Глава 22
Широко раскрываю глаза, словно прозрела после долгой слепоты. Я видела сон. Девушку. Снова ту девушку, которая чудилась мне ещё в Мирграде. Взвизгиваю, сминая под собой шкуры животных, стараясь не захлебнуться от сухого дыхания. Онемевшие руки скалывает судорогой, а по лбу стекают собравшиеся капельки холодного пота. Замечаю перед собой мавку, удерживающую меня за грудь. Похоже, она напугана не меньше, чем я.
– Что с тобой? – всматривается та в моё лицо, а я с трудом и болью проталкиваю собравшийся ком.
– М-м-мне... нужно на воздух, – вглядываюсь в темноту и не вижу больше никого, кроме нас двоих, а после поднимаюсь с постели и собираюсь выйти, поскрипывая дверными петлями. Просто так из дому Айка не пускает меня, придержав не на долго в своей опочивальне. Порывшись в сундуке, она достаёт шерстяную шаль с набивным рисунком и бахромой. В темноте я не вижу цвета платка, но мне думается, что он синий, как сарафан своей хозяйки. Укутавшись в него, благодарю Айку за заботу, а дальше прошмыгиваю мимо Олега, спящего на тёплой печи, и на цыпочках выхожу из избы.
Месяц игриво подмигивает мне, подсвечивая ночной лес, но дальше своего носа я всё равно не вижу, приходится шагать наугад. Босыми ногами встаю на мокрую траву. Роса уже поднялась, совсем скоро рассветёт. Мне удаётся разглядеть туман, что нависает над озером. Гладь его мерцает, а вода в нём напоминает глаза Фрея – тёмные, мощные, навевающие трепет. Я втягиваю прохладный воздух через нос, вспоминая, как он пахнет. Пытаюсь найти схожий с ним запах в этом лесу. Возможно, сейчас я позволила бы себе запустить руку в его кудри, притронуться к его груди, почувствовав запястьем, как спокойно бьётся его сердце...
– Опять обо мне думаешь, княжна? – звучит голос полоза в тиши. Я вздрагиваю, укутываюсь сильнее в платок, стирая проступившую от мыслей морось.
– Ещё чего!
Он кидает в мою сторону многообещающую улыбку и встаёт рядом, тоже всматриваюсь в глубину озера.
– Раз нет сна, значит что-то мучает тебя. Поделишься?
– Скажи, ты бы отпустил меня, если бы можно было избавиться от чар обряда? – выдаю я быстрее, чем успеваю обдумать свой вопрос. Боюсь даже повернуться, чтоб ненароком не застать пламенеющий взор. Но змей остаётся удивительно спокоен.
– Мне помнится, ты сама вызвалась Юста спасать. Тебе почти удалось сбежать тогда, но ты не сделала этого. Не знаю, к чему нужно было твоё благородство, но его вряд ли кто-то оценит в тёмном лесу.
– Так ты отпустил бы меня?
– На то была не моя воля, Марьяна. Мне не удалось узнать, почему отец выбрал именно тебя мне в невесты. Он не объясняет свои решения. Но если хочешь знать – да! Я отпустил бы тебя. Ты по глупости попала в наш мир, и по той же глупости сейчас стоишь рядом со мной. Не могу понять только, как принимаешь его, как не боишься идти дальше, – знал бы он, насколько сильно меня пугает всё то, что я вижу впервые, пугают сны и то, что ждёт впереди.
– Почему ты не сказал, что нашёл мои ленты в лесу?
– Какие? Вот эти? – хитро глядит на меня змей и снова рыщет в кармане кафтана, а затем вынимает аккуратно сложенные молочные ленточки. Глазам не верю, ведь точно помню, как отдавала их Олегу, чтоб тот смог утешить ими отца.
– Никаких лент не было, – доходит до меня наконец. – Они не настоящие, – Колдун кивает мне, растягивая губы всё шире.
– Надеюсь ты сможешь простить мне эту шалость?
– Ты дважды солгал мне.
– Я ведь извинился, княжна. Чего ты ещё хочешь? – я смотрю на него исподлобья, недовольно сжимаю губы в ожидании объяснений. Фрей нехотя выдувает носом, закатив глаза. – Патлатый позарился на то, что никогда не будет ему принадлежать. Хотел проучить дурачка. Слишком много хочет.
