Глава 23
Из меня разом будто выбивают весь дух. Мне не выбраться отсюда, не сбежать. Вот бес, я точно знаю, это Злата – та самая ведьма, ради которой мы решили остаться на ночь. Оглядываю женщину с ног до головы и совершенно не нахожу в её внешности причины, по которой её могли назвать таким светлым именем. Обычно подобное имя носят обладательницы золотистых или пшеничных волос и светлой с жёлтым отливом кожей. Эти девицы зачастую улыбчивы и жизнерадостны, а их вздёрнутые носики награждены россыпью веснушек, как подарки от солнышка. Подобного и близко не скажешь об этой женщине. У неё огненно-карие глаза, насупленные брови и длинные тяжёлые волосы тёмного, точно дубовая кора цвета. Судорожно сглатываю, когда она повторно обращается ко мне:
– Ты что, немая?
– Я-я-я...– тяну, прижимая губы друг к другу сильнее.
– Да-а, эта девица любит беду на себя накликать. Но не брани её сильно, Злата. Она уже вдоволь заплатила за своё любопытство, – произносит Фрей сквозь зубы. Его суровый вид пугает меня, пожалуй, даже сильнее, чем Злата сейчас. Змей подзывает меня к себе еле заметным движением головы. Покорно тороплюсь оказаться за его спиной, устремив взгляд на подол сорочки, но ведьма хватает меня за запястье и как-то неожиданно резко отбрасывает мою руку прочь. За этим жестом следует звук, похожий на шипение, будто раскалённый метал окунули в воду. Я же не чувствую никаких ощущений и тороплюсь поскорее удрать, но Фрей застаёт меня в горнице.
– Марьяна. А ну стой! – преграждает он собой дорогу хватая меня за руку. – Какого лешего тебя потащило за порог той комнаты?
– Дверь была открыта... я думала...
– Ты до невыносимости упрямая, княжна! Сколько ещё раз прикажешь тебя спасать? Отныне будешь делать так, как я тебе велю! Поняла? – дёргает меня полоз.
– Ну вот опять ты за своё! Сначала делаешь мне больно, потом лечишь, потом снова делаешь больно и снова лечишь. Ты вообще хоть немного понимаешь, что я чувствую в этот момент? – Фрей осекается. Желваки ходят поочерёдно, он тщательно изучает меня, выводит ближе к свету, чтобы рассмотреть лицо. Его руки скользят по моим плечам, точно гладкий атлас. Теряюсь в мыслях, поймав его взгляд, что кажется сейчас чёрной пропастью. Закусываю щёку изнутри, когда прохлада его пальцев покидает мою кожу. Полоз сбивчиво выдыхает, нависая сверху. Подозрительный прищур Фрея становится томным, веки расслабленными. Приоткрываю губы, чтобы втянуть воздух, когда он убирает за ухо выскочившую прядь на моём лице:
– Ты влюбилась в меня, княжна?
– Нет, – еле получается вымолвить. – Что за глупость? Я не это имела ввиду, – прихожу в себя и отстраняюсь от него, вытягивая руки, чтоб не приближался. Но стоит только им лечь на его грудь, как Фрей прижимает их своими ладонями, плотно удерживая.
– Неужели? – всё ближе наклоняется ко мне змей. – Твоё неровно бьющееся сердце и проступивший румянец указывают именно на это.
– Всё не так.
– Не увлекайся, княжна. Это плохо может кончиться, – шепчет змей, отпуская меня.
Боле не говорю ни слова, ускользая в приоткрытую дверь спальни Айки. Присаживаюсь на пол, обеими руками хватаясь за шею. Ночная рубашка сделалась мокрой, сердце колотится как бешенное, качает отравленную Фреем кровь. Но оно хотя бы не врёт, не обманывает, как я себя. При виде этого змея у меня стынут жилы, душа сворачивается, а в ней играет тихая музыка, высеченная его грустной жалейкой. Даже страх перед Златой ничто по сравнению с тем, что я испытала пару минут назад с Фреем. Он мой кошмар. Самый садкий кошмар.
Из-за всего этого почти забываю о том, что видела, дотронувшись до ножа. Это было как наваждение, как видение, открывшееся наяву. Предательство. Эту историю покрывает ядовитое предательство. В голове путается всё больше мыслей. Понять бы их ещё, соединить в один клубок.
