18 часть
Нэнси Розье
— Регулус…
— Вы меня знаете? — прозвучал тихий, вопросительный голос.
— Да… — рука Теодора крепче сжала мою, будто передавая мне силу. Набравшись смелости, я посмотрела на того, кого давно считала мертвым.
— Это я… Нэнси… Нэнси Розье, — мужчина изучающе оглядел меня, словно ища подтверждение моим словам. Когда же его взгляд встретился с моим, я улыбнулась той самой, знакомой ему улыбкой. Его глаза широко распахнулись от удивления, и в следующее мгновение я уже утонула в объятиях своего крестного.
— Не может быть… Ты так выросла. Сколько же времени прошло! Ты так похожа на свою мать… — шептал Регулус мне на ухо, нежно обнимая.
— Это я. Я здесь, перед тобой. Теперь тебе больше не нужно прятаться, — обнимая крестного в ответ, я не смогла сдержать соленых слез.
Регулус отстранился, чтобы еще раз внимательно осмотреть меня и вытереть с лица надоедливые слезы. Его взгляд согревал лучше любого камина, разливая внутри теплое чувство.
— Давайте пройдем в дом, поговорим, и ты представишь мне своего спутника, — Регулус повел нас за собой. Внутри дом оказался гораздо опрятнее, чем снаружи. Нас встретил темный, длинный коридор, словно хранящий множество тайн. Дом был выдержан в том же мрачном стиле, что и особняк Блэков на площади Гриммо. Пройдя на кухню, мы устроились за круглым столом. Я села напротив крестного, Теодор пристроился рядом. Регулус поставил чайник на плиту, сам же достал три чашки и поставил их на стол вместе с тарелкой печенья. Через несколько минут мы уже втроем сидели и пили чай в тишине.
— Нэнси, может, представишь мне своего спутника? — тихо произнес Регулус. В его голосе звучали нотки нежности и радости.
— Регулус, это Теодор Нотт, он… Он мой молодой человек, — услышав мои слова, Теодор сжал мою руку. Встретившись с его взглядом, я увидела нежную улыбку и глаза, полные радости и взаимных чувств?
— Нотт? — насторожился мужчина, услышав знакомую фамилию.
— Он на моей стороне. Регулус, можно я задам тебе несколько вопросов?
— Я постараюсь ответить на все, принцесса, — это старое прозвище грело сердце, и на лице расплылась улыбка. Взяв себя в руки, я посмотрела прямо в глаза своему крестному.
— Почему, черт возьми, ты выжил?
Вопрос заставил вздрогнуть всех присутствующих. Теодор что-то пробормотал о том, что я задала вопрос слишком грубо, но я так не считала. Восемнадцать лет считала его погибшим, а он, оказывается, жив и здоров, чай пьет! Я была зла на него, очень зла. Все эти годы он, наверное, даже не вспоминал о Розье, не переживал о своей семье. Ни единой весточки, ни письма. Он даже не представляет, что после его исчезновения Нэнси потеряла себя, настоящую. Что его пропажа оставила глубокий шрам. Ему не понять, как ужасно больно было осознавать, что после его смерти покинул еще и Эван.
— Нэнси, — вернувшись к реальности, я заметила, что лицо Регулуса напряглось. Его брови были сдвинуты, а взгляд устремлен в пустоту. — Тогда я смог выжить. Меня тогда смогли спа…
— Кто тебя спас?! Ты не должен был выжить! — меня захлестнула ярость. Резко встав со стула, я чуть ли не рычала на Регулуса. Тот лишь принимал на себя всю мою злость. Теодор пытался меня успокоить, поглаживая и говоря какие-то слова, но я отбрасывала его руки и даже не смотрела в его сторону. Всё мое внимание было приковано к Регулусу. — Ты знаешь, что я пережила?! Ты был моим миром! Так и скажи, что тебе было плевать на меня! — размахивая руками, я сорвалась на крик, извергая яд прямо в лицо крестному.
— Мне не было плевать на тебя! Я каждый день вспоминал тебя! Я до сих пор храню твои рисунки и наши фотографии! — Регулус поднялся со стула и медленно обошел стол, приближаясь ко мне. Оказавшись напротив, он внезапно обнял меня, прижимая к себе. Его рука гладила мои волосы, другая обнимала за плечи. — Нэнси, ты до сих пор моя маленькая принцесса. Если ты дашь мне шанс все исправить, я сделаю все возможное.
Подняв взгляд на Регулуса, я была поражена. В его глазах блестели слезы, но при этом он мягко улыбался мне.
