16 часть
Нэнси Розье
Нора, чья душа прежде звенела смехом и жизнью, теперь походила на увядший цветок, припорошенный пеплом скорби. В воздухе, густом от запаха домашней выпечки, клубилась тягучая печаль, словно саван, наброшенный на осиротевший дом. Смерть Грозного Глаза Грюма словно выпила все краски из мира, оставив лишь угрюмые оттенки отчаяния. В темной бездне моей души, куда не проникал ни один луч света, промелькнуло зыбкое чувство удовлетворения – мимолетная искра в ледяной ночи. Эван, мой брат, пал жертвой этого лицемерного мракоборца, и теперь чаша весов, пусть и едва ощутимо, качнулась в мою сторону. Но это ощущение было подобно бабочке, бьющейся в ладони, – мгновенно подавленное холодной, змеиной расчетливостью.
В гостиной, превратившейся в осажденную крепость, словно в ожидании неминуемого штурма, собрались Гарри, Гермиона, Рон и я. Обсуждали крестражи – эти зловещие осколки души Волдеморта, разбросанные по миру, словно семена чумы, готовые прорасти новым злом. Гермиона, с измученным лицом и глазами, покрасневшими от бессонных ночей и пролитых слез, маниакально перелистывала древние фолианты, словно ища спасение в пыльных страницах, заклиная буквы о помощи. Рон, обычно фонтанирующий шутками и оптимизмом, молчаливо грыз ногти, словно пытаясь сдержать рвущийся наружу крик отчаяния. В его глазах бушевала смесь страха и упрямой, почти безумной решимости. Гарри, с лицом, будто высеченным из камня, смотрел в пустоту, словно пытаясь увидеть будущее сквозь завесу кошмаров и отчаяния, словно вглядывался в бездну, а бездна вглядывалась в него.
Скрестив ноги, я наблюдала за разгорающимся спором, словно за представлением в театре абсурда. Гарри, с его вечной, обжигающей верой, кипел решимостью, Рон, как всегда, плевался ядом скепсиса, а Гермиона, эта ходячая энциклопедия, тщетно пыталась придать хаосу хоть какую-то структуру, разложить все по аккуратным полочкам своего безупречного разума.
— Итак, — провозгласила она, словно подводя итоги важного совещания, — мы абсолютно уверены в дневнике Тома Реддла и кольце Марволо Мракс. Это уже два крестража.
Гарри согласно кивнул, его взгляд был прикован к пляшущим языкам пламени в камине. В глазах читалась смесь страха и решимости.
—Да, и мы должны помнить, что их семь. Дамблдор так считал, и… я чувствую это. Просто чувствую, — Я позволила себе едва заметную, змеиную ухмылку. Чувствует… Как же это по-детски наивно. Пусть и дальше купается в лучах своей "избранности". Мне же удобнее оставаться в тени, дергая за нужные ниточки.
— Хорошо, — продолжила Гермиона, явно довольная своей методичностью, — тогда, по словам Гарри, и твоим словам, Нэнси, это чаша Пенелопы Пуффендуй, медальон Салазара Слизерина, диадема Кандиды Когтевран, змея Нагайна и… ты, Гарри, — Я небрежно пожала плечами, подтверждая свои слова, словно речь шла о списке покупок в лавке сладостей. Пусть забавляются с этой опасной информацией. Мои собственные цели, мои истинные мотивы останутся за семью печатями.
Рон, казалось, был в полном смятении, его лицо выражало крайнюю степень неверия.
— Но… как такое вообще возможно? Чтобы часть души была заточена в человеке? — Гермиона выглядела глубоко задумавшейся, ее лоб избороздили морщинки.
— Теоретически возможно все. Вопрос в другом… как это уничтожить? — Я промолчала, наблюдая за их беспокойством с тихим удовлетворением. Уничтожить? Глупая, наивная гриффиндорка. Дело не в уничтожении, а в использовании. Но эту истину я им открою не сегодня. Пусть продолжают играть в благородных героев, а я буду плести свою паутину в тени, дожидаясь подходящего момента, чтобы нанести решающий удар.
В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Рон, казалось, вот-вот взорвется от переизбытка информации. Его лицо то бледнело, то багровело, выдавая внутреннюю борьбу между неверием и нарастающим ужасом. Гермиона, напротив, сохраняла видимость спокойствия, хотя ее глаза выдавали напряженную работу мысли. Она барабанила пальцами по подлокотнику кресла, словно выстукивая лихорадочный ритм обдумываемых решений.
