Игра моих иллюзий

Нэнси Розье

— Маленькая мисс Розье, какое счастье вновь видеть вас! — Кикимер, словно преданный пес, виляющий хвостом, бросился приветствовать меня, едва завидев среди моих спутников. В его старческих глазах плескалась неподдельная радость.

— Маленькая мисс Розье? — эхом отозвалась Гермиона, словно прикоснувшись к тайне, к чему-то запретному. Взгляды Гарри и Рона, полные невысказанных вопросов, буравили меня, требуя немедленных объяснений, терзая мою душу.

— Рада видеть тебя, Кикимер, — кивнула я эльфу, и он, радостно засуетившись, повел нас к столу. — Этот дом… он совсем не изменился с моего последнего визита, — произнесла я тихо, усаживаясь на стул и окидывая взглядом мрачный зал древнего рода Блэков.

Кухня была темной, холодной, словно пещера, выложенная камнем. Единственным источником света служил огонь, пляшущий в огромном очаге. С потолка свисали закопченные чугунные котелки и сковородки, словно тяжелые воспоминания. В закутке под котлом, словно в гнезде, ютилось жилище Кикимера, пропитанное запахом старости и одиночества.

Кикимер, сияя от счастья, подал на стол чай и разнообразные сладости. В его глазах, обращенных ко мне, читалось безграничное восхищение и преданность, но стоило ему взглянуть на золотое трио, как они вспыхивали неприязнью. Гермиону он демонстративно осыпал презрительными фырканьями, обзывая грязнокровкой, отчего Рон багровел от гнева и кричал на эльфа, а Гарри, не сдержавшись, готов был поднять на него руку.

В очередной раз Гарри, не в силах сдержать ярость, выхватил волшебную палочку из кармана.

— Хватит! — резко оборвала я, одаривая Поттера ледяным взглядом, не терпящим непослушания. — У нас мало времени, — добавила я, громко выдохнув и поставив на стол уже пустую фарфоровую чашку, расписанную изящными узорами. — Гарри, что с медальоном? Это подделка? — Взглянув на успокаивающегося парня, я видела, как злость по-прежнему клокочет в его глазах.

— Да, это подделка, — ответил Избранный, шаря в карманах. Наконец, он извлек оттуда маленький, истрепанный клочок бумаги. Медленно разворачивая его, он протянул мне. Перед моими глазами предстало послание, знакомое до боли. Пробегая глазами по строчкам, я почувствовала, как сердце сжалось от тоски и боли.

— Р.А.Б., — прошептала я, словно заклинание, повторяя эти вроде родные инициалы снова и снова.

— Нэнси. Ты знаешь, кто такой Р.А.Б.? — вырвала меня из оцепенения Гермиона, наклонившись ближе и пытаясь заглянуть мне в глаза. С грустной улыбкой я подняла голову и посмотрела на золотое трио. Они ждали моего ответа, их лица были напряжены ожиданием.

— Р.А.Б… он… — Я замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, обдумывая каждое слово. — Он мой умерший крестный.

На лицах гриффиндорцев отразилось изумление.

— Расскажешь нам о нем? — выпалил Рон, приходя в себя и готовясь слушать.

— Его звали Регулус Арктурус Блэк, — произнесла я, и услышав знакомую фамилию, Поттер заметно занервничал, сжав кулаки на коленях. — Он был младшим братом Сириуса. Регулус учился на Слизерине, как и все Блэки, кроме Сириуса, конечно, — усмехнувшись, я взглянула на остальных. — Он был добрым… невероятно добрым ко всему живому: людям, животным, растениям… Он обожал квиддич и играл за ловца. Но его бедой было то, что он родился Блэком. Быть Блэком — то же самое, что быть отпрыском королевской крови. Вы же знаете, что чистокровные семьи превыше всего ценят чистоту крови, особенно если они из священных двадцати восьми. Род Блэков не был исключением. С самого детства им внушали, что маглы и полукровки должны преклоняться перед ними. А Регулус… Регулус отчаянно пытался угодить своей матери. Вальбурга Блэк воспитывала сыновей в строгости, и доставалось им обоим, особенно Сириусу. — Гарри поднял на меня глаза, жадно ловя каждое мое слово. — Поэтому Регулус старался быть идеальным сыном, чтобы Вальбурга не так часто наказывала Сириуса. Регулус безумно любил своего брата и готов был на все, чтобы защитить его. Он страдал намного боль…

— Это неправда! — вдруг взорвался Гарри, вскакивая на ноги и крича, глядя мне прямо в глаза. — Сириус говорил, что они с братом были в плохих отношениях, что он был жалким фанатиком Вол… — Я быстро закрыла ему рот рукой, понимая, какое страшное имя он сейчас произнесет.