— Я не знаю… Могу ли я доверять тебе после всего… — вопрос был адресован скорее самой себе. Меня всю трясло. Нахлынула волна предательства, боли и обиды.
— Попробуй… Давай начнем нашу жизнь как родственники с чистого листа, — в его глазах горела надежда. Он действительно хотел все исправить, и она готова была дать ему этот шанс. Хотела верить, что у нас все будет хорошо, как раньше.
— Пообещай, что теперь всегда будешь рядом, пожалуйста…
— Обещаю, — Регулус тепло улыбнулся и снова крепко прижал меня к себе, даря давно забытое чувство семьи. Нашему воссоединению помешал тихий кашель сбоку. Оторвавшись от крестного, я посмотрела на Теодора. Он сидел неподвижно, лишь грудь поднималась от дыхания. Его лицо было серьезным.
— Простите, что прерываю, но у нас мало времени, — кивнув Теодору, я села на место. Регулус тоже вернулся на свое, обойдя стол. — У нас еще есть пара вопросов.
— Да, — приведя дыхание в норму, я сделала взгляд жестче. — Регулус, почему ты забрал медальон Салазара Слизерина?
— Не хотел подвергать опасности семью и Кикимера, — в его глазах отразилась боль. Я ему верила. Кивнув самой себе, я продолжила расспрашивать.
— Ты знаешь, что это крестраж?
— Да. В Болгарии я не просто сидел без дела. Я узнал, что это такое, как крестраж воздействует на человека и как его уничтожить, — в его словах послышались стальные нотки. Он и правда хотел помочь. Эта мысль согрела душу. — Если человек носит крестраж, он становится злее, раздражительнее, перестает соображать. Уничтожить его можно только ядом Василиска или адским пламенем, поэтому мне не удалось уничтожить медальон.
— Ясно. И последний вопрос. Как ты выжил? — этот вопрос дался особенно тяжело, я опустила взгляд вниз. Услышав тяжелый выдох, я заставила себя посмотреть на Регулуса.
— Помнишь нашу последнюю встречу? — неуверенно кивнув, я ждала продолжения. — Я тогда разговаривал с Эваном и поведал ему о своем плане, — при упоминании Розье в груди болезненно ёкнуло. — В пещере, где находился крестраж, я и правда чуть не умер… Я помню только яркий свет — это был патронус. Патронус твоего брата, Эвана. Благодаря ему я смог спастись.
Регулус смотрел на меня печальными глазами. Его плечи тяжело опустились.
— Эван, он был там вместе с тобой? — дрожащим голосом спросила я, заглядывая ему в глаза.
— Нет, только его патронус. Нэнси, пожалуйста, не грусти из-за брата, — его большая ладонь легла поверх моей, аккуратно поглаживая.
— Мне противно, что я не знаю, каким он был…?
— Я могу тебе рассказать. Но потом. Сейчас не время, — его брови нахмурились. Он знал. Знал, что скоро начнется война.
— Ты прав. Регулус, ты поможешь мне в этой войне?
— Я, как твой крестный, несу за тебя ответственность. Ты же знаешь, я не смогу оставить тебя снова одну.
После того сложного разговора в Болгарии, мы вернулись в Британию. Регулус последовал за нами. Мы решили, что он временно укроется в доме Розье, затерянном в лесной глуши. Я посвятила Регулуса лишь в общие черты своего плана, в суть происходящего. Блэк был в ярости от моей затеи. Его хмурый взгляд сверлил меня насквозь, словно желая выжечь в моей душе саму мысль об этом. Он не раз высказал своё недовольство этой рискованной авантюрой, умолял меня не лезть в это. Но, поняв, что я не отступлю, Регулус смирился, в его глазах читалась лишь беспокойная любовь.
— Значит, у тебя есть предположения, где находятся остальные крестражи? — с сомнением спросил Регулус, не до конца веря в происходящее. На лице Теодора Нотта застыло восхищение моей уверенностью.
— Да. И следующий я заберу из…
"Нэнси, нас схватили и ведут к Малфоям!" Отчаянный крик Гермионы эхом пронёсся в моей голове, заставляя кожу покрыться мурашками. Я резко вскочила, потеряв равновесие, но сильные руки Теодора удержали меня.
— Нэнси, что случилось?! — Нотт тряс меня за плечи, его голос дрожал от беспокойства, но я не слышала его. В голове пульсировали крики. Я не понимала всей картины, но знала одно: Гермиона связалась со мной через печать, они в смертельной опасности и их ведут в логово Малфоев.
