8. Лондон Бридж Хоспитал
Гарри и не помнил, когда последний раз вставал в такую рань. Его будущая работа начиналась в половине седьмого, но он вскочил в начале пятого, чтобы успеть помолиться, одеться и выйти пораньше, с запасом времени на поиски нужного отделения кардиоцентра: Лондон Бридж Хоспитал была большой многопрофильной клиникой, расположенной в старом здании на южном берегу Темзы.
К счастью, Гарри не опоздал. В шесть двадцать он уже был в приемном отделении - внутри светлого атриума с бассейном и зеленью. Любезная регистраторша показала ему блок кардиоцентра, и уже через минуту Гарри взволнованно топтался у стеклянных дверей с надписью «Отделение хирургии врожденных пороков сердца детей младшего возраста».
Он робко толкнул толстую стеклянную дверь. Человека, о котором говорил ему профессор Снейп, Гарри узнал мгновенно. «Хагрид - великан», - сказал тот. И сейчас, глядя на огромного бородатого мужчину чуть ли не десятифутового роста, Гарри подумал, какими забавными детскими игрушками выглядят в его ручищах швабра и ведро для мытья пола.
- Хагрид, - представился великан, стягивая с руки гигантских размеров резиновую перчатку.
- Очень приятно. Гарри Поттер, - улыбнулся Гарри. - Но... разве вас зовут не Рубеус? Профессор Снейп сказал, Рубеус.
Великан заметно удивился.
- Меня никто так не зовет, мистер Поттер, - сказал он, демонстрируя забавный простонародный говорок.
- Меня тоже никто не зовет «мистер Поттер». Просто - Гарри.
- Ну, так и я, просто - Хагрид, - сказал великан. Маска была ему мала, и борода торчала из-под нее смешными черными кустиками.
Хагрид повел юношу по сверкающему чистотой коридору. Глядя на сияющие полы, Гарри опрометчиво подумал, что работы будет немного. Как выяснилось, он жестоко ошибся.
Великан начал с того, что отвел Гарри в санкомнату. К удивлению юноши, оказалось, рабочий день начинается с ритуала: душ и всевозможные очищающие мероприятия оказались священнодействием. Наконец, ангельски чистый Гарри был проведен в комнату для младшего персонала. В ней обнаружились ряды металлических шкафчиков, пара столов и несколько кушеток. На одной из них, свернувшись калачиком, храпел какой-то коротко стриженый парень в мятом халате и съехавшей на ухо шапочке.
- Виктор, - окликнул его Хагрид. Тот что-то промычал, но не пошевелился.
Великан выдал Гарри зеленый халат, фартук, штаны, обувь и шапочку. Гарри почувствовал себя на голову выше - теперь он ничем не отличался от настоящего санитара.
- Ох, а глаза-то какие зеленые, - заметил Хагрид.
- Это от халата, - буркнул Гарри. Он не любил, когда ему напоминали про цвет его глаз, - всё у него вечно не так, как у других.
- Крам! - вдруг рявкнул Хагрид. - Чрезвычайный режим номер один!
Лежащий на кушетке парень мгновенно вскочил и уставился на Хагрида сердитыми сонными глазами.
- Вставай, доктор на подходе, - спокойно сказал Хагрид, вытягивая из коробки свежие перчатки для себя и Гарри.
- Скотобойня по тебе плачет, Хагрид, - пробурчал Виктор и кивнул на Гарри: - Новенький?
- Да, я только сегодня... - обрадовался Гарри. - Меня зовут Гарри.
- Я не собираюсь запоминать, как тебя зовут, - не слишком дружелюбно сказал Виктор. - Только запомнишь - уже сбежал. Надоело уже. Посмотрим, сколько ты продержишься, - парень подошел к умывальнику и начал плескать себе воду в лицо.
- Идем, Гарри, - позвал юношу Хагрид. - Виктор вообще хороший парень, ты не думай ничего-то.
Великан начал с экскурсии по отделению, попутно знакомя Гарри с медперсоналом. Все были в одинаковых халатах и шапочках, и у всех были измятые усталые лица и красные глаза - награда за ночное дежурство.
Помещений, которые должен был убирать Гарри, оказалось довольно много: операционная, ординаторские кардиохирургов и анестезиологов, комната отдыха персонала, кабинет старшей сестры, комната санитаров и санкомната, предоперационная, наркозная, аппаратная, и, наконец, самое главное - палата интенсивной терапии, где лежали маленькие пациенты кардиоцентра.
- А вот наши малыши, - сказал Хагрид, улыбаясь, как довольный отец семейства.