Поскорее переодеваюсь, заплетаю волосы в две тугие косы и наконец выхожу из избы. Все уже собрались снаружи и, видимо, ожидают только меня.
Олег, кажется, полностью пришёл в себя и принимает извинения от Айки за вчерашнее, Фрей недовольно перекидывается непонятными мне фразами со Златой, но ведьма тут же замолкает, как только видит мой силуэт.
– Так-так, а вот и воровка, что пыталась стащить наш папоротник, – хрипит Злата. Выглядит она неплохо, но её хриплый лающий голос выдаёт её возраст.
– Я не воровка!
– Полно, – вздёргивает указательный палец ведьма. – Так мастерски взломать мою дверь может только искусная воровка, – злобно щурится она. – Фрей прав. Ты получила сполна за необузданное любопытство.
У меня хохлится затылок от этих слов. Я слышу в них открытую угрозу, но остаюсь нема. Её энергия пронзает меня насквозь. Как следует стискиваю зубы, но не подаю виду, будто нет сейчас этих болезненных ощущений, проникающих под кожу. Сил становится всё меньше, я чувствую, как слабею, как всё больше и больше из меня вынимают живой дух.
– Злата, – нарочно сбивает с толку ведьму Фрей. Сильна. Ох и сильна она. – Ты обещала дать нам песок. Времени мало, нам нужно уходить.
Злата кивает головой и достает льняной мешочек с завязками по бокам. Она смотрит на меня исподлобья.
– Это рубиновая пыль. В Заморье её кличут летучим песком. Он доставит вас туда, где вы желаете появиться. Ведьма открывает мешочек, тот сияет багряным свечением. Она берёт горсточку в руки и пропускает его сквозь ладонь обратно в мешок. – Ты знаешь, как им пользоваться, – глядит она на змея.
– Чего хочешь взамен? – холодно задаёт Фрей.
– Самую малость. Полный мешок этого песка, – ядовито зубоскалит ведьма, а глаза Фрея ещё больше чернеют. Злата явно пользуется ситуацией и старается выжать как можно больше выгоды из этой сделки.
– У нас нет времени искать этот песок. Жизнь Юста на волоске!
– О! Тебя никогда не интересовала ничья жизнь, кроме своей, Фрей! А меня интересует моя! Вам придётся достать этот песок. Его хватит только в одну сторону. Выбора у вас нет. Если только вы не хотите добираться обратно, пересекая ледяное море самостоятельно, – от её гнусной улыбки мне нехорошо. Точно знаю, что уже ощущала на себе похожую энергию.
– Забирай Марьяну и Олега, Айка – хмурится полоз. – Нам со Златой есть что обсудить.
Айка понятливо кивает и уводи нас за домик к конюшням. Схватив меня за рукав, она с интересом заводит меня за жердевую изгородь прямиком в стойла. Тут немного темновато, пахнет свежим сеном и древесиной. Замечаю Бурю, она спокойно тянет траву из свёрнутого в калач тюка, тщательно её пережёвывая. Прохожу ладонью вдоль её гривы, похлопываю по шее.
– Буря сыта и спокойна, а значит она отвезёт Олега к моему отцу.
– Не думаю, что Фрей согласится на это, – улыбается Айка. – Свою Бурю он не доверяет даже мне, что уж говорить об Олеге, – вижу, как супится воин, но остаётся спокойным даже после такого заявления.
– Что же ты предлагаешь тогда? – мавка проводит меня чуть дальше и в соседнем стойле я вижу потеряшку Ночку. Подпрыгиваю от радости.
– Ночка! Ты жива!
– Конечно жива, – удивленно ухмыляется Айка. – Ночка хоть и тихая, но бойкая лошадка. Даст отпор любой нечисти! На ней скакать Олегу сегодня. К тому же ему придётся оставить лошадь, как только он выйдет на границу леса, а Ночка без труда сможет найти дорогу обратно. Она знает наизусть эти тропы.
– Вот уж не пойму, чего вы беспокоитесь за меня, – бурчит Олег. – Я и пешком обойдусь, без лошадей всяких.