— Гарри, — успокаивающе проговорила я, осторожно поглаживая его по плечу. — Ты чуть не назвал его имя, — Когда глаза Поттера расширились от ужаса, я отпустила его. Он вспомнил о табу.

Гриффиндорец, понурившись, опустился на стул. Следуя за Поттером, я продолжила рассказ о Сириусе и Регулусе, история, разрывающая сердце на части.

— Сириус… он не понимал Регулуса, не видел его истинной души. Он считал его таким же, как и всех Блэков: безжалостным, властным, высокомерным, фанатиком чистокровности, лишь тенью настоящего человека. Да, Регулус был в их рядах, но однажды все изменилось. Он верил, что Тот-Кого-Нельзя-Называть принесет мир, но узнал о цене – об убийствах, о зверствах… — Гермиона зажала рот руками, ее глаза расширились от ужаса. Рон сжал кулаки до побелевших костяшек. А Гарри… он словно оглох и ослеп, смотрел сквозь меня пустым, потерянным взглядом. — Наша последняя встреча… тысяча девятьсот семьдесят девятый… Его считали без вести пропавшим, потом умершим… — я замолчала, слова застряли в горле, словно ком, а перед глазами возникла картина из прошлого.

Маленькая девочка, всего четыре года, в воздушном платье цвета грозовых туч, идеально подчеркивающем угольные волосы. Я сижу за столом с Эваном, шепчусь о пустяках, пока никто не слышит. Вдруг появляется домовой эльф, кланяется и сообщает о прибытии Регулуса. Я вскакиваю и бегу навстречу, к главным дверям нашего поместья. И вот он подхватывает меня на руки, кружит в воздухе, целует в лоб, отчего мои щеки вспыхивают румянцем, а тишину прорезает мой звонкий, счастливый смех.

— Нэнси, не подобает так вести себя юной леди. И ты, Регулус, ведешь себя как… как ненастоящий аристократ, — ворчит Эван, обрывая нашу идиллию. Я лишь фыркаю и показываю ему язык. Регулус смеется в ответ, и Эван присоединяется к нему.

— Ну прости, ты же знаешь, как сложно мне сохранять хладнокровие рядом со своей крестницей, — Регулус нежно улыбается и ласково гладит меня по голове, вызывая мою радостную улыбку. — Я всего на пару минут.

В его глазах появляется тень грусти, а лицо Эвана хмурится. Они уходят в кабинет брата, а я отправляюсь в свою комнату. Она выдержана в темных оттенках синего и серебряного. Словно комната знала, на какой факультет я попаду. В центре стоит огромная кровать с мягким балдахином, деревянный каркас украшен искусной росписью. Вдоль стены тянется шкаф, полный роскошных платьев и нарядов. Напротив – туалетный столик с зеркалом, на котором рассыпаны украшения с драгоценными камнями, шпильки и гребни. По обе стороны от кровати – деревянные тумбочки. Широкое окно открывает вид на сад Розье, где буйно цветут розы всех сортов, а вдалеке виднеются фруктовые деревья и увитая виноградом беседка. Я сажусь за столик и смотрю на свое отражение. Маленькая девочка в дорогом платье, с угольными волосами, завораживающими зелеными глазами и россыпью веснушек, как у Эвана. У нас с братом только глаза и похожи. Сложно поверить, что мы родные. Но нас это не волнует. Эван – самый лучший брат. Он часто дарит мне подарки, играет со мной и рассказывает истории из Хогвартса. Стук в дверь прерывает мои мысли. В щели появляются знакомые кудряшки. Это Регулус. Он входит в комнату и садится на край кровати. В его руках – большая коробка. С тех пор, как Регулус стал моим крестным, он часто навещает меня и балует подарками. Ему всего восемнадцать, но он – мой крестный. Эван уговорил родителей выбрать именно его. Да и родители не были против наследника Блэков. Он стал моим крестным, когда мне исполнилось два года.