Я наблюдала за ними, как за подопытными кроликами, с едва заметным презрением. Их попытки рационализировать и структурировать хаос были обречены на провал. Они копались в обрывках знаний, не видя цельной картины, не понимая истинной природы силы, с которой столкнулись. И тем лучше для меня. Чем дольше они будут блуждать в потемках, тем легче мне будет манипулировать ими, направляя их в нужную мне сторону.
Гарри поднял голову, его взгляд, наконец, оторвался от пляшущего пламени. В его глазах появилась искорка надежды, наивная и неуместная в этой ситуации.
— Дамблдор знал, что делать. Он оставил нам подсказки. Мы должны найти их и понять, — Я усмехнулась про себя. Подсказки… Дамблдор всегда любил играть в загадки, но его головоломки были слишком простыми, слишком предсказуемыми. Он недооценил меня, как и многие другие.
— Конечно, Гарри, — сказала я, придав своему голосу оттенок поддержки, — Дамблдор всегда знал больше, чем говорил. Нам нужно тщательно изучить все его записи, все его вещи. В них наверняка найдется ключ к решению, — Я видела, как в его глазах разгорается огонь решимости. Отлично. Пусть ищет, пусть надеется. Мой план уже в действии, и ничто не помешает мне довести его до конца.
Дверь распахнулась, словно пасть чудовища, и в комнату ворвался Артур Уизли. За ним, словно привидение, проскользнул Руфус Скримджер, новый министр магии. Его взгляд был стальным, как лезвие гильотины, пронзая насквозь, словно он выискивал брешь в броне. Артур, словно подбросив нас на растерзание хищнику, исчез за дверью, оставив нас один на один с его ледяным присутствием.
Скримджер представился, его голос резал слух, словно скрежет ржавых гвоздей по стеклу. Затем он заговорил о завещании Дамблдора, раздавая его дары, словно кости голодным псам.
— Последняя воля Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора… да, вот здесь… Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой делюминатор в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне.
— Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свой экземпляр «Сказок барда Бидля» в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными.
— Гарри Джеймсу Поттеру, — начал он, и внутри у Гарри все сжалось в тугой узел тревоги, — я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством.
И вот, пришла моя очередь.
— Нэнси Винде Розье, я передаю фразу, которую так и не успел сказать во время наших партий шахмат: "Не король является опасностью на доске, а ферзь".
Ферзь… Дамблдор, старый марионеточник, видел во мне лишь фигуру на своей шахматной доске, пешку в своей игре. "Шахматы – это жизнь", – любил твердить дед, но я не пешка, а игрок. И теперь, когда Дамблдор мертв, игра только начинается. Его послание – это вызов, брошенный из-за могильной плиты. И я, Нэнси Розье, отвечу на него, словно симфонии мести, написанной кровью и предательством, словно "око за око, зуб за зуб", ставшее моим кредо. "Месть – это блюдо, которое подают холодным", – прошептала я про себя, и на губах моих заиграла ледяная усмешка, словно предвестник бури.
Нора трепетала, словно всполошенный улей перед бурей, – каждое бревно стонало в предчувствии неминуемого. Свадьба Уизли и Делакур – отчаянная попытка разжечь крохотный огонек среди всепоглощающей тьмы, словно хрупкая скрипка, наигрывающая фальшивую мелодию радости в трагической симфонии. И я, Нэнси Розье, в этом маскараде – словно змея, спрятанная в корзине с персиками, тщательно замаскированный яд, медленно просачивающийся в сладостный напиток.
Кухня Молли Уизли – кипящий котел наивных иллюзий, где ароматы домашней магии смешивались с приторным запахом надежды, от которого у меня сводило желудок. Мои руки, натренированные на точность в зельеварении, порхали над ингредиентами, словно гадюки в зарослях крапивы, готовые нанести смертельный укус.
— Ты – ангел, Нэнси! – ворковала Молли, словно наивная птичка, не подозревая, что крылья этого ангела выкованы из самой темной стали, закаленной в пламени ненависти. Ее благодарность – лишь фоновый шум, назойливая мелодия, не задевающая ни единой струны моей ледяной души.
