13 часть
Нэнси Розье
Альбус думал, что я – марионетка в его руках, слепо преданная и готовая исполнить любой приказ. Как же печально, что этот старый, великий волшебник даже не подозревает о моих истинных намерениях. Занятия с Поттером… Воспоминания Реддла… Крестражи… Два уже уничтожены. Мы знаем, что чаша Пенелопы Пуффендуй и медальон Салазара Слизерина – тоже крестражи. И у меня закрадывается зловещая мысль… Волан-де-Морт исчез, когда попытался убить Поттера, оставив ему лишь шрам. Что, если именно в этом шраме заключена часть души Реддла? Тогда получается пять крестражей. Я почти уверена, что диадема Кандиды Когтевран тоже крестраж – ведь это реликвия основателя, как чаша и медальон. И, возможно… его обожаемая змея, Нагайна. Она всегда рядом…
– Нэнси! – Громовой крик разорвал тишину. Я обернулась и увидела ликующего Поттера. – Я добыл воспоминание Слизнорта!
Мне понадобилась лишь секунда, чтобы осознать смысл его слов, пропитанных неуместной радостью.
– Нэнси, идем к профессору Дамблдору! – Гарри схватил меня за руку, поднимая с облюбованной скамьи во дворе школы. Пряди волос назойливо лезли в глаза, мешая видеть дорогу. Гарри, не отпуская моей руки, тащил меня прямиком в кабинет директора.
– Гарри, как ты заполучил воспоминание Слизнорта? – Отбрасывая волосы с лица, я огляделась, убеждаясь, что в школьных коридорах никого нет. Юноша лишь молча выудил из кармана пустой пузырек. Его лицо сияло от восторга, который мне хотелось немедленно стереть.
Снова эти знакомые гаргульи. Винтовая лестница. Дверь. Кабинет директора. И этот старик…
– Боже милостивый, Гарри, Нэнси, чем я обязан такому позднему визиту? – Старик, поглядывая на нас поверх своих очков-половинок, приветливо улыбнулся.
– Сэр, я получил воспоминание от Слизнорта!
– Гарри, это потрясающая новость! Я знал, что ты справишься! – Дамблдор, казалось, готов был подпрыгнуть от счастья. Кто-то другой, возможно, и не заметил бы этого, но я знала – он ждал нас. Мужчина поднялся с кресла и направился к омуту памяти. – А теперь мы наконец-то всё увидим. Гарри, Нэнси, скорее…
Окунув голову в омут, я тут же оказалась в старом кабинете Слизнорта. Гарри стоял рядом. Кивнув ему, я перевела взгляд на Слизнорта, провожающего учеников. В кабинете остался только Том. Хм… а он ничего. Если бы не был злодеем и чудовищем, я бы, наверное, поддалась его чарам. Усмехнувшись своим мыслям, я вспомнила о том, кому бы они точно не понравились. Сегодня у нас с ним встреча, нужно многое обсудить.
– Сэр, я хотел бы узнать, что вам известно о… крестражах?
Слизнорт уставился на него, задумчиво поглаживая толстыми пальцами ножку бокала.
– Пишете самостоятельную работу по защите от Темных искусств, не так ли?
Я была уверена, что Гораций прекрасно понимает, что вопрос Реддла не имеет никакого отношения к учебе.
– Не совсем так, сэр, – ответил Реддл. – Я наткнулся на этот термин, читая кое-что, и не вполне его понял.
– Вам пришлось бы приложить изрядные усилия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержащую подробные сведения о крестражах. Это материя очень Темная, по-настоящему Темная, – произнес Слизнорт.
– Но как же раскалывается душа?
– Что ж, – Слизнорт поежился. – Вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповрежденное, целостное. Расколоть ее – значит совершить противоестественное насилие.
– Но как его совершить?
– Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает оторванную часть души…
Слизнорт объяснил Тому, что крестраж – это предмет, в который человек заключает часть своей души. После этого он уже не сможет умереть окончательно, даже если его тело будет уничтожено.
Реддл поинтересовался, не лучше ли в таком случае разделить душу на семь частей. Тут Слизнорт пришел в ужас и поспешил завершить разговор.
Вернувшись в кабинет директора, я погрузилась в свои мысли. Значит, их семь…
– Мог ли Волан-де-Морт разделить свою душу на семь частей? – Голос Поттера дрожал.
– Боюсь, что да, – хрипло ответил волшебник.
– Получается, два уже уничтожены. Мы также знаем, что крестражами являются медальон Салазара Слизерина и чаша Пенелопы Пуффендуй, – отойдя от омута памяти, я начала расхаживать по кабинету, обдумывая все. – У меня есть предположения насчет еще трех возможных крестражей.
– Ты что-то выяснила? – Поттер смотрел на меня, умоляя рассказать ему свои догадки.
