Глава 9
Я нехотя надеваю на тело ритуальную рубашку из выбеленного хлопка и смотрю сквозь отражение, как тётка, назвавшая себя повитухой, плетёт мне косу, наматывая в неё большое количество шёлковых лент, туго затягивая их в бант. Это происходит в безликой тишине, и я понимаю всю неизбежность дальнейших событий. Подбородок дрожит сам собой, нарочно вытесняя предательские слёзы, что мерцают в уголках глаз. Свожу губы и сильно жмурюсь, чтоб скрыть это чувство.
– Ну полно тебе слёзы-то лить! – грубит повитуха. – Княжной будешь! Радоваться надо.
Громко всхлипнув, закусываю щёку так сильно, что чувствую, как солоно стало во рту. Сквозь губы просачивается тонкая струйка крови. Повитуха вновь меняется в лице и сильно дёргает меня за косу.
– Ишь, чего удумала, мерзавка?! Увечья себе наносить в такой день! Ты из ума выжила, девка?
Не успевает она боле ничего сказать, как в дверях показывается запыхавшийся Юст.
– Пойди вон! – мрачно обращается он к тётке, та кланяется и молча выходит, собрав пожитки, с которыми пришла. Юст выжидает в молчании ещё пару секунд после её ухода и резким рывком сдёргивает с себя плащ, оборачивая им меня.
– У нас мало времени. Бежим.
Всё моё нутро разом покрывается мурашками и немеет. Я не верю этим словам, но Юст уже тащит меня прочь из покоев, и мы проносимся вдоль бесконечных коридоров, а когда достигаем малого приёмного зала, он прислоняет перст к губам и тихо шипит:
– Здесь могут быть наши солдаты, но в другом крыле их нет. Они заняты подготовкой к обряду, и выход отсюда никто не охраняет сейчас. Надень капюшон – и станешь не видимой на какое-то время. Постарайся не ёрзать и не дышать, они могут почуять твоё дыхание.
Я послушно выполняю все указания и в какой-то момент понимаю, что вновь стою босая, а мраморный пол буквально вытягивает из меня всё тепло. Переминаясь с ноги на ногу, я готова бежать сейчас куда угодно и за кем угодно, босая или нагая, лишь бы покинуть скорее эти места.
Наконец Юст подаёт знак, я задерживаю дыхание и от страха впиваюсь в его руку сильней, когда вижу прямо перед собой трёх солдат, облачённых в чешую. Он проходит мимо них, те низко кланяются в приветствии и удаляются, ничего не заподозрив.
Юст ускоряет шаг, толкает огромную кованную дверь, та грузно отворяется, впуская лёгкое, обволакивающее дуновение ветра. Яркий свет ударяет в мои глаза так, что приходится сощурится чтобы увидеть серое, но такое родное небо. Решаюсь обернуться назад, чтоб взглянуть на это место в последний раз, но не наблюдаю ничего, кроме ветхой лачужки с неподходящей под неё громадной дверью, из которой мы вышли мгновение назад. Всё это время мы и правда были под землёй!
– Колдовство! – вырывается из моих уст.
– Да! И очень сильное. Идём, – торопит меня Юст, притягивая за собой.
– Но как? Почему никто проходящий не замечает этого?
– Кому надо, тот заметит. И Марьяна, мы в Тёмном лесу. Сюда не часто заходят гости. Нужно уходить, они скоро поймут, что тебя нет.
***
Ноги онемели от острого обледеневшего мха и сырой земли, по которой мы идём, не останавливаясь на передышку. Подол моей рубахи до середины промок, а плащ прилипает к лодыжкам. По дороге я успеваю набрать немного ягод брусники и всё-таки уговариваю Юста остановиться.
– Разожгу небольшой костёр, – супится младший змей.
– Хорошо, тогда принесу воды из ручья, что был неподалёку.
– Марьяна! – останавливает меня Юст. – Это Тёмный лес! Чистой воды ты здесь не найдёшь.
Из его ладони замерцало синеватое пламя, и уже через мгновение в ней показался небольшой кожаный бурдюк с водой. Дух захватывает, приоткрываю рот от удивления, ведь подобное вижу впервые. Юст протягивает мне сумочку с водой, глядит на меня, затем на мокрый подол плаща.
– Ты совсем босая. Тебе нужно согреться.
Уже через полчаса я сижу возле костра, грея на нём чарку с брусничной водой. Маленький танцующий огонёк, потрескивая, отражается в карих глазах Юста. Он молчаливо смотрит на языки пламени.
– Что с тобой будет, когда ты вернёшься в замок? – тревожусь я.
– Ничего. Всё, что они хотели, уже давно сделали, – монотонно произносит он. – Допивай и пойдём.
Но я не собираюсь сдаваться. Хочу знать больше о замке, о полозах и их силе.
– Как вы научились колдовать?
– Эта сила у нас в крови, но её легко исчерпать. И как только последняя его капля использована, человеческая плоть погибает, а облик навсегда остаётся полозом.
– Должно быть, сложно держать в себе столько силы и не иметь возможности выплеснуть её полностью?
– Мы выплёскиваем, но, когда они на исходе, нам помогает папоротник. Он поддерживает магию внутри нас, но без него легко перестараться, – Юст прерывается, оглянувшись назад. – Хватит вопросов.
Не успеваю сделать и шагу, как перед моим носом проносится стрела и до середины вонзается в близстоящую сосну.
– Бежим! – кричит он, на ходу срываясь с места.
Страх сводит желудок, в лицо ударяют колючие ветки дикого шиповника. Они больно цепляют мои волосы, рвут пряди. Устало хватаюсь за стволы деревьев, морщусь от бессилия, держась за живот, который, кажется, набили камнями. Юст дёргает меня вниз за собой, и мы падаем на землю, а затем точно ящерицы ползём по склизким острым булыжникам, раня колени. Даже когда я понимаю, что мы зашли в самую чащу Тёмного леса и погоня приостанавливается, то всё равно бегу в страхе, опасаясь, что следующая стрела ударит мне прямо в спину. Лес меняется вновь. Теперь мы выходим в осиновый бор, усеянный валунами и гигантскими папоротниками. Я смутно узнаю это место. Именно здесь меня поймали полозы той ночью. Юст осматривает всё вокруг, а после хорошенько встряхивает меня за плечи.
– Марьяна, слушай меня! Впереди всё чисто, ты почти выбралась! Беги только прямо и никуда не сворачивай. Не снимай мой плащ, он защитит в случае, если нарвёшься на стрелу! Как увидишь озеро, значит, ты уже дома, и опасность позади. Главное не оглядывайся и беги со всей силы! Поняла?
Мотаю головой. В горле сухо, а сердце, кажется, выпрыгнет сейчас из груди.
– Иди, – толкает он меня вперёд и сквозь покрасневшие от бега глаза я замечаю нотку печали, зависшую на его лице. – Иди! – крикнул он уже более настойчиво.
– Не оборачивайся! – сбивчиво бормочу себе под нос и слышу, как вдалеке трещит тетива. – Не оборачивайся! – свист и промах. – Не оборачивайся! Не оборачивайся! – снова промах, затылком чую опасность. Меч Юста с характерным звуком покидает свои ножны. Он готовится к атаке, враг уже близко. Любопытство съедает меня, и я оглядываюсь назад, чтоб убедиться в том, что он тоже успеет убраться от сюда.
– Беги, Марьяна! – надрывается мой спаситель и тотчас, пропускает стрелу, врезающуюся ему чуть ниже сердца. Рука над его мечом слабнет, и со свистящим выдохом он теряется в листьях папоротника.