Глава 24
Столб красной пыли вихрем кружит вокруг нас. Я боюсь открыть глаза, чувствую лишь, как мягко Фрей держит мои скулы, поглаживая кожу щёк большими пальцами. Он целует меня нежно, еле касаясь губ. Растягивает эти минуты, которые сам решил подарить нам обоим. Чувство, так давно теплящееся во мне, расходится по телу, сводит бёдра. Я не дышу, затаиваю воздух в себе. Не хочу, чтобы это кончалось, не хочу отрываться от него ни на миг. Решаюсь дотронуться, аккуратно прикладываю ладонь к груди Фрея и всей кожей ощущаю, как непривычно часто бьётся его сердце. Вмиг вихрь песка падает, разбиваясь о землю, а змей прижимает мою руку своей ладонью и обрывисто качает воздух носом. Отсюда я понимаю, что ему плохо, и отрываюсь от него.
– Фрей? – полоз не даёт ответа, лишь сильно жмурит глаза и падает на колени. – Что с тобой такое? – Его стон становится всё ярче, он сжимает волнистую густую траву, рвёт её под собой с корнями, вымещая боль. Я же растерянно мечусь вокруг него. Не знаю, чем могу помочь сейчас. Тёмно-серый дым окутывает Фрея, меняет облик. И вот уже я вижу, как сквозь его кафтан проглядывает чёрная сияющая чешуя. Отхожу назад, оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что мы стоим на огромной поляне с множеством трав и цветов, которую устелил этот едкий дым. Он всё больше клубится поднимаясь вверх, в нём Фрей постоянно меняется, обращаясь в человека, затем вновь в змея. Он то звонко кричит, рассекая воплем поляну, то мучительно шипит, извиваясь в густой полыни. Наконец, чернота рассеивается, втягивается обратно, оставляя полоза неподвижно лежать на траве. Его бьёт сильный озноб, он дрожит, свернувшись в калач, обняв себя за плечи. Не думая, подхватываю за запонки его плащ, что остался лежать в стороне, и укрываю им Фрея, касаясь костяшками пальцев его щеки.
– Святые духи! Да ты словно лёд! – он хочет сказать что-то, но зубы стучат друг об друга с такой силой, что кажется они вот-вот треснут. – Не надо, не говори ничего, – отвечаю ему. – Тебе надо отдохнуть. – Плащ подсвечивается под ним синим, будто лечит его или греет. Почему-то думала раньше, что именно с помощью плаща он оборачивается в змея, но видимо я ошибалась. Плащ – часть его магии, а не его инструмент. Присаживаюсь рядом и укладываю голову Фрея себе на колени, чтобы он смог уснуть, когда дрожь окончательно отступит.
Ещё пару часов полоз находится в неподвижном состоянии; мило сопит, обдавая тёплым дыханием мои колени. Я довольна, он наконец согрелся. Не решаюсь тревожить его и озираюсь по сторонам. Кажется, я знаю, где мы. Не раз видела это место во снах. Где-то поблизости есть одинокая ива, стоящая на краю утёса, и качеля, на которой опасно набирать высоту. На верёвке, что держит сидение, я помню тянущийся вверх вьюнок, даже помню его аромат и то, какие приятные на ощупь его листья. Правда погода сейчас над головой совсем не лестная, будто мы никуда и не уходили, будто вновь на опушке тёмного леса; всё то же низкое дождевое небо, только уже без высоких макушек еловых ветвей. Трава и земля сухие, без намёка на ливни. Здесь словно не хватает тех красок, которые я видела во снах. Но я знаю точно, мы в правильном направлении. Мы близко. Это королевство Озис. Здесь обитают те, кого полозы называют северными птицами. Те, кто мог отравить своим ядом стрелы мирградских воевод.
Чувствую на коленях оживлённое движение. Фрей пальцами ощупывает подол моего платья и слегка приподнимается.
– Охраняешь меня, княжна? – улыбается мне змей подпирая ладонь себе под щёку. – Кажется, я не очень хорошо себя повёл пару часов назад. Прости, – О чём это он? О нашем поцелуе или о тех муках, что испытал после него? К моему удивлению мне даже не пришлось находить, что ответить. Змей поднялся с полыни, отряхивая кафтан и щёлкнув серебряной запонкой на плаще, двинулся вперёд. – Не отставай, княжна! А то Юст точно не доживёт до нашего возвращения.
***
Найти то самое место на утёсе не составило труда. Где-то примерно через четверть часа мы смогли добраться до невысокого холма, с которого виднелась ива, а ещё чуть дальше – серый небосвод и одинокие седые облака, проплывающие сквозь скалы, замирая прямо над вересковыми горами.