Гарри расширившимися глазами смотрел на детей. Конечно, он видел малышей и раньше, - спокойные или даже плачущие, они никогда не вызывали у него каких-то особенных чувств. Но то, что он увидел в этой палате, потрясло его до глубины души.Палата интенсивной терапии была довольно большая, и Гарри сначала заметил только четверых. Он решил, что это новорожденные - такие они были маленькие. Личики детей казались неестественно бледными, рты прикрыты прозрачными масками, от которых тянулись дыхательные трубки, к синюшной коже прикреплены пластырями электроды. Постели выглядели огромными для их маленьких жалких тел. Правда, постелями эти сооружения назвать было трудно - скорей тележки, где боролись за угасающую жизнь маленькие существа, опутанные пластиковыми трубками и непонятными проводами. Гарри осторожно приблизился к одному ребенку. Малыш не спал. На синеватом бескровном лице жили одни глаза - широко раскрытые, страдающие и уже какие-то неземные, как глаза пришельца с другой планеты.
Гарри почувствовал, как к его горлу подступает комок слез.
«Господи, дай мне силы», - мысленно взмолился он. К такому зрелищу он оказался не готов.
Хагрид, казалось, ничего не заметил.
- Ишь, не спит. Это Тони, ему пять месяцев, - сказал он. - Ну, кнешна, может его в детском приюте и по-другому назовут, но у нас он - Тони.
- Разве у него нет родителей? - взволнованно спросил Гарри.
- Отказались, - махнул рукой Хагрид. - Кому такие нужны. Даже если выживут после операции, потом сколько выхаживать, - вздохнул он. Он ткнул пальцем в какую-то картонку, прикрепленную к каталке Тони: - Вот, видишь, «Пен-та-да Фал-ло», - по слогам прочитал великан.
- Пентада? - Гарри недоуменно моргнул.
- Не знаю, диагноз такой. Придет доктор Люпин, можешь спросить. Мне без разницы, как их болезни называются. Одно и то же значат - несовместимые с жизнью.
Гарри нахмурился.
- Доктор Люпин? Разве не профессор Снейп?
- Доктор Снейп? Так он же, это самое, в другой кардиохирургии. У взрослых. Он разве тебе не сказал?
- Нет, - Гарри закусил губу. Известие его отчего-то расстроило. Он был уверен, что профессор будет рядом.
- Ну, если сложные операции, то Снейпа вызывают, кнешна, - сказал Хагрид. - Вот завтра он будет Тони оперировать. А так вообще - доктор Люпин, и ассистенты - доктор Блэк и доктор Слагхорн. Ты не переживай, Люпин добрый. Не как Снейп.
Гарри открыл рот, чтобы сказать, что профессор Снейп не такой уж и злой, но Хагрид его перебил:
- Потом всех узнаешь, познакомишься. Вот, смотри, это Кэти и Майкл. Их сегодня доктор Люпин оперирует. Давай мы с тобой всё приберем, я тебе всё покажу, как и что, а там смотри - будешь сам справляться. А болтать некогда тут.
Кэти и Майкл оказались двумя новорожденными, спящими в стеклянных боксах. Из их крохотных ротиков тянулись прозрачные трубки, крошечные запястья были обернуты маленькими манжетами с электродами. Цыплячьи грудки тяжело вздымались - видимо, младенцам было трудно дышать.
Гарри посмотрел на малюсенький жалобно сжатый кулачок, и почувствовал, как к горлу подступает горечь.
- Идем, покажу, что и как мыть. Тут тебе не как у себя дома. Кое к чему не дай господь прикоснуться. Доктор Снейп сказал, чтоб ты лучше записывал, что тебе можно, а что нельзя, а то запутаешься. Ну, это твое дело, записывать или нет.
Гарри попытался представить профессора Снейпа, инструктирующего Хагрида, и ему отчего-то стало смешно.
- Вот тут всё и хранится, - великан распахнул дверь какого-то подсобного помещения, демонстрируя стеллажи со стопками операционного белья, стерильными салфетками, свертками, коробками, рядами бутылок и канистр с моющими средствами и дезинфицирующими жидкостями. - Доктор Снейп сказал, чтоб я для тебя всё подписал, так оно понятней-то, - Хагрид махнул рукой на какие-то бутыли. Гарри разглядел корявые надписи маркером: «Жыдкость биоцыд», «Жыдкость А-20», «Хлора мин Б», «Перекысь». - А вот тут вообще есть целый плакат, «План дезинфекционных работ», может, разберешься потом. Я сколько смотрел, так и не понял, что оно такое.
В другой раз Гарри бы посмеялся над грамотностью Хагрида, но, прочитав оригинальное название «Жыдкости» - «Алкилдиметилбензиламмоний хлорид», решил, что каракули Хагрида гораздо симпатичней.