— Нэнси, — как только он произносит мое имя, я уже стою перед ним, а потом устраиваюсь у него на коленях, обнимая за шею. — Я принес тебе подарок. Открывай. — Я беру коробку и аккуратно развязываю ленту, снимаю бумагу. Внутри – пышное бордовое платье с кружевами, сладости, которых я никогда не видела, и наша совместная фотография: он кружит меня, а я смеюсь.

— Спасибо, Регулус, — я мило улыбаюсь и с восторгом рассматриваю подарки. — Я никогда не видела таких конфет, — я достаю одну из них, в розовой обертке.

— Они из Болгарии. Я недавно ездил туда к родственникам, привез тебе попробовать их сладости, — Регулус нежно гладит меня по спине, любуясь моим детским восторгом. — Это платье тоже из Болгарии. Сшито лучшими волшебниками-портными. И фотографии… — он указывает на еще одну фотографию внизу. На ней – только Регулус, а позади него – какой-то домик. Я беру фотографию и вопросительно смотрю на него. — Это мой дом в Болгарии. Хочу, чтобы ты там побывала.

После этого дня Регулус больше не приходил. А потом нам сообщили, что он погиб, без подробностей.

— Нэнси! — крик заставляет меня вернуться в реальность. Передо мной стоит Гермиона с тревожным лицом. Рон подбегает со стаканом воды и протягивает его мне. Поблагодарив его, я залпом выпиваю воду. Золотое трио отступает на шаг.

— Нэнси, что случилось? Ты не отвечала нам, тебя словно здесь не было, — Гарри внимательно изучает меня, пытаясь найти ответы.

— Я просто вспомнила свою последнюю встречу с Регулусом. Кикимер! — я зову домового эльфа, и он тут же появляется с громким хлопком. — Что случилось с Регулусом?

Мой вопрос пугает Кикимера. Он дрожит и отводит взгляд, перебирает своими тонкими ножками и теребит грязную тряпку, которую он называет одеждой.

Пока Кикимер рассказывает о гибели своего хозяина, я понимаю, что здесь что-то не так. Та последняя встреча… То, что Регулус оставил себе медальон и, по словам Кикимера, погиб… В этом нет смысла. Регулус был умным и проницательным, он не мог оставить такие явные подсказки. Записка в подделке, настоящий медальон у него, последняя встреча, Болгария…

— Точно! — я вскакиваю с места.

— Ты что-то поняла, Нэнси? — Гермиона смотрит на меня с надеждой.

— Да. Регулус жив.

Через несколько дней

— Стоп. Ты хочешь сказать, что твой крестный, которого все считают мертвым, сейчас живет в Болгарии вместе с медальоном Салазара Слизерина? — Тео смотрит на меня как на сумасшедшую. Мы в домике в лесу моего поместья. Я рассказала ей все, что узнала, а золотому трио велела двигаться без меня и пообещала связаться с ними с помощью моей печати.

— Да, — киваю я в ответ своему молодому человеку. Тео уже совершеннолетний, как два месяца. В волшебном мире совершеннолетие наступает в семнадцать лет. Нотт смотрит на меня с сомнением, развалившись на диване. — И я отправлюсь туда сегодня же, — я вскакиваю с дивана и иду за сумкой, в которой лежат вещи, книги, свитки и другие полезные вещи.

— Нэнси, ты серьезно собираешься одна отправиться на поиски своего крестного в незнакомой стране? Ты даже не знаешь, где находится его дом, — Нотт берет меня за руку и разворачивает к себе, нежно обнимая за талию.

— Вообще-то, Болгария мне знакома, там живут мои родственники. Я знаю адрес его дома, он был написан на бумажке за фотографией, — я мягко произношу это и глажу большими пальцами его щеки. — Просто скажи, что ты волнуешься за меня.

— Конечно, я волнуюсь. Моя девушка уезжает в другую страну, и я не буду знать, что с ней происходит, — его брови хмурятся, а руки крепче сжимают мою талию, заставляя меня пискнуть.

— Моя девушка? Не помню, чтобы вы, Нотт, предлагал мне быть с вами, — смеюсь я над ним, видя, как его лицо смягчается.

— Ой, да ладно вам, профессор, я же знаю, что вы не против.

— Может быть, — я наклоняюсь вперед, и наши губы сливаются в нежном поцелуе.

