Взгляд драконов
Ветер был солёным и тяжёлым. Он хлестал по плащу, бил в лицо, будто отговаривал идти дальше. Но Дэйрина не остановилась. Шла, почти бегом, вдоль утёсов, мимо башен, где гас свет, и вниз, туда, где древние стены скрывали дыхание драконов.
Драконье логово дышало — жаром, дымом и чем-то древним. Воздух там был другим, густым, будто насыщенным пламенем, что не гаснет веками.
Там она её и увидела.
Рейнис стояла у входа, одна, как статуя, как сама ночь. Её тёмный плащ развевался, волосы были убраны под шлем, а в глазах — привычная хищная решимость. За её спиной, в глубине пещеры, слышалось глухое ворчание Мелеис.
— Рейнис, — произнесла Дэйрина, подходя ближе.
Та обернулась не сразу. Взгляд её, когда он лёг на Дэйрину, был холодным — но не враждебным. Скорее — оценивающим.
— Ты не должна быть здесь.
Дэйрина остановилась в паре шагов от неё, сдерживая дыхание.
— — Я иду с тобой.
Рейнис чуть приподняла подбородок.
— — Это не наблюдение. Это бой. Мы летим не пугать, а сжигать. Ты сама поклялась Рейнире — не вмешиваться.
— — И не вмешаюсь. До тех пор, пока ты не дашь мне знак. Я буду в небе, рядом. Я не смогу остаться здесь, сложив руки, когда мой дом горит. Когда ты полетишь одна — Коль подумает, что мы слабы. Но если нас двое... два древних дракона, две Таргариенки... — это другое.
Она сделала паузу, глядя в глаза Рейнис.
— — Ты опытнее. Ты — клинок. А я — тень. Я не трону землю, пока ты не скажешь. Но я буду там. Я — предупреждение.
Рейнис смотрела долго. Потом слегка качнула головой — и в её взгляде появилась едва заметная тень одобрения.
— Тогда держись высоко. Не вмешивайся. Вермитор велик, и твоё появление может склонить весы — даже если ты не выпустишь пламя.
Дэйрина кивнула.
— — Я не выпущу. Пока ты не скажешь.
Рейнис коротко улыбнулась — быстро, почти незаметно.
— Тогда иди. Разбуди своего старого зверя.
Дэйрина развернулась и пошла в глубину логова. Её сердце стучало, как барабан перед битвой. Вермитор ждал. И она — была готова.
Холодный воздух хлестал лицо, но Дэйрина не чувствовала ничего, кроме жара под собой — старый Вермитор нёс её через облака, неся в себе ярость веков. Где-то сбоку, чуть ниже, летела Мелеис — сверкающая, как алый клинок, управляемая Рейнис с пугающей грацией.
Всё шло по плану. Они должны были приблизиться к месту, где по слухам укрывались зеленые—Грачиный Приют, внезапным появлением вселить страх, разрушить мораль. Но...
Что-то пошло не так.
Сначала это был просто отблеск — солнечное золото на горизонте. Потом вспышка. Пламя. И вот он — Солнечный Огонь, Эйгон Таргариен.
— Что за чертовщина... — прошептала Дэйрина, щурясь в ветер. — Они не должны были быть здесь...
Она потянула поводья, и Вермитор издал низкий, гортанный рык, замедляя ход. Мелеис описала дугу, и Рейнис взглянула вверх — их глаза встретились на миг, полные тревоги.
Золотой, сверкающий в лучах солнца — Солнечный Огонь.
Снизу он показался почти прекрасным, но, когда он взвился выше, стало ясно — он шёл в бой.
Прямо на Мелеис.
Солнечный Огонь спикировал сверху, как молния, выпуская огонь — яркий, ослепляющий. Пламя окатило Мелеис по крылу. Та взвизгнула, рванулась вбок, и только мастерство Рейнис удержало её от падения.
И в этот миг что-то щёлкнуло в Вермиторе.
Он взревел. Не просто закричал — взревел, как древний зверь, чьё племя тронули без разрешения.
Он ринулся вниз.
— Vermitor, ēdruta! — крикнула Дэйрина, но было поздно. Он уже выбрал цель. Уже летел. Уже развернул пасть.
Солнечный Огонь не успел уйти.
Пламя Вермитора накрыло его с головы до хвоста.
Огненный вихрь. Вспышка. Визг. Крик. Кровь. Металл.
И он пал.
Золотое тело сорвалось вниз — за ним следовала тень Эйгона, едва удерживающегося в седле. Солнечный Огонь исчез в кронах леса, где взметнулся столб дыма и треск обрушенных деревьев.
— Он упал... — выдохнула Дэйрина. — Он... упал.
Мелеис зависла в воздухе, издав низкий, предостерегающий звук. Рейнис всё ещё держалась, хотя крыло Мелеис дымилось. Но прежде чем они успели двинуться дальше...
Я чувствовала, как Вермитор дрожит подо мной — не от страха, а от ярости.
Он хотел добить. Он хотел сразиться. Он чувствовал запах крови, металла и страха, что поднимался оттуда, где упал Солнечный Огонь.
Я смотрела вниз — сквозь дым, сквозь зелёные кроны. Где-то там, в лесу, лежал Эйгон Второй. Возможно, живой. Возможно, уже мёртвый.
Я сбила короля.
Но прежде чем я успела осознать, что это значит
Из-за облаков — вспышка тени, и с ней рев, от которого замерла кровь. Вхагар. Эймонд.
Вот он — их настоящий замысел. Отвлечь. Заманить. Ввести в бой Эйгона, чтобы дать Эймонду идеальный момент для удара.
— Вот теперь всё ясно, — прорычала Дэйрина. — Это была ловушка.
Вермитор издал глухой рык, и Вхагар ответила.
Земля бы задрожала, будь они ближе к ней. Это был разговор древних. Они помнили друг друга. Помнили времена, когда их ездоки были другими. Когда их рёв мог менять исход империй.
В небе повисла тишина.
Та, что давит на грудь сильнее любого удара. Тишина перед бурей — но буря так и не пришла.
Вермитор и Вхагар зависли друг напротив друга.
Они были огромны. Древние. Их крылья с трудом уместились в небе, их дыхание вызывало вихри. Они смотрели друг на друга — как старые звери, что не раз делили поле брани. Не рычали. Не бросались. Только смотрели.
И мы — тоже.
Я встретила взгляд Эймонда. Прямо. Без страха. Ветер развевал мои волосы, но рука оставалась твёрдой на поводьях.
Он не двигался. Я — тоже.
Мы были во главе двух чудовищ, и одно движение могло означать смерть. Или войну. Или нечто, от чего не осталось бы неба.
Но никто не дернулся.
Ни он. Ни я.
Вермитор издал низкий, глухой гул — предупреждение, но не вызов.
Вхагар ответила так же. Как будто они — не враги, а... свидетели. Помнящие тех, кого уже нет. Старые боги в облике зверей.
Эймонд сузил глаза и тогда повернул Вхагар. Медленно. Грациозно. Без спешки. Как будто всё было под его контролем. Он не смотрел больше на меня. Просто — ушёл.
Я осталась ещё на миг.
Смотрела вслед. Слушала, как ветер развевает пепел под крыльями Вермитора. Сжимала зубы.
Рейнис поднялась чуть выше, рядом со мной. Её лицо было сосредоточенным, почти каменным, но я видела, как её глаза метались между Вхагар и мной.
— Мы уходим, Дэйрина, — сказала она резко. — Мы сделали больше, чем планировали.
Потом повернулась сама.