Через час по спине Гарри уже в три ручья тек пот. Убирать нужно было быстро. Гарри старался так, будто от этого зависела его жизнь.
- В полдевятого обход, потом операция, так что я пока посплю, - сказал Хагрид. - Сегодня там мисс Лавгуд дежурит. Как операция кончится, ты, это самое, разбудишь, прибрать оперблок надо будет, - он снял перчатки и бросил в урну.
- После каждой операции убирать? - Гарри усиленно драил шваброй и без того сияющие плитки пола.
- Что значит, после? А во время операции, думаешь, доктор Люпин будет кровь тряпкой подтирать? Тут анфекцию нельзя разводить. Сегодня тебя не велено пускать в оперблок, ну а завтра начнешь.
- А сколько операций в день?
Хагрид почесал голову. Из-под зеленой шапочки выбилась лохматая длинная прядь.
- Да по-разному. Плановых - две-три обычно. Ну, кнешна, если с внеплановыми, то и до шести бывает. И вечно в пятницу, как домой соберешься, тут и везут, как сговорились, - пробурчал он.
Хагрид ушел отсыпаться, покачивая головой. Гарри накинулся на пол, будто тот был его заклятым врагом.
- Брат Гарри, - произнес знакомый музыкальный голос у него за спиной.
Гарри быстро развернулся. Невольная улыбка тронула его губы. Профессор Снейп был совершенно неузнаваем в голубом хирургическом костюме. Гарри вдруг подумал, что это лицо, измученное ночным дежурством, с усталыми черными глазами, крупным носом с горбинкой, с кривой улыбкой на губах, - единственное лицо, которое он по-настоящему рад сегодня видеть. «Просто я никого тут больше не знаю», - мысленно оправдался он.
- Профессор Снейп, - начал Гарри, пытаясь понять, почему тот так внимательно его разглядывает. У юноши закралось подозрение, что в этом опять виноват дурацкий цвет его глаз. - Я думал, я буду с вами, а вы...
- А я рядом, брат мой Гарри, - насмешливо сказал кардиохирург. - На этом же этаже, в соседнем блоке.
- А можно... - начал Гарри.
- Путаться у меня под ногами? - профессор Снейп быстро глянул на настенные часы. - Для этого у вас будет мистер Люпин. Вы нужны ему, как воздух.
Гарри вздохнул. Слова «А вам не нужен?» едва не сорвались с его языка.
- А вот и он, кстати, - сказал профессор. По коридору быстрыми легкими шагами несся подтянутый русоволосый мужчина с усиками - профессор Люпин.
- Северус, тебе аневризму привезли, - вместо приветствия сказал он.
- Я уже ушел, - буркнул через плечо профессор Снейп и опять развернулся к Гарри: - Если возникнут какие-то проблемы, приходите, - он улыбнулся краем губ, коснулся кончиками пальцев рукава халата Гарри и пошел по направлению к своему блоку.
- Так ты и ушел, - донеслась насмешливая реплика доктора Люпина.
Юноша вздохнул и вернулся к своим праведным трудам, размышляя, как ему мог присниться нелепый сон про дьявольского хирурга в черной маске.
* * *
Профессор Люпин и в самом деле был приятным человеком. Интеллигентный, мягкий и сердечный, он казался классическим образчиком добропорядочного английского доктора и сразу располагал к себе. Правда, пообщаться с ним Гарри не удалось - приближалось время утреннего обхода. Хагрид медведем ворочался на кушетке, но заснуть не мог.
- Профессор Люпин и вправду очень добрый, - сказал Гарри. - Наверное, он самый лучший кардиохирург.
Великан покачал головой.
- Добрый то он добрый, но если у меня что с сердцем случись, - не дай бог, кнешна, - я бы, кроме профессора Снейпа, никому себя не доверил, - проворчал он.
- Почему? - с интересом спросил Гарри.
- Снейп - бог, - спокойно ответил Хагрид. - Чудеса творит.
- Нельзя так говорить, - возмутился Гарри. - Это оскорбление для Бога. Наверное, вы неверующий, да? Знаете, как важно человеку, чтобы в его сердце жил Господь?
- Гарри, ты... это самое, дай поспать, - широко зевнул Хагрид. - В другой раз расскажешь, - он повернулся на своей кушетке, устраиваясь поудобней, и Гарри с опаской покосился на ее металлические ножки - не подломятся ли они под весом великана.
Он услышал какой-то шум, и, выглянув в коридор, увидел, что кого-то из малышей - Кэти или Майкла - повезли в операционную.
