Глава 21
Озис. Много лет назад.
Открывшееся в купели настежь окно дало глоток долгожданного свежего воздуха, так не хватавшего Лее в эти минуты. Она бережно промокнула влажные волосы шёлковым полотенцем, а после принялась одеваться. Служанки Лее были совсем без надобности с самого детства. Королевна без труда справлялась самостоятельно, выбирая самые простые платья без многослойности и излишнего лоска. Пышным накрахмаленным причёскам она всегда предпочитала аккуратно убранные косы с вплетёнными туда кусочками ткани или толстыми нитями разных цветов в зависимости от наряда. В этом Лея не видела труда и особой необходимости для прислуг, что вечно таскались хвостом, нарушая уединение. Вот и сейчас, снимая с крючка очередное невзрачное платье с длинной юбкой и открытыми плечами, Лея без усилий затянула шнуровку по бокам талии, чтоб придать форму силуэту, а сверху надела широкий кожаный ремень с железными бляшками, напоминающий корсет. Под платье белые хлопковые чулки с кружевом и мягкие башмачки на низкой подошве с лентами, завязывающимися чуть выше щиколотки. Платье серое – под цвет глаз. На ещё не высохших до конца волосах Лея мастерит две косы, собирая из них упругую причёску на затылке. Пальцы королевны трясутся, будто от лютого мороза, по коже то и дело пробегает россыпь мурашек.
«Дион здесь», – стоит у неё в голове фраза, сказанная Кирой. Он здесь, он ждёт её спустя столько лет, когда надежду Лея уже совсем перестала ощущать. Когда каждый вдох отдавал болью в груди. Он вернулся, чтоб забрать её из этого безразличного мира, чтобы вновь наполнить сочными красками, которые Лея почти растеряла на протяжении всего того времени, что ждала его, находясь в родном доме, как в тюрьме. И всё же прошло слишком много времени. Каков он стал? Изменился, возмужал? Стал строже, грубее? Или может, как и обещал, остался таким, какой и был? Поток мыслей и чувств Лея ощущала всем телом: в животе ныло, а виски пульсировали от напряжения предстоящей встречи. Девушка и не заметила, как уже поднималась на звёздные холмы. Онемевшие ноги несли её вперёд, под кроны плакучей ивы.
На удивление цветочная поляна была пуста. Оглядевшись вокруг, Лея подошла ближе к обрыву, дотронувшись пальцами до вьюнка, что обвивал качелю. Ещё один солнечный день. Светило на пике своего зенита, задиристый ветер обжигает кожу, усиливая ароматы трав и цветов, делая их ещё насыщеннее, ещё горячее. Лея усаживается на поляну, укладывает ладони на колкую траву, подтягивая под себя колени. Закрыв глаза, девушка слышит стрекотание здешних птичек, жужжание надоедливых мух, что садятся на нос, и стук собственного сердца. Оно делается всё спокойнее, всё тише. Кровь, стывшая в жилах ещё пару мгновений назад, теперь разливается тихой речкой. Быть может, Кира ошиблась и Диона здесь нет. Он не придёт, забыл свою маленькую Лею. Забыл про обещание, данное ей тогда. В эту самую секунду она чувствует, как по её спине разливается тепло. Приторный запах цветов улетучивается, стирается с этих мест. Стирается всё вокруг: звуки, шелесты, солнечные блики. Лея готова поклясться, что спит, её тело наполняется ощущениями знакомого присутствия. Он прижимается к её спине своей, накрыв ладонью её пальцы.
– Я очень скучал по тебе, – тоскливо шепчет Дион, сжимая руку Леи всё крепче.
– Столько лет прошло...
– Теперь всё будет по-другому. Я обещаю.
Дион повернулся к ней, посмотрел в глаза, в которых поблёскивала слезинка. Легонько смахнул её, еле ощутимо задев её ресницы, а затем прижался к розовым губам.
– Я мечтал целовать тебя каждой ночью, что провёл вдали... на этом ненавистном одиноком острове.
– Целуй же, – тихо бормочет девушка с уверенностью, от которой запылали щёки. Руки робко находят его пояс, снимают и откидывают его в сторону. Тёплая, сладкая жажда быть взятой им, схваченной в плен, разливается внутри, становится наваждением, смыслом. Он целует её шею, оставляя на коже влажные следы, спускается ниже, избавляя Лею от одежды, преодолевая тугие замки на поясе и шнуровку. Лица багровеют в желании быть ещё ближе друг к другу. Сняв с мужчины кафтан из парчи, Лея наконец добирается до пуговиц на его свободной белоснежной рубахе. Расстёгивая их одну за одной, она всё сильнее ощущает солёный аромат моря. Так пахнет Дион. Губами она касается его оголённой кожи, чувствует, как он прижимает её собой, как скользит по бёдрам, как горит тело от его поцелуев. Им становится мало солнца, мало зелени, мало воздуха.
