Ветер в её волосах
Машина Стаса, чёрная Audi, мягко скользила по ночным улицам, рассекаемая светом фонарей. В салоне витал лёгкий аромат её духов — что-то цветочное, с горчинкой, смешанное с запахом виски и мятной жвачки. Алкоголь всё ещё пульсировал в их венах, приглушая границы, но обостряя чувства. Вероника сидела на пассажирском сиденье, слегка повернувшись к нему, её глаза блестели в полумраке, а улыбка была одновременно дерзкой и нежной, как будто она знала какой-то секрет, который Стасу ещё предстояло разгадать.
— Так, Вероника, — начал он, бросив на неё быстрый взгляд, пока рулил одной рукой, — ты правда приехала сюда из какого-то городишки, где все друг друга знают, и решила покорять этот бетонный муравейник?
Она рассмеялась, откинув голову назад, и её смех был как звон стекла — чистый, но с лёгкой трещинкой.
— Покорять? Ну, это громко сказано. Я просто... хотела чего-то большего. У нас там, в моём городке, жизнь как в аквариуме — все плавают по кругу, и ничего не меняется. А здесь... — она замолчала, глядя в окно, где мелькали высотки и неоновые вывески. — Здесь всё будто дышит. Университеты, люди, возможности. Я на первом курсе экономического, по обмену, знаешь? Это как билет в новую жизнь.
Стас кивнул, но в голове его слова Вероники смешались с каким-то странным чувством. Почему её голос так цепляет? Почему каждая её фраза кажется важной, будто он должен запомнить её навсегда? Он не понимал, что с ним творится. Обычно девушки были для него просто эпизодами — яркими, но мимолётными. А с ней... с ней всё иначе. Ему хотелось не просто знать, кто она снаружи — её улыбку, её манеру поправлять волосы, её привычку чуть прикусывать губу, когда она задумывается. Ему хотелось влезть ей в душу, разобрать её по кусочкам, узнать, что заставляет её смеяться, что прячет за этими искрами в глазах. И ещё — защитить. От всего. От тех, кто когда-то сделал ей больно, от этого огромного города, который может проглотить её наивность, от мира, который слишком жесток для таких, как она.
— Новая жизнь, значит? — он усмехнулся, чтобы скрыть свои мысли. — И как тебе пока? Не страшно одной в этом городе университетов?
Она повернулась к нему, её взгляд был чуть пьяным, но острым.
— Страшно? Может, чуть-чуть. Но знаешь, Стас, — она наклонилась ближе, её голос стал ниже, почти шёпот, — я верю, что всё будет так, как я захочу. А ты? Ты ведь не просто так предложил меня подвезти, правда?
Он почувствовал, как кровь быстрее побежала по венам. Она флиртовала, и это было как игра, в которой он не хотел проигрывать. Но в то же время он не мог отделаться от мысли, что это не просто игра. Что-то в ней было настоящее, и это пугало его больше, чем он готов был признать.
— Может, и не просто так, — ответил он, подыгрывая, но его голос был чуть хриплым. — Хотел убедиться, что ты доберёшься до дома в целости. А то мало ли, какие тут волки бродят.
— Волки? — она прищурилась, и в её глазах заплясали искры. — А ты, значит, рыцарь?
— Ну, не совсем, — он ухмыльнулся, но в груди что-то сжалось. — Но за тебя я бы всех этих волков порвал.
Она замолчала, глядя на него с какой-то новой мягкостью, и в этот момент Стас не выдержал. Он нажал на кнопку, и окно с её стороны плавно опустилось. Ночной воздух ворвался в салон, прохладный и резкий.
— Выгляни, — сказал он, кивнув на окно.
Вероника, не спрашивая зачем, высунула голову наружу. Её тёмные волосы тут же подхватил ветер, они закружились, будто живые, переливаясь в свете уличных огней. Она засмеялась — звонко, свободно, и этот звук был для Стаса как удар током. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд: её профиль, слегка приоткрытые губы, глаза, полные восторга. Ветер играл с её волосами, и они струились, как шёлк, как река, как что-то, что невозможно поймать. Она была красива — не той вылизанной красотой, что он видел в клубах, а какой-то другой, дикой, настоящей. И в этот момент он понял, что хочет сделать её своей. Не просто на ночь, не просто на неделю. Полностью. Чтобы никто другой не смел даже думать о ней так, как думал он.
— Эй, Стас, — она повернулась к нему, её щёки порозовели от ветра, а глаза сияли. — Это было круто! Ты всегда так делаешь, чтобы впечатлить девчонок?
— Только тех, кто мне правда нравится, — ответил он, и это была не шутка.
Машина остановилась у старого дома с облупившейся штукатуркой — её временное жильё, как она объяснила. Они вышли, и воздух между ними стал гуще, будто пропитанный электричеством. Вероника прислонилась к машине, скрестив руки на груди, и посмотрела на него с лукавой улыбкой.
— Ну что, Зарецкий, довёз меня. Теперь будешь хвастаться перед друзьями, какой ты джентльмен?
Он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними.
— А ты будешь рассказывать подружкам, как чуть не влюбилась в парня с вечеринки? — парировал он, чувствуя, как её близость кружит голову.
— Влюбилась? — она вскинула бровь, но её голос дрогнул. — Это ты так решил?
И тогда он не выдержал. Он наклонился и поцеловал её — жадно, с такой страстью, будто завтра не наступит. Её губы были мягкими, тёплыми, с лёгким привкусом виски и мяты. Она ответила, сначала осторожно, а потом с той же силой, впиваясь пальцами в его куртку. Его руки скользнули по её талии, притягивая ближе, и он почувствовал, как её тело дрожит — то ли от холода, то ли от того же огня, что горел в нём. Он распускал руки, позволяя им гулять по её спине, по её бёдрам, и она не останавливала его, только глубже втягивала в этот поцелуй, словно они правда могли больше не увидеться.
Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Её глаза были тёмными, почти чёрными в свете фонаря, и в них было что-то, что он не мог прочитать.
— Стас, — тихо сказала она, и её голос был как шёпот ветра. — Это ведь только начало, да?
Он кивнул, не в силах говорить. Потому что знал: это не конец. Это только начало чего-то, что перевернёт его жизнь.