Решено разжечь небольшой костерок, чтоб согреться и обдумать, как подступиться к замку. Фрей вновь молчалив. Не издав не единого язвительного смешка, он притаскивает опавшие ветки ивы и мастерит из них незамысловатую скамью. Огонь разводит с помощью магии и серого дыма, по-прежнему выходящего из рукавов.
Устремляю свой взгляд вдаль, подходя совсем близко к обрыву, осматриваю крепость и озеро между горных ущелий, которое тускло волнуется от ветра. Замечаю, как становится всё темнее, как ночь подтягивает к этому месту свои чёрные лапы. Какая же она тогда будет, если лунный диск не явит нам свой лик? А ещё этот суровый морской ветер, что неприятно натирает кожу. От него зудит всё тело и потрескались губы. Вспоминаю о масле, что взяла у Айки, и шарю в сумочке, чтоб облегчить страдания. Вот бы ещё зеркальце взять, чтоб увидеть, как выгляжу сейчас. Принимаюсь распускать косы, чтоб переплести их, но те только треплются, отказываясь слушаться. Они лезут в лицо, поднимаются на ветру вверх, словно вихри.
– А ты можешь быть довольно милой, Марьяна, – вновь слышу хитрый тон Фрея, что стоит позади меня. – Отошла бы ты от края, боюсь, что следующее твоё падение я могу не пережить. Приземляться больно, – оборачиваюсь на него и с недовольным видом делаю три шага прочь от обрыва. – Ну вот, совсем другое дело.
– Не хочешь рассказать мне, что с тобой было после... – никак не получается сказать дальше, слова точно тяжёлые булыжники застряли где-то в горле.
– После чего, княжна? – ухмыляется Фрей, лукаво приподняв бровь. Он наверняка знает, что я хочу сказать, но ждёт, пока я произнесу это сама.
– После... после того, как мы прибыли в Озис и песок рассеялся.
– Х-м. Не беспокойся обо мне. Я не простой смертный, как этот твой Олег, – присаживается он на корягу, вальяжно закидывая ногу на ногу.
– Да, ты прав. О нём беспокоиться стоит. Ведь он мой жених, – твёрдо произношу я, замечая, как Фрей тут же меняется в лице. Вижу на его лице тень соперничества, которое он прячет изо всех сил. – С нетерпением жду, когда уже смогу оказаться дома, в своей льняной постели.
– Чем же тебе не угодна шелковая постель в своих покоях у меня дома, княжна? – морщится змей.
– В твоём доме нет ни дня, ни ночи. Лишь мерзкие стражники и пироги с горе-ягодой. И вообще, я поняла, что переживаю за Олега, я что-то чувствую к нему, – меня перетряхивает от сказанного, я еле сдерживаюсь, чтобы не чертыхнуться, но отступать я не собираюсь, пойду до конца. Хочу увидеть, как щёки на его лице зажгутся от ярости, как глаза заполнит ревность, хочу, чтобы он сдался первый.
– Да он даже не любит тебя, – спокойно произносит полоз, но пальцы его медленно сворачиваются в кулак.
– Тебе не понять, ты ведь не любил, – полосонула по нему словами, будто ножом по мягкой плоти.
– Я... послушай! Его сердце пусто, как малахитовая чаша в твоих покоях. Неужели ты не поняла: чары Айки действуют только на тех, чьё сердце не занято.
– Так вот для чего ты устроил то представление на озере? Не давал мне вмешаться нарочно?
– Отчасти да. Я не верю ему, хотел посмотреть, насколько были правдивы его жаркие речи, которыми он забивал тебе слух, когда сжимал твои пальцы в своих ладонях, – на выдохе испускает змей, плотно стискивая губы. По макушке пробегают мурашки. Он подслушал наш с Олегом разговор... ну и бес ним, теперь он знает о моих намерениях, так даже лучше. Замечаю, как потускнел его взгляд. – Не любовь это.
– А что тогда любовь, Фрей? – вырывается у меня изнутри, и я понимаю, что этим вопросом я проиграла нашу бестактную перепалку. Он супит брови, затем резко поднимается на ноги. Пару секунд пронзает меня взглядом, а после срывается с места, подходя ко мне ближе. Грудь его вздымается от частого дыхания. Мне не по себе, свожу колени, переминаясь на месте. Чуть наклонившись, обхватывает мою шею пальцами, а затем вжимает меня в себя так, что я чувствую всё его тело до коленей.