– Если Том сделал крестражами два артефакта основателей, то уверен, что он сделал то же самое и с диадемой Кандиды Когтевран, – Альбус кивнул в знак согласия. – Меч Годрика Гриффиндора не подойдет. Он является только к истинным гриффиндорцам.
Гарри о чем-то задумался, а затем согласился.
– Думаю, его змея. Она всегда рядом с ним.
– А какой последний? Ты же поняла, какой последний? – После моего долгого молчания Гарри подал голос. А я не знала, как сказать ему, что он и есть последний крестраж.
– Гарри… – Подняв взгляд на избранного, я увидела в его ярко-зеленых глазах жажду познания и победы. – Последний крестраж… Это ты, Гарри.
Сегодня на ужин подали мой любимый пастуший пирог. Скоро конец учебного года. И скоро начнется война. Вздохнув, я посмотрела на учеников. Все о чем-то разговаривали, смеялись. Заметив за столом змей темную макушку, я кивнула. Парень тут же ответил тем же. После нашего "удачного разговора" мы с Ноттом стали гораздо ближе. Но он решил, что между нами нечто большее, чем просто товарищество. Каждый раз, когда мы оставались наедине, где бы это ни было, Теодор начинал осыпать меня поцелуями и объятиями. Я не особо возражала, но он позволял себе слишком много. Тем не менее, Нотт был действительно хорошим союзником. Не без его помощи на моей стороне появились и другие люди: сестры Гринграсс, Лоренцо Беркшир, Блейз Забини и Маттео Риддл. Насчет последнего было много сомнений, но Нотт заверил меня, что Маттео можно доверять. Переведя взгляд на других учеников, я заметила Поттера. Он смотрел куда-то в сторону главного входа в большой зал. Проследив за его взглядом, я увидела белую макушку. Драко. На его лице не было ни кровинки, его дыхание было прерывистым. Он стремительно выбежал из зала, а за ним погнался Поттер. Это точно не к добру. Наклонившись к Северусу, я сообщила, что два мальчишки не могут разобраться между собой, и что я попытаюсь предотвратить все возможное, и попросила его тоже подойти позже. Выйдя из большого зала, я позвала эльфа, которого поставила следить за избранным. Тот сообщил, что Поттер и Малфой находятся в женском туалете. Отправив свой патронус Северусу, я направилась к туалету. Подойдя ближе, я услышала заклинания. Из туалета лилась вода, было слышно, как лопаются трубы, из которых хлестала ледяная вода.
– Протего!
– Сектумсемпра!
Громкий удар. Ворвавшись в туалет, я увидела ужасающую картину. Малфой лежал на полу в воде, истекая кровью и рыдая. Рядом стоял Поттер с палочкой в руках, тяжело дыша. Я застыла в ужасе, но быстро пришла в себя и подбежала к Драко. Использовав над кузеном специальные заживляющие чары, я поняла, что они не работают.
– Поттер! – Мой душераздирающий крик, наверное, разнесся по всему этажу. – Какое ты использовал заклинание? – Слезы застилали мне глаза. – Отвечай быстро! – кричала я на него, пытаясь остановить кровотечение у Драко.
– Я… – В тот же миг, словно летучая мышь, появился Северус. Окинув нас всех неодобрительным взглядом, он тут же переключил внимание на крестника. Мужчина произнес какое-то заклинание, и раны на теле Малфоя начали затягиваться. Взяв лицо парня в руки, проверила, не осталось ли ран, но их не было. Наконец, выдохнув, я взглянула на мужчину. Кивнув ему, он тоже выдохнул.
– Откуда вы, мистер Поттер, узнали о Сектумсемпра? – Северус почти рычал избранному в лицо. Они о чем-то разговаривали, а я, не обращая внимания, просто обняла Драко.
– Что ж, я рада, что вы все здесь, – я окинула каждого присутствующего стальным, изучающим взглядом. Я находилась в своей комнате. Сегодня у нас что-то вроде собрания. В моей гостиной собралось семь подростков, и все со Слизерина. Специально для этого я поставила еще один диван возле кофейного столика. Я сидела на одном из этих диванчиков, по обе стороны от меня расположились Драко и Теодор. Малфой уже более или менее оправился после инцидента в туалете. Нотт же недовольно поглядывал на меня и Драко, ему, похоже, не нравилось, что мы слишком хорошо общаемся. В креслах сидели Лоренцо и Маттео, а на диване напротив – Астория, Дафна и Блейз. У каждого из присутствующих на теле моя метка.
– Почему здесь Малфой? – Я только собиралась начать свою речь, рассказать, зачем я их всех сюда позвала, как Нотт бесцеремонно меня перебил.