На следующий день

— Слушай, Болгария и правда очаровательна, – прозвучал голос Теодора, в котором сквозила надежда. – Не хочешь чаще приезжать сюда со мной?

Я знала, что Нотт не хотел отпускать меня одну на поиски Регулуса, его беспокойство обо мне было ощутимым. Поэтому он здесь, рядом со мной.

— С чего ты взял, что я вообще захочу приезжать в Болгарию с тобой? – обернувшись к нему, я попыталась изобразить на лице недоумение, специально выделив последнее слово.

— Потому что ты любишь меня, – самоуверенно заявил Теодор, закинув руки за голову. – Да и, будем честны, с такой вредной особой, как ты, никто другой не захочет возиться. Ну, кроме меня, конечно, – он легонько щелкнул меня по носу и расхохотался, как гиена.

— Это я вредная?! – мой взгляд прожигал его насквозь.

— Точно не я, – невозмутимо ответил Нотт.

— Нотт, да пошел ты!

— Простите меня, грешного, мисс Совершенство, – шутливо проговорил Теодор, склонившись в поклоне. Я не смогла сдержать смех, но он быстро стал серьезным. Мы уже три часа блуждали по улочкам Болгарии в поисках дома Регулуса. – Слушай, уже вечереет. Нужно где-нибудь остановиться и продолжить поиски завтра. Здесь есть что-то вроде «Дырявого котла»?

— У меня есть вариант получше, – с этими словами я схватила Нотта за руку, и мы трансгрессировали, появившись перед огромным, сияющим белизной поместьем. Вокруг раскинулся сад, утопающий в розах всех сортов. Деревья, словно заботливые стражи, укрывали поместье своими могучими ветвями и листвой, скрывая его от посторонних глаз. Идя по каменной тропинке, я невольно погрузилась в воспоминания о детстве. Вот я играю на поляне за домом, а вот Эван читает мне сказки в уютной беседке…

Подойдя к массивным деревянным дверям, я позвонила в колокол. Звонкий звук эхом пронесся по округе. Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге появилась домовая эльфийка. Увидев меня, она радостно засуетилась, приглашая нас войти.

— Хозяйка, прибыла мисс Нэнси Розье! – пропищала эльфийка, и тут же ее голосок сорвался в восторженный визг. Следуя за ней, мы прошли в столовую, где за столом восседали мои родственники.

— Нэнси! – ко мне тут же подбежала девочка лет пятнадцати. Ее светлые, почти белые волосы были заплетены в косу, а на ней было длинное бордовое платье.

— Тереза, я тоже рада тебя видеть, – обнимая девочку в ответ и нежно поглаживая ее по волосам, я встретилась с ее светлыми, зелёными глазами, полными любви и радости.

— Могла бы предупредить нас, что навестишь нас, тем более не одна, – мой взгляд обратился к женщине лет сорока, стройной и ухоженной, с русыми волосами и пронзительно голубыми глазами. Она стояла возле стола, держа спину прямо, словно не слишком рада нашему визиту. На ней было строгое длинное изумрудное платье. Но внезапно ее лицо озарила улыбка, и она шагнула ко мне. Ее взгляд внимательно изучал меня, пытаясь уловить малейшие изменения. Не заметив ничего нового, она крепко обняла меня.

— Простите, тетушка Виолетта, мы приехали в Болгарию по делам, но не ожидали, что они так затянутся, – с извиняющимся взглядом я обняла ее в ответ.

— Мы всегда рады тебя видеть, Нэнси.

— Нэнси? – раздался голос сверху, со стороны лестницы. Я повернула голову и увидела парня лет девятнадцати, широкоплечего и мускулистого, с русыми волосами и зелёными глазами. Он стремительно спустился вниз и уже стоял передо мной, заключая в крепкие объятия. Он был высок и красив, и я невольно уткнулась лицом в его грудь.

— Калоян, ты меня раздавишь, – над моей головой раздался тихий смех, но меня все же отпустили. Он взял мои руки в свои большие ладони и нежно погладил их большими пальцами. – Ты вырос, стал еще мужественнее и красивее.

— Нэнси, никто не сравнится с твоей завораживающей красотой, – с этими словами Калоян поднес мои руки к губам и нежно поцеловал их. Я тут же бросила взгляд на Нотта. Ох, Мерлин… Он был на взводе. Я чувствовала, как в его голове рождается план по уничтожению Калояна. Когда мои руки освободили, я подошла к Теодору.

