмное, скрытое. Но он быстро отвёл глаза.
— Пошли, — сказал он коротко. — Мы должны подняться выше.
И они пошли дальше, по ступеням, к следующему уровню, где уже ждал другой кошмар.