– Ну вот ещё! Совсем из ума тебя вывели мои чары? Защита тебе нужна, Олег. Один ты из этого леса не выберешься, – обеспокоенно обхватывает его большую ладонь Айка. Он сжимает скулы, видя, что я заметила этот жест, и осторожно уворачивается от объятий тонких пальцев мавки.
– Ой, ладно. На лошади и правда быстрее будет, – нехотя признаётся воин.
На моём лице появляется мягкая улыбка. А эти двое неплохо бы смотрелись вместе, не будь он моим женихом. Ревности я совсем не чувствую, сердце по-прежнему молчит. Олег точно будет мне нелюбимым мужем, если, конечно, он им станет. Я не могу его даже в друзья себе приписать, не говорю уж о том, что возможно придётся делить с ним постель. Ежели дано случится этому – на моей стороне всегда будет холодно.
Оставляю их наедине и решаюсь собрать всё необходимое для новой, неизведанной переправы. В избе веет прохладой, ноги буквально сводит от влажного холода. Так странно: с появлением здесь тёмной хозяйки это место меркнет на глазах. Оно не кажется таким светлым и добрым. Радужные половики, что давали столько тепла, теперь будто грязны от печной сажи, на столе уже нет пирогов и самовара, а белоснежная скатерть исчезла будто сама по себе. В медном блюдце лежат лишь пожухлые яблоки, которые вот-вот сгниют. Вся доброта Айки и её чистые намерения очень легко оскверняет дух её матери. Как ей только удаётся поддерживать в такой красоте свою немаленькую часть леса, каждый день противостоя очерняющему всё вокруг колдовству Златы? В небольшую сумку через плечо я собираю с собой ещё одно платье. Туда же решаю положить травы из запаса Айки и немного масла малиновой косточки, которым пользуются все девы без исключения для красноты и мягкости губ. Отвлекаюсь на перебранку между Фреем и Златой, которые всё никак не могут закончить разговор.
– Ты уже встречался с ней? Какой она была?
– Она невероятна мощна даже не в своём облике.
– Всё верно. Она крепнет! – заключает Злата. – Необходимо закончить этот балаган с девчонкой. Она мешает. М-м, как же не вовремя она появилась. Выбора нет, будем осуществлять задуманное по-другому. Думаю, ты меня понял.
– Она здесь ни при чём.
– Она много знает, всё видела.
– Марьяна безобидна.
– Может и так, но на ней ведьминская защита, Фрей. Я не смогла дотронуться до неё.
– Мне тоже сложно делать это. Я думаю, чары ритуала так защищают её. Она ведь должна быть чиста до прихода...
– Должна, – рычит ведьма. – Не она, а Дора уготована быть на её месте. Избавься от девчонки.
– Дора уже давно не чиста телом.
– Ты сам виноват в этом, болван. Теперь без камня не обойтись, но Чертополоха и след простыл. Нужно как-то выманить его.
– Делай, что хочешь. Это твоя забота.
– Вздумал играть со мной? – голос женщины переходит на звонкое рычание. – Или эта воровка так вскружила тебе голову?
– Ты забыла? Я хладнокровная тварь. Делай свою работу и не вмешивайся в мои дела.
– Смотри, полоз, или может мне стоит напомнить, кому ты обязан столь необузданной магией? – за этим последовала опасная тишина, я притаиваюсь в опаске, что они обнаружили меня. – Оно не принадлежит тебе. – недовольно продолжает Злата.
– Я и без тебя это знаю! Не смей притрагиваться ко мне своими мерзкими пальцами.
Слышу скрип половиц и захлопывающуюся с грохотом дверь. Они разошлись. Теперь знаю точно, что мои сны, видения и всё происходящее здесь как-то связано. Фрей тоже что-то скрывает от меня. Не удивительно, ведь я совсем не входила в их план. Так почему же князь Горан решил выдать именно меня замуж за Фрея? Может, я всего лишь инструмент для осуществления планов? Или это возможность сломать чьи-то?
***
Олег уже запряг Ночку, а мавка приготовила ему необходимые запасы с собой: несколько пирогов, завёрнутых в белую салфетку, бурдюк с водой и овес для лошади плотно уложились в небольшую сумку через плечо.
– Я готов, Марьяна. Буду ждать тебя на окраине леса вместе с твоим отцом. Задержу его здесь столько, сколько смогу.