— Познакомьтесь, это Теодор Нотт, – обратив на себя внимание родственников, я указала на стоявшего рядом парня. – Он…

— Я молодой человек Нэнси, – перебил меня Нотт, взяв мою руку и переплетя наши пальцы. Я увидела, как глаза Терезы наполнились радостью. Виолетта бросила на Нотта взгляд, острый, как осколок льда, оценивающий с головы до ног. Калоян лишь издал звук, похожий на усмешку, – тихий вызов, скользнувший по нервам, как лезвие. Мы с Теодором никогда не касались темы наших зыбких "взаимоотношений", поэтому его слова ударили, словно гром среди ясного неба, но я постаралась сохранить маску невозмутимости. Его голос прозвучал с такой уверенностью и обжигающей резкостью, что я не успела даже выдохнуть. Мои глаза невольно скользнули к нашим переплетённым рукам, и в груди что-то болезненно дрогнуло, словно крыло раненой птицы. Переведя взгляд на лицо Нотта, я увидела слабую, почти призрачную улыбку, от которой хотелось растаять, как снег на солнце, но его глаза… О, эти глаза! Голубые, как безоблачное небо, они потемнели, превратившись в два глубоких омута, в которых отражалась собственническая ревность, словно клеймо, выжженное на коже. От этого взгляда по спине пробежал холодок, как от прикосновения призрака.

— Что ж, думаю, вы устали с дороги. Филк, — голос Виолетты прозвучал, как звон колокольчика, созывающего к ужину. Домовой эльф появился с тихим хлопком, словно лопнул мыльный пузырь, и склонился в глубоком поклоне перед хозяевами. Он напоминал Добби, но с налетом времени, словно старая, хорошо сохранившаяся книга. На нем был надет подобие ливреи, чистой и опрятной, несмотря на его почтенный возраст. — Отведи наших гостей в комнаты.

Филк, согнувшись в поклоне, направился к лестнице, ведущей на второй этаж, и мы с Ноттом последовали за ним. Идя по длинному коридору, я невольно разглядывала картины и фотографии, висящие на стенах, словно застывшие осколки прошлого. Вот, семейная фотография. Калоян и Тереза еще совсем юные, стоят в обнимку, а Калоян озорно взъерошил волосы сестры на макушке. Сзади них стоит Виолетта со своим мужем, Элианом Розье, моим дядей. Счастливая семья, светящаяся изнутри. Мой дядя, повзрослев, уехал в Болгарию по делам Министерства, где и встретил Виолетту. Вскоре они создали свою собственную семью, пустившую корни в этой земле. Повернув голову в другую сторону, я наткнулась на другую фотографию. Здесь мы с Калояном. Мы оба промокли до нитки, а он несет меня на руках, несмотря на мои возмущенные протесты. Эта фотография была сделана два года назад. Помню тот день, словно он был вчера. Мы с Калояном гуляли по лесным тропинкам, окружающим их дом. Проходя мимо озера, этот… этот несносный мальчишка решил надо мной подшутить, подхватил на руки и бросил в воду. Кто же знал, что я совсем не умею плавать?! И вот, мой "убийца", явившийся в образе спасителя, вытащил меня из озера и понес на руках, пока я, все еще находясь в состоянии шока, пыталась внушить ему, какой он негодяй и как ужасно он поступил. После того дня я не разговаривала с ним несколько дней, но обида моя, к счастью, быстро улетучилась. Калоян все эти дни бегал за мной, вымаливая прощение, и каждый день одаривал меня: то книгами, то дорогими украшениями, пытаясь загладить свою вину. На лице невольно появилась улыбка при воспоминании об этом случае. Незаметно для себя мы подошли к моей комнате. Нас с Теодором поселили в разные комнаты. Меня поселили в той, в которой я всегда останавливалась, когда приезжала сюда. Комната была выполнена в нежных фиолетовых тонах, с огромной мягкой кроватью, утопающей в множестве подушек, словно облаках. Вдоль стены стоял деревянный шкаф и изящное розетте. С противоположной стороны располагалось окно, откуда открывался вид на ворота поместья и величественный фонтан, льющий свои искрящиеся струи. В комнате также была еще одна дверь, ведущая в ванную. Достав из сумки вещи, я решила принять горячую ванну, чтобы смыть усталость, а затем лечь спать и с новыми силами завтра отправиться на поиски. Дождись меня. Регулус.