– О чём ты? – задаю я, но прекрасно понимаю, что именно он имеет ввиду.
Фрей добро улыбается мне, а после снова проводит рукой по моей косе, но я совсем не противлюсь этому. Мне приятно каждое прикосновение, что он дарит. Чувствую лёгкую дрожь в теле и то, как кружится моя голова от волнения. Но ближе змей не подходит, остаётся на расстоянии вытянутой руки. На улице уже почти рассвело, туман рассеивается, ночные птицы совсем стихли. А мы вновь стоим, прикованные друг к другу взглядом. Чувства внутри меня кипят, кричат, требуют подойти ближе к Фрею, но снаружи я остаюсь невозмутимо холодна.
– Твои глаза... – вдруг обрывает Фрей.
– Что с ними не так?
– Они серые, как ледяной дождь.
– Это... плохо?
– Это сокрушительно, – змей почти касается моей щеки, но вмиг закрывает глаза, жмурится будто от боли. – Тебе нужно возвращаться в избу, скоро мы покинем это место.
– А ты?
– Я побуду здесь ещё, – закрывается от меня Фрей, но я успеваю увидеть, как он хватается за грудь. – Зайди в дом, Марьяна.
Приходится вернуться обратно без Фрея. Прохожу ближе к спальне Айки и краем глаза замечаю, что двери в комнату Златы отворены. Неужто уже вернулась эта ведьма? Любопытство пожирает меня, и я осторожно подхожу ближе.
Маленькое скрадывающее свет пространство будто очерняет уют и быт всего домика. Здесь пахнет ритуальными травами, окна занавешены тряпками, посередине стоит огромный стол, сплошь залитый пережжённым воском. Рядом стоит миска с птичьими лапами, от которой я морщусь, чувствуя, как сворачивается мой желудок. У края стола я замечаю нож. Он почти до половины воткут в стол. Пальцы ломит, словно по ним ударили хлёстким бичом. В памяти вдруг проносятся отрывки из сна. Молодая королевна и очень дорогой ей по сердцу человек. Цветущая поляна и огромная одинокая ива, стоящая на обрыве. Смерть женщины и этот странный нож, что зиял из груди.
Воздух вокруг становится плотнее, тени сгущаются. Песнью гулких бубнов зовёт меня этот нож. Я подхожу ближе, как заворожённая, провожу пальцем вдоль лезвия ножа и проваливаюсь в забытье.
Королевство Озис. Много лет назад
В королевстве стоит ясная погода. Небосвод наполнен голубой лазурью, с моря ощущается влажный приятный ветер. Всё благоволит этому дню. Дню, когда молодая королевна Лея выходит замуж. Пиршества по случаю свадьбы в Озисе никогда не устраивались, а выйти замуж означало раскрыть свою тайну перед чужаками, которые приезжали свататься с разных уголков Заморья. Обручиться с жителем своего королевства тоже не разрешалось, потому как равного по чину и статусу в Озисе не было. Любая претендентка на трон обречена на одиночество. Но всё это было до Леи. Хоть королевна и чувствовала себя сиротой ещё при живой матери, сердце девушки было способно на любовь. Однако Лея не торопилась рассказывать Диону правду о себе и своей сущности, но собиралась показать ему тот самый папоротник, о котором говорила в детстве. Он должен был увидеть воочию, что урожай, теплые дожди без гроз и безоблачная синева над головой – всё это подарено только с помощью цветка. В правильных руках он жил почти двадцать лет, а затем, когда сила его увядала, он перерождался вновь, служа во благо своим защитникам.
Людей в замке становится всё больше. В честь скорой свадьбы Леи и Диона развёрнуты пышные гуляния во всём Озисе: открытые лавки с горячими пирогами, фруктами и терпкими напитками. На площади скоморохи и шуты дают представления, прославляя щедрую королеву. Детям показывают кукольные спектакли, повсюду разносятся мелодии волынки и скрипки. Народ ликует, выражая своё почтение.