– Главное, не заходите глубже в тёмный лес.
– Как скажешь, Марьяна.
Видя, что я нахожусь в смятении, Олег на удивление не стал подходить ближе, не стал душить объятиями. Вместо этого он гордо вскочил на коня и уже готов был ехать, как Айка вытащила из-за спины откуда-то взявшийся удлинённый кинжал и протянула ему в руки.
– Вот, возьми. Он неспособен резать как меч, но ранит кого угодно. Моя часть леса безопасна, здесь тебя никто не тронет. Но у выхода из Нави, за Калиновым мостом тебя учуют разные твари.
– Когда мы шли сюда, нам никто не встретился. И сейчас всё будет тихо.
– Как бы не так, – басит полоз, немного хмурясь.
– Он прав. Сюда вы шли с Фреем. Он сильный противник, мало кто может уйти живым после схватки с ним. К тому же ты перешёл мост, а значит на твоей душе метка Нави. Это чувствуется за версту. Не известно какая нечисть клюнет на тебя.
– Тебе говорили, человек! Ты не слушал. Готов был жизнь свою отдать? Ну, у тебя выпал такой шанс, – довольно скрещивает руки Фрей.
– Сделай одолжение – заткнись, ладно? – язвит Олег, вынимая из рук Айки заточенный клинок. – Я справлюсь.
– Удачи, воин, – протянула мавка на прощание. Я же лишь смогла кивнуть Олегу провожая его взглядом. Он спокойно вывел лошадь на тропинку, а затем, пришпорив ей бока, устремился вдаль, исчезая за ветками деревьев.
– Нам тоже пора, – подходит ближе ко мне Фрей обхватывая правой рукой мою талию. Чувствую холодок от его рук, пробегающий по пояснице.
– Эй! – вырываюсь я.
– Не дёргайся, княжна. Иначе здесь останешься. Злате как раз не хватает новой шкурки на стену, – его дыхание обжигает мою шею, он притягивает меня ещё сильнее, пытаясь достать из кармана мешочек с красным песком. Вжимаюсь в его грудь носом. Как ему удаётся быть таким...
– Рада была знакомству, Марьяна, – машет мне Айка, растворяя подкатившие ощущения внизу живота. – Береги себя.
– И ты себя.
Мы перекидываемся взглядами. Фрей кивает мавке на прощание, а затем возносит перед собой руку и кидает песок под наши ноги. Всё вокруг покрывает плотная пелена мерцающей кроваво-красной пыли. Она царапает мне щёки, попадает под платье и в волосы. Не могу открыть глаз, щурю их ещё сильнее, ощущая, как меж ресницами просачиваются блестящие крупинки песка. Прячу лицо ещё глубже в кафтан змея и чувствую, как его прохладные ладони мягко ложатся мне на скулы.
– Не бойся, княжна. Я держу тебя, – шепчет полоз мне на ухо и прижимается влажными губами к моим губам.
О упрямстве:
Топот подкованных копыт Ночки цокающим звуком нарушает тишину защищённой части леса. Навь заканчивается, как только Олег пересекает бревенчатый мост. За плечами остаются зелёные коридоры нависающих ветвей и игривого тёплого солнышка. Вновь высокие изумрудные сосны и низкий серый туман, покрывающий кустарники и мохнатые валуны. Звуки здесь изменились. Тишина, потрескивание веток деревьев и шорохи тёмного леса предупреждают о подкрадывающейся опасности. Олег ёжится, доставая из сумки плащ. Здесь жутко промозгло, чего он не чувствовал раньше, когда шёл по этой дороге вместе с Марьяной и Фреем. Одной рукой он сжимает поводья, другой же держится за свой меч.
– Ну что, Ночка, покажешь, на что способна? Й-а! – пришпоривает он со всей мочи лошадь, и та мчится, карьером рассекая лесную даль.