Теодор Нотт

Чёртов Калоян! Да кто он такой? Вроде бы родственник, но в каждом его взгляде на Нэнси плескалось что-то большее, чем просто родственная любовь… а эта надменная ухмылка, когда я обронил хоть слово! Отправить бы его к гиппогрифу на растерзание! Судьба, словно издеваясь, поселила меня в комнате по соседству с покоями Нэнси. Пока мы шли по коридору, я бросал мимолетные взгляды на место, где сегодня предстоит терзать подушку в одиночестве. Заметил целую галерею фотографий, где Нэнси беззаботно смеётся рядом с этим Калояном. Раздражает до зубовного скрежета. Мысль о том, что их связывает нечто большее, чем просто кровь, вонзалась в сердце ледяной иглой. Пусть это и естественно для родственников, но мне от этого невыносимо больно. Знать, что она с кем-то была мила, одаривала улыбками, доверяла свои секреты… А мне она даже не доверяет до конца, если вообще хоть немного. Чёрт! Открыв дверь своей временной тюрьмы, я вырвался в коридор и, помедлив, постучал в дверь Нэнси. Прошла мучительно долгая пара секунд, прежде чем дверь приоткрылась, являя миру лишь угольно-черный вихор. Её влажные волосы, словно шелковые нити, спадали с плеч, роняя на пол капли, словно хрустальные слезы.

— Это ты, Теодор, — скорее утверждение, чем вопрос, прозвучал ее голос, но все же она впустила меня в свои покои. На ней был лишь шелковый халат, едва прикрывающий бедра, и каждый её шаг заставлял его предательски взмывать чуть выше, обнажая то, что предназначалось лишь для избранных. Нэнси опустилась на край кровати, закинув ногу на ногу, и халат, словно повинуясь дьявольскому умыслу, взметнулся еще выше, чем следовало. — Зачем пришёл? — Её холодные зеленые глаза, как два изумрудных лезвия, вонзились в меня, заставляя невольно съежиться. От неё исходила такая властная, пугающая аура, что весь мой пыл ревности мгновенно испарился. Как она умеет одним лишь взглядом покорять и подчинять? Шаг. Еще один. И еще. Я стою напротив нее, возвышаясь над ней своим ростом, но даже так она властвует над моей душой. Опустившись на колени, я взял ее руку и, прижавшись щекой к нежной коже, прикрыл глаза. Хотел хоть на мгновение ощутить её ласку, её нежность, пусть даже и призрачную. Подняв взгляд на Нэнси, я был поражен. В её глазах плескалось торжество власти. Она знала, что я пойду за ней на край света, знала, что я опутан её цепями, что я всецело в её руках. Стук. Тихий, но для нас оглушительный. Еще один стук.

— Нэнси, ты спишь? — Черт! Это Калоян.

— Калоян, подожди немного, — тихо, почти нежно отозвалась Розье, и волна жгучей ревности окатила меня с головы до ног. Но так же быстро отступила. Нэнси, бесшумно поднявшись, поманила меня за собой. Открыв дверь в ванную, она слегка подтолкнула меня внутрь, а затем, наклонившись к самому уху, опалила кожу обжигающим дыханием и прошептала:

— Подожди немного здесь, хорошо? Побудь хорошим мальчиком, — и коснулась моих губ коротким, мимолётным поцелуем, который закончился так же внезапно, как и начался. Я не успел насладиться этим прикосновением, как дверь захлопнулась, а следом открылась другая, впуская незваного гостя.

— Я так соскучился по тебе.

— Я тоже, Калоян, — Ее нежный голос, обращенный к нему, резал меня без ножа. Послышался тихий шелест покрывала на кровати Розье.

— Знаешь, я часто вспоминаю моменты, проведенные с тобой. Мы тогда были так близки, — Что за чертовщина?!

— Ох, Калоян. Мы были тогда детьми и просто много времени проводили вместе.

— Да. Я скучаю по тем временам. Знаешь… я был влюблен в тебя, — Какого?! Неужели мне не показалось? Как только взойдет солнце, я заберу Нэнси из этого проклятого дома, и мы больше никогда сюда не вернемся, чтобы этот идиот не смел даже смотреть в её сторону!