Вскоре жара сошла с этих мест, а от земли повеяло сыростью. День всё больше прощался с солнцем, скрадывая свет с горизонта. Но для Леи и Диона вновь не существовало времени, не существовало больше и прошлого. Лея читала вслух старинный роман, громко перелистывая шершавые страницы, положа голову Диону на колени, нередко отвлекаясь на черты его лица: зелёные глаза и каштановые кудри, свисающие со лба.
– Я приехал не просто так, – мягко потянул за корешок книги Дион, убирая её в сторону и переходя на более серьёзный тон. – С этим обещанием я уходил отсюда, и с ним же мы отправимся к твоей матушке. Я хочу просить твоей руки.
От этой фразы у Леи перехватило дыхание. Столько лет она безумно мечтала услышать эти слова, но также не менее безумно боялась их.
– Нам лучше убежать.
Он потирает ладони от волнения, поднявшись с места.
– Куда? Куда же ты хочешь бежать?
– С тобой. Хоть куда, только подальше отсюда, от этого места. Уплывём за море.
– Что ты говоришь такое? Ты же будущая королева!
– На мне тяжелое бремя, Дион. Мать ни за что не даст своего благословения! Не выдаст замуж.
– Нет-нет! Выход есть, он есть! Бежать бессмысленно... слушай, – складывает он тяжёлые ладони Лее на плечи. – Я знаю! Попытаться стоит! Отправимся в замок, поговорим с матушкой. Я попробую убедить её! Да! Так и будет, ведь мы... любим друг друга. Она должна понять.
– Ей не понять. Она откажет.
– Если откажет... с-сбежим, – хмурится Дион, неуверенно сказав эти слова.
– Хорошо. Поговорю с ней сама.
***
К тому времени, как Лея вернулась в замок, совсем стемнело, на небе замерцали маленькие звёздочки, а луна, казалось, отдаёт непривычно синим оттенком. Преодолевая бесконечно тянущиеся каменные пролёты, девушка приближала себя к неизбежному поступку. Надеждой на добрый исход Лея себя не тешила, поэтому заранее собрала все необходимые вещи для того, чтобы покинуть Озис ещё до рассвета, до того, как её хватятся. Она верила, что вместе с Дионом они спрячутся туда, где её непомерно могущественная мать не найдёт их. Ещё будучи ребенком, Лея мечтала пересечь Ледяное море и найти своё пристанище в тёмных лесах Новых земель.
Ноги становились тяжелее, буквально врастали в пол, память отсчитывала оставшуюся дорогу, выученную наизусть, что вела к опочивальне матери. Лея настойчиво постучала в дверь. Тишина. Постучала ещё дважды и когда, сгораемая от нетерпения, она решилась уже зайти, перед её глазами в дверной щели появилась Кира.
– Мне нужно поговорить с Алирой, – называя свою мать по имени, она вызвала бурю волнений на лице Киры.
– Лея, сейчас не время...
– Пусть войдёт! – прорычала Алира. – Видимо что-то очень важное, раз моя дочь решила почтить меня визитом в такой час, – язвительно продолжает Королева. Лея ещё не видит её лица, но уже готова сбежать подальше от этого сбивающего с ног высокомерия. – Кира, оденься и проверь стражу у ворот замка. Нас ждёт интересный разговор.
В опочивальне её величества пахло курительной смесью и вином. На массивном дубовом столе стояло два золотых кубка и хрустальная ваза, полная переспелых персиков. Вероятно, Алира находила общество Киры слишком приятным, раз та вышла вон, не надев кожаный жилет.
Королева стояла лицом к распахнутому окну в бархатном красном халате, накинутом поверх полупрозрачной шёлковой сорочки с длинным шлейфом. В руке она держала мундштук длинной дамской трубки из слоновой кости.
– Ты хотела видеть меня? Я внемлю.
– Я хотела сказать тебе...
– Сказать? Ты пришла ко мне сказать? Сказать, как хорошо отдохнула сегодня под кронами ивы? – сердце Леи пропустило удар. – Или же ты хотела сказать, что все эти годы с момента вашего знакомства с этим... прекрасным юношей, что отчаянно добивается попасть не только к тебе под юбку, но и под уютное крыло нашего королевства, ты успевала бегать к нему на звёздные холмы? Ты это пришла мне сказать? – едко ухмыляется Алира даже не поворачиваясь к своей дочери. Впившись ногтями в собственную ладонь, Лее едва удавалось сдержаться. – Так чего же ты молчишь сейчас, раз пришла сказать мне то, чего я о тебе не знаю?