Так же в Озис прибыл и отец Диона – Верих с младшим сыном и его супругой. К тому времени Верих доживал свои лучшие годы и готовился передать княжество Диону, как старшему из семейства. Горный князь был весьма суров и недоверчив, поэтому прибыл в сопровождении целого отряда собственных воинов. Люди шептались за спиной о том, что столь густая армия могла бы с лёгкостью взять штурмом всё королевство. У Киры же Верих вызвал особое недоверие, ей пришлось улыбаться сквозь зубы и отдавать приказы своей страже отдельно от остальных.
Томясь большую часть времени в своих покоях, ожидая, пока солнце утонет в волнах Ледяного моря, Лея чувствовала себя скованно в силуэтном слоистом платье из тонкого шёлка и шифона с величественным длинным шлейфом и пышными рукавами, напоминающими ей фонарики на плечах. Вопреки всем устоям, будущая королева всё-таки настояла на отсутствии традиционной причёски и предпочла косу-колос, которая сдержанно была перекинула через плечо. Завершал причёску перламутровый гребень из морской ракушки с розовой веточкой вереска, которую так аккуратно вырезал из самоцвета здешний мастер Морис. Свадьбу Лея и Дион решили играть на закате, в приторных небесных красках на открытой террасе замка.
– Госпожа, не стойте долго под открытым окном, вас может продуть. Ветер благоволит сегодня, но уже вечереет, – сказала Лее одна из служанок, переставляя графин с водой с подоконника на стол.
– Эта комната душит меня целый день. Кто придумал, что невеста должна сидеть весь день в покоях в ожидании свадьбы? Хочу быстрее выбраться отсюда.
– Таков обычай вашего жениха, госпожа. Но закат близко. Чудо, что с нетерпением ждёт весь Озис, совсем скоро свершится. Господин Дион весь день не находит себе места. Беспокоиться не о чем. На протяжении всего дня его сопровождает жена его брата.
– Откуда тебе известно? – сдвинув брови, процедила Лея. Внутри неприятно дёрнуло. Драцена, личная служанка Алиры, славилась умением доносить королеве самые свежие сплетни, благодаря которым та была всегда осведомлена о жизни, текущей внутри этих стен.
– Прошу простить, госпожа, если лишнего сказала.
– Продолжай, – любопытствует Лея. Драцена послушно поклонилась, растянув в стороны юбку.
– Я видела их вместе за завтраком и совсем недавно они прогуливались по пурпурному саду, вероятно, чтобы укротить непокорное волнение предстоящего вечера, – опустила она голову в ожидании поручений.
Лея приоткрыла рот, чтоб незаметно втянуть побольше воздуха, что сухо отзовётся на языке. Внутри стало как-то совсем неспокойно, появилось недоброе предчувствие. Положившись на собственное чутьё, Лея отдёрнула подол платья и соскользнула с подоконника.
– Спасибо, – с мягкой улыбкой кивнула она служанке. – Дальше я справлюсь сама. Ступай на кухню, лишние руки там сейчас не помешают.
Драцена ещё раз опустилась в поклоне и скрылась за кованной дверью.
Мысли Леи путаются, мечутся в разные стороны. Внутри происходят странные ощущения, будто её насквозь прожигает пламя. Ещё пару минут назад девушка была абсолютно спокойна, но сейчас её тело кричало, оно взывало быть услышанным. Это магия, она пробудилась, отзываясь на ощущения внутри. В мгновение оконная створка ударяется об угол от резкого порыва ветра, что забрался в комнату. Свежий воздух будто бродит по опочивальне и нарочно срывает рисованный семейный портрет, что висит над кроватью. На его месте скрывается потайная дверца, не имеющая замка. Запустив в тёмную глубь руку, королевна шарит наощупь, чувствуя кожей бархатную обивку. За лежащими внутри пергаментными свёртками и тайными бумагами, закреплёнными восковой печатью, она находит резную шкатулку, запертую на странный круглый замок, чем-то напоминающий циферблат. Лея не знает, что там, но руки между делом пылают искрами. Она трёт вспотевшие пальцы друг об друга, и между ними появляется белый свет. Механизм замка щёлкает, поворачиваясь назад, а шкатулка отворяется без особых усилий. Потайной шкафчик озаряется приятным жёлтым светом. Этот свет исходит от маленького прозрачно-белого цветка, что так старательно был упрятан от чужих глаз. По телу Леи пробегают мурашки. Как такое может быть? До этого дня девушка видела цветок лишь пару раз в детстве, но магия папоротника призвала её, показала, где он прячется. Лея берёт бархатный на ощупь цветок в свои руки, перебирает его в ладонях и прячет в стеклянный медальон, что находится на дне шкатулки. Девушка не властна над собой, всё происходит интуитивно. Она вздрагивает, когда прохладный медальон прислоняется к коже. В голове появляется новая мысль, посеянная папоротником. Ей срочно нужно подняться в орлиную башню. Зачем? Она не знает. Чувствует наверняка лишь только необходимость появится там прямо сейчас. Королевна устремляется прочь из покоев, разом позабыв о надобности находиться в них до начала торжества.