Воин несётся верхом вот уже несколько часов, не давая лошади как следует отдохнуть. Чем ближе Олег к краю леса, тем всё чётче ощущает на себе тень страха. С каждой минутой он глубже пробирается по ногам, обволакивая всё нутро. Картина остаётся прежней. Сосны сменяются лишь только соснами. Ничего из того, что замечал Олег, проходя здесь в прошлый раз, будто нет. Тёмный лес колдует, путает его, но сбиваться с дороги нельзя. Воин знает: ещё чуть-чуть, и он выберется от сюда. Сминая бока Ночки своими ногами, он не перестаёт погонять её, забористо выкрикивая всяческие подбадривающие звуки, лишь сильнее привлекая внимание. Тот, кто охотится за Олегом, ведёт его с самого моста. Он крадётся на ловкость тихо и незаметно для своего облика. Выслеживает, подбирается то сбоку, то сзади, выбирая удобное место для нападения. Такие жалкие твари, как этот, тоже любят позабавиться. Любят извести свою жертву, вытягивая наружу страх и отчаяние. Рука Олега крепка, как никогда. Он чувствует опасность затылком и поэтому старается не сбавлять ход. Но лошадь измотана, с каждой секундой она замедляется всё больше.
Олег борется с собственными мыслями, берущими сейчас над ним вверх.
– Й-а! Й-а! – призывает он рваным голосом. – Давай, Ночка, ещё маленько! Давай, давай!
Наконец, виднеется открытая поляна, на которой лес обрывается. Она как белое пятно, как тоннель надежды приближает к себе. Олег привстаёт на стремя, торопит Ночку и ощущает, как со всей силы кто-то впивается в бедро лошади и отбрасывает её вместе с наездником, сотрясая лес ржанием и нечеловеческим рыком. Воин переворачивается через себя несколько раз, приземлившись на опавшие еловые иголки и ветки. В глазах мутно, он не может разобрать этот тяжёлый силуэт. Присев, он трясёт головой, втягивает в себя воздух, и не сразу принимает мерзкие запахи, ударяющие по носу похлеще всякого кулака. Ладонью он проваливается в лужу тёплой липкой крови.
– Что за... – судорожно пытается прийти в себя воин. Он пятится назад и, присмотревшись, видит куски отлетающей плоти. Нечто мохнатое высокого роста рвёт на части обезображенное тело Ночки.
– Бес трухлявый! Медведь! – кричит Олег, спугивая дерзкое животное. Он подаётся в бегство, переминая под собой гнилые ветки. Сучья впиваются в ноги, воин снова падает, спотыкаясь о торчащие корни мохнатых елей, пытается нащупать спрятанный в ножнах меч, но они пусты. – Т-ц, вот дерьмо! – ругается вслух Олег. Зрение почти полностью возвращается к нему. Тень от зверя покрывает Олега полностью. Абсолютно не торопясь, переставляя одну лапу за другой, дикое, испачканное чужой кровью животное подходит к своей добыче. Он не совсем похож на медведя. Серая облезшая шерсть, бельмо на левом глазу и рассечённый по вдоль шрам на правом. Он издаёт поистине дикий, ошеломительно громкий, хрипящий вопль.
– Ну давай, тварь! Нападай, чего крадёшься, как вор? – срывает глотку Олег, медленно доставая из-под кольчуги кинжал Айки, спрятанный за спиной.
– Я и есть вор! – отзывается бурлящий голос похожий на человеческий. Олег немного приоткрывает рот, но после увиденного в Нави его не удивить тем, что столь мерзкое чудовище одарено речью. – Я вор, пришедший украсть твою душу!
– Ну вот ещё! Обойдёшься, урод плешивый.
Скверная брань злит зверя, тот выпускает мокрый столб пара из ноздрей и падает на четвереньки, ускоряя ход. Воин достаёт кинжал и, ловко подкинув его за рукоять, хватается за конец острия, а затем метко швыряет, попав промеж глаз оборотню. Лезвие входит полностью, а чудище, не успев даже как следует вздохнуть, тяжело приземляется прямо возле Олега.
– Сдох? Фу, ну и вонь от тебя, – гордо ставя сапог на мохнатую шкуру убитого зверя, произносит Олег. – Х-м, а говорили душу оставлю. Тьфу ты, ересь! – усмехается воин, втаптывая свой сапог глубже в шерсть мерзкой твари, но не успевает отразить косой удар передней лапы прямо в грудь. Она царапает его плоть, рассекая кольчугу, как мягкое масло. Зверь переворачивается, напоследок харкая кровью из пасти.
– Душа моя.