Я резала овощи с хладнокровием хирурга, препарирующего живую плоть, словно рассекала чужие мечты на мельчайшие кусочки, лишая их последней надежды. Каждая щепотка специй отмерялась с педантичностью алхимика, словно я взвешивала чужие души на весах судьбы. Мои слова – не искренние чувства, а тщательно отточенные стрелы, которыми я пронзала их сердца, завоевывая доверие, словно паук плетущий свою смертоносную сеть.
— Ох, ну что вы, Молли, я только рада помочь в подготовке к такому чудесному торжеству, — лукаво улыбнулась я рыжеволосой женщине, словно дьявол, прикрывающийся маской святости.
В этой лицемерной суете так же присутствовали Гермиона Грейнджер, младшая Уизли, Джини, Нимфадора Тонкс и мать Флёр Делакур, Апполин. И, к слову, первые две больше напоминали бесполезных кукол, чем помощниц на кухне.
Солнце, словно расплавленное золото, неумолимо сочилось сквозь изумрудную листву, превращая поляну в подобие сказочного святилища, когда мы приступили к священнодействию. Римус, чье лицо было испещрено шрамами прошлого, словно древняя карта кровопролитных сражений, которые он вел не только с врагами, но и с самим собой, тихо бормотал заклинания, словно молитвы, сорвавшиеся с уст раненого ангела. Его голос, тихий и ровный, был подобен успокаивающей мелодии флейты, убаюкивающей дикие ветра бушующей магии, словно усмиряя строптивого зверя. Артур, с вечной детской любознательностью, плескавшейся в его глазах, словно золотые искры в камине, колдовал с энтузиазмом, достойным мальчишки, впервые узревшего волшебство во всем его ослепительном великолепии. Каждое его движение было пронизано неподдельной радостью, словно он заново открывал мир, полный чудес. Кингсли, словно гранитная скала, возвышался над нами, излучая непоколебимую ауру уверенности, будто незыблемый маяк в бушующем море. Его движения были точными и выверенными, каждое заклинание – словно удар молота по наковальне, от которого разлетались искры магической мощи. Чарли, с его волосами цвета меди, словно языки пламени, танцевал вокруг шатра, подобно укротителю драконов, призывающему диких духов ветра на нашу сторону, словно шаман, взывающий к древним богам. Его движения были порывистыми и грациозными, словно он сам был частью бушующей стихии.
Я же, плела свою часть защиты, словно паутину – тонкую, изящную, но смертоносную. Мои чары скользили в воздухе, словно шепот змеи, обвиваясь вокруг шатра невидимым коконом, словно зловещее обещание неприкосновенности. Я чувствовала на себе взгляды – оценивающие, любопытные, изучающие. Гарри, "мальчик, который выжил", вечно обремененный бременем славы, словно Атлант, держащий на своих плечах небесный свод. В его глазах читалась усталость, но и непоколебимая решимость. Рон, с его открытым сердцем, словно распахнутая дверь, в которую легко войти, но сложно остаться, словно щедрый хозяин, готовый поделиться последним куском хлеба. И близнецы, Фред и Джордж, словно два лучика солнца, вспыхивающие то тут, то там, озаряя все вокруг своим озорством, словно искры, способные разжечь пламя бунта и веселья. Их смех был подобен звону колокольчиков, разгоняющему мрачные тени.
Когда работа была завершена, и последний узелок магической защиты был затянут, Чарли подошел ко мне, его улыбка была теплой, как летний день, словно благословение солнца после долгой ночи.
— Нэнси, это было великолепно. Ты словно дирижер, управляющий оркестром магии, — произнес он с восхищением, — Твои чары сплетались в гармоничную симфонию защиты.
И тут, словно два ворона, слетелись ко мне близнецы с обеих сторон, их глаза горели озорным огнем.
— Нэнси, детка, ты наша новая муза! — воскликнул Фред, словно открывая Америку.
— Богиня защиты! Наша личная щитовая колдунья! — подхватил Джордж, словно вторя брату, и их смех эхом разнесся по поляне, словно раскаты грома, предвещающие бурю веселья.
У входа в шатёр, словно стражи сокровищ, выстроились хрупкие золотые стулья, по обе стороны ковра, сотканного из самого сердца пурпурного заката. Опорные шесты, обвитые белыми и золотыми цветами, напоминали колонны райского сада, где каждый лепесток шептал о вечной любви. Фред и Джордж, озорные купидоны, водрузили над местом предстоящего таинства огромный рой золотых воздушных шаров, словно поймав в сети солнца лучи и подарив их молодым. Снаружи, в танце ленивой неги, бабочки и пчёлы, словно живые драгоценности, скользили над изумрудной травой и изумрудной изгородью, пьянея от аромата счастья, витавшего в воздухе. Вся природа замерла в предвкушении чуда, словно "сама любовь, как ангел во плоти, ждала своего часа".