– Прошу в дальнейшем меня не перебивать, – наклонив голову набок, я мило улыбнулась. – Хм, как я могла не позвать Драко, если он первый, кто встал на мою сторону и носит метку, – хищно улыбнувшись Нотту, я видела, как он недоволен. Он не первый.
– Я продолжу. Спасибо, что решили сражаться со мной на одной стороне. А теперь перейдем к плану. В скором времени Пожиратели Смерти проникнут в школу и убьют Дамблдора, – похоже, ребята этого не ожидали. – Вы ничего не будете делать. – Семь удивленных и непонимающих пар глаз уставились на меня. – В этом будут участвовать учителя, Поттер и Драко, – взглянув на кузена, тот кивнул. – Ты, Драко, делаешь то, что должен как Пожиратель Смерти. Они должны верить, даже быть уверены, что ты один из них. В следующем году я не буду работать в школе. Поэтому от вас требуется информация, любая, какую только сможете узнать. Все будете передавать Нотту, а он – мне. Поняли? – Все дружно закивали.
– Нэнси, – Дафна обратилась ко мне, привлекая всеобщее внимание. – Какой будет исход? Много будет жертв? Мы справимся?
— Дафна. Если всё пойдет по плану, у нас получится, — мой голос звучал уверенно, хотя внутри бушевало волнение.
— Я тебе доверяю, — ее ответ был прост, но в нем ощущалась поддержка.
Разошлись по комнатам, унеся с собой остатки дня и детские секреты. Остался лишь Теодор. Он стоял у камина, словно завороженный, рассматривая фотографии над пылающим огнем. В полумраке, где плясали только отблески пламени, мы были одни. И только сейчас я заметила, каким точеным был его профиль: высокие скулы, густые брови, глаза цвета зимнего неба и чувственные губы. Хотелось подойти ближе, утонуть в его объятиях, почувствовать тепло его сильных рук и прикосновение губ.
— Это ты маленькая?
Голос Теодора вырвал меня из омута собственных желаний. Я посмотрела на фотографию, привлекшую его внимание. На старинном снимке – девочка в изысканном синем платье, с копной иссиня-черных волос, собранных в косу и пучок. Она сидела на коленях у молодого волшебника и держала в руках волшебную палочку из виноградной лозы с сердцевиной из жилы дракона. Парень, лет двадцати, со светлыми непослушными волосами и изумрудными глазами, обнимал девочку за талию. На нем была простая черная рубашка и брюки.
— Да, — кивнула я, не отрываясь от фотографии, где я радостно разглядываю палочку и поворачиваюсь к волшебнику, хлопая в ладоши.
— А кто это с тобой?
— Эван. Мой старший брат.
Теодор смотрел на меня с каким-то странным удивлением, словно не мог поверить своим глазам, переводя взгляд с фотографии на меня и обратно.
— Эван больше похож на отца, я же – на мать. Но глаза у нас от отца… — Голос дрогнул. Вспоминать Эвана всегда было больно. Он умер, точнее, его убили, когда мне было всего пять лет. Он был Пожирателем смерти, но самым лучшим братом на свете. Едва слышно шмыгнув носом, я отвела взгляд.
— Прости… Я не знал.
Теплые руки обвили мою талию, нежно поглаживая поясницу. Теодор прижался щекой к моей шее, и я почувствовала его горячее дыхание. Обвив его шею руками, я запустила пальцы в его волосы, перебирая пряди. Уткнувшись носом в его шею, водила им по коже.
— Я знаю, — прошептала я. Опустив руку, я медленно скользнула ею по напряженным мышцам пресса Теодора, рисуя только мне понятные узоры.
— Я хочу дать тебе то, что тебе нужно, — прошептал он в самое ухо. — Ты останешься со мной?
— Это можно считать признанием в любви? — Усмехнувшись, я подняла на него взгляд. В его глазах плясали искорки волнения и нежности. В этот миг мир вокруг словно замер: затихло тиканье часов, стих шум Черного озера за окнами – остались только мы вдвоем. Теодор медленно приблизился, и его дыхание смешалось с моим. Он осторожно коснулся моей щеки, и по телу пробежала дрожь. Закрыв глаза, я почувствовала, как он наклоняется ближе. Его губы коснулись моих губ – сначала робко, едва ощутимо, словно боясь разрушить это волшебство. Поцелуй был легким и нежным, как первый снег, тихо ложащийся на землю. Внутри все заклокотало от счастья. Он не торопился, позволяя нам обоим насладиться этим новым, захватывающим чувством. Ответив на его поцелуй, я мягко прижалась губами к его губам. В этот миг все тревоги и сомнения словно исчезли. Мы были только друг у друга, погруженные в этот короткий, но вечный момент.
— Да, — выдохнул Теодор, оторвавшись от моих губ. Наши лбы соприкоснулись, взгляды встретились. И я поняла, что не против остаться с ним некое время.