– Прости, матушка. Я никак не могла учесть того, что твоя ручная зверюшка, которую ты держишь в своей постели уже долгие годы, приставлена следить за мной.
– Ты о Кире, конечно, – усмехается Алира, будто готовая к подобной дерзости. – Твои жалкие попытки хоть как-то оскорбить мою честь...
– Свою честь ты оставила вместе с долгом быть матерью.
– Довольно, Лея! Я знаю, зачем ты пришла сюда! Ты вправе спать с кем хочешь – я не лезу, но являться ко мне, зная основные правила Озиса, и просить то, что противоречит нашей природе – это кощунство!
– Я не выбирала этот путь! Это не моя воля! – прикрикивает девушка переставая держать себя в руках.
– И не моя! Папоротник выбрал нас! Мы его опора и защита уже многие поколения, и не смей ставить под удар наше королевство из-за каких-то чувств! Ты – благословлённая птицей Сирин, Лея! Ты ведьма! Как и мы все! И это мы понесём через века до тех пор, пока птице это будет угодно!
– Так неси его... без меня, – теперь уже приглушённо протягивает Лея. Жар охватил её с ног до головы. Глаза запылали в огне. Это просится наружу древняя магия, которой были одарены все девочки из поколения в поколение. Их называли северными птицами. Народ, приставленный оберегать цветок папоротника и даже убить, если того потребует долг. Лее же оборачиваться в птицу не доставляло никакого удовольствия, поэтому она прятала свою магию внутри, лишь изредка прибегая к ней.
– Да что ты несёшь? Отвернёшься от собственного народа, которым тебе предстоит править?
– Отвернусь от тебя и твоих законов. Я люблю Диона! Дай мне быть с ним.
– Перестань, девочка, ты ранишь моё сердце, обрекая себя на муки!
– Моя наибольшая мука это ты, мама! – кривится Лея, поджимая губы.
– Ты не знаешь, что сказала мне Сирин, когда пропела свою песнь! Просто поверь мне! Он погубит тебя!
– Это неправда! Он пришёл за мной, он просит твоего благословения...
– Не будет этого! – прогремела Алира, ударив по столу ладонью с такой силой, что кубки слетели прочь, ударившись друг об друга, разливая повсюду красное вино. – Не будет этого никогда, – повторяет шёпотом королева.
Она в последний раз вгляделась в глаза матери, впилась в неё звериным взглядом и молча покинула её покои, громко захлопнув за собой дверь. Лея знала, что иного выхода нет, нужно бежать. Бежать подальше отсюда. Быстро преодолевать трудную дорогу она могла только обернувшись в птицу, но показывать своё нутро Диону девушка не решалась. В этот момент в покоях Алиры раздался громкий удар и звуки грохочущей посуды, а после всё разом стихло. Костяшки пальцев Леи заломило, внутри противно дёрнуло. Что-то не так. Нужно войти.
– Алира, – приоткрыла она скрипучую дверь. – Мама! – губы лопаются от громкого крика, что выплёскивается из лёгких. Лея врывается в опочивальню, падая на колени к лежащему на полу телу Алиры. Её кожа, и без того белая, на глазах покрывается синей сеткой. Сорочка намокла от бьющей ключом липкой крови, а из груди предательски торчит загнутый обсидиановый нож. Зубы стучат, будто от холода. Лея глухо мычит, видя, как тихонько скатывается по щеке слеза Алиры с её открытых, но уже неживых глаз.
– Ты... что наделала? – громыхает голос Киры, стоящей позади.
– Это не я, её убили. Я вернулась на шум, клянусь, – кричит Лея, задыхаясь от собственных слов, что удушающе давят ей горло.
Кира настороженно прошла вдоль спальни, оглядывая её вокруг, затем, подойдя к окну, увидела грязь от сапог и разбитую вазу. Смахнув свежий влажный от поднявшейся росы чернозём, она подошла ближе к телу, взялась за широкую рукоять ножа одной рукой, а другой провела по ледяной щеке королевы и, закрыв ей глаза, потянула кровавое лезвие на себя. С любопытством она разглядела нож. Крутила его, вытерев смазанную жижицу с пёстрого лезвия. Оно напоминало брюхо чёрного полоза – змеи, что кишела в этих краях на скалистых местностях. Рукоять, как и сам клинок, были единым целым. Отделяла эту тонкую грань лишь золотое украшение в форме перевёрнутого месяца. Кира умалишённо перевела свой взгляд на девушку. Сжимая скулы, та сухо процедила:
– Ты теперь королева, Лея.