Тайком пройдя стражу Киры, стоящую на каждом повороте, Лея пробирается через террасу, а затем попадает на винтовую лестницу, ведущую прямиком в орлиную башню. Шаг за шагом, что проделывает девушка, поднимаясь вверх, сердце её сжимается всё сильнее. Виски ломит от нескончаемой пульсации, а нарастающая паника вытесняет все светлые эмоции этого дня. Лишь знакомые голоса заставляют Лею осечься. Вплотную прислонившись к стене, она подкрадывается ближе к проёму. Дверь отварена, слышатся поспешные шорохи ткани, будто кто-то копается в подоле платья. Заглянуть внутрь девушка не решается, прислушивается к стене:
– Отец будет гордиться тобой, – томно вздыхает девушка. Её грубоватый голос разносится эхом в тиши башни.
– Отец забил бы меня розгами, узнай он, что я сплю с женой младшего брата.
– Т-ц, перестань жалеть его. Твой брат – мягкотелый идиот. Он не сделал бы ничего подобного, что делаешь ты для нашего княжества. Сегодня ты станешь королем Озиса, а затем и князем заморских гор. Половина земель Заморья в наших руках! Кстати, ты достал мой нож из кладовой хранения? – продолжает та, посвистывая тканью, вероятно туго затягивая шнуровку на корсете.
– Это было нелегко. Здесь повсюду стража, они усилили охрану после смерти королевы Алиры. Зачем было убивать её так скоро? Подозрения могли пасть на меня. – Лея зажимает себе рот рукой, до крови прокусив онемевшую губу. Её тело будто наливается свинцом, тяжелеет, потому как разговор между этими двумя разгорается всё сильнее.
– О, не переживай за это. Твоя голубка настолько ослеплена любовью, что ни за что не дала бы тебя в обиду. А смерть бесовки-королевы была необходимостью. Ещё немного, и я сама бы поверила в то, что ты влюблён в Лею! – жестоко усмехается девушка. – Она сделает для тебя всё что потребуется, даже опустится на колени перед матерью. Но Алира холодна и расчётлива. Я устранила её раньше, чем глупая девчонка Лея утащила тебя из королевства скитаться по Заморью.
Колючие слёзы ручьём хлещут по лицу Леи, тонкой струйкой соединяясь на подбородке. Она обессиленно сползает по стене вниз, чувствуя собственную уязвимость. Молчать. Сейчас важно молчать, не раскрыв себя.
– Откуда ты знаешь об этом? – цедит сквозь зубы приглушённым голосом мужчина.
– Кажется ты забыл кто я такая, Дион! Хотел сбежать от меня вместе с королевной? Позволь напомнить тогда, кто вытащил тебя с этого проклятого острова? Кому ты писал, умоляя о помощи? Пора платить, милый. Тебе нужны земли, а мне папоротник! Так пойди и достань его! Оставь нож у себя. Сегодня ночью Лея умрёт.
***
Я отшатываюсь от ножа прочь, громко всхлипнув. Руку по локоть обжигает, а глаза щиплет от увиденного. Это призраки прошлого. Все эти события точно были на самом деле, но когда? И почему я вижу это сейчас? Во рту становится кисло, я чувствую подкатившую близко к горлу тошноту и, развернувшись, деревенею на месте.
– Что тебе нужно здесь, девка? – грохочет взъерошенная женщина, впившись в меня тяжёлым взглядом.