— Гермиона… Она позвала меня… Они в беде, их тащат к Малфоям, — слова с трудом вырывались из меня, словно пробиваясь сквозь завесу ужаса. Я знала, что в поместье Малфоев хозяйничает моя безумная кузина Беллатриса. И эта мысль вселяла в меня леденящий страх за Золотое трио. Её безумие не знает границ, она способна на всё. — Я отправляюсь в поместье Малфоев.
Мои слова повергли Регулуса и Теодора в оцепенение. Они понимали, что я иду прямо в пасть к змеям.
— Ты серьёзно? Нэнси, это самая ужасная твоя идея! — Нотт схватил меня за плечи, силой разворачивая к себе. В его глазах клокотала ярость, но я не могла поступить иначе.
— Нэнси, — Регулус поднялся с дивана и медленно подошёл ко мне. Его аура спокойствия окутала и меня. На его лице по-прежнему лежала тень тревоги, но в глазах светилась непоколебимая вера. — Будь предельно осторожна.
Слова Регулуса ошеломили Нотта. Он испепелял Блэка взглядом, но тот не обращал на него внимания. Он смотрел только на меня, в его глазах плескалась безграничная любовь и надежда.
— Добби, — едва я произнесла это имя, с хлопком появился маленький домовой эльф. Его лицо было искажено страхом. Он нервно теребил в руках грязную тряпку, служившую ему одеждой.
— Нэнси! — он запрыгал на месте. — Мистер Поттер в беде!
— Я знаю, Добби. Трансгрессируйся вместе со мной к Гарри, чтобы я могла им помочь.
Домовой эльф быстро закивал и, подбежав ко мне, схватил за руку. В следующее мгновение мир вокруг закружился. Ощутив под ногами твёрдую землю, я огляделась. Вокруг царила тьма, лишь факелы слабо освещали пространство. Длинный коридор, а в конце – лестница, ведущая вниз. Мы были в подземелье. Заметив, как Хвост, крадучись, спускается вниз и открывает дверь темницы, я обрушила на него заклинание. Он с глухим стоном рухнул на пол. Из темноты камеры показались головы Рона и Гарри. Они с удивлением смотрели на меня, стоящую рядом с Добби. Ухмыльнувшись, я окинула их взглядом.
— Нэнси! Как? Что ты здесь делаешь? — Гарри был безумно рад меня видеть, заключив в крепкие объятия.
— Гермиона позвала на помощь. — вспомнив о Грейнджер, Гарри и Рон заторопились наверх, в главный зал поместья, где их ждали хозяева и Гермиона. Поднявшись наверх, мы увидели ужасную картину. Гермиона лежала на полу, вся всклокоченная, в слезах, едва дыша, а на её руке алело свежее клеймо, из которого сочилась кровь. Грязнокровка. Рон рванулся было из нашего укрытия, но Гарри вовремя его схватил. Беллатриса что-то выпытывала у гоблина из банка Гринготтс про меч. Меч Гриффиндора? Откуда он здесь? Неужели он сам явился золотому трио? Мой поток мыслей прервал Рон, выскочивший из укрытия и напавший на Лестрейндж. Кивнув Гарри, мы тоже вышли на свет, бросаясь в бой. Нарцисса выбила палочку из рук Рона, и она стала моей противницей. Гарри сражался с Драко. Люциуса ещё в начале отбросили к стене, но он поднялся, и мне пришлось сражаться против них двоих. Мои движения были точными и грациозными. Мы двигались словно в танце, передавая через него все свои чувства.
— Надо же. Значит, ты с ними, — наш поединок прервал безумный голос Беллатрисы. Повернувшись к ней, я увидела, что она смотрит на меня. А в её мерзких руках – Гермиона. Лестрейндж приставила кинжал к её шее. — Не двигайтесь, иначе она пострадает. Вызывайте Тёмного Лорда! Он будет рад увидеть их двоих, — на её лице расплылась хищная улыбка.
— Ни привет, ни как дела, а сразу сражения, угрозы. Что же за родственники мне достались, — я скорчила обиженное выражение лица, но в голосе звучал лишь сарказм. Окинув взглядом бывших Блэков, я подмигнула им. В глазах Нарциссы читалось сожаление и печаль. А вот у её сестры – всё наоборот.
— Сама виновата, ты должна быть с нами! Тебе предначертано судьбой! Как и Гамп. Странно что вы на разные стороны стали — раздался безумный, раскатистый смех.