Размышляя над словами Хагрида, Гарри отправился убирать туалеты для персонала. Над дверью операционной загореласькрасная лампа - операция началась.
Убирал он довольно долго и старательно. Единственное, что волновало юношу - ему хотелось ненадолго остаться одному и помолиться за больных малышей.
Наконец, он спрятался в кладовке, прислонил к стене швабру и, усевшись на какой-то деревянный ящик, поблагодарил Господа - за новую работу и все сегодняшние благословения. Пастор Дамблдор призывал молиться вслух, и Гарри, прикрыв глаза, тихо бормотал слова благодарности и просьбы об исцелении.
Внезапно дверь кладовки распахнулась.
- Чего расселся, - сердито сказала какая-то сестра, неодобрительно глядя на Гарри. - В оперблоке срань господня, а санитаров - днем с огнем, один дрыхнет, второй прохлаждается, - пробурчала она, роясь в какой-то коробке.
Гарри вскочил, как ошпаренный.
- Вы навлечете на себя проклятье, если будете такое говорить, - взволнованно сказал он.
- Я тебя сейчас сама так прокляну, что мало не покажется, - она сердито махнула на Гарри связкой капиллярных трубок. - Ишь, лентяй, а еще умничает.
Гарри вылетел в коридор. Навстречу ему, протирая ладонью сонные глаза, шел Хагрид.
- Ну что? Готов? - спросил он. - Считай, работа только начинается, - он махнул ручищей, приглашая Гарри следовать за ним.
Господь благословил работой необычайно щедро.
* * *
-«Я пою Тебе хвалу, мой Бог, пою Тебе хвалу, мой Бог, ибо Ты велик, и славен, и могуч», - мощно и густо пел на сцене прославляющий хор.
Прославляли Господа стоя, и Гарри едва держался на ногах от усталости. Едва закончились песнопения и ежевечерняя молитва, Гарри рухнул на мягкое сиденье кинозала, в блаженстве откинувшись на спинку.
Проповедь пастора обличала грехи мужеложства. Гарри внутренне подобрался, но то ли от усталости, то ли от пережитых в клинике треволнений, слова проповедника доносились до него как сквозь туманную пелену, и не трогали так, как должно было.
- «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники - Царства Божия не наследуют», - рокотал голос Дамблдора. - Грех ложиться с мужчиной как с женщиной, говорит нам Писание. И сегодня Господь карает тех, кто идет против воли Его святой, имеет уши, да не слышит, имеет глаза, да не видит. Вот, казалось бы, архиепископ Кентерберийский, все говорят - прибрал его Господь. Только не знаем, куда прибрал. Почему, спросите вы? Разве не в раю Его Преосвященство? А я вам отвечу - нет, дорогие мои братья и сестры, не в рай взял его Господь, - пастор Дамблдор сделал эффектную паузу.
Гарри очнулся от полудремы и стал слушать внимательнее.
- Его Преподобие потворствовал мужеложству, вот, позвольте зачитать, - Дамблдор сдвинул на нос очки: - «Человеческая сексуальная ориентация, будь то гетеросексуальная или гомосексуальная, является даром Бога и частью чудесного разнообразия творения», - пастор отбросил бумагу с видом крайнего негодования и отвращения. - Вспомним, кто, как не Доннован Уиллис, осмелился рукоположить гея в епископы? Проклята церковь, так извратившая Слово Божье, что толкует святые слова о дарах как им вздумается! Вот она, активная работа бесов, - сурово сказал пастор.
По залу пронесся вздох, осуждающий труд бесов.
- Не думайте, что дьявол дремлет. Наивысшая цель сатаны - разрушить Храм Духа Святого. Уничтожить Церковь - Невесту Христову, осквернить, отвратить от нее лик Христа. Дадим ли мы свою церковь на поругание сатане и бесам его? Позволим ли лукавому проникнуть в наши сердца и души, замутить их грехом прелюбодеяния, мужеложства и скотоложства? Нет, да не будет! - выкрикнул пастор и воздел руки к небу. - Встаньте, братья и сестры, склоните ваши головы. Вознесем молитву о чистоте «Источника Любви», воздвигнем защиту от всякого беса, искажающего Слово святое!
Гарри покорно встал и опустил глаза. По залу пошел гул - прихожане забормотали молитвы.
«Ориентация... любая... является даром Бога и частью чудесного разнообразия творения», - слова покойного архиепископа вызвали в душе юноши такую бурю, что он испугался. Не иначе, активность бесов действительно возросла.
- Господи, защити меня от всякого беса, - шептал Гарри. - Научи различать дела бесовские, Отец. Отврати мои мысли от греха мужеложства, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.