Окно

     "Может, ты просто попал в её промежуток. Между делами. Между поездами. Между двумя "настоящими" жизнями."

Шёл январь.

Снег больше не казался волшебным. Он утратил свою чистоту, свою легкость, ту праздничную хрупкость, с которой падает на ресницы в декабре. Теперь он был серым, тяжёлым, впитанным в асфальт и грязь. Снег лежал, словно усталый человек, не в силах подняться, и растворялся под шагами прохожих, как молчаливые мечты.

Я жил на автопилоте. Утро — университет, день — работа в кофейне, вечер — усталость. Никаких новых чертежей. Музыка перестала звучать, даже любимая. Всё стало тусклым. Будто кто-то выкрутил яркость реальности до минимума. Ни тепла, ни запахов, ни мыслей — только привычные действия, однообразие, скомканные дни, похожие друг на друга, как капли тающего льда.

Я почти не разговаривал. С Леной — только по делу. С преподавателями — ровно настолько, насколько было нужно. На сообщения друзей отвечал редко и односложно.

Пока однажды в кофейню влетел Джейк.

— Ты будто исчез, — сказал он, сбрасывая капюшон и стряхивая с себя остатки мокрого снега. Его щёки горели от холода, глаза — от обиды.

Он сел на стул у стойки, громко вздохнув.

— Мы звали тебя в бар. На каток. В боулинг, чёрт побери. Хоть куда-нибудь. А ты… просто исчезаешь. Как будто не с нами больше.

Я пожал плечами, не поднимая взгляда от кофейной машины. Руки автоматически нажимали кнопки, пенили молоко, сливали эспрессо — привычные, выученные движения, за которыми можно было спрятаться.

— Ничего не хочется, — выдохнул я.

— Всё из-за неё?

Я замер. Несколько секунд просто молчал, пока пар поднимался из чашки, превращаясь в прозрачный, быстро тающий призрак.

Я не ответил. Только опустил глаза.

Джейк вздохнул, но на этот раз — мягче. Без раздражения. В его голосе появилась та интонация, которую можно услышать только у друзей, слишком хорошо знающих тебя, чтобы злиться по-настоящему.

— Алекс… Ты ведь даже не знаешь, кто она. Не знаешь, где живёт. Может быть, она вообще была здесь случайно. Проездом. Приехала на пару дней, ушла, как в фильме — эпизодом. А ты... держишь её внутри, как будто она весь твой смысл.

Я стиснул зубы. Пальцы судорожно сжали край полотенца. Он говорил то, что я и сам говорил себе сотни раз. Но от чужих уст это звучало болезненнее.

— Или, — продолжил он, уже совсем тихо, — у неё кто-то есть. Парень. Муж. Кто-то, кого ты никогда не увидишь. Люди не всегда свободны, даже если кажутся такими. Может, ты просто попал в её промежуток. Между делами. Между поездами. Между двумя "настоящими" жизнями.

Я молчал.

Смотрел в окно.

Там, за стеклом, снег всё ещё падал, но уже не ложился на землю. Он таял в воздухе, превращаясь в воду до того, как коснётся земли. Как и я — таял изнутри. Без остатка. Без формы.

— Я просто не понимаю, — прошептал я, больше себе, чем ему. — Как человек может вот так прийти... и забрать с собой часть тебя? Даже не прося разрешения.

Джейк не ответил. Он только положил ладонь мне на плечо. Сидел рядом молча, с тем редким терпением, которое бывает у тех, кто умеет ждать.

Мне вдруг стало страшно. Что если Джейк прав? Что если я придумал её значимость? Что если она давно уже забыла даже, как пахла эта кофейня? Что если я — просто один из сотни фрагментов в её пути, а она — вся моя история?

Снег падал и падал.

Я сидел среди этих стен, пропитанных кофейным ароматом, и не мог найти в себе даже надежды. Только странную, немую просьбу к небу:

Если она была реальна — пусть я когда-нибудь узнаю об этом.

А если нет…

Тогда пусть этот январь унесёт с собой и память.