— Заткнись, сумасшедшая! — мой рык прервал её смех. Глаза наполнились гневом, прожигая её взглядом. Об упоминание, этой фамилии жгло сердце. В ответ на мои слова Беллатриса лишь хищно ухмыльнулась.
— Кто из нас тут ещё ненормальный! Или ты забыла, что вы сде…
Её прервал неожиданный скрипящий звук. Подняв голову, я увидела Добби. Он сидел на люстре и откручивал её. Секунда, и люстра рухнула прямо на Беллатрису и Гермиону. Но они успели отскочить в разные стороны. Рон подхватил Гермиону и крепко прижал к себе. Мы все сгрудились вместе с гоблином и Добби. Отбившись от заклинаний "родственников" и отправив Беллатрисе мощный заряд, от которого её отшвырнуло к стене. Но она не собиралась нас отпускать, она бросила кинжал, лезвие летело прямо в нас. Все схватились за Добби, и мы трансгрессировали. Мы оказались на пляже у моря. Нас разбросало в разные стороны. Рон был с Гермионой, гоблин – ближе к суше, я – неподалёку от Гарри и Добби. Поднявшись с мокрого песка, я пошатнулась. Осматривая остальных, я поняла, что не все целы. Добби лежал на руках у Гарри. В его теле торчал кинжал, брошенный Беллатрисой. Его грязная одежда была пропитана кровью. Гарри вздрагивал, его сотрясали рыдания.
— Гермиона… У тебя есть что-нибудь? Помоги ему, — с болью в голосе произнёс Избранный. Гермиона тоже плакала, закрывая лицо руками.
– Нэнси! Неужели у тебя нет никакого спасительного заклинания?! – в отчаянии прокричал Гарри. Я лишь беспомощно покачала головой, наблюдая, как он бережно прижимает к себе хрупкое тельце эльфа. Добби, сражённый насмерть подлым кинжалом, вонзившимся в его маленькую грудь, тихо угасал. Мгновение – и его не стало. Ушёл, оставив на устах светлую улыбку, а последним словом было имя Гарри Поттера. Полумна, подошедшая ближе, сомкнула его веки. Долго ещё мы стояли над его бездыханным телом, пока к нам не приблизились Билл и Флёр, теперь уже супруги. Увиденное повергло их в оцепенение. По щекам Делакур тихо катились слёзы, а Уизли, обнимая её, пытался хоть как-то утешить.
Поттер, подняв на руки Добби, повернулся к нам с дрожью в голосе:
– Я хочу похоронить Добби достойно, – его голос звучал твердо, но я чувствовала боль, пронизывающую каждое слово. – Без всякой магии. У вас найдется лопата?
Вскоре Гарри, словно одержимый, копал могилу там, где указал Билл, – на краю сада, среди кустов. В каждом взмахе лопаты чувствовалась ярость, но и какая-то облегчающая, почти целебная сила. Каждая капля пота, каждая мозоль на ладонях были словно данью уважения домовику, отдавшему за них свою жизнь.
– Нужно закрыть ему глаза.
Я видела, как из темноты к нему приблизились Билл в дорожном плаще и Флёр в длинном белом фартуке. Гермиона, закутанная в халат, одолженный у Флёр, была бледна и едва держалась на ногах. Рон, подойдя, обнял её за плечи. Полумна, в куртке Флёр, присела на корточки и нежно коснулась век домового, закрыв его застывшие глаза.
– Вот, – тихо промолвила она, – теперь он словно спит.
Гарри бережно опустил Добби в могилу, удобно устроив его руки и ноги, словно тот просто отдыхает. Потом, выбравшись наверх, в последний раз взглянул на маленькое тельце.
Постепенно все начали произносить слова прощания. Первой начала Полумна, за ней и остальные. Я же, укутавшись в пальто, стояла в стороне, наблюдая за ними, но не разделяя их горечь и потерю. Билл взмахнул палочкой – земля возле могилы поднялась в воздух и плавно опустилась, образовав небольшой холмик.
– Ничего, если я тут немного постою? – спросил Гарри.
Все пробормотали что-то неразборчивое, кто-то хлопнул Гарри по спине, и они двинулись к дому, оставив Гарри одного около могилы. Здесь остались только я и Поттер.
Сначала он обвёл взглядом окружающее пространство, затем достал из своего кармана две небольшие палочки. Выбрав ту, что покороче, он направился к камню, который лежал у могилы. Он начал наносить на него какие-то символы. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть получше, и тихо прошептала:
— Здесь покоится Добби, свободный эльф.