– Вот ты и попалась, княжна. Ты не любишь его. Только я в твоём сердце, – мрачной улыбкой смотрит на меня Фрей, а затем поспешно целует, будто это единственная для него возможность. Цепляюсь за рукава его кафтана, сжимая их всё крепче, когда чувствую, как он напористо впивается в мою шею, как прикусывает мочку уха. Забываю, для чего мы здесь, забываю обо всём на свете, пока он целует мои губы. Нам обоим не хватает воздуха, дышим сбито, точно загнанные животные.
– Пусти... – зачем-то произношу я, хотя на самом деле хочу, чтобы он держал меня в своих руках как можно дольше.
– Ни за что, – шепчет в губы Фрей поднимая подол моего платья выше. Тонкие холодные пальцы касаются бёдер, гладят кожу до мурашек, пробираясь к пояснице. Во рту пересыхает от частого дыхания, я сглатываю. Змей прижимается к моей щеке, смотрит насквозь, щекоча хвойным дыханием. Я точно знаю, он задумал что-то, потому что чувствую, как напряжены сейчас его руки. Он приподнимает меня, отрывая ступни от земли и опускается на колени присадив на себя. Не мешкая, расстёгиваю на нём тугие пуговицы, добираюсь до рубахи и наконец вижу, как уже в опустившейся на нас темноте от бликов костра переливается его подтянутый живот. Фрей любопытно наблюдает за мной, чуть отстранившись. Прижимаю руку к его ключице и спускаю пальцы ниже до тех пор, пока не нахожу шнуровку от штанов, но не успеваю дотронуться, как вдруг он укладывает меня на лопатки.
– Не так быстро, княжна. Не так быстро, – вздрагиваю, когда он оголяет мои плечи, спуская рукава вниз. По телу расходится жар от поцелуев, которыми Фрей осыпает моё тело, а после ложится сверху, накрывая меня собой.
– Да... – постанываю, впиваясь ногтями в его спину, и сильно жмурюсь от яркого света в глазах.
– Что да? – слышу ядовитый голос Фрея, который по-прежнему сидит на сухой коряге, скручивая пальцами жалейку, как папиросу. – Что именно значит твоё «да», княжна? – Я тру глаза, совершенно не веря им. Ещё секунду назад он был рядом, целовал мои ключицы, пальцами, точно бархат касался кожи, а сейчас сидит и хитро скалится, наслаждаясь моей растерянностью.
– Что это было? – зло прикрикиваю я, от безысходности, разумеется.
– Я ответил на твой вопрос.
– Что ещё за вопрос?
– Ты спросила, что для меня любовь. Это не получилось бы объяснить словами, и я подумал, что приятный морок, который я только что навёл на тебя, расскажет об этом лучше.
– Да ты... как ты... – хриплю я, сжимая онемевшие от стыда зубы.
– Я уверен, княжна, тебе понравилось. Иначе я бы не услышал твоего сладкого «да»
Провалиться мне на месте! Эта издёвка не сойдёт тебе с рук, мерзкий слизняк! Подхватываю палку и кидаю её в аспида, который вовремя успевает увернуться от нелепого удара.
– Ты что это, обиделась? Твоя честь цела, я ведь обещал тебе! – выдавливает эту фразу Фрей, кривляясь вокруг костра, а я стягиваю со своей ноги сапог и повторно швыряю в него в надежде, что сегодня на одного грязного полоза станет меньше.
– Обещал? Ума у тебя, значит, хватило придумать весь этот позор, а смелости подойти по-настоящему – нет?! Ты трус! Жалкий, ничтожный трус! – мой осипший крик переходит на вопль, но ветер резкими порывами глушит его, не даёт как следует выплеснуть во мне кипящую, разъедающую лаву эмоций. Улыбка на лице Фрея быстро вянет. Он сводит скулы и пронзительно смотрит на меня. Вижу, как в его глазах отражаются языки пламени, что раздувает ветер, заставляя их танцевать.
– Я могу подойти наяву, княжна. Но боюсь, это сердце не сможет ни согреть тебя, ни утешить. Оно не способно на любовь, – от сказанных слов во рту стало горько. Я проталкиваю слюну к горлу и, безразлично отвернувшись, ухожу куда-то в темноту. – Княжна? Княжна, постой! – слышу где-то вдалеке. Хочу послать его подальше к бесу, но тут же получаю под дых, разом лишившись воздуха в лёгких. Цепкие пальцы держат мой рот, притягивая ближе к себе. Я не вижу того, кто ударил меня, он находится за моей спиной, но по аромату спелой груши вперемешку с цветами жасмина, который исходит от волос, я понимаю, что это женщина. Скорее даже девушка. Очень сильная девушка.