Свадьба Билла и Флер расцвела пышным цветом в три часа дня, первого августа. Фред, Джордж, Рон и Гарри, словно хамелеоны, преобразившиеся с помощью полиморфного зелья в рыжеволосых кузенов Уизли, бдительно встречали гостей у врат сада, словно стражи, оберегающие вход в Эдем. В руках у них трепетали схемы рассадки, чтобы направлять гостей к их местам на золотых тронах, выстроившихся по обе стороны от длинной фиолетовой реки ковра. Внутри шатра, воздвигнутого чарами Милламанты, плескались золотые и белые волны цветов, словно отражение небесного сияния.
В преддверии клятв, под звуки музыки, Билл и его шафер, Чарли, застыли в ожидании в конце прохода, словно два столпа, поддерживающих небосвод. Подружки невесты, Габриэль и Джинни, проплыли мимо в золотых одеяниях, а за ними, в сопровождении отца, шла Флер, в диадеме Мюриэль, сияющая от счастья, словно утренняя звезда.
Когда месье Делакур и Флер, подобно божествам, вступили на священную землю, среди собравшихся пронесся единый вздох восхищения. Флер скользила, словно по льду, а месье Делакур подпрыгивал и сиял, словно солнце, освещающее все вокруг. Невеста, облаченная в простое белое платье, излучала мощное серебристое сияние, словно лунный свет, затопляющий мир. Обычно её свет затмевал всех вокруг, но сегодня он, словно волшебная пыльца, осыпал каждого, делая их еще прекраснее. Джинни и Габриэль, в золотых платьях, казались феями из волшебной сказки, а Билл, едва Флер протянула к нему руку, перестал походить на человека, когда-либо встречавшего Фенрира Сивого. Больше не было и намёка на ту встречу.
— Ты ли, Уильям Артур, берешь Флер Изабель… — В первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур, словно две плачущие ивы, тихо всхлипывали, прижимая к глазам обрывки кружева, словно пытаясь остановить поток слез. Звуки, похожие на трубные, доносившиеся из глубин шатра, выдавали Хагрида, достающего один из своих огромных носовых платков, словно готовящегося поднять паруса. Когда пара начала произносить клятвы, несколько гостей, словно тронутые стрелой Амура, заплакали, в том числе Молли Уизли, Аполлин Делакур, Рубеус Хагрид и Гермиона Грейнджер.
— …тогда я объявляю вас связанными на всю жизнь, — произнес священник, словно провозглашая вечный союз двух душ.
Взмах палочки над головами жениха и невесты обернулся звездным дождем, осыпавшим их переплетенные фигуры, словно благословение небес. Фред и Джордж, словно дирижеры праздника, возглавили аплодисменты, а золотые шары молодоженов превратились в крошечные золотые колокольчики и райских птиц, которые, словно посланники счастья, летали вокруг шатра и пели.
Как только Билл и Флер обменялись клятвами, стулья волшебным образом исчезли, словно растворились в воздухе, а стены шатра раздвинулись, открывая взору залитый солнцем фруктовый сад и окружающую его сельскую местность, словно приглашая всех насладиться красотой мира. Появился танцпол со столами, и официанты, словно грациозные тени, скользили между гостями с подносами, полными напитков и закусок, а оркестр, словно голоса сирен, заиграл музыку, манящую в танце. Пока молодоженов окружали доброжелатели, Рон увел Гарри и Гермиону к столу Луны Лавгуд, отчасти для того, чтобы избежать встречи с Мюриэль и Виктором Крамом.
Я же застыла на месте, наблюдая за торжеством, словно зритель в театре жизни. Взгляд упал на руки, и кольцо, подаренное Теодором, привлекло внимание, словно маяк, притягивающий корабль. С помощью этого кольца мы могли общаться мысленно, стоило лишь влить в него немного своей магии, словно вдохнуть жизнь в спящий артефакт. Коснувшись его пальцем, я начала передавать свою энергию.
"Нотт, ты слышишь меня?" — мысленно проговорила я, словно отправляя послание в бутылке по волнам разума. Ответ не заставил себя ждать. "Прекрасно слышу, Розье," — раздался в голове голос Теодора, словно шепот ветра. — "Ты до сих пор в доме этих предателей крови?" — с фырканьем поинтересовался он, словно ощущая оскомину от одного упоминания о них. "Да. Сегодня свадьба Флер Делакур и Билла Уизли," — пояснила я, словно оправдываясь за свое присутствие здесь. Вернув взгляд наверх, я заметила, как в мою сторону идет Чарли. Он был среднего роста, коренастый, с широким добродушным лицом, словно вылепленным из глины. По телосложению он больше походил на близнецов, чем на других братьев. Руки у него мускулистые, в мозолях со следами ожогов — эхо его работы с драконами, словно отметины воина. На нём были брюки и пиджак черного цвета.
— Прекрасно выглядишь, Нэнси, — улыбаясь, Чарли окинул меня взглядом, словно оценивая произведение искусства.
— Спасибо, — мило улыбнулась я в ответ. "Нэнси? Кто это?" — вспомнив, что я все еще вливаю магию в кольцо, в голове раздался раздраженный голос Нотта, словно гром среди ясного неба.
— Ты не против со мной потанцевать? — Чарли протянул ко мне ладонь, приглашая, словно предлагая ключ к танцевальному царству. "Нэнси, твою мать! Кто это, черт возьми?!" — Нотт был в ярости, он чуть ли не прорычал эти слова, словно зверь, защищающий свою территорию.
— Прости, Чарли, но я забираю Нэнси на танец, — за моей спиной возник Джордж, словно тень, спасающая меня от нежелательного внимания. Он тут же поместил мою кисть в свою, переплетая пальцы, словно связывая нас невидимыми нитями. "Розье! Кто. Эти. Ублюдки?" — мне показалось, что челюсть Нотта скрипнула от злости, словно жернова, перемалывающие его гнев. Теодор оказался собственником и ревнивцем, словно дракон, охраняющий свои сокровища. Он не желал, чтобы рядом со мной крутились другие парни.
Отпустив руку Джорджа, я почувствовала, как умолкает музыка, а людская река сжимается в эпицентре шатра. Пробираясь сквозь толпу, словно сквозь густой туман, я увидела, как материализуется Патронус Кингсли Шеклболта, сотканный из серебристого света и тревоги. Его голос, словно удар грома, расколол тишину:
— Министерство пало. Скримджер мёртв. Они идут!
И тут же паника, подобно лесному пожару, охватила всех. Люди, словно стадо испуганных овец, ринулись к выходу. Но мои глаза лихорадочно искали золотое трио. Еще во время суматошной подготовки к свадьбе Молли доверительно шепнула мне, что после торжества дети отправятся на поиски крестражей, и попросила меня быть их щитом и мечом. Вдруг я заметила алое пламя – платье Гермионы, и бросилась туда, словно мотылек на свет. Передо мной мелькали спины Грейнджер, Уизли и Поттера, а за спиной уже дышали смертью Пожиратели. Подбежав к ним, я, словно якорь, ухватила Гермиону за руку. Её тело вздрогнуло, как струна арфы, и она обернулась ко мне.
— Уходим немедленно! – прокричала я сквозь хаос криков и воплей, словно сирена, предупреждающая об опасности. Гриффиндорка, словно эхо, кивнула и, схватив парней, мы трансгрессировали – и вот мы уже стоим посреди Тоттенхэм-Корт-роуд. Чуть не попали под колеса красного лондонского автобуса, словно в пасть чудовища, но успели отскочить.
— Гермиона, где мы? – задыхаясь, спросил Гарри.
— В Тоттенхэм-Корт-роуде, – тут же отозвалась Грейнджер.
— Просто из любопытства… а почему Тоттенхэм-Корт-Роуд? – с нескрываемым удивлением поинтересовался Рон.
— Я понятия не имею, это просто первое, что пришло мне в голову! Но я уверена, что в мире маглов мы в большей безопасности – они ведь не ждут, что мы здесь окажемся.
— Правда… но разве ты не чувствуешь себя немного… уязвимой? – мой голос, словно треснувшее стекло, прозвучал тревожно.