Поттер резко повернулся ко мне, видимо, не ожидая, что я здесь. Он отступил на пару шагов. Несколько секунд Гарри смотрел на то, что он написал, а потом просто ушёл.
Спустя время я с золотым трио посетили Оливандера, которого поселили в одной из комнат дома. Им было важно узнать, безопасно ли пользоваться палочками, захваченными в бою. Мастер осмотрел их, рассказывая о каждой и её прежних владельцах. Когда дело дошло до палочки Драко, Оливандер явно удивился. Он сообщил, что теперь она принадлежит Поттеру, а не Малфою. Мне, честно говоря, было скучно слушать все эти детали. Но вопрос Гарри застал меня врасплох. Дары Смерти? Откуда они узнали о них?
— Я не верю в эти старые сказки, — проскрипел старик, вызвав гнев Поттера.
— Но вы же рассказали ему о Бузинной палочке! — Гарри смотрел на Оливандера с яростью. Гермиона сжала его плечо.
— Думаю, мисс Розье знает о Дарах Смерти гораздо больше, чем я, — услышав слова Оливандера, все трое повернулись ко мне. Мне не понравилось, что он переложил всю ответственность на меня. Ранее облокотившись о дверной косяк, я выпрямилась и, взглянув на гриффиндорцев, жестом пригласила их за собой. Спокойно спускаясь по лестнице, я услышала звук закрывающейся двери, а затем и шаги за спиной. Ухмыльнувшись их наивности, я вошла на кухню, где Флёр готовила обед. Присев за стол, я стала ждать, когда золотое трио присоединится ко мне. Все молчали, не желая начинать этот разговор. Тишину нарушала только Флёр. Гермиона явно обдумывала происходящее, подбирая слова. Рон обнимал Грейнджер, гладя её, и кивал Гарри. Поттер прожигал меня взглядом, и, поддавшись кивку друга, заговорил:
— Что Оливандер имел в виду, говоря, что ты знаешь больше о Дарах Смерти? — его брови были сдвинуты к переносице. Клянусь, если бы взглядом можно было убить, от меня бы осталась кучка пепла.
— То и имел, — уклончиво ответила я, вызвав ещё большее раздражение.
— Нэнси, чёрт возьми. Говори, что знаешь! — Поттер взорвался, повысив голос, от чего Грейнджер и Делакур вздрогнули. Тишина. Слышно только тиканье часов и дыхание Гарри.
— Я не буду разговаривать с тобой в таком тоне, — невозмутимо ответила я, одарив его ледяным взглядом. Уизли оторвался от Гермионы, встал и положил руку на плечо друга.
— Гарри, полегче, — тихо сказал Рон, и на удивление это сработало. Ребята, словно по команде, снова уселись на свои стулья. Когда Поттер, наконец, отдышался и пришел в себя, он посмотрел на меня. В его глазах я увидела надежду, смешанную с отчаянием.
— Дары Смерти, — произнесла я, и все трое устремили свои взгляды на меня. — Вы ведь знаете сказку о трех братьях? — Они кивнули, и я, кивнув в ответ, продолжила. — Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия-невидимка. Многие волшебники мечтали овладеть ими, считая, что собрав все три, они станут повелителями смерти. Но на самом деле, истинным повелителем смерти может стать лишь тот, кто принимает ее как неизбежную часть жизни, а не пытается обмануть или избежать ее. Я знаю только двух волшебников, одержимых этой идеей: Геллерт Грин-де-Вальд и Сам-Знаешь-Кто. — Золотое трио явно было в шоке. Еще бы! Темный Лорд, стремящийся к мировому господству, еще и Дары Смерти ищет! — Скорее всего, Бузинная палочка уже у него, но не ее суть, — видя их непонимающие взгляды, я пояснила. — Гарри, ты же отобрал палочку у Драко в бою? — Поттер кивнул. — А Малфой, в свою очередь, завладел палочкой Дамблдора. Бузинная палочка подчиняется только тому, кто победил ее предыдущего владельца в честном бою. Получается, Гарри, сейчас у тебя дух самой могущественной палочки в мире, — от этих слов Поттер буквально потерял дар речи, а его друзья были не меньше удивлены. Гермиона быстро пришла в себя и начала что-то оживленно говорить, а Рон тряс Гарри за плечо, пытаясь привести его в чувство.
— Как бы мне не хотелось прерывать ваш праздник, но нам еще нужно найти четыре крестража. И я знаю, где их искать.