— Знаю. Но у тебя сейчас есть другая девушка, подарившая свет твоему сердцу. И у меня тоже есть такой человек, — У него есть девушка? Это радует. Если он пришел сюда лишь предаться воспоминаниям о былом, пусть катится ко всем чертям! Он нам помешал!

— Да, Глория прекрасна, я очень ценю её и уважаю. Вы давно с Ноттом?

— Нет, всего лишь месяц. Но он тот человек, который последует за мной куда угодно, кто верит в меня, — Ее слова, как бальзам на душу.

В ответ раздался смех Калояна. Что он нашёл смешного? Мне кажется, Нэнси сказала очень даже мило.

— Ты совсем не изменилась. Всегда любила, чтобы тебя слушались и не перечили. Ладно, я пойду. Спокойной ночи, — Послышались шаги, а затем тихо хлопнула дверь. Наконец-то выдохнув, я открыл дверь ванной и шагнул в комнату. Она стояла, неподвижно, и смотрела только на меня.

— Больше не будешь ревновать меня к моему брату? — тихий смешок ласкал слух, и я невольно улыбнулся. Подойдя вплотную, так что я едва касался ее лбом, я положил руки на ее хрупкую талию и притянул к себе, увлекая в долгожданный поцелуй, полный страсти и безграничной любви.

— Не буду.

Нэнси Розье

– Вам точно ничего не надо? Всё ли у вас есть? – Виолетта, словно заезженная пластинка, в сотый раз задавала один и тот же вопрос. Едва забрезжил рассвет, мы с Ноттом сообщили хозяевам дома о нашем намерении продолжить путь.

– Точно, тётушка, не стоит беспокоиться, у нас всего вдоволь, – успокоила я родственницу. – Нам пора, – обняв Виолетту на прощание, я повернулась к Терезе. Та, подобно ласточке, кинулась ко мне в объятия. Нежно погладив её по голове, я увидела в её глазах бездонную грусть, словно там томился целый мир невысказанных чувств. Отпустив девушку, я обняла Калояна и, оставив позади гостеприимный дом семейства Розье, мы двинулись в путь.

– Забавные у тебя родственники, и не скажешь, что чистокровные, – выдохнул Нотт, нарушив молчание. Вскинув бровь, я вопросительно посмотрела на него, ожидая объяснений. – Обычно чистокровные волшебники – ледяные глыбы, не проявляют никаких эмоций.

Я рассмеялась, услышав его слова. Долгое время мы шагали в тишине. Выйдя на оживлённую торговую улочку, мы принялись расспрашивать про адрес, когда-то начертанный Блэком. Один старик подсказал нам дорогу. Оказалось, дом Регулуса стоял на самой окраине, близко к морю, словно затерянный в объятиях леса. Мы углубились в лесную чащу, окружённые плотной завесой тишины.

– Как думаешь, нам ещё долго идти? – обернувшись к Теодору, я лишь развела руками. В ответ на мои действия он лишь тяжело вздохнул, словно смирившись с неизбежным.

Три часа блужданий по лесу истощили наши силы, но вот, наконец, перед нами открылась поляна, а на ней – небольшой домик, словно маяк, указывающий путь к долгожданной цели. За домом простиралось бескрайнее море, его серебряные волны манили к себе. Как только я увидела дом, моё сердце забилось с бешеной скоростью, словно пойманная в клетку птица. Мне не терпелось увидеть Регулуса, обнять его крепко-крепко, спросить, почему он так поступил. Остановившись перед деревянной дверью, я почувствовала нерешительность. Теодор взял меня за руку, делясь своим теплом, словно давая мне частичку своей уверенности. Повернувшись к нему, я увидела в его глазах поддержку. Он кивнул, и, набравшись смелости, я подняла руку, на мгновение застыв в нерешительности, но тут же постучала. Секунда… ещё одна… ещё пять… десять… Томительное ожидание казалось вечностью. И вот, долгожданная дверь отворилась, являя миру взрослого мужчину с тёмными кудрями и лёгкой щетиной. Это он. Он так изменился, время оставило свой отпечаток. Но глаза… они остались прежними – такими же добрыми, словно в них горел вечный огонь.

– Регулус…