Мы решили укрыться в круглосуточном кафе, свет которого манил, как маяк в ночи. Перед этим я велела Гарри надеть мантию-невидимку, ставшую его верным плащом-защитником. И вот мы уже сидим за одним из столиков, словно тени, в ожидании рассвета. К нам подплыла официантка, словно лебедь, и Гермиона заказала три капучино, словно три глотка надежды. Пока ждали заказ, мы обсуждали произошедший кошмар, словно ощупывали раны. На лицах ребят застыла печать скорби и гнева.
— Мы все знаем, что происходит! Волан-де-Морт захватил Министерство! – с горечью выплюнула Гермиона. Я готова была поразить её проклятием. Гермиона произнесла имя Волан-де-морта, словно нажала на спусковой крючок, нарушив табу, которое Пожиратели смерти наложили на него. И тут в кафе, словно хищники, вошли двое рабочих с подозрительно знакомыми лицами. Я знала – это Пожиратели. Напрягшись, я, словно паук, сплела мысленную нить, соединяющую меня с золотым трио. "Не показывайте никаких эмоций! Те двое рабочих – Долохов и Роул, Пожиратели смерти!" – Взглянув на Гермиону и Рона, сидящих напротив меня и Гарри, я увидела в их глазах бурю чувств: удивление, усталость, злость и страх. Когда официантка, словно ангел-хранитель, принесла наш капучино и направилась на кухню, я незаметно взмахнула пальцем, словно дирижер, и усыпила её, погрузив в мир сновидений.
Вдруг спереди раздалось заклинание, словно удар хлыста, но оно разбилось о невидимый щит, который я успела воздвигнуть, словно неприступную крепость. После неудачной атаки Пожирателей я обрушила на Роула мощное заклинание «Остолбеней!», словно громовой разряд. Тот, словно тряпичная кукла, отлетел в стену, сметая столы и стулья, превращая кафе в поле битвы.
— Узнаю эту мощную магию! Как поживаешь, Розье? – раздался зловещий смех Антонина Долохова, словно скрежет металла, а затем он заговорил, обращаясь ко мне.
— Прекрасно жила, пока ваш хозяин не захотел забрать меня и держать рядом с собой на поводке! – мои слова прозвучали, как плевок в лицо. Долохов расхохотался, словно безумец.
— Ты не понимаешь, Темный Лорд всемогущий! Он создаст мир, где нам, чистокровным волшебникам, будут поклоняться полукровки и мерзкие грязнокровки! – этот безумец смеялся, словно одержимый, от чего Гермиона вся сжалась, словно испуганный зверёк.
Сжалившись над Гермионой, я обрушила на Долохова заклинание, и он, словно подкошенный колос, рухнул наземь, уподобившись своему поверженному соратнику. Грейнджер, приблизившись к поверженным врагам, стерла из их памяти последние осколки воспоминаний о нас, словно стирая грязные каракули с чистого листа. В этот миг Гарри, словно скидывая оковы тайны, сбросил мантию-невидимку.
— Гермиона, трансгрессируй нас на площадь Гриммо, — произнес Гарри, обращаясь к подошедшей Гриффиндорке с просьбой перенести их в обитель древнего рода Блэков. Все, словно звенья одной цепи, сомкнули руки, и мир вновь закружился в бешеном вихре, словно калейдоскоп. Приземлившись, мы оказались перед домом номер двенадцать на площади Гриммо. Шагнув внутрь, нас окутала непроглядная тьма, нарушаемая лишь раздраженным ворчанием.
— Раньше в дом Блэков не пускали мерзких грязнокровок, — прозвучало знакомое брюзжание из темноты. Выйдя на свет, мы увидели сгорбленного домового эльфа, облаченного в лохмотья, некогда бывшие, вероятно, тканью.
— Маленькая мисс Розье, вы так давно не навещали нас, — Кикимер тут же, словно старый верный пес, приветствовал меня, заметив среди моих спутников.
— Маленькая мисс Розье? — протянула Гермиона, словно прикоснувшись к чему-то запретному, а взгляды Гарри и Рона, полные невысказанных вопросов, буравили меня, требуя объяснений. Я лишь пожала плечами, словно говоря: "История умалчивает…"
***
Спасибо всем кто читает мою историю, надеюсь вы меня поддержите звёздами и комментариями под главами. Новые части теперь будут реже выходить из за начала учебного года. Заранее извиняюсь если прям долго будут выходить главы, у меня сейчас главная задача подготовиться к ЕГЭ. Постараюсь закончить этот фанфик где нибудь в октябре (если времянки хватит). На этом пока все новости. Не